Текст книги "Дарт Плэгас"

Автор книги: Джеймс Лусено

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Ты помнишь, что говорил Дарт Бейн об убийстве невинных? – спросил Плэгас.

– Наша миссия, – пустился в пересказ Сидиус, – не в том, чтобы нести смерть тем, кто не годится, чтобы жить. Мы преследуем лишь одну цель – выживание Ордена. Мы стремимся нарастить наше могущество, а для этого мы должны взаимодействовать с самыми разными биологическими видами на огромном множестве планет. Рано или поздно весть о нашем существовании достигнет джедаев.

Чтобы воздержаться от бессмысленных убийств, Сидиус и Плэгас держали в руках не мечи, а силовые пики. Метровой длины оружие, распространенное среди воинов-эчани и сенатских гвардейцев, имело на концах парализующие головки, которые посылали разряд, способный на время вывести из строя нервную систему противника, не нанося при этом серьезного вреда организму.

– Следующие несколько часов покажут, насколько ты быстр, ловок и меток, – сказал Плэгас, когда от толпы аборигенов отделилось несколько сотен самых крупных, самых отважных и опытных воинов, чьи тела были размалеваны краской, полученной из глины, растений и грунта. – Но это не просто тренировка твоих способностей; это и обряд инициации для аборигенов – тех, что способствуют нашему возвышению, а значит, и сами являются слугами темной стороны. Пройдут века, и туземцы будут встречать гостей из космоса огнестрельным или даже лучевым оружием. Но к тому времени и мы эволюционируем – возможно, до такой степени, что в этом обряде уже не будет нужды, – и мы прилетим, чтобы почтить их обычаи, а не чтобы драться. Могущество дарует нам победу, а победа сорвет с нас оковы. Но могущество – лишь средство к достижению цели.

Под гулкий бой барабанов и крики толпы воины тряхнули оружием, издали оглушительный боевой клич и помчались вперед. Плэгас едва заметно кивнул, и двое ситов бросились им навстречу: они метались меж воинами, словно призраки, уклоняясь от стрел, сверкающих копейных наконечников и боевых топоров, вступали в схватку один на один, на двое и даже на трое, но всякий раз валили противника с ног ударом силовой пики, до тех пор пока среди сотен извивающихся, корчащихся тел, распростертых на каменистой земле, не остался лишь один, способный стоять на ногах.

Только тогда Плэгас отбросил пику и зажег кроваво-красный клинок. Толпа на холмах горестно запричитала.

– Казни одного, и ты вселишь ужас в тысячу, – сказал муун.

Швырнув воина на землю при помощи Силы, он световым клинком умело вскрыл грудную полость туземца и извлек наружу еще бьющееся сердце.

Крики толпы переросли в лихорадочные стоны, когда он вознес сердце высоко над головой; а затем все стихло. Наступившее безмолвие, казалось, будет длиться вечно, но вот павшие воины стали подниматься и – кто сам, кто опираясь на товарищей, – покидать поле боя. Зрители на холмах расходились – безутешные, но воодушевленные тем, что их народ выполнил свой долг. Загудели рожки, и ветер подхватил туземную песнь, печальную и торжествующую одновременно. Не пройдет и нескольких дней, как они воздвигнут стелу в честь павшего воина, и начнется отсчет дней до возвращения небесных гостей.

Плэгас опустил замершее сердце на грудь аборигена и краем плаща вытер кровь с руки и предплечья.

– Хотя мууны и занимают высокое положение в Галактике, одно время меня сильно занимал вопрос, почему другие уступали мне место или жались к обочине, когда я проходил мимо. Но еще в самом начале ученичества я понял, что нищие народы теснились не потому, что я муун, а потому что я, в сущности, превосходил их по всем возможным параметрам. Более того, они должны позволять мне проходить не просто мимо, а по их головам, потому что ситы – их спасение, их единственная надежда. Они обязаны оказать нам любую услугу, пойти на любую жертву, обязаны даже жизнь отдать за то, что мы однажды сделаем для их потомков.

