Текст книги "Нет, детка, это - фантастика (СИ)"

Автор книги: Джейн Анна

Соавторы: Екатерина Васина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

  *****

  Лиза и Генри стояли на старом каменном мосту, под призрачной луной, которая только-только появилась на неспешно темнеющем небе. Речную воду еще золотили дорожки последних лучей заходящего солнца, но уже ощутимо похолодало. Как всегда бывает рядом с водой. Слегка озябшая в своем тонком платье Лиза прижалась к Генри, пытаясь согреться, правда, это у нее мало получалось – темноволосый мужчина если и был горяч, то только в выражении своих чувств в уединенной обстановке. Той самой, когда у девушки дыхание перехватывало от самых простых и, казалось бы, случайных прикосновений.

  – Это твое любимое место? – спросила Лиза. Тут, за городом, неподалеку от поселка, действительно, было красиво и тихо. Старый мост, дугой перекинутый через тихую речку, пышная зелень, похожая на облака из листьев, умопомрачительный аромат разнотравья, гомон птиц и далекие звуки деревни. Лиза ощущала себя провинциальной барышней-дворянкой из девятнадцатого века, которая гуляет по имению вместе со своим женихом. Только красивого старинного наряда не хватало и слуг где-нибудь в кустах.

  Вспомнились некстати те сны с ее двойником. И Лиза мысленно вздрогнула от мгновенного непонятного страха, который, впрочем, исчез под наплывом реальности.

  – Это часть моего любимого места, – загадочно отвечал Генри, обнимая девушку за плечи. – Вторую часть ты увидишь чуть позднее, милая моя Лиза.

  – Романтично, – улыбнулась она и попыталась согреть дыханием озябшие тонкие пальцы. Раньше, правда, слово "романтика" вызывала в ней насмешливое отвращение, а теперь все то, что делал Генри, казалось ей таким.

  "Может быть, потому что его романтика – со вкусом денег? – подумалось отчего-то ей, но шатенка отбросила эту мысль прочь. – А, какая разница, он бы и без них был самым лучшим..."

  Эта мысль показалась пугающей, но Лиза тут же забыла о ней – Генри, пристально глядя ей в глаза, положил прохладную ладонь ей на живот, заставив судорожно вздохнуть, неспешно провел ею по телу девушки, бережно коснулся груди, заставляя Лизу податься к нему, а после резко схватил за горло и поцеловал

  И делал это так настойчиво, так чувственно и умело, что она перестала думать вообще о чем-либо.

  Обычно Генри предпочитал более деликатные ласки, был нежен и осторожен, но сейчас на него словно что-то нашло – он крепко сжимал Лизу в своих объятиях, грубовато целуя и покусывая кожу, оставляя на ней следы, наматывая длинные густые волосы на кулак, но не переходя, впрочем, ту тонкую грань, разделяющую удовольствие от натиска и боль. Он как будто бы не контролировал себя и не понимал, что в любую минуту тут могут появиться люди, а разорванное до пояса платье подруги грозит стать большой неприятностью. Он как будто не задумывался, хочет ли того Лиза или нет, нравится ли ей или она предпочла бы остановиться, пока не поздно.

  Впрочем, хоть Лиза и находилась в диком смятении от происходящего, она не думала сопротивляться. Девушка была так поглощена наплывом этой безудержной страсти, от которой все внутри горело, что разрешала Генри делать с ней все, что он захочет.

  Он и делал. Острая, но умеренная боль над ключицей – как от легкого укола, добавила в этот вихрь чувственности пикантной остроты. Тяжело дышащая Лиза, с силой прижимая к себе голову Генри, чувствовала, как пылает грудь от его губ и зубов. Несколько едва сдерживаемых полустонов Генри, больше похожие на рычание, совершенно свели ее с ума и она сама, впиваясь ногтями в плечи любимого, приглушено закричала от нахлынувшего горячей волной удовольствия. Сейчас ей было все равно на весь мир – только бы быть рядом с этим мужчиной, а больше ей ничего и не надо...

  Генри словно пришел в себя тогда, когда платье девушки оказалось задрано непозволительно высоко, оголяя загорелые стройные ноги и бедра. Само платье было разорвано, и девушка казалась едва ли не обнаженной. Впрочем, ее это не волновало. Теперь ей хотелось одного – допить до конца чашу удовольствий, которую она только что пригубила.

