355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеймс Мак-Интош » "Гений" не может ошибаться » Текст книги (страница 2)
"Гений" не может ошибаться
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 23:21

Текст книги ""Гений" не может ошибаться"


Автор книги: Джеймс Мак-Интош



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Но разве не мог один из них получить приказ поместить дестабилизатор в машину?

– Разумеется. Но приказ исходил от настоящего диверсанта – кого-то из служащих Военно-морской верфи. А “Гений” этого не учел.

– Я тоже не подумал об этом, – тихо произнес Д.

Марк поднялся и, глядя начальнику в глаза, сказал:

– Да. Вы тоже не подумали об этом.

Марк мог тотчас же пойти к С., но отложил свое посещение до следующего дня, потому что это была суббота и он надеялся застать Паулу дома. Вообще же уик-энд – неподходящее время для расследований, проводимых Службой безопасности. Рабочее напряжение к концу недели спадает, бдительность ослабевает и у сотрудников пропадает желание обсуждать текущие дела, а тем более неудачи и злоключения прошедшей недели. Человек, который в среду охотно выложил бы свои горести сочувствующему слушателю, в субботу от всего отмахнется и переведет разговор на другую тему.

Расчет Марка оказался точным. Паула была в плавательном бассейне. Увидев Марка, она вылезла из воды, отряхнулась и сняла резиновую шапочку.

– Когда я последний раз приходил сюда, ты была без купального костюма, – напомнил ей Марк.

– Не надо больше говорить о том, где и когда вы видели меня без костюма, – засмеялась Паула. – Вы пришли по делу?

– Мне хотелось бы поговорить с твоим отцом.

– А-а, – протянула девушка с таким разочарованным видом, что Марк снова подумал: “Вряд ли из нее получится хороший агент… Уж слишком она непосредственна – разве что со временем приучится скрывать свои чувства…”

– И, конечно, я хотел повидать тебя, – вежливо добавил он.

– Отец дома.

– Мне некуда торопиться.

– Вы, значит, не работаете?

– Почему ты так решила?

– Так… – Паула запнулась и умолкла.

Марк засмеялся:

– Ни твой отец, ни я никогда не принадлежали к сверхосторожным сотрудникам разведки, подобным Д. Я не боюсь обсуждать некоторые вопросы с тобой, и тебе незачем остерегаться меня. Я ни на секунду не допускаю мысли, что ты подкуплена Меркаптаном.

– А вас самого кто-нибудь пытался подкупить?

– Конечно. Дважды. Обоих расстреляли.

– Это были предатели или меркаптанцы?

– Разведывательная служба Меркаптана никогда не пользуется собственными шпионами. Она предпочитает подкупать жителей Земли. К сожалению, это легко удается.

Она расстелила полотенце и уселась на него.

– Почему же, Марк? Почему люди так просто становятся предателями?

– Да ведь это такая война, которая ведется на колоссальном расстоянии, почти теоретически. Мы никогда не видели воздушного боя наших космических кораблей, потому что единственные меркаптанские звездолеты, которые когда-либо отваживались проникнуть в солнечную систему, – это разведчики. Они появляются и исчезают, как тени. В сущности, это вообще нельзя считать войной. Кажется, ни один житель Земли не был убит, даже вблизи от Меркаптана. Такой конфликт больше похож на игру в шахматы, чем на настоящую войну.

– Понимаю. Это не та война, в которой участвует весь народ… Нет ощущения опасности, никого не убивают… И люди не видят причины, почему бы им не подработать, если подвернулся легкий заработок. Так?

– Совершенно верно.

– Значит, вот почему у разведки всегда столько дел… Марк, о чем вы думаете?

– О том, что я неправильно вел себя в тот вечер, когда встретил тебя в баре. Если бы я проявил тогда должную настойчивость, мы были бы уже женаты.

– Вы так считаете? – невозмутимо ответила она. – Но ведь я же тогда предупредила вас, что… я… не…

– И все же, судя по твоему поведению, я мог бы действовать смелее.