Но темные времена ждут многих, Сидиус. Эпоха войн необходима, чтобы очистить Галактику от тех, кто допустил ее разложение. Ибо от разложения нет лекарства; его можно лишь выжечь каленым железом. И главные его виновники – джедаи. Испорченные жалостью к другим, закованные в кандалы повиновения – учителям, Совету, своей возлюбленной Республике – они поддерживают миф о всеобщем равенстве, служа Силе так, будто это система верований, заложенная в них с рождения. Они носятся с Республикой, словно потакающие любым капризам родители, которые смотрят сквозь пальцы на безответственные поступки своего чада и готовы простить ему любое прегрешение, лишь бы сохранить мир в семье. Путаясь в полах собственных плащей, они спешат на помощь правительству, которое деградирует уже целыми веками. Хотя вместо этого должны провозгласить: «Мы знаем, что для вас лучше!»

Галактику не наставишь на истинный путь, пока Орден джедаев и прогнившая насквозь Республика не будут низвергнуты в пропасть. Только так ситы смогут начать перестройку с самого фундамента. Именно поэтому мы подстрекаем звездные системы к раздорам и содействуем группировкам, которые несут хаос и анархию. Разрушение любого рода служит нашим конечным целям.

Плэгас вновь взял в ладони сердце воина:

– Мы подчинили себе силы хаоса, впрягли их в свое ярмо. Темные времена не настанут сами собой, Сидиус. Лишь тонкие манипуляции проницательных и просвещенных существ породят бурю, на исходе которой власть окажется в руках избранной элиты, готовой к трудным решениям, каких страшится Республика. Жители Галактики могут сколько угодно избирать своих вождей, но нас избрала сама Сила.

Он посмотрел в глаза ученика:

– Но помни, что умелый политик способен посеять куда большую смуту, чем двое ситов с виброклинками, световыми мечами или силовыми пиками. Таковым ты и должен стать – а я буду наставлять тебя, скрываясь в тени.

– Но достанет ли нам величия? – спросил Сидиус.

– Достанет ли нам жестокости – вот что ты должен спрашивать, – усмехнулся Плэгас. – Мы живем не в эпоху гигантов, Сидиус. Но чтобы преуспеть в своем начинании, мы должны стать зверьми.

Откусив от сердца воина, он передал окровавленный орган своему ученику.

Глава 14
Очертания его тени

– Кажется, бифштекс пришелся вам по вкусу, посол Палпатин.

– Изысканно, – ответил тот, задержав на ней взгляд на мгновение дольше, чем, вероятно, следовало.

Осушив уже третий бокал вина за вечер, она восприняла его доброжелательную улыбку как позволение завязать полноценную беседу:

– Не слишком ли остро для вас?

– Ну, разве что малость с горчинкой.

Миловидная темноволосая дама с большими голубыми глазами входила в штат консульства Эриаду на Маластере – планете, принимавшей у себя гостей на званом вечере, где чествовали дагов – победителей гран-при «Винта Классик».

– Вы на Маластере по делам или для увеселения?

– К счастью, и для того, и для другого, – ответил Палпатин, промокнув губы салфеткой. – Мы с Кинманом Дорианой состоим в делегации сенатора Кима.

Он указал на гладко выбритого, слегка лысеющего молодого человека, сидевшего рядом.

– Очень приятно, – кивнула женщина.

Дориана расплылся в широкой улыбке:

– Ну еще бы.

Ее взгляд упал на соседний столик, где Видар Ким сидел в окружении представителей Протектората гранов и политиков с близлежащих Салласта, Даркнелла и Слуис-Вана.

– Сенатор Ким – это тот высокий с изящной бородкой?

– Нет, с тремя глазами-стебельками, – саркастически ответил Дориана.

