Текст книги "Убийцы смерти"

Автор книги: Джеймс Роллинс

Соавторы: Грант Блэквуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 18

15 марта, 10 часов 10 минут

На берегу Волги, Россия

Каким бы уродливым ни был с виду «Патриот», Такер не мог на него пожаловаться. В конце концов, эта прочная, выносливая машина спасла им жизнь.

Правда, этому также поспособствовала мягкая грязевая подушка на дне канавы.

Такер отвернулся от опрокинутого внедорожника. Остальные неловко карабкались вверх по откосу. Вытащив три бесчувственных тела из перевернутой машины, Такер в первую очередь привел в чувство Уткина, и тот уже помог ему оказать медицинскую помощь Буколову и его дочери.

В целом все ограничились синяками и ссадинами. Больше всего досталось Буколову, который вывихнул плечо и получил легкое сотрясение мозга. Такеру удалось вправить вывих, пока фармацевтический магнат все еще находился без сознания. А на то, чтобы оправиться от сотрясения мозга, потребуется время и отдых.

Однако останавливаться сейчасбыло нельзя.

Такер проводил своих спутников к их новой машине, темно-синему «Пежо-408». Если не считать вмятины на переднем бампере, седан в столкновении почти не пострадал. Тот, кто сбросил «Патриот» в кювет, знал свое дело. Такер осмотрел машину в поисках «маячков» и навигаторов, но ничего не нашел.

Пока Аня помогала отцу сесть в машину, Уткин отвел Такера в сторону.

– В чем дело? – спросил тот. Ему не терпелось скорее тронуться в путь.

У помощника Буколова был заговорщицкий вид.

– Взгляните-ка вот на это.

Он вручил Такеру сотовый телефон. Это был единственный телефон, обнаруженный у нападавших.

– Взгляните на фото, которое я отыскал в его памяти.

Такер увидел на нечетком снимке самого себя. Он сидел за компьютером, его пальцы застыли над клавиатурой. Со щемящим чувством в груди Уэйн узнал место. Это было убогое интернет-кафе в Димитровграде.

«Кто-то сфотографировал меня там».

Не зная, как с этим быть, Такер переслал снимок по электронной почте на свой телефон, после чего удалил в памяти оригинал. Заглянув в адресную книгу, он обнаружил, что та пуста. То же самое было со списками входящих и исходящих вызовов. Кто-то их подчистил. Отчаявшись что-либо найти, Такер извлек из телефона аккумулятор и СИМ-карту, раздавил их ногой и, подойдя к откосу, швырнул обломки в канаву.

Он задумался над тем, что мог означать этот снимок. Определенно, кто-то тайно следил за ним. Но как? И кто? Такер бросил взгляд на опрокинутый внедорожник. А что, если в «Патриоте» где-то установлен «маячок»?

Уэйн этого не знал… не мог знать.

На самом деле вопросов было слишком много.

– Вы кому-нибудь показывали эту фотографию? – повернувшись к Уткину, спросил Такер.

– Нет.

– Хорошо. Пусть пока что это останется между нами.

Через несколько минут все уже снова мчались на юг по шоссе вдоль Волги.

У Такера не было никакого четкого плана, помимо стремления покинуть автостраду и побыстрее удалиться от места столкновения. Километров через десять он свернул с шоссе на грунтовую дорогу, которая привела к парку, раскинутому на берегу Волги. Он остановился, и все вышли из машины.

Уткин и Аня проводили Буколова в беседку.

Такер поднялся на каменистый утес, нависший над величественной рекой, и уселся на край, чтобы прийти в себя и подумать. Свесив ноги с обрыва, он слушал свист ветра в голых ветвях деревьев. Подбежав к нему, Кейн улегся рядом. Такер положил руку ему на спину.

– Как себя чувствуешь, приятель?

Овчарка постучала хвостом по земле.

– Да, и у меня тоже все в порядке.

«В основном».