  – Прости, я позабочусь о новом, – сказал Генри, осторожно поправляя платье. Брови его были нахмурены – кажется, мужчина сам себя корил за то, что сделал – и с платьем, и с девушкой, на шее и груди которой остались его "отметины".

  – Да к черту все! – раздраженно воскликнула девушка и потянулась к мужчине, пытаясь обнять его. – Давай дальше!

  – Лиза, – мягко отстранил он ее и собрал рассыпавшиеся по плечам и спине волосы. – Давай не здесь. Не знаю, что на меня нашло. Тебе не больно?

  Вместо ответа Лизавета хрипло рассмеялась, уткнувшись лицом ему в грудь.

  Платье удалось починить легко и просто – у запасливой Лизы с собой были маленькие булавки, а сам Генри еще долго извинялся, что позволил себе так необдуманно поступить. Когда совсем стемнело, и он вновь превратился в галантного и обходительного мужчину, которому чужды были подобные вспышки чувственности, Лиза узнала и о втором любимом месте Генри. Решив, что уже достаточно темно, он повел девушку по незаметной узкой дорожке в лесу, пролегающей меж деревьев, и спустя несколько минут они вышли к обрыву, с которого открывался впечатляющий вид на город.

  Город был расположен в котловане, словно на донышке блюдца, и сейчас Лиза и Генри находились на одной из его стенок, имея восхитительную возможность любоваться на него сверху. Генри пожертвовал своим пиджаком, и они сидели на хранящей дневное тепло земле. И ничего не могло им помешать – даже вездесущие комары. Их просто не было поблизости.

  – Впечатляет, – сказала Лиза, положив голову мужчине на плечо. Ночной пейзаж, центром которого был город, играющий огнями, завораживал ее. – Даже и не знала, что у нас есть такое место... Он напоминает мне большую светящуюся медузу, – призналась она вдруг и звонко чмокнула Генри в щеку. Вся страсть пока что спряталась, а вот игривость осталась, и спутнику Лизы это нравилось.

  – Люблю быть наверху, – признался он тихим спокойным голосом.

  – Любишь горы? – не совсем поняла девушка, и Генри по-доброму усмехнулся.

  – И горы тоже. В таких местах, возвышаясь над чем-то, чувствуешь себя властелином мира.

  – Как боги на Олимпе, – хихикнула Лиза, вспомнив, как в детстве они с подружками играли в олимпийских богов – кто выше забрался на дереве, тот и бог, раз возвышается над другими.

  – Знаешь, почему я привел тебя сюда? Хотел показать тебе не столько любимое место, сколько его контраст. Вот только был спокойный провинциальный вечерний пейзаж, и речка с мостом, и заросли кустарников, а за ними прячется такой великолепный вид. И теперь мы наслаждаемся им. А знаешь, почему я ждал до темноты? – задал он второй странный вопрос.

  – Сейчас ты превратишься в опасного зверя и вкусишь моей невинной крови или чего-нибудь еще? – игривость все так же не оставляла девушку. Генри рассмеялся.

  – Увы, этого я делать не буду.

  – Тогда почему?

  – Потому что в ночи все красивее. Увидь бы ты город отсюда днем, и он бы не поразил тебя. А ночь дала возможность насладиться огнями. Ночь все делает ярче, черный выгодно оттеняет любой цвет, играя на контрасте. И даже пороки кажутся слаще добродетели, – добавил он ей на самое ухо, заставив вздрогнуть. – Наслаждайся, любовь моя. Ночь дает эту возможность, – загадочно добавил он.

  – А ты мне не дал возможность насладиться, – никак не могла забыть случившееся на мосту Лиза и невзначай убрала одну булавку, чтобы вырез казался более глубоким.

  – Все будет, – серьезно пообещал Генри и добавил. – Потом. А пока блаженствуй и чувствуй себя царицей этого мира.

  – Была бы я царицей мира, не о чем бы не волновалась, – пробурчала девушка, вдруг вспомнив, как солгала Генри о семье и своей личной жизни. Стало совестно. Но и признаваться было боязно – а вдруг Генри возьмет и сразу бросит ее?!

  – Избавься от всего, – вкрадчиво произнес он. Лизе показалось, что она услышала его голос слева, хотя мужчина сидел справа.