Женщина удивленно хлопнула ресницами, а затем весело рассмеялась вместе с ним.

– Моя подруга расспрашивала о сенаторе Киме. Он женат?

– Счастливо и уже очень много лет, – сообщил ей Палпатин.

– А вы? – спросила она, вновь повернувшись к собеседнику.

– Частые разъезды препятствуют этому.

Она посмотрела на него поверх бокала:

– Обручены с политикой, не так ли?

– С моей работой, – ответил он.

– Ну, за работу, – провозгласил тост Дориана, поднимая бокал.

Двадцативосьмилетний Палпатин носил длинные рыжие волосы на манер политических деятелей Набу и безупречно одевался. Знакомые рекомендовали его как красноречивого, харизматического молодого человека, обладающего изысканным вкусом и умением убеждать. Внимательный, уравновешенный, политически подкованный, поразительно осведомленный для человека, который всего семь лет провел в большой игре. Истинный аристократ, каких немного; политик, которому пророчат большое будущее. Он много путешествовал в силу своей должности посла Набу по особым поручениям – а также благодаря тому, что был единственным наследником богатств дома Палпатинов. Он давно оправился от трагедии, постигшей его семью более десятилетия назад, но, вероятно, ввиду того, что осиротел к семнадцати годам, любил подолгу проводить время в одиночестве. И его тяга к затворничеству намекала на какую-то тайную, нераскрытую сторону его души.

– Скажите мне, посол, – проговорила она, опустив бокал, – вы из тех, у кого есть друзья в каждом космопорту?

– Я всегда с готовностью завожу друзей, – ответил Палпатин низким монотонным голосом, от которого лицо дамы тут же залила краска. – В этом мы с вами схожи.

Закусив покрытую губным блеском нижнюю губу, она вновь потянулась за бокалом:

– Кто же вы, джедайский телепат в посольской шкуре?

– Куда уж мне.

– Мне всегда было любопытно, есть ли у них тайные связи, – сказала она заговорщицким тоном. – Шатаются по Галактике, соблазняют своей Силой непорочных дев.

– Точно сказать не могу, но искренне в этом сомневаюсь, – ответил Палпатин.

Она оценивающе посмотрела на него, затем подняла руку и мягко коснулась его подбородка наманикюренным пальчиком:

– На Эриаду считается, что ямочка на подбородке характеризует человека, обделенного Силой.

– Значит, мне просто повезло, – с притворной серьезностью молвил Палпатин.

– И впрямь повезло, – согласилась она, протягивая ему через стол флимси-визитку. – Мне нужно уделить внимание и другим гостям, посол. Но после полуночи я свободна.

Слегка покачиваясь на высоких каблуках, она двинулась прочь от столика, и Палпатин с Дорианой проводили ее взглядами.

– Ловко сыграно, – похвалил коллегу Дориана. – Возьму на заметку.

Палпатин кинул визитку ему через стол:

– Подарок.

– Присваивать твои заслуги? – покачал головой Дориана. – Я еще не настолько отчаялся. По крайней мере пока.

Оба рассмеялись. За обаятельной улыбкой Дорианы и его простоватыми манерами скрывалась злокозненная душа, которая и привлекла внимание Палпатина несколько лет назад. Уроженец Набу, Дориана имел трудное детство и, возможно, как результат, обладал талантами, которые делали его крайне полезным. И вот Палпатин сдружился с ним и тайно затянул в свою сеть – согласно наставлениям Плэгаса, который наказал ему всегда присматриваться к возможным союзникам и потенциальным заговорщикам. То, что Дориана не был восприимчив к Силе, не имело значения. За одиннадцать лет ученичества и регулярных разъездов по Галактике Палпатин так и не встретил ни единого существа, чье могущество в Силе не было замечено и поставлено на чью-либо службу.