– Пожалуй, – к немалому его удивлению, согласилась Паула. – Но ведь я вела себя так только потому, что это были вы.

– Что это значит?

– Вы сами сказали, что моего отца нельзя считать сверхосторожным человеком… И я много слышала о вас… А когда я была маленькой, вы были моим героем.

– А теперь, когда ты выросла, все изменилось?

– Отец говорит, что, если выстроить перед вами двадцать человек, которых вы никогда прежде не видели, вы сразу определите, кто из них шпион.

Марк усмехнулся.

– Ну, это, конечно, преувеличение. Но, если учесть то, о чем мы сейчас говорили, изобличать шпионов не так уж трудно.

– Почему?

– Да потому, что в этой войне большинство шпионов – просто любители, полушпионы, полудиверсанты. Не то что настоящие, профессиональные шпионы прежних времен, когда войны велись на коротких дистанциях… Им не хватает выдержки, они недостаточно осторожны и слишком открыто тратят полученные деньги.

Увидев С., который вышел из дома и приближался к ним, Марк неохотно прервал разговор с девушкой.

– Не уходи, – попросил он ее. – Я скоро вернусь.

Несмотря на преклонный возраст, С. был строен и держался очень прямо.

– Марк! – воскликнул он. – Что привело вас к нам?

– Неприятности, – ответил Марк, крепко пожимая ему руку. – Но, если бы я раньше был знаком с Паулой, мне не пришлось бы дожидаться неприятностей, чтобы навестить вас.

И он вкратце рассказал старику обо всем, что творилось в разведке.

С. был возмущен; его любимое учреждение в таком скверном состоянии, и никто до сих пор не обратился к нему за советом!

– Во всем виноват молодой Дрейтон, – заявил С. – Ладно, буду называть его Д. Я считал, что на мое место должны были назначить вас. Ведь Д. олух.

– Может быть, Д. отчасти и виноват, – осторожно возразил Марк. – Но дело не только в нем… Скажите, С., как по-вашему, можно ли оказать какое-либо влияние на “Гения”?

– Нет, никоим образом, – решительно произнес С. Но, когда Марк подробно рассказал о случае на Военно-морской верфи, он нахмурил брови и погрузился в раздумье.

– В мое время “Гений” никогда не сделал бы подобной ошибки, – спустя минуту сказал С. – Все это нужно хорошенько обсудить. Вам известно, Марк, почему я хотел, чтобы моим преемником были вы, а не Д.?

Марк отрицательно покачал головой.

– Вы и он во всем противоположны друг другу. Д. осторожен, предусмотрителен, настойчив. Вы небрежны, порой даже опрометчивы. Им руководит рассудок – вы действуете по наитию. А я, зная, что человеку, который сменит меня, придется работать с “Гением”, предвидел, что Д. будет всецело полагаться на электронную машину и доверять только ей (и ведь так оно и есть!). А вы отвели бы “Гению” только вспомогательную роль. Иначе говоря, Д. чересчур надеется на “Гения”, а вы недостаточно верили бы ему.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Марк.

– Я предпочел бы вас потому, что вы человек гибкий. Не то что Д. Если б вы увидели, что для вас выгоднее более тесный контакт с “Гением”, то сразу перестроили бы свою работу. И в любом случае не потерпели бы неудачи, потому что таким, как вы, это несвойственно. А Д. – типичный неудачник. Его действия всегда обречены на провал, если только рядом с ним нет человека, который направляет его на верный путь.

– Как бы то ни было, начальник Службы безопасности – Д., а не я, – улыбнулся Марк. – Но вернемся к “Гению”. Допустим, что кто-то сумел на него воздействовать. Каким образом можно было бы это осуществить?

– Во всяком случае, не через техников, – ответил С. – Они не обслуживают вычислительную машину в одиночку. Это мог сделать лишь начальник какого-нибудь отдела. Ведь только они имеют постоянный доступ к “Гению”.