  – Как я могу избавиться? – вырвалось у девушки. Генри вдруг молча встал и поднял с травы букет роз, с которым Лизка таскалась, не в силах расстаться, вытащил несколько цветов, а после кинул с обрыва. Шатенка мгновенно поняла, что тот ей предлагает. Дрожащею от внезапного порыва свежего ветра рукою она вытащила розу и бросила вниз, не видя, куда она падает.

  – Избавляйся с той же легкостью, с которой отдаешь цветы пустоте, – прошептал мужчина. – Розы и пустота – это ведь так заманчиво, правда?

  В каком-то странном порыве Лиза кидала вниз розы – одну за другой, а Генри смеялся, обнимая ее за плечи.

  Ночь продолжала властвовать над городом, окутывая его бархатной теплотой, похожей на тягучую карамель с привкусом романтики и горечи.

  *****

  – Спасибо, Лен, за приглашение, я подумаю, – уставшая после бассейна Алекса вышла из фитнес-центра и окунулась в пахнущую асфальтом и городскими цветами темноту, чуть разгоняемую парой фонарей. Фитнес работал круглосуточно, поэтому на стоянке перед ним всегда стояли машины тех, кому внезапно захотелось размяться.

  Рыжая встала рядом с яркой клумбой, над которой горел фонарь и порхали ночные мотыльки. Глядя в бархатно-синее небо, Алекса слушала щебетание их общей с Лизкой подруги. Они познакомились давно, еще на первом курсе, когда один из парней привел Александру в большую дружную компанию, в которой были и Лиза, и Лена, и множество других замечательных ребят. Все пять лет в учебы в университете они тесно общались, но после выпуска компания распалась: кто-то уехал, кто-то обзавелся семьей, у кого-то появились новые друзья. Собирались вместе редко.

  – Ты Лизавете с утра лучше звони, – посоветовала она, наконец, – а то эта леди сегодня со своим мужчиной зажигает.

  Тут рыжая приметила в стороне подозрительно знакомый силуэт и нарочно повернулась к нему спиной.

  – Ладно, Лен, я никакая после бассейна, созвонимся еще, хорошо? Максу привет.

  Алекса убрала мобильник в сумку и громко сказала, глядя в темноту перед собой.

  – Пошла я домой, а то привяжутся всякие придурки-маньяки, которым по ночам их извращенские мечты спать не дают.

  – Да от тебя любой порядочный маньяк убежит, теряя трусы, – раздалось в ответ, и из темноты под свет фонаря вышел не менее уставший Кирилл.

  – О! – обрадовалась рыжая, осеняя мужчину перед ней крестным знамением – Сгинь, нечистая сила!

  – Кто тут нечистая вообще? – мигом вызверился парень – Чего тебе надо?

  – Мне? Я вообще к машине шла, а ты в темноте застыл, – рыжая наклонила голову к плечу и деланно округлила глаза – непотребствами всякими занимаешься, да? За клиентками подглядываешь? Или фонарем прикидываешься?

  – Я ждал друга.

  – Какая отмазка!

  Кирилл открыл рот, собираясь высказать Александре все, что накипело, но внезапно замер. Из его кармана донеслась бравая мелодия из фильма "От заката до рассвета". Показав фыркнувшей рыжей кулак, Кир достал мобильник и отрывисто произнес.

  – Слушаю.

  Алекса с любопытством следила, как парень все сильнее хмурится, выслушивая собеседника.

  – Еще одна жертва? Понял, сейчас буду, – произнес он, наконец, и убрал телефон обратно в карман. Смерив рыжую еще одним откровенно сердитым взглядом, Кир, не прощаясь, поспешил к своему автомобилю, припаркованному возле самого выезда.

  – Чего там? – рискнула бросить ему в спину Алекса, на что получила ответ:

  – Лучше тебе не знать, вали домой.

  – А как же друг?

  Впрочем, парень проигнорировал ее. А когда его друг вышел на улицу, Кира давно уже на ней не было.

  *****

  Иногда Лизе казалось, что любовь высасывает из нее все силы – не физические, а внутренние, душевные. Постоянно думать о нем, о том, где он, что делает, нет ли рядом с ним других женщин, стало для девушки привычным состоянием, правда, болезненным. Она просыпалась с мыслями о Генри, видела его во сне и засыпала, видя перед глазами его образ.

  Любить было тяжело.

  Девушка очнулась от дум и посмотрела на часы в углу монитора: до конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут. Отложив в стороны оставшиеся документы, она потянулась за косметичкой. Вокруг рабочая атмосфера постепенно сменялась сдержанным гулом голосов и смехом.