Такер обработал рану на голове Кейна, однако его больше беспокоила степень психологической травмы. Не было никакой возможности узнать, что испытывал пес после того, как убил того боевика на шоссе. Кейну уже приходилось убивать в бою, и это, похоже, никак на нем не сказывалось. В то же время для Такера их взаимоотношения были гораздо более сложными. После гибели Абеля, покинув военную службу, Уэйн проникся определенными положениями буддийской философии, но он понимал, что ему никогда не достичь интуитивно-созерцательного мировоззрения его напарника, которое, если бы его выразить словами, вероятно, сводилось бы к «то, что произошло, произошло».

Такер сидел на вершине утеса, разрываясь между стремлением поспешить без оглядки в Волгоград и желанием действовать медленно и осторожно. Ему не давали покоя многие вопросы. Вот почему он остановился здесь.

«Четверо, – размышлял Такер. – Почему только четверо?»

Он обыскал всех нападавших, но не обнаружил при них ничего, кроме водительских удостоверений и кредитных карточек. Однако у всех четверых были татуировки, однозначно свидетельствующие о том, что это бойцы спецназа. Так почему же враг не нанес удар многократно превосходящими силами? И где взвод спецназовцев и боевой вертолет, как это было в Нерчинске?

Почему-то от последних событий веяло духом самодеятельности. Вероятно, кто-то в российском Министерстве обороны стремился схватить Буколова втайне от своего руководства. Однако в настоящий момент не этот вопрос беспокоил Такера больше всего.

Он понимал, что засаду на шоссе нельзя списать на случайность.

Так каким же образом враг их нашел?

У него перед глазами возникла фотография с сотового телефона.

Что это означает?

К Такеру подошел Уткин. Он подсел к нему на краю утеса.

– Красивый отсюда открывается вид, да?

– Я бы предпочел видеть перед собой статую Свободы.

– Я также был бы не прочь ее увидеть, – усмехнулся Уткин. – Еще никогда не бывал в Америке.

– Будем надеяться, я вас туда доставлю.

– Значит, у вас есть какой-то план? Куда мы двинемся дальше?

– Я знаю только то, что нам нужно добраться до Волгограда.

– Но вы тревожитесь насчет новой засады?

Этот вопрос не требовал ответа.

Сменив тему, Уткин обвел рукой реку и окрестности.

– Вы знаете, что я вырос в этих местах?

На самом деле Такеру это было известно. Он узнал это из досье на Уткина. Однако сейчас он промолчал, почувствовав, что Станислав хочет высказаться, отдаться воспоминаниям.

– Мы жили в маленькой деревушке на самом берегу, километрах в пятидесяти южнее. Когда я был маленьким, дед частенько брал меня с собой на Волгу на рыбалку.

– Должно быть, у вас было счастливое детство.

– Да, спасибо. Но я не просто так заговорил об этом. Вы хотите попасть в Волгоград, да?

Такер молча посмотрел на него, вопросительно наморщив лоб.

– И хотите держаться подальше от автострады? – продолжал Уткин.

– Это было бы замечательно.

– Что ж, есть другой путь. – Станислав указал на протекающую перед ними реку. – Им пользовались многие тысячи лет, можно будет воспользоваться им и сейчас.

11 часов 01 минута

Прежде чем тронуться в путь, Такеру нужно было сделать одно последнее дело. Попросив Аню остаться с отцом в парке, он приказал Кейну охранять их. Для этой задачи ему требовалась помощь Уткина.

Сев в «Пежо», Такер долго петлял вдоль реки по проселочным дорогам, следуя указаниям помощника. Ему потребовалось чуть меньше часа, чтобы разыскать заброшенный сарай на опушке леса.

– Когда-то здесь был колхоз, – объяснил Уткин. – Сараю не меньше пятидесяти лет.

Уэйн открыл багажник и посмотрел на человека, лежащего там, связанного по рукам и ногам, с залепленным изолентой ртом. Это был последний из нападавших, парень девятнадцати-двадцати лет.

– Почему вы оставили его в живых? – шепотом спросил Уткин.