– Все это малоправдоподобно, – задумчиво сказал Марк. – И тем не менее кто-то вывел его из строя… Я надеюсь, мне удастся уговорить Д., чтобы он разрешил мне самому проверить машину.

– Это ровно ничего не изменит.

– Почему?

– Разве вы не знаете, что “Гений” не дает никакой информации?

– Конечно, знаю… Я ведь сам был раньше начальником отдела. Послушайте, С., вы лучше всех разбираетесь в “Гении”. Как по-вашему, нельзя ли обмануть его и получить от него информацию под видом директивы?

– Нет, – твердо заявил С. – Если поставить перед “Гением” подобную задачу, он просто не сработает – не даст никакого заключения.

– Ну, ладно, значит, такая возможность отпадает… Но это еще ничего не доказывает – с машиной могли что-то сделать… Только я пока еще никак не соображу, что именно… Нельзя ли, скажем, повлиять на “Гения”, поставив перед ним задачу таким образом, будто от него хотят получить какую-то информацию?

– Понимаю, к чему вы клоните. Но снова повторяю: дело не в этом. И, судя по тому, что вы мне рассказали, “Гений” ведь продолжает функционировать и давать вам директивы, только директивы эти неправильные.

– Значит, все сводится к тому, что материал, попавший когда-либо в ячейки памяти “Гения”, уже не исчезает из них? И если кто-нибудь снабдит его ложными сведениями, они будут вечно храниться у него? И мы так и не сможем выяснить, в чем тут дело, потому что “Гений” никогда не выдаст нам эту ложную информацию?

– Не совсем так. “Гений” непрерывно производит уничтожение или пополнение некоторых устаревших данных. И, если при этом обнаруживается какое-нибудь несоответствие, он всегда сам задает вопросы.

– Следовательно, “Гения” нельзя намеренно вывести из строя, представив ему ложную информацию?

С. задумался.

– Вы считаете, что вы на верном пути, и надеетесь выяснить, что случилось с “Гением”? Что ж, может быть, вам это и удастся. Попытайтесь… Конечно, имея дело с вычислительной машиной, всегда следует помнить, что она лишена глаз и ушей и не может знать того, чего вы ей не сообщите. И, помимо всего, будь вы даже экспертом-кибернетиком, вы всегда можете дать “Гению” ошибочную информацию или плохо сформулировать задание. И тогда он выдаст неправильное решение. Таким образом, можно получить невразумительный ответ даже без всякой преднамеренной попытки запутать электронный мозг.

– Значит, можно допустить, что “Гения” сбили с толку случайно? Тогда предположим, что он уже давно неправильно зарегистрировал какой-то чрезвычайно важный факт… Разве нельзя допустить, что…

С. покачал головой.

– Наш “Гений” – не обычный электронный мозг. Он точно знает, какие факты можно считать невероятными или невозможными, и всегда сам производит перекрестную проверку. Попробуйте заставить его записать, то есть принять на веру какие-нибудь данные, не соответствующие истинному положению дел, – он закидает вас вопросами. Кроме того, учтите, Марк, что, хотя ни одна наша информация, сообщенная “Гению”, не регистрируется, записи его вопросов и ответов сохраняются навечно. Я подчеркиваю: ответы “Гения” на наши вопросы, а не ответы сотрудников на вопросы “Гения”.

– Ясно, – ответил Марк и продолжал разочарованным тоном: – Значит, нельзя продолжительное время снабжать “Гения” ложной информацией. Даже если он примет какие-либо данные безоговорочно, потом он все равно поставит дополнительные вопросы, и в конце концов ложные сведения будут уничтожены.

– Да, – задумчиво подтвердил С. – Вам, может быть, удастся один раз подсунуть “Гению” важный, но неправильный факт. И пройдет некоторое время, пока он выявит эту ложь. Но я просто не представляю себе, как “Гений” может зарегистрировать в ячейках памяти ложную информацию и выдать по этому поводу свое решение, а после не выявить и не исправить ошибки.

– Это надо хорошенько обдумать, – ответил Марк.

Несколько минут они молчали.