За соседним столиком Видар Ким и его коллеги наслаждались трапезой, а звукоподавляющее поле вокруг них не позволяло проскользнуть наружу ни единому обрывку их беседы. Зависть снедала Палпатина при одной только мысли о Киме… О его положении в Сенате, о резиденции на Корусканте, об элитарном круге общения. Но он отчетливо сознавал, что нужно выгадать время; что Плэгас направит его в столицу лишь тогда, когда на то будет настоящая причина.

Сколь бы часто Плэгас ни твердил о том, что Правило двух исчерпало себя после их знакомства, муун по-прежнему был при власти, а Палпатину оставалось лишь ее жаждать. Вопреки сентенциям Бейна, неудовлетворенность по-прежнему играла ключевую роль в ситском обучении – в процессе «ломки», как называл его Плэгас; в процессе формирования личности под давлением темной стороны Силы. Процесс был жестоким и временами болезненным. Но Палпатин все равно был признателен ему за это, ведь Сила медленно, но верно выковала из него человека, облеченного темным могуществом – и вдобавок даровала новую тайную личность. Жизнь, которую он вел – благородного главы дома Палпатинов, законодателя, а с недавних пор и посла по особым поручениям – была лишь ширмой для его второго «я»; его богатство – уловкой; его привлекательное лицо – маской. В мире, где царила Сила, его мысли определяли реальность, а его мечты готовили Галактику к грандиозным переменам. Он был олицетворением темных намерений, помогая воплощать в жизнь Великий план ситов и мало-помалу обретая власть над собой, чтобы однажды он смог – по словам наставника – обрести ее над кем-то другим, затем над группой существ, над общественным слоем, планетой, народом и всей Республикой.

Тычок Дорианы вырвал его из задумчивости.

– Ким идет.

– Не думай, что я ничего не видел, – пророкотал сенатор, поравнявшись с Палпатином.

Тот озадаченно выгнул бровь.

– Флимси-визитка, которую дала тебе женщина, – пояснил Видар. – Небось, развлекал ее своими небылицами.

Палпатин простосердечно пожал плечами:

– Кажется, я заикнулся раз или два, что не прочь получше узнать Галактику.

– Узнать женщин Галактики, он имеет в виду, – вставил Дориана.

Ким от души расхохотался:

– И как я до такого докатился? Мои помощники всюду оставляют следы своих сердечных побед, а сын медитирует над Силой в Храме джедаев…

– Значит, вы в хорошем окружении, сенатор, – сказал Дориана.

В сфере мирской политики Ким был наставником Палпатина даже в большей степени, чем Плэгас. Они познакомились пятнадцать лет назад, когда Палпатина насильно записали в одну из частных школ Тида, а Ким только что закончил практику по программе для юных законодателей. Семья у Кима росла прямо на глазах и на данный момент насчитывала аж трех сыновей, один из которых – Ронар, на шесть лет младше Палпатина – еще в младенчестве был передан Ордену джедаев. Когда Плэгас узнал об этом, он посоветовал ученику как можно ближе сдружиться с Кимом в надежде, что рано или поздно их пути с джедаем Ронаром пересекутся.

«Обращай свои мысли к будущему и твори его в настоящем», – говаривал наставник.

– Пойдем, – позвал его Ким. – Присоединишься к нашей беседе.

Палпатин поднялся и проследовал за сенатором к большому столу.

– Однажды ты сменишь меня на должности, – тихо сказал ему Видар, – и чем раньше ты поймешь, как у нас ведутся дела, тем лучше. – Он наигранно вздохнул. – Кто знает, может, несколько часов сенаторских сплетен и перешептываний навсегда отвратят тебя от галактической политики.

За столом вплотную сидело около десятка гостей – все до единого мужчины, но далеко не все люди. Самые почетные места занимали сенатор от Протектората гранов Пакс Тим и его помощник Акс Мо. По обеим сторонам от них сидели сенаторы слуисси и салластанин. Также присутствовали сенатор от Эриаду Ранульф Таркин и его помощник Бор Грацус, посол планеты Даркнелл и даги – виго «Черного солнца» босс Кабра и его сын Дарнада – посетители гоночного гран-при и участники недавнего Собрания в Тайнике.