Такер и сам не мог это объяснить. Он просто не смог хладнокровно убить безоружного человека. Он только оглушил парня прикладом, связал его и засунул в багажник.

Парень таращился на Такера и Уткина широко раскрытыми глазами. Они вытащили его из багажника и отвели к сараю. Станислав открыл входную дверь, заскрипевшую петлями.

Внутри Такер увидел то, что и ожидал увидеть: деревянный пол, стены, обшитые досками, заколоченные окна, низкий потолок, повсюду толстый слой пыли.

Затолкнув парня внутрь, Уэйн усадил его на пол и сорвал с его рта изоленту.

– Вы сможете переводить? – спросил он у Уткина.

– Вы собираетесь его допрашивать?

Такер кивнул.

– Я не желаю участвовать… – Станислав попятился назад.

– Я не имел в виду допрос с пристрастием. Спросите у него, как его зовут.

Уткин перевел вопрос и получил ответ.

– Его зовут Степан.

Такер задал парню еще несколько безобидных вопросов личного характера, призванных его успокоить. Минут через пять Степан расслабился, выражение затравленного зверя исчезло с его лица.

– Скажите ему, что я не собираюсь его убивать, – махнул Уткину рукой Такер. – Если он не будет запираться, я позвоню в местную полицию и скажу, где его найти.

– Он успокоился, но говорит, что вы должны его избить. Чтобы ему поверили. В противном случае начальство…

– Понимаю. Спросите, в какой части он служит.

– Это спецназ, как вы и думали. Но подразделение, в котором служит Степан, было передано в распоряжение российской военной разведки.

– ГРУ?

– Совершенно верно.

«Точно так же, как и спецназ в Нерчинске».

– Кому в ГРУ подчинялось его подразделение?

– Генералу по фамилии Харзин. Артур Харзин.

– Какая им была поставлена задача?

– Разыскать Буколова. Их группе было приказано перехватить здесь нашу машину.

– Это сделал Харзин?

– Да, приказ отдал генерал Харзин.

Вероятно, этот тип – один из таинственных «генералов из Арзамаса», о которых говорил Буколов.

– Ну а после того? – продолжал Такер. – Что они должны были сделать, задержав доктора Буколова?

– Доставить его в Москву.

– Зачем Буколов нужен генералу Харзину?

– Это ему неизвестно.

Достав из кармана свой спутниковый телефон, Такер показал пленнику нечеткий снимок, сделанный в интернет-кафе.

– Как и когда это попало к тебе?

– Фотография пришла по электронной почте, – перевел Уткин. – Вчера днем.

– Откуда его группе было известно, где нас перехватить?

– Они просто получили приказ, – покачал головой Уткин.

– Вы ему верите?

– Да, пожалуй.

– Давайте это выясним. – Выхватив из кармана куртки «магнум», Такер прижал его парню к правой коленной чашечке. – Скажите, что я ему не верю. Он должен сказать, почемуБуколов нужен Харзину.

Уткин перевел его вопрос.

Побледнев, парень что-то забормотал.

– Он говорит, что ничего не знает, – выпалил Уткин, напуганный ничуть не меньше его. – Что-то связанное с каким-то растением или цветком. Какое-то открытие. Оружие. Он клянется жизнью своего сына.

Уэйн по-прежнему прижимал «магнум» к колену парня.

– Такер, у него есть ребенок, – прошептал Уткин.

Такер постарался изо всех сил сохранить лицо каменным.

– У многих есть дети. Степану нужно найти причину получше. Скажите ему, чтобы он хорошенько подумал. Вдруг он что-то забыл?

– Например?

– Больше за нами никто не охотится? Помимо ГРУ?

Уткин перевел парню вопрос Такера и выслушал ответ. Наконец он обернулся и, запинаясь, пробормотал:

– Он говорит, есть еще одна женщина. Она помогает Харзину.

– Женщина?

– Светловолосая. Степан видел ее всего один раз. Он не знает, как ее зовут, но считает, что Харзин нанял ее в качестве убийцы.