– Знаете что? – внезапно воскликнул С. – Вы можете сделать одну простую вещь – проверьте благонадежность самих начальников отделов. Если кто-то из них предатель, вы тотчас почувствуете это и сумеете разоблачить его. Но все же я считаю, что работа разведки не наладится до тех пор, пока оттуда не выкинут молодого Дрейтона.

Марк поблагодарил С. и поспешил к бассейну. Паулы уже не было, но она оставила записку:

“К сожалению, мне надо уходить. Можете ли вы встретиться со мной завтра, в два часа? Приходите прямо сюда, если, конечно, у вас будет желание…”

У Марка, конечно, было желание, и на следующий день он пришел ровно в два часа.

В понедельник утром Марк явился на работу в обычное время, хотя и не был уверен в своем служебном положении. Полагая, однако, что он уже не является заместителем Бергстейна, Марк прошел прямо к Д.

Весь стол был завален рапортами агентов и желтыми бланками – директивами “Гения”. Д. оторвался от бумаг. У него было бледное, усталое лицо.

– Ну, как, были у С.? – спросил Д.

– Был.

– Что же он сказал?

Марк заколебался. Как ни странно, он больше не ощущал неприязни к Д. Больше всего он не любил начальника за его непоколебимую самоуверенность. А в последнее время она совсем не ощущалась. Решение Д. обратиться за помощью к человеку, которого он не любил, и вручить ему свою судьбу (как бы поздно это ни было сделано) свидетельствовало о смирении и величии души. Марк никогда и не подозревал, что у его шефа могут проявиться такие качества.

– Не старайтесь быть вежливым, – произнес Д. со слабой улыбкой. – Вероятно, С. сказал, что работу разведки не наладить до тех пор, пока меня не выкинут?

Марк даже подскочил – настолько точно Д. воспроизвел слова их бывшего начальника, – но тут же вспомнил, как Паула вначале показалась ему слишком непосредственной, чтобы стать хорошим агентом разведки.

– Значит, он сказал именно так? – продолжал Д. – Что ж, возможно, он прав… Только теперь я понял, Марк, почему я всегда недолюбливал вас и С. Ни вам, ни ему никогда не приходилось тратить время на то, чтобы найти правильное решение… Я считал, что вам обоим очень везло.

– Послушайте, Д., – Марк перевел разговор на другую тему. – С “Гением” что-то не в порядке, я уверен в этом. С. думает, что техники тут ни при чем. С вашего разрешения, я проверил бы благонадежность всех начальников отделов – единственных, кто имеет постоянный доступ к “Гению”.

Д. махнул рукой.

– Пожалуйста. Делайте все, что находите нужным. А потом зайдите ко мне.

Марк не стал проверять Бергстейна. Если можно было подозревать кого-то из начальников отделов, то только такого, с кем он, Марк, никогда не имел дела, иначе он давно почувствовал бы что-то неладное. Поэтому он провел краткие беседы с теми, кого еще не знал, представившись им как новый помощник Д. и таинственно намекнув на ожидаемую в ближайшее время реорганизацию Службы безопасности.

Все это были только предварительные разговоры, чтобы получить некоторое представление о людях, намеченных для настоящей проверки. Но Марк никак не мог сосредоточиться: его неотвязно преследовала мысль о Д.

Почему тот ни о чем не спросил его? Не поинтересовался, что именно он собирается делать и как долго намерен производить проверку?.. Д. сказал только: “Делайте все, что найдете нужным, а потом зайдите ко мне…”

И вот, не закончив разговора с начальниками отделов, Марк бросился в кабинет шефа. То, что он увидел, не было для него неожиданным.

Д. лежал ничком поперек письменного стола. В виске у него зияла рана, рука все еще сжимала револьвер.

Марк не кинулся к телефону. Правда, Служба безопасности имела собственное небольшое полицейское отделение, так что сюда не могла ввалиться орава полицейских, не связанных с разведкой. Но Марку хотелось хорошенько разобраться во всем самому, прежде чем передать дело в чужие руки.