К этому времени Палпатин уже трижды посетил Охотничью луну, но лишь для того, чтобы понаблюдать за местными порядками и познакомиться с ключевыми игроками галактической политики. Плэгас – под личиной Хего Дамаска – прибегал к разным ухищрениям, чтобы никто не принял его за покровителя Палпатина. Только главный министр короля Тапало – Арс Веруна – знал, что Дамаск готовит его для большой политической карьеры, и, спеша выслужиться перед мууном, назначил Палпатина послом Набу.

– А, свежая кровь, – заметил Пакс Тим, когда Ким представил Палпатина собравшимся.

– Я получил огромное удовольствие от гонок, – сообщил им Палпатин, присаживаясь.

Листовидные уши Тима дернулись.

– Это вы не застали их в зените славы, посол. До того, как Татуин переманил всех поклонников гонок. – Слово «Татуин» гран произнес как ругательство.

Палпатину было отлично известно, какую роль Плэгас сыграл в возвышении Татуина и как это ударило по доходным когда-то топливным операциям Маластера, сделав достоянием Галактики запасы плазмы на Набу.

– А вас по долгу службы заносило в это ужасное место? – спросил Акс Мо.

Палпатин кивнул:

– Всего два месяца назад.

– И как он вам? – спросил Кабра.

Палпатин повернулся к гангстеру-дагу:

– Много шуму. Хатты – Десилиджики и Бесадии – все время грызутся за власть.

Его слова были встречены одобрительным гомоном.

Слово взял Тим:

– Полагаю, однажды грызня Гардуллы с Джаббой Тиуре даст толчок возрождению Маластера. – Его глаза-стебельки изогнулись в сторону дагов. – Хотя я уверен, босс Кабра всецело поддерживает Гардуллу – за помощь, которую она оказала ему на Нар-Шаддаа.

Юный Дарнада ощетинился:

– Все, чего мы добились на Нар-Шаддаа, – это плод наших собственных усилий. Спросите кого угодно в «Черном солнце»…

Кабра не дал ему завершить пассаж:

– Мы навеки в долгу у хатта Гардуллы. Ее содействие было неоценимым.

Ким обвел дагов взглядом, после чего небрежно махнул рукой.

– Татуин слишком отдален и слишком погряз в беззаконии, чтобы влиять на события в Галактике. Активность Торговой Федерации – вот что должно занимать Республику. Посмотрите, что Федерация сотворила с нашей родиной – Набу.

Ким приковал всеобщее внимание. Он открыто критиковал короля Тапало и Арса Веруну и сохранил свое место в Сенате лишь в силу уступки, которую король сделал дворянским домам, выступавшим против него единым оппозиционным фронтом.

– Насколько я успел понять, Набу не против их присутствия, – вставил Ранульф Таркин.

– Кое-кто на Набу не против.

– Но трудно отрицать тот факт, что благодаря им ваша планета процветает, – возразил Тим.

– Процветает, да, – признал Ким. – Но отнюдь не так, как следовало бы. Если бы не обстряпанные Хего Дамаском сделки с Банковским кланом, Торговой Федерацией и, – он скользнул взглядом по Кабре, – «СтройМонтажом Внешнего кольца», Набу была бы так же богата, как Куат или Чандрила.

Даг смолчал, позволив Киму закончить тираду:

– Федерация продает нашу плазму по цене в десять, а то и двадцать раз выше той, какую за нее платит.

– Чудовище, которое породили мы сами, – пробормотал Таркин. – Федераты не получили бы такую власть за счет одних лишь операций во Внешнем кольце. Их поддержал дом Валорумов с моей родной Эриаду. Их поддержали Тагге и остальные.