Такер мысленно представил себе Фелиси Нильссон. Она осталась в прошлом.

– Продолжайте. Скажите, мне о ней уже известно…

– Степан говорит, после того как ее вытащили из реки, ее поместили в военный госпиталь.

Уэйну показалось, будто ему нанесли удар в солнечное сплетение.

– Он видел ее с тех пор?

– Нет.

«Неужели она действительно осталась в живых?»

Такер вспомнил ледяную воду, стремительное течение. Он представил себе, как поток увлекает Фелиси, она находит полынью, возможно, вызывает помощь по рации. Если спецназ нашел ее быстро, у нее были шансы выкарабкаться.

Такер убрал револьвер в карман куртки. Парень отпрянул назад, облегченно дыша.

Здесь делать больше было нечего. Направляясь к выходу, Уэйн думал о коварной охотнице, снова идущей по его следу. Однако у него не было страха, была только уверенность.

«Фелиси, один раз я тебя уже убил. Если понадобится, я убью тебя снова».

Глава 19

15 марта, 13 часов 15 минут

К северу от Волгограда, Россия

Все снова сели в «Пежо», и Такер продолжил путь на юг, держась в стороне от главной автострады. Тут очень пригодилось то, что Уткин был хорошо знаком с местностью, – он указывал ухабистые полевые дороги и тропы, которых не было ни на одной карте.

Нарушив трудное молчание, Аня высказала вслух опасения, которые, несомненно, уже давно не давали ей покоя.

– Как вы поступили с тем парнем в багажнике?

– Вы хотите узнать, убил ли я его? – уточнил Такер.

– Да, наверное.

– С ним все будет в порядке.

«При одном условии, – мысленно добавил он. Они оставили Степана в заброшенном сарае, привязанным изолентой к столбу. На прощание Такер выразился ясно: – На первый раз я тебя отпускаю. Если я еще раз встречу тебя с оружием в руках, я тебя убью».

– Пожалуйста, скажите, что вы не сделали ему ничего плохого.

– Я не сделал ему ничего плохого.

Такер взглянул на молодую женщину в зеркало заднего вида. Ее голубые глаза пристально смотрели на его отражение.

– Я вам верю, – наконец сказала она, отводя взгляд.

Следуя указаниям Уткина, Такер проехал на юг еще километров тридцать и оказался в колхозе на берегу Волги.

– Это деревня Щербатовка, – объявил Уткин.

«Как скажешь…»

Многие дома стояли заброшенными, с заколоченными окнами. В противоположном конце деревни грунтовая дорога серпантином спускалась по крутому берегу к пристани.

Внизу все вышли из машины. Пристань представляла собой хлипкое сооружение из пропитанных креозотом бревен и дощатого настила с зияющими тут и там дырами.

Уткин помахал рукой мужчине, сидевшему на пристани в плетеном кресле. Рядом на волнах безжизненно покачивался ржавый катер. Вместо рубки у него на носу был установлен брезентовый навес.

Переговорив с мужчиной, Уткин вернулся к машине.

– Он согласен отвезти нас в Волгоград за двести рублей, плюс стоимость горючего.

Цена Такера не беспокоила.

– Ему можно верить?

– Друг мой, у этих людей нет телефонов, телевизоров и радио. Если только наши преследователи не собираются лично навестить всех рыбаков от Саратова до Волгограда, полагаю, мы в безопасности. К тому же, здешние люди не любят правительство. Они не любят никакое правительство.

– Справедливо.

– И еще, я хорошо знаю этого человека. Он друг моего дяди. Его зовут Вадим. Если вы согласны, он говорит, что мы сможем тронуться с наступлением сумерек.

– За дело, – кивнул Такер.

Переложив весь багаж под навес в лодку Вадима, он отогнал «Пежо» обратно в Щербатовку. В километре за деревней, как и указал на грубом плане Уткин, протекала глубокая речка, впадающая в Волгу. Подъехав к самому берегу, Такер включил нейтральную передачу, заглушил двигатель и выбрался из машины.