Среди разбросанных на столе бумаг лежал отчет о происшествии на Военно-морской верфи, к которому были подшиты соответствующие директивы “Гения”. Другой документ относился к событиям на Меркаптане, которые “Гений” расследовал, погубив при этом трех агентов Земли. Результаты расследования не представляли никакого интереса. В третьем протоколе речь шла о роспуске всего вашингтонского отделения Службы безопасности – по директивам “Гения”. Впоследствии оказалось, что все подозреваемые “Гением” сотрудники Службы безопасности невиновны, а шпионом был один из охранников.

Другие материалы относились к различным инцидентам, по поводу которых “Гений” давал директивы, а Д. выполнял их. Потом выяснялось, что “Гений” ошибался. И все это были как раз такие случаи, когда начальник Службы безопасности мог и должен был усомниться в указаниях “Гения”, а затем обязан был найти другое решение.

На столе лежал и рапорт Д., в котором он докладывал, что не сумел справиться с возложенными на него обязанностями. Из этого донесения Марк понял, почему шеф никак не реагировал на его заявление о том, что “Гений” дает неверные директивы. “Гений” действительно был не в порядке, но это отнюдь не снимало ответственности с Д.

И в конце концов Д., вероятно, понял, что неизменно правильные действия Марка Суона и С. объяснялись не только тем, что им обоим всегда везло…

Марк терпеливо ждал, пока три охранника придирчиво проверяли его удостоверение личности, а потом, пропустив, закрыли за ним двери.

Впервые за последние семь месяцев, с тех пор как Д. снял его с должности начальника отдела КР, сделав заместителем Бергстейна, Марк оказался наедине с “Гением”.

Теперь Марк явился сюда как начальник Службы безопасности.

Буре, вызванной самоубийством Д., не дали разбушеваться. Когда С. спросили, что он думает обо всем этом, старик сразу напомнил, как, уходя в отставку, он рекомендовал на свое место Марка Суона и резко противился назначению на этот пост Д. Его слова были запротоколированы. Нашли документы, показывавшие, как плохо Д. руководил работой Службы безопасности (в чем он вынужден был под конец признаться сам), а также материалы, подтверждавшие неизменную правильность действий или соображений Марка.

Назначение Марка Суона начальником Службы безопасности произвело ошеломляющее впечатление – в Вашингтоне все содрогнулись. Один фельдмаршал, в свое время поддерживавший кандидатуру Д., как человека более надежного и более уравновешенного, чем Марк, отныне получил возможность посвятить все свое время управлению фермой в Новой Англии.

Однако Марк не испытывал душевного подъема и отнюдь не злорадствовал. Он не страдал манией величия и предпочел бы работать под руководством С., вместо того чтобы самому нести всю ответственность.

Бесспорно, очень приятно получать со всех сторон потрясающие знаки доверия, но ему была хорошо известна и оборотная сторона медали: если работа разведки не наладится, сразу же потребуют другого начальника.

Разглядывая серые панели управления и клавишное устройство “Гения”, Марк внезапно подумал: а не враг ли перед ним?

После самоубийства Д. все сотрудники, так или иначе связанные с шефом, считали, что его поступок, несомненно, изобличал профессиональную несостоятельность, но что в самой разведке все обстояло благополучно.

Так думали все, кроме С.

Он сказал Марку:

– Вам выпала нелегкая задача, мой мальчик. Теперь волей-неволей придется последовать совету, который вы дали в свое время Д., – выключить “Гения” и командовать парадом самому.

Именно так и поступил Марк.

Он уселся перед клавиатурой аппарата и отстукал краткое сообщение: “Назначен новый начальник Службы безопасности. Отныне директивы должны направляться М.”

“Гений” принял это известие с полным равнодушием. Личности не имели для него никакого значения. Он не осведомился, что произошло с Д. и кто такой М.