– Так не пора ли объявить о недовольстве во весь голос? – спросил Ким, обведя взглядом стол. – Мууны просто алчны, но Торговая Федерация несет в себе угрозу для нас.

– Я поддерживаю сенатора от Набу, – вставил делегат-салластанин. – Уже сейчас Федерация бредит о местах в Сенате для собственных планет-клиентов, дабы усилить свою фракцию. Мечис, Меркана, Фелусия, Кол-Хоро, Орд-Цестус, Йинчорр… список можно продолжать до бесконечности.

Сенатор-слуисси издал звук неодобрения, и по антропоморфной верхней части его тела прокатилась рябь.

– Вы слишком рано списали со счетов муунов – их роль в происходящем огромна. То, что Йинчорр получил место в Сенате, дело рук «Капиталов Дамаска». – Он воззрился на Кабру: – Не так ли?

Массивные плечи дага напряглись.

– Я не в том положении, чтобы быть в курсе.

Хор смешков вынудил Дарнаду приоткрыть пасть и обнажить кончики клыков.

Слуисси перевел взгляд на Кима и Палпатина:

– Вероятно, «Черное солнце» не в курсе, что сын ведущего оперативного сотрудника Хего Дамаска – Ларша Хилла – в скором времени сменит Тонита на посту председателя Банковского клана.

Таркин положил локти на стол и подался вперед:

– До меня доходили слухи, что Дамаск встречается с главами гильдий, Корпоративного и ТехноСоюза. Что станет с галактической торговлей – любого рода – если он провернет соглашение между ними и Торговой Федерацией?

– В том-то и вопрос, – сказал Ким. – Если мы не хотим, чтобы Торговая Федерация и мууны оплели весь Сенат своими сетями, мы должны объединиться и отдать свои голоса против предложенного законопроекта.

Прежде чем Ким успел что-либо добавить, Таркин спросил у Палпатина:

– А вы согласны, что с Торговой Федерации пора сбить спесь, посол?

Палпатин покосился на Кима, и тот кивнул:

– Можешь говорить начистоту.

– Мы с сенатором Кимом уже давно пришли к единому мнению по этому вопросу. Нельзя допустить, чтобы корпорации обретали такую власть – особенно за счет развивающихся планет. Набу должна защищать свои интересы – так же, как Эриаду, Салласт и Слуис-Ван защищают свои.

Таркин внимательно посмотрел на собеседника:

– Но готова ли Набу взять решение всех вопросов, связанных с транспортировкой плазмы, в свои руки? Не боитесь ли вы рубить сук, на котором сидите?

– Набу вовсе не намерена планетизировать предприятия Торговой Федерации. Мы лишь хотим пересмотра исходных соглашений.

Таркин обдумал сказанное:

– Значит, вы считаете, что фиаско в Сенате сделает Федерацию более… сговорчивой?

Палпатин удостоил его мимолетной улыбки:

– Лишь взвешенные и тщательно продуманные законопроекты должны получать одобрение в Сенате.

– Неплохо сказано, – отметил Таркин.

Палпатин подождал, пока кто-нибудь не заметит, что он не предложил ничего конкретного. Но этого не произошло. Даже Ким, казалось, так и не понял, как активно под него копают.

Пакс Тим уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент к их столику подошел гран-посыльный:

– Сенатор Ким, у нас срочное сообщение с Набу.

Когда Ким, извинившись, отошел в сторону, Палпатин погрузился в Силу. Голоса вокруг стали приглушенными, Пакс Тим и другие собравшиеся за столиком превратились в размытые силуэты, в бледные тени. Он замер, когда эхо мощного возмущения в Силе достигло его. Когда мертвенно-бледный Ким вернулся к коллегам, Палпатин уже вскочил со стула и бросился к нему навстречу:

– Что такое? Что произошло?