Последовав за ним, Кейн потянулся, всматриваясь в заросли по обеим берегам.

Швырнув ключ в реку, Такер подошел к машине сзади, столкнул ее в воду и подождал, пока «Пежо» беззвучно скроется из виду. После чего повернулся к Кейну.

– Как насчет того, чтобы немного прогуляться пешком?

20 часов 30 минут

Вадим стоял на пристани, стиснув черными зубами окурок папиросы. Этот коренастый, жилистый мужчина с недельной щетиной на щеках и таким же количеством волос на голове был ростом на голову ниже всех. Хотя после захода солнца сразу же заметно похолодало, Вадим был в одной рубашке и заляпанных джинсах.

Он указал своим пассажирам на доску, перекинутую с пристани на катер, и проворчал что-то, что, как предположил Такер, должно было означать: «Добро пожаловать на борт».

Аня помогла отцу с опаской пройти по импровизированным сходням. Следом на катер перебежал Кейн, а последними были Такер и Уткин.

Отвязав канат, Вадим запрыгнул на катер и затащил доску на палубу. Указав на навес, он что-то сказал по-русски.

– Вадим говорит, каюты первого класса внизу, – улыбнулся Уткин. – Чувства юмора ему не занимать.

«Если это можно так назвать», – мысленно отметил Такер.

– Я отведу отца в каюту, – сказала Аня. – Ему нужно отдохнуть.

И действительно, Буколов выглядел измученным. Он до сих пор не оправился после сотрясения мозга. Однако когда дочь попыталась было его поддержать, Буколов хлопнул ее по руке.

– Отец, веди себя прилично!

– Прекрати так со мной обращаться! Ты ведешь себя так, будто я беспомощный инвалид. Я сам справлюсь!

Поворчав еще немного, Буколов позволил, чтобы его отвели вниз.

Такер повернулся к Кейну. Тот стоял на тупом носу, подняв морду и принюхиваясь.

«Счастливая псина».

Солнце скрылось за скалистым берегом на западе. Дувший весь вечер резкий ветер утих до легкого шепота, оставив поверхность Волги совершенно гладкой. Однако на глубине бурая вода кружилась и бурлила.

Волга славилась своими коварными водоворотами.

– Только не упадите за борт, – заметил Уткин, перехватив взгляд Такера. – Спасательных кругов на катере нет. И Вадим не умеет плавать.

– Хорошо, что предупредили.

Когда все устроились, Вадим поднялся на бак и встал за штурвал. С недовольным ворчанием ожил дизель. Из выхлопных труб повалил черный дым. Вадим отчалил и вывел катер в фарватер.

– Далеко до Волгограда? – спросил Такер.

Уткин оглянулся на Вадима.

– Он говорит, течение быстрее обычного, так что часов десять или около того.

Такер прошел на нос к Кейну, и минут через двадцать на палубу поднялась Аня. Она подошла к Такеру, кутаясь в шерстяной свитер, тем самым непроизвольно подчеркивая линии своего тела.

– Как ваш отец? – спросил Такер.

– Наконец заснул.

Какое-то время они смотрели на проплывающий мимо берег, погруженный в темноту. На безоблачном небе ярко сверкали звезды. Такер почувствовал, как что-то скользнуло по его руке. Опустив взгляд, он увидел, что Аня положила указательный палец ему на руку.

Заметив это, она поспешно отдернула руку.

– Извините, я не хотела…

– Ничего страшного, – успокоил ее Такер.

Сзади послышались шаги. К молодым людям присоединился Уткин.

– Здесь я вырос, – сказал он, указывая вниз по течению на россыпь огоньков на правом берегу. – В деревне Колышкино.

– Ваши родители были крестьянами? – удивленно повернулась к нему Аня. – Правда?

– Вообще-то, рыбаками.

– Гм… – неопределенно произнесла она.