  – Лизка! – окликнула ее одна из сотрудниц. – Пойдешь с нами в бар, тут неподалеку новый открылся. Хотим посидеть в честь окончания трудовой недели.

  Шатенка неопределенно повела плечом и тронула губы бледно-розовым блеском.

  – Может быть. – На самом деле идти ей никуда не хотелось. На девушку начала наваливаться тянущая тоска, которая всегда появлялась, если поблизости не оказывалось Генри.

  Это уже начинало слегка пугать.

  Лиза куснула себя за аккуратный ноготок. С мужчиной они не виделись уже три дня – рекордное время. Генри звонил, писал сообщения, но приехать не мог: у него появились какие-то сложности на работе, и он уезжал в короткую командировку. Девушка ужасно расстроилась, и даже очередной подарок – шикарной работы браслет с драгоценными камнями ее не порадовал.

  Вспомнив, что Алекса вроде бы имеет к его занятости какое-то косвенное отношение, Лиза попыталась расспросить подругу. В ответ же получила мрачный взгляд зеленых глаз и покручивание пальцем у виска. Это рыжая таким образом давала понять, что не в курсе дел Генри.

  – Вот ты знаешь, чем занимается ваш генеральный директор? – спросила она с ходу. – Нет? Вот и я не знаю, чем там мужчина твоей мечты занят.

  И Лизе оставалось только терпеливо ждать.

   Сегодня Генри вернулся, но грезы Лизки обнять его поскорее вновь развеялись прахом – по телефону ее любимый мужчина сообщил, что слишком занят, а потому и сегодня они не смогут увидеться.

  – Может быть, я приеду к тебе на пару часиков ночью? – ненароком вспомнив их первую ночь, спросила медовым голосом Лиза.

  – Прости, милая, я буду очень занят, – вздохнул Генри и в знак извинения прислал ей в обед прелестный букет желтых роз – штук тридцать, не меньше. Одна из коллег, увидевшая эту красоту на столе, завистливо повздыхала и изрекла:

  – Кто это тебе, Лизонька, такие букетища шлет? Очередной поклонник? А ведь желтый цвет – это знак разлуки, – как бы невзначай заметила она.

  – Да ну, ерунда, – авторитетно заявила проходившая мимо главный бухгалтер, статная женщина в возрасте, славившаяся на весь коллектив своим суровым, но справедливым нравом. Она остановилась, понюхала розы и улыбнулась. – Эх, молодость, молодость... Кто знает язык цветов, тот понимает, что желтые розы означают извинение, – подмигнула она Лизке. – Так что не переживай.

  – А еще подарочки дарят, когда изменяют, – ляпнула первая сотрудница. – За это, что ли, извиняется?

  Лиза прожгла идиотку гневным взглядом, как бы невзначай прошлась по кое-чьей отсутствующей жизни и села на место. Из-за того, что она давно не видела Генри, девушка стала раздражительная и злая. Чем он там занимается, что не может выкроить пары часиков?

   "Нельзя так от мужика зависеть", – Лиза убрала косметичку в ярко-желтую сумку и покосилась на часы. Все, можно идти домой! Ни в какой бар она не хочет. Лиза подумывала встретиться с Александрой, но та виноватым тоном сообщила, что у нее куча работы, которую она взяла на дом. Мама укатила на курорт с очередным мужем. А многочисленные приятельницы могли предложить либо ночной клуб, либо посиделки в кафе или, на худой конец, караоке. Лиза же с недавних пор предпочитала проводить свободное время более интересно.

  Генри незаметно ее менял, подстраивал под себя.

  На улице знойный день сменился на не менее знойный и душный вечер. Тонкая ткань белого короткого платья моментально прилипла к спине. Лиза порадовалась, что с утра заколола волосы повыше.

  Девушка не спеша двигалась по оживленной улице, в сторону остановки. Путь пролегал мимо небольшого уютного сквера с круглым фонтаном и украшающими его пляшущими статуями нимф. Лиза вдруг свернула к нему и присела на бортик, вытянув длинные ноги и чуть морщась от редких водяных брызг, долетавших до нее. В самом фонтане с визгом носились дети, да и некоторые из взрослых сидели, свесив ноги в воду.