Ким посмотрел на него, словно пришелец из загробного мира:

– Они погибли. Все. Моя жена, мои сыновья… – и уткнулся, рыдая, в плечо Палпатина.

* * *

На похоронах семьи Кима было все, чего не хватило панихиде по Палпатинам. Согласно традициям тела жены Кима, двух его сыновей, а также пилота корабля и его помощника были доставлены в Тид с места крушения у прибрежной Каадары и кремированы в Погребальном святилище. Процессия из сотен людей, возглавляемая королем Тапало и его приближенными, проследовала от святилища к близлежащей башне Ливет, лишь ненадолго задержавшись у Вечного огня, чтобы предаться думам о быстротечности жизни и той важной роли, какую играет в ней гармония; затем они скорбным маршем прошли по набережной реки Солье, где убитый горем сенатор развеял прах над водами и не смог сдержать слез, когда бурный поток унес останки его близких к водопаду Вердуго и вниз на равнины.

После церемонии скорбящие собрались, чтобы выразить соболезнования Видару Киму, надевшему темно-зеленый плащ поверх черного камзола. Когда Палпатин подошел к нему, мужчины обнялись.

– У моей семьи осталась лишь одна надежда и опора, Палпатин. – Глаза Кима были красными от слез. – Ронар.

Палпатин плотно сжал губы, излучая неуверенность:

– Он – рыцарь-джедай, Видар. Его семья – Орден.

Но Ким стоял на своем:

– Мне он нужен больше, чем Ордену. Только он может продолжить род Кимов – как ты продолжил род Палпатинов.

Палпатин промолчал.

Из-за временного запрета на движение транспорта по узким улочкам Тида город как будто перенесся на десятилетие назад, когда старинные законы еще действовали и богатство еще не ослепило набуанцев своим сомнительным блеском, когда еще не началось массовое помешательство вокруг спидеров-«Молний» и астродроидов Р2, а новые наряды, блюда и транспортные средства еще не потекли рекой с планет Ядра.

Убийство Косинги и остальных освободило Палпатина от опеки и озолотило его. После многочисленных расспросов со стороны следователей он был признан невиновным, а его алиби подтвердилось. Кое-кто из влиятельных дворян по-прежнему подозревал Палпатина в том, что он снабжал информацией «Капиталы Дамаска» и тем самым помог Бону Тапало выиграть выборы, но большинство набуанцев выражали ему свое сочувствие и оказывали всевозможную поддержку. Вскоре после того, как Тапало взошел на престол, Палпатин продал семейное имение в Озерном краю и приобрел апартаменты в Тиде, наполнив их предметами искусства, привезенными с планет Ядра и Среднего кольца. В ранние годы ученичества у Дарта Плэгаса он по-прежнему оставался на государственной службе: проучившись пять лет по программе для юных законодателей, он был назначен послом по особым поручениям сразу после переизбрания Тапало.

Палпатин считал, что мог выбить и более престижную должность, но тем самым он рисковал навредить своим отношениям с Плэгасом. Более высокая должность могла помешать их тайным встречам на захолустных планетах, где они могли без каких-либо серьезных последствий попадаться на глаза любым случайным свидетелям.

Расставшись с Кимом, он заметил, как Арс Веруна отделился от небольшой группы, включавшей соратников Палпатина – Кинмана Дориану и Дженуса Гриджейтуса.

– На два слова, посол, – сказал ему Веруна, подойдя ближе.

Палпатин позволил увести себя под руку на незанятую обзорную площадку вблизи моста через Солье.

– Я всей душой сочувствую бедняге Видару, – начал Веруна. Примерно одного роста с Палпатином, он был одет в парчовый плащ и высокий головной убор. – Это же надо – разбились на космическом корабле! Кто-нибудь мог бы решить, что подобная трагедия заставит его уйти из политики – но нет, это не про нашего Видара. – Веруна облокотился на каменный парапет и обратил взор вдаль, на стремительно текущую реку. – Ну, вам ли не знать, к каким последствиям приводят столь непредвиденные события.