И все же Такер услышал – как, несомненно, услышал и Уткин, – в ее вопросе и ответе легкую тень презрения. Это был отголосок того же чувства, с каким относился к Уткину сам Буколов, – слепой снисходительности богатого по отношению к бедному. Несомненно, простое происхождение принижало молодого помощника в глазах его босса.

Такер не мог сказать, действительно ли Аня испытывает те же самые чувства, но родители часто передают детям свои предрассудки.

Уэйн вспомнил свое собственное детство. Поскольку родители его погибли, когда он был еще совсем маленьким, отчужденность, скорее всего, досталась ему от деда, который жил на ранчо в полном одиночестве и был таким же суровым и холодным, как зимы в Северной Дакоте. В то же время дед с поразительной теплотой заботился о своем стаде, с необычайным сочувствием ухаживая за животными. Этот урок запал Такеру глубоко в душу, как и долгие разговоры с дедом о скотоводстве и ответственности.

В конце концов, совершенно естественно пойти по пути, проторенному теми, кто был до нас. И все же…

Через несколько минут Аня удалилась, отправилась вниз к отцу.

– Я очень сожалею, – пробормотал Такер.

– Вы в этом не виноваты, – тихо ответил Уткин.

– И все же я сожалею.

21 час 22 минуты

Такер устроился в помещении, которое можно было назвать кают-компанией. Оно было чистым и просто обставленным, с обшивкой из полированных сосновых досок. Несколько диванчиков, обтянутых зеленым кожзаменителем, маленькая кухонька, и все это освещено яркими лампами под потолком.

Вскоре здесь собрались все, за исключением Вадима, пришедшие в поисках уюта и общения. Даже Буколов присоединился к остальным, посвежевший после сна, больше напоминающий себя прежнего, вспыльчивого и заносчивого.

Такер обнес всех закусками и напитками, а Кейна угостил вяленым мясом, найденным в кладовке. Овчарка устроилась рядом с трапом, радостно поглощая свою порцию.

Наконец Такер уселся напротив магната и положил руки на стол.

– Доктор Буколов, пришло время серьезно поговорить.

– О чем? Вы больше не собираетесь нам угрожать, ведь так? Я этого не вынесу.

– Что вам известно про Артура Харзина, генерала, связанного с российской военной разведкой?

– Впервые о таком слышу. А я должен его знать?

– Это он охотится за нами. Похоже, Харзин считает, что ваши работы связаны с биологическим оружием. Больше того, он настолько в этом уверен, что приказал убить всех нас – кроме вас, разумеется. – Такер повернулся к Ане. – А вы что думаете на этот счет?

– Вам лучше спросить у моего отца. – Девушка скрестила руки на груди. – Это его открытие.

– В таком случае начнем с более простого вопроса. Кто вы такая?

– Вам прекрасно известно, кто я.

– Мне известно, за кого вы себя выдаете,но я также вижу, что вы выкачиваете из меня информацию с тех самых пор, как мы встретились. Вы действуете очень тонко, и все же недостаточно тонко.

На самом деле тут у Такера не было той уверенности, которую он хотел показать. Хотя Аня действительно задавала множество вопросов, подобную пытливость можно было также легко объяснить невинным любопытством и беспокойством за своего отца.

– Почему вы так говорите? – воскликнула Аня. – Я полагала, все подозрения были сняты еще в Димитровграде.

– После чего мы попали в засаду. Поэтому расскажите мне все, что я хочу знать, – или я продолжу этот разговор наедине с вашим отцом. Ему это, скорее всего, не понравится.

Взгляд Ани, брошенный на Буколова, был полон любви и заботы. Тряхнув головой, молодая женщина положила руку ему на предплечье и скользнула пальцами к кисти, крепко сжав ее.

Буколов накрыл ее руку своей.

– Хорошо. Говори.

Аня посмотрела Такеру в лицо, и у нее в глазах блеснули слезы.

– Я не его дочь.

Уэйну пришлось сделать над собой усилие, чтобы не показать свое изумление. Он ожидал не этот ответ.

– Меня действительно зовут Анна Малинова, но я не дочь доктора Буколова.