Не сводя глаз с сигнальной панели, Марк припоминал свой разговор с С. Сейчас “Гений” принял его информацию, не задав ни единого вопроса. Чем это объяснить? Все директивы теперь нужно направлять М. Может быть, “Гению” уже передали какие-то сведения, предварив, что их нельзя разглашать даже косвенно, в форме вопросов или указаний?.. Нет, ибо встроенный секретный экран “Гения” нельзя было изменить. “Гения” невозможно было заставить выдать информацию, которая не предназначалась для обнародования, или скрывать то, чего не следовало засекречивать.

“Гений” был машиной. Он обладал только одним инстинктом, если можно так назвать заложенный в его конструкции принцип целесообразности, – инстинктом наивысшей эффективности действия. Он стремился функционировать наилучшим образом, потому что таково было его устройство. Другой цели у него не было. И ничто другое не интересовало его.

Итак, Марк начал передавать информацию.

Информация. Закончено следствие по делу на Военно-морской верфи. Диверсант – флотский техник. Снят с должности.

Вопрос. Рекомендуются ли какие-нибудь изменения в организации отделения Службы безопасности на Военно-морской верфи?

Ответ был адресован начальнику Службы безопасности М: “Нет”.

Марк знал, что “Гений” больше никогда не коснется случая на Военно-морской верфи или сделает это косвенным образом в том случае, если представленная ему новая информация будет противоречить той, что содержалась в ячейках его памяти.

Марк напечатал снова:

Вопрос. Альберт Кемп, бывший начальник отдела кадров, погибший полтора года назад в автомобильной катастрофе, ныне подозревается в том, что был агентом Меркаптана. Твое заключение.

“Гений” развил бурную деятельность. Одновременно застрекотало четыре блока.

Получив однажды какую-нибудь информацию, “Гений” больше не требовал ее повторения. И теперь вычислитель автоматически раскладывал все полученные ранее от бывшего начальника отдела кадров вопросы и информацию, а также выданные тому директивы и запротоколированные результаты предпринятых им действий – под рубрикой “Кемп”.

“Гений” рассматривал Кемпа только как рабочую единицу и определял, был ли тот эффективно функционировавшей единицей или нет, точно так же как это делает прибор, проверяющий качество транзисторов, – признает их годными или бракует.

“Гения” не тревожили вопросы о назначениях или увольнениях. Стоило человеку сделать маленькую ошибку, хотя бы даже в машинописном тексте, как “Гений” относил его к числу непроизводительных единиц, подлежащих отчислению.

Марк не спешил ознакомиться с ответом “Гения”, ему хотелось еще раз все обдумать.

Он не подозревал какого-нибудь из начальников отделов. Но Кемп погиб вскоре после того, как “Гений” качал давать странные директивы… Могло ли случиться, что Кемп был подкуплен и работал по заданию Меркаптана… а затем его ликвидировал кто-то из вражеских агентов?

Четыре блока “Гения” щелкнули и остановились. Марк подошел к первому аппарату и прочел запись. Это оказался целый ряд вопросов, сводившихся к одному: какие основания имеются для того, чтобы подозревать Кемпа? “Гений” давал длинный перечень пунктов, по которым требовал специальной информации. Разведка на этот счет располагала скудными сведениями, и “Гений” знал это. Хотя он всегда мог дать какое-либо промежуточное решение, основанное толысо на имевшихся у него материалах, “Гений”, видимо, считал небесполезным задать дополнительные вопросы, предполагая, что некоторые сведения не были представлены ему только потому, что не учли их значения. Он никому не доверял определять, насколько важно то или иное событие; ему были нужны все подробности.

Второй аппарат задал ряд вопросов, основанных на предположении, что Кемп был шпионом, то есть плохо функционировавшей рабочей единицей.

Просмотрев этот список, Марк отложил его, чтобы попозже тщательно изучить.

Все эти вопросы являлись примером того, как “Гений”, не сообщая секретных данных прямо, мог дать их в косвенной форме: по этим пунктам когда-то представлял информацию сам Кемп. Теоретически допуская, что тот мог быть преступником, “Гений” проверял полученные от него сведения.