  "Что же у него за работа такая?", – девушка накручивала ремешок сумки на палец и опять думала о Генри. Эти три дня она безумно по нему скучала, но одновременно начала мыслить более трезво, нежели в его присутствии. Словно вокруг нее рассеялась сладкая дурманящая дымка.

  Все отчетливее Лиза понимала, что Генри практически не рассказывает о себе. Все попытки вывести его на откровенный разговор закончились неудачей. Девушка только поняла, что мужчина приехал в город два или три месяца назад, что здесь расположен один из филиалов его предприятия и... И больше она ничего о нем не знает.

  Да, негусто.

  Конечно, она бывала в его квартире, ездила в машине, помнила, где расположен офис – спасибо подруге! Но девушка не знала о нем действительно важных вещей. Что у него за семья? Как прошло детство и юность? Кто его друзья и каково хобби?

  Какой он вообще человек?

  Да, он любит науку, разбирается в искусстве, весьма привередлив во всем том, что касается еды и напитков и может свести с ума, наверное, любую женщину. Но спроси кто, какой у Генри любимый цвет или какого числа он родился, это бы надолго ввело девушку в ступор.

  Задумавшаяся Лиза довольно долго просидела возле фонтана, глядя, как свет и тени играют на поверхности воды. На дне фонтана поблескивали монетки от желающих вернуться вновь в их город или просто от любителей загадывать разные желания. Перед тем, как покинуть это уютное местечко, девушка порылась в кошельке и достала монетку. Зажмурившись на мгновение, она бросила ее в фонтан и загадала увидеться с Генри. Пусть случайно, пусть на минуту, лишь бы увидеть и ей сразу станет легче.

  А еще она точно поняла, что надо узнать о нем побольше. Нет, игры в таинственность – это вещь хорошая, но Лиза, как человек практичный, считала, что всему свое время. Что там Генри говорил про доверие? Что он его ценит? Так и она тоже. Пусть он ей доверится и все расскажет. А то уже немного не по себе становится: почти все время проводишь с мужчиной, все чаще и чаще просыпаешься у него дома, он проник во все уголки души – а сам остается загадкой.

  "Паспорт, что ли, украсть и посмотреть, что там", – Лизавета невольно улыбнулась, представив себя за этим занятием. Она, правда, уже не знала, что делать. Оставалось задать вопрос в лоб: "Почему ты о себе ничего не рассказываешь?".

  – Вот так и сделаю, – проговорила шатенка вслух, поймала удивленный и заинтересованный взгляд проходящего мимо парня и встала. Ей стало немного легче: то ли от свежего воздуха, то ли от принятого решения набраться храбрости и поговорить всерьез. Намекнуть, что ей не нравится, когда ее оставляют в неведении. И вообще, пусть относится к ней как к равной, а не как к милой глупышке!

  Домой, по-прежнему, возвращаться особого желания не было, и Лиза вдруг поймала себя на мысли, что хочет "упасть в объятия шоппинга". Поблизости как раз находился один из нескольких крупных торговых центров, и она еще не успела как следует изучить его.

  "И зарплата на днях была", – девушка мысленно прикинула имеющуюся на карточке сумму.

  Торговый центр "Стрелец" высотой в три этажа уродовал одну из главных улиц города. Здесь в основном стояли довольно старинные здания, степенные и отреставрированные. Однако одно из них когда-то снесли, и долгое время на его месте был пустырь, огороженный металлическим забором. Но спустя пару лет на пустыре в рекордные сроки построили торговый центр – вычурное оранжево-желтое здание с частично стеклянными стенами и безвкусной иллюминацией. "Стрелец" смотрелся среди старых благородных зданий как конюх среди лордов, вырядившийся во все яркое, дорогое, но безвкусное. Особенно ужасно выглядел небольшой гламурный розовый самолет, установленный на постамент рядом с главным входом. Лизка с Алексой так и не смогла понять, зачем его вообще сюда приволокли.

  Вот и сейчас, взгляд Лизы невольно задержался на этом розовом ужасе, а затем соскользнул в сторону и натолкнулся на нечто крайне любопытное и, пожалуй, радостное. По крайней мере, так вначале показалось Лизе.

  Хорошо знакомая кроваво-красная машина только что затормозила рядом с одним из старинных зданий, элегантным двухэтажным особнячком без вывески, чьи окна напоминали пустые черные глазницы – так сильно были затонированы.

  Лизка замерла, стоя рядом с толстой высокой тумбой, обклеенной афишами, не замечая текущей мимо разношерстной толпы.