– Видар намерен вернуться на Корускант до истечения месяца.

– По делам Сената?

– По личным, я полагаю.

Поразмыслив, Веруна произнес:

– В последний раз мы с вами виделись на торжественном открытии плазменного генератора. – Он повернулся, чтобы рассмотреть собеседника. – Вы неплохо выглядите. Изменились, как мне кажется. После всех ваших разъездов.

– Немного поправился, – сказал Палпатин.

– Да-да, вертелось на языке. – Веруна помолчал. – Я слышал, недавно на Маластере вы произвели большое впечатление на сенатора Ранульфа Таркина от сектора Сесвенна.

Палпатин пожал плечами:

– Я не знал.

– Он в восторге от ваших взглядов относительно планов Торговой Федерации получить места в Сенате для своих планет-клиентов. Не уточните ли, что именно вы ему сказали?

Палпатин улыбнулся:

– Ничего конкретного. Сказать по правде, я просто играл в политику.

Веруна понимающе кивнул:

– Весьма рад это слышать. – Прежде чем продолжить, он огляделся по сторонам. – Как вам известно, мы с королем Тапало заключили ряд особых соглашений с Торговой Федерацией, однако сейчас мы вынуждены принимать в расчет недовольство наших избирателей. К несчастью, одна важная особа, которую мы с Тапало должны благодарить за избрание и нынешние высокие рейтинги нашей партии, не отнесется слишком благосклонно к нашим намерениям голосовать против закона, который вовсю лоббируют «Капиталы Дамаска».

– Понимаю вашу обеспокоенность, – сказал Палпатин. – Но почему бы не запретить сенатору Киму голосовать против Торговой Федерации?

Веруна хохотнул:

– Если бы все было так просто. Проблема в том, что Ким знает о наших особых договоренностях и намерен воспользоваться случаем, чтобы донести до сведения Торговой Федерации – а также всех клеветников Тапало – что Набу не потерпит дальнейшей эксплуатации. – Он сделал глубокий вдох. – Его отзыв с Корусканта будет равносилен признанию того, что Набу остается во власти Торговой Федерации, и может подорвать нашу репутацию на множестве торговых планет, от которых мы во многом зависим.

Палпатин притворился, что обдумывает его слова:

– В таком случае, возможно, стоит рискнуть и проголосовать против Торговой Федерации.

Веруна посмотрел на него с внезапным интересом:

– Продолжайте.

– Будет ли закон принят или завязнет в прениях, контракты Набу с Торговой Федерацией все равно останутся в силе. Федерация продолжит скупать задешево нашу плазму и сбывать ее по взвинченным ценам. Зато Набу покажет себя с лучшей стороны, открыто выступив против галактических картелей.

– Значит, снова играем в политику?

Палпатин ничего не ответил, лишь покачал головой.

– А что насчет магистра Дамаска?

– Известите его заблаговременно. Он все поймет.

Веруна задумчиво погладил бородку:

– Может, и получится. – Он лукаво улыбнулся. – Как жаль, что голос Набу в Сенате принадлежит другому человеку.

Палпатин фыркнул:

– Если когда-нибудь возникнет необходимость, я, конечно же, приму эту должность. Но до тех пор я удовлетворен и тем местом, на котором служу ныне.

– Служите Набу.

– А кому же еще?

Веруна потер ладони:

– Однажды, если мои замыслы все-таки воплотятся в жизнь, Набу получит целый флот быстроходных истребителей «Нубиан», который прогонит Торговую Федерацию из нашей звездной системы.

– Я тоже с нетерпением жду этого дня, – сказал Палпатин.

Веруна вновь рассмеялся.

– Да, но когда это случится? Сколько еще нам ждать, Палпатин?

– Лишь до тех пор, пока Хего Дамаск не дарует вам трон.