– Тогда к чему эта ложь? – спросил Такер.

Аня смущенно отвела взгляд.

– Я предложила этот обман Абраму. Я полагала, что если он скажет вам, что я его дочь, вы с большей готовностью возьмете меня с собой.

– Вы должны понять, – подчеркнул Буколов, – Аня жизненно необходима для моей работы. Я не мог рисковать тем, что вы откажетесь взять ее.

Неудивительно, что эта часть плана держалась втайне от Харпер.

– Но я повторяю, – продолжал Буколов, – Аня жизненно необходима для моей работы.

– А что это за работа?Я сыт по горло ложью, мне нужны ответы.

– Наверное, вы заслужили разъяснения, – наконец сдался Буколов. – Но все это очень сложно. Возможно, вы не поймете.

– А вы попробуйте.

– Ну хорошо. Что вам известно о первобытной истории Земли? В частности, о растительной жизни, существовавшей, скажем, семьсот миллионов лет назад?

– Абсолютно ничего.

– Что вполне объяснимо. В течение многих десятилетий в научных кругах ходила гипотеза о некоем ПУОП – «последнем универсальном общем предке». По сути дела, речь идет о первом многоклеточном растении на Земле. Другими словами, том семени,от которого произошли все когда-либо существовавшие на Земле растения. Если гипотеза о ПУОП верна – а лично я в этом убежден, – ПУОП является прародителем всех растений на нашей планете, от помидоров и орхидей до одуванчиков и дионеи.

– Но вы говорите про гипотезу, а не теорию, – заметил Такер. – Никто до сих пор не встречал этот самый ПУОП?

– И да, и нет. К этому я еще вернусь. Но сначала поговорим о стволовых клетках. Это клетки, обладающие потенциалом стать любыми клетками человеческого тела, если на них оказать нужное воздействие. Если так можно сказать, чистый лист генетической бумаги. Манипулируя со стволовыми клетками, ученые смогли вырастить ухо на спине у мыши. Они вырастили в лаборатории целую печень, буквально из ничего. Полагаю, вы понимаете значение подобных исследований. В настоящее время это уже целая отрасль с годовым оборотом в несколько миллиардов долларов. И объемы работ только увеличиваются. В этом будущее медицины.

– Понял.

– Чтобы вам было проще понять, скажу, что, на мой взгляд, ПУОП для растений – это то же самое, что стволовые клетки для животных. Но почему это имеет такое значение? Приведу вам один пример. Скажем, ученые открывают в Бразилии новый вид цветка, который можно использовать для лечения рака предстательной железы. Но влажные тропические леса практически полностью истреблены. Или этот цветок в дикой природе находится на грани исчезновения. А синтетическое производство препарата получается крайне дорогостоящим. Однако с ПУОП все эти проблемы бесследно исчезают. С помощью ПУОП можно просто размножать нужный цветок «под копирку».

Заводясь, Буколов начинал говорить все более напыщенно.

– Или, еще лучше, можно использовать ПУОП для возрождения самих влажных тропических лесов. Или в сочетании, скажем, с соей, превратить голые пустыни в плодородные земли. Теперь вы понимаете, какой во всем этом потенциал?

– Давайте проверим, правильно ли я вас понял. – Такер откинулся назад. – Если вы правы, ПУОП способен воспроизвести любоерастение, потому что вначале он и был всей растительной жизнью. В этом смысле ПУОП такой же чистый лист генетической бумаги, как и стволовая клетка.

– Да, да. Я также считаю, что ПУОП способен ускорятьрост. Он не только воспроизводитель, но и ускоритель.

– Мы сможем делать растения более выносливыми, – кивнув, подхватила Аня. – Представляете, картофель или рис растут там, где прежде выживали одни только кактусы.

– Все это замечательно, но разве вы сами не говорили, что это пока что лишь неподтвержденная гипотеза?

– Говорил, – подтвердил Буколов, и глаза у него сверкнули. – Но это ненадолго. Я изменю весь мир!