  Дверь со стороны водителя распахнулась, и появился Генри, как всегда – воплощение стиля и вкуса. Светлые летние брюки, небрежно расстегнутая на две верхние пуговицы рубашка в мельчайшую зеленую полоску и с подвернутыми рукавами, глаза же, как обычно, спрятаны под очками-хамелеонами. Темная прядь упала на высокий лоб, и Лизкина рука невольно дернулась, словно стремясь поправить ее. Она не верила своему счастью – все же встретила Генри!

  А спустя несколько секунд девушка вздрогнула, как от удара током. Обойдя машину, Генри распахнул пассажирскую дверь и помог выйти высокой стройной женщине с короткими светлыми волосами: с одной стороны выбрит висок, с другой часть лица закрывает удлиненная стильная челка. Выглядела спутница Генри на все сто.

  Лизка глазам своим не верила. Сердце ее замерло, а затем застучало так, что девушка прижала руку к груди. Она словно приросла к месту, огромными глазами глядя на то, как ее мужчина разговаривает с какой-то блондинкой, которая выглядит как икона деловой моды. И не просто разговаривает! Вот она вальяжно погладила Генри по щеке и чему-то рассмеялась, а он улыбнулся в ответ и коснулся губами ее пальцев, после чего обнял за талию и увлек ко входу в здание с черными стеклами-глазницами.

  "Что ты там говорил про доверие?", – ревность красной упругой волной хлынула в голову, затуманив рассудок. Лизавета чуть слышно охнула от внезапной боли в сердце – кольнуло как ножом.

  Перед тем как войти в здание, Генри вдруг обернулся и внимательно оглядел вечернюю улицу. Лиза юркнула за тумбу и замерла. Почему-то ей очень не хотелось быть сейчас обнаруженной. Чуть склонив голову на бок, мужчина исчез внутри странного здания, а девушка еще несколько минут продолжала прижиматься к старым порванным афишам.

  Ей казалось, что внутри у нее тоже что-то порвалось.

  А потом хлынула новая волна – уже не чисто алая, а с проблесками черноты: ярость пополам с ревностью. Робкий голос здравомыслия оказался просто снесен в сторону. Лизку трясло от мысли, что пока она тут ходит и скучает, Генри мило проводит время с другой.

  "Ручки ей целует, видите ли! Улыбается! – девушка тяжело дышала от злобы. – По лицу себя разрешает гладить. А больше нигде трогать не позволяет, а? Поня-я-ятно, про какое племя цыганка говорила. Племя бабников, чтоб им пусто было!".

  Она рванула по улице, плохо понимая, куда и зачем бежит. Только запнувшись о выбоину в тротуаре и едва не упав, Лиза более-менее пришла в себя. Первым порывом ее было позвонить Генри и наорать, высказать ему все, что она о нем думает и бросить. Девушка не привыкла отказывать себе в своих желаниях, пусть даже и столь порывистых, так что быстро достала мобильник и набрала нужный номер трясущимися от гнева пальцами.

  Генри не спешил ответить на звонок. Слушая долгие гудки, Лиза представляла, чем он там может заниматься наедине с этой блондинкой и тихо бесилась. Некстати вспомнилось: то ли в том здании, куда они вошли, то ли в соседнем вроде бы есть крошечная частная гостиница.

  "А вдруг она вообще его жена?!", – вдруг подумалось ей. Сердце нехорошо заныло.

  Три раза Лиза набирала номер и все три раза ее игнорировали. В конце концов, доведенная до крайности девушка швырнула телефон об асфальт. После чего злобно уставилась на то, что от него осталось. Теперь она не могла даже Алексе позвонить и пожаловаться. Впрочем, шатенка подозревала, что подруга завздыхает и скажет, что она предупреждала, говорила, предостерегала и все в таком духе.

  Собрав останки телефона, Лиза попыталась его включить. Увы, несчастный аппарат явно не пережил всплеска ревности.

  – Ненавижу! – гаркнула шатенка, вложив в крик все накипевшее. Проходившие мимо люди чуть вздрогнули и сделали вид, что все в порядке. Лишь одна женщина начала ворчать про молодежь, которая совсем обнаглела и прочее, прочее. Лиза ее не слушала: она спешила домой, раздираемая изнутри бурей эмоций и попытками хоть как-то оправдать Генри.

  Пока что оправдывать получалось очень плохо.