Но Марк сразу понял, что провести “Гения” было совсем не просто. Машина формулировала вопросы таким образом, чтобы нельзя было определить, какие сведения передал ей в свое время бывший начальник отдела кадров. “Гений” спросил:

– Сколько агентов Службы безопасности работает в разведке?

– Сообщите подробно результаты ежемесячной проверки личных дел сотрудников.

– Перечислите неудавшиеся попытки подкупа работников разведки.

– Назовите всех изобличенных предателей, работавших в разведке.

– Перечислите всех уволенных из Службы безопасности.

– Сообщите подробно все, что известно о бывших сотрудниках разведки, находящихся в настоящее время в отставке.

– Укажите все изменения в штатах за последние три года.

Все эти вопросы не давали никаких указаний на сведения, полученные когда-то от Кемпа. Это был способ проверки “Гением” ранее представленной информации, которая оставалась засекреченной.

Третий аппарат перечислил по кодовым номерам все задания Службы безопасности, выполнение которых было бы затруднено, если бы Кемп действительно работал на Меркаптан. Это являлось предварительной проверкой. “Гений” выдал краткий перечень операций, взятых в личных делах сотрудников, который можно было бы значительно расширить.

Четвертый аппарат коротко заявил, что Кемп не был диверсантом. Это и было промежуточное заключение, показывавшее, что перекрестная проверка не подтвердила виновности Кемпа, чего и следовало ожидать, потому что в противном случае “Гений” уже давно сделал бы окончательное заключение и проверил бы с помощью Д. все сведения, сообщенные Кемпом.

Марк не ответил ни на один вопрос “Гения”. Это было не к спеху. Он погрузился в размышления, не сводя взгляда с гладких панелей машины.

Насколько он понимал, “Гений” работал безупречно. Он задал все вопросы, которые ему надлежало задать.

Может быть, он хотел усыпить бдительность нового начальника Службы безопасности, чтобы сначала завоевать его доверие, а затем погубить – так же, как погубил Д.?

Марк жил в ожидании неприятностей, однако ничего не произошло. Напряжение разрядилось, и постепенно во всех отделах крепла уверенность в том, что Служба безопасности теперь на верном пути. Марк поступал так: сначала принимал решение, затем сообщал его “Гению” и спрашивал его заключение. Почти всегда оно совпадало с мнением Марка, кроме тех редких случаев, когда любой электронно-вычислительный прибор дал бы только практически неприемлемый ответ.

К сожалению, такой метод работы нельзя было применять постоянно. Марку пришлось убедиться, что С. был прав, когда говорил: машина эта не роскошь, а необходимость. Координация всех действий разведки была не под силу не только одному человеку, но даже множеству людей.

Временно Марк ограничил деятельность разведки такими операциями, которые можно было проверить. И мало-помалу работа стала налаживаться, подобно тому как стихает мятеж в городе, где вводится военное положение. Однако нельзя бесконечно применять суровые военные меры, поэтому и разведка не могла достичь максимальной эффективности без электронного мозга.

Таким образом, необходимо было выяснить, в чем заключалась неисправность “Гения”, чтобы не получать в будущем ошибочных директив.

Марк вывел Паулу из числа оперативных работников и сделал ее своим секретарем. Теперь в разведке установилась еще более непринужденная атмосфера, нежели при С. Марк руководствовался принципом: подобрав каждому сотруднику подходящую должность, предоставить ему самостоятельность. Но те, кому это требовалось, всегда могли обратиться к нему за помощью.

Через шесть недель после того, как Марк получил новое назначение, он женился на Пауле. Пока она еще продолжала работать у него секретарем.

Однажды, видя, что Марк в течение целого часа сидит совершенно неподвижно, Паула поинтересовалась, о чем он думает.

– Я думаю о том, что следовало бы выгнать Бергстейна, ответил Марк. – Но мне не хочется, чтобы это показалось сведением каких-то личных счетов. А ведь он типичный ставленник Д., негибкий, лишенный воображения тупица с логарифмической линейкой в одной руке и перечнем инструкций в другой…

Подумав немного, Паула снова заговорила:

– Не сделать ли ему сначала предупреждение? Показать, как плохо работает КР по сравнению с другими отделами, и намекнуть, что если КР не подтянется, его уволят?

– Видимо, так и придется сделать, – согласился Марк. Вызови его, пожалуйста.

Когда Бергстейн явился, Марк попросил Паулу оставить их наедине. Он предпочел бы, чтобы она присутствовала при разговоре, но считал неудобным распекать подчиненного при секретаре.

– Вот что, Бергстейн, – начал Марк. – Я не хочу причинять вам зла, чтобы не подумали, что у меня против вас зуб еще с тех пор, когда Д. сделал вас моим начальником… Но ведь в настоящее время КР – самый отсталый отдел.

– Знаю, – удрученно ответил Бергстейн.

– Знаете? – удивился Марк.

– Этого следовало ожидать, поскольку мне теперь не разрешается советоваться с “Гением”.

Бергстейн больше ничего не мог сказать в свое оправдание.

– Другие начальники отделов тоже не советуются с “Гением”, – возразил Марк. – Однако у них все в порядке.

– Может быть, в других отделах нет такой потребности в “Гении”, как в контрразведке.

– Допустим, – сказал Марк. – Слушайте, Бергстейн, ведь вам известно, что “Гений” давал Д. неправильные директивы. И мы до сих пор не можем понять, почему это происходило. А пока не выясним, ему нельзя доверять. Д. всецело полагался на “Гения”, и это его погубило.

– А разве нельзя приобрести другую электронную машину?

Марк усмехнулся.

– Сомневаюсь, поскольку за нашего “Гения” заплатили двадцать миллионов долларов. И никто не может доказать, что он неисправен… Вот как мы сделаем, Бергстейн. Вы дадите мне все вопросы, с которыми хотите обратиться к “Гению”, а я перешлю вам его ответы. Я считаю необходимым поступить так не потому, что не доверяю вам, а потому, что “Гений” все еще под большим подозрением и я не хочу, чтобы сотрудники слепо следовали его указаниям. Если какая-нибудь директива “Гения” покажется мне странной, мы обсудим ее вместе с вами.

– Ладно, – Бергстейн встал и направился к выходу, но, немного поколебавшись, обернулся и сказал:

– М., вы вызвали меня, чтобы предупредить, не так ли? Позвольте и мне предостеречь вас… Вы обычно действуете по наитию. Я признаю этот метод. Но нельзя строить всю работу разведки на вашей личной, пусть даже безукоризненной интуиции. Среди нас есть тугодумы, осторожные и медлительные люди, которые верят только своим глазам. Нельзя отвергать и их методы работы… Д. был бы прекрасным начальником Службы безопасности, если б его не подвел “Гений”.

– Вернитесь и сядьте! – приказал Марк. – Вы ведь хорошо знали Д.? Как вы считаете, почему он завалил работу?

– Может быть, потому что чересчур полагался на “Гения”. Мне известно, однако, что и у Д. временами возникали сомнения. Но все же он утверждал, что “Гений” не может ошибаться.

– А я всегда принимаю любую его директиву с учетом того, что машина может быть неисправной, – задумчиво произнес Марк. – Хотя, если говорить совершенно откровенно, с тех пор как меня поставили во главе Службы безопасности, я ни разу не обнаружил ни малейших признаков неисправности “Гения”… Вы хотите пользоваться им? 0кэй, действуйте. А я буду судить по результатам. Если с помощью “Гения” вам удастся наладить работу контрразведки, – прекрасно. Если же нет…

– Ясно, – угрюмо отозвался Бергстейн. – Можете не договаривать…

После ухода Бергстейна Марка охватило какое-то смутное беспокойство. Он и сам не понимал, чем оно вызвано. Может быть, той же причиной: так и не установлено, что же произошло с “Гением”. Марка не покидало ощущение, будто под него подложена бомба.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю