Текст книги "Обретение смысла во второй половине жизни. Как наконец стать по-настоящему взрослым"
Автор книги: Джеймс Холлис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Мудрость начинается с признания, что все эти отколовшиеся части личности жили и живут сами по себе. Воруя энергию у сознательной жизни, они вынуждают нас обслуживать исторические паттерны вместо того, чтобы наслаждаться полнотой настоящего момента со всем его богатством выбора. Подобно персонажу древнегреческих мифов Иксиону, мы оказываемся прикованы к колесу повторения, и, пока не выведем эти фрагменты заряженной истории к сознанию, не вступим с ними в диалог, не станем внимательными наблюдателями того, как они работают в нашей жизни, не стоит и надеяться на то, чтобы выстроить свою жизнь так, как хотелось бы ее видеть.
Мы просто не можем позволить себе недооценивать силу этих расщепленных личностей, этих «подгрупп» воли и истории. В противном случае они снова и снова будут утверждаться каждый раз в новой форме, под другой личиной и во множестве ситуаций. Поэтому и получается, что наша семья как две капли воды похожа на родительскую или во многом подражает ей, хотя нам-то хотелось как раз обратного. Именно в этом причина, что мы становимся не теми и делаем не то, что диктует наша сознательная система ценностей. Порой наступают моменты, когда мы смотрим на себя и нам не нравится то, что мы видим. Так кто же все-таки стоит у кормила нашего корабля? Кто занимал место водителя в подобные критические моменты выбора? (По замечанию апостола Павла, даже стремясь к добру, мы редко творим добро.) Лишь выяснив это, мы сможем во второй половине жизни обрести настоящую способность выбирать и развиваться независимо от этих упорствующих сил личной истории.
Впрочем, отобрать сознание у колоссальных сил бессознательного можно лишь после мучительной борьбы. К сожалению, невозможно быть сознательным постоянно или хотя бы большую часть времени. Центральный комплекс сознания – наше Эго – способно сосредоточиваться лишь на непродолжительное время, да и то узко, на том, что притягивает его внимание. Все это время остальная часть жизни полным ходом движется вперед, зачастую рефлективным, заранее заданным путем. Утром, повернув кран душа и вздрогнув под струей воды, мы на краткий миг становимся сознательны, безраздельно присутствуя в настоящем. Но большую часть времени мы далеко не так отчетливо воспринимаем характер момента, и поле выбора остается затоплено этими старыми субъективными кластерами энергии.
По правде говоря, мы начинаем распознавать комплексы и их вредоносное воздействие, лишь порядком натерпевшись их последствий, или же когда лопнет терпение окружающих и они призовут нас к ответу. И, начиная замечать присутствие этих бессознательных фантомов, понемногу понимаем, что мы – не единственные обитатели нашего психического дома. Возможно, в подобные моменты поражения или повторения мы впервые спросим себя: «А не случалось ли мне раньше иметь дело с чем-то подобным? На что это может быть похоже из моего прошлого? Как это связано с моей историей, с моими привычками?» Тогда будет сделан гигантский шаг к возможности более осознанного выбора, но это случится не раньше, чем мы признаем существование бессознательных паттернов. Именно тогда, когда мы не отдаем себе отчета в их внутреннем присутствии, они полнее всего присутствуют в нашей внешней жизни.
Вместо того чтобы принимать ответственность за все, что вышло не так, мы упорно твердим, что всему виной невезение, плохая карма и неудачная генетика, что кто-то другой испортил все дело, и продолжаем игнорировать настойчивые просьбы сознания. Выше я уже сравнивал страх и летаргию с ухмыляющимися домовыми, которые уже ждут нашего пробуждения, удобно устроившись в ногах у нашей кровати. Страх, многим управляющий в нашей жизни, производит на свет и всевозможные защитные стратегии. Выдержать натиск страха – возможно, самое важное решение во второй половине жизни, необходимое, чтобы вернуть власть над своей жизнью и восстановить программу души. Изощренность, с которой страх может править нами, поистине неописуема. Влияние страха обнаруживается не только в привычных паттернах уклонения, но также в отрицании, расщеплении (в упрощенческом делении жизни на «правильную/неправильную») или проекции на других.
Едва ли не отчетливей всего то, как мы руководствуемся страхом, видно в попытках уклониться от ответственности. Мы проецируем свой личный авторитет на других людей, на определенные общественные институты и учреждения, на традиции и идеологии, поступаясь решающим правом выбирать то, что лучше для нас. Но, упорно не желая самим решать, что подходит нам, а что нет, останавливать выбор на том, что подтверждается внутренним опытом, а не внешним авторитетом, что расширяет, а не ограничивает нашу жизнь, мы так никогда и не вырастем по-настоящему. Какие бы страхи ни рисовались в воображении, задумаемся на мгновение: а что, если на смертном одре, оглядываясь на прожитую жизнь, внезапно поймем, что ни разу не возвысили свой голос, потому что всего боялись? Не покажется ли эта мрачная перспектива куда страшней, чем способность бросить вызов самому что ни есть непреодолимому страху? Да, необходимость принимать решение самому, не опираясь на поддержку со стороны, порой может показаться пугающей. Но раз уж мы пришли в этот мир для того, чтобы работать над задачей души, а не выполнять программу семьи или соседей, ровесников или коллег по работе, наверное, есть смысл научиться ценить личный авторитет в выборе жизненных путей больше, чем обусловленные страхом и детской беспомощностью психологические защиты.
Но есть, как мы помним, и еще один ухмыляющийся карлик у нашей кровати – летаргия, оцепенение духа. Не случайно само это слово восходит к Лете, реке забвения, за которой, в представлении древних, уже простиралось царство мертвых. Проще всего забыть о том, что в каждое мгновение мы призваны совершать жизненно важный выбор. Как хочется порой натянуть одеяло на голову и погрузиться в сон в надежде, что однажды все разрешится само собой и отпадет необходимость брать ответственность за свою жизнь. Летаргия – часть нашей природы. Она свидетельствует об огромной, засасывающей силе бессознательного, способного затянуть обратно в первозданный мрак ту энергию, которая предназначена для сознательной жизни, если только мы не воспротивимся этому. Неужели и вправду кто-то верит старой поговорке, что «меньше знаешь – крепче спишь»? То, чего мы не знаем, каждый день отравляет нам жизнь, а мы, в свою очередь, отравляем жизнь другим людям. Оставаться сознательным – трудная задача, и не стоит думать, что мы постоянно будем на высоте, решая ее. Умение проанализировать свои поступки и принять ответственность за них оказывается занятием куда более сложным, чем нам представлялось тогда, когда мы только-только делали первые шаги в самостоятельную жизнь.
Духовной летаргии только на руку вся та масса способов развлечься, которую предлагает современная эпоха, в особенности же поп-культура. Мы – «кабельное» общество, где чувства подвергаются всевозможным искушениям. Наши дети уже читают с трудом, потому что выросли в пассивной визуальной культуре, где почти все проделано за них. Они утратили способность к критическому мышлению или к полету воображения и с легкостью уступают соблазну зрительных образов независимо от того, что те пытаются продать: товары, образ жизни или политические программы. Пожалуй, к двум главнейшим аддиктивным привычкам, которые навязывает наша культура, вовсе не относятся наркотики, хотя политиканы склонны валить все грехи на уличных наркодилеров. Скорее, к этой категории можно отнести телевидение и еду: и то, и другое доступны круглосуточно, стоит лишь руку протянуть. А ведь еще в далеком XVII веке французский философ и математик Блез Паскаль обращал внимание на то, что массовая культура все больше превращается в divertissement, в способ уклониться от свидания со своим Я. Даже король должен иметь своего шута, заметил Паскаль, дабы их величество не было отягощено ненужными раздумьями, за которыми недолго и до встречи с душой. Трудно даже представить, что подумал бы Паскаль о нашем веке, в котором летаргию, сон разума предприимчивые люди превратили в товар, приносящий весьма неплохие барыши.
Жизнь словно бы приснилась, а не была по-настоящему прожита – такой образ появился недавно во сне одной моей пациентки. Ей стоило героических усилий освободиться из-под опеки ревнивого отца и вечно обеспокоенной матери и стать успешным профессионалом со своим бизнесом. Однако успешный некогда бизнес в какой-то момент дал сбой. Она не смогла должным образом организовать рекламу своих услуг, стала пропускать деловые встречи и проваливать одну сделку за другой. Моя клиентка, сама того не подозревая, продолжала обслуживать старые самоуничижительные комплексы. («Покинуть отчий дом» всегда оказывается значительно сложней, чем просто взять и уехать из родного дома.) Во сне она увидела, что разглядывает деловых женщин: те молоды и энергичны, как и она сама, в броских нарядах, в их движениях чувствуется сила и уверенность в себе. Затем она сворачивается калачиком на полу и засыпает. Одна из молодых женщин (на иносказательном языке сна, незнакомка – тоже часть ее самой, хотя и остается неузнанной для сознания) начинает кричать на нее: «Как ты можешь спать! Немедленно просыпайся!» И этот зов оказался услышан. И вот что интересно: как только она «проснулась», ее ум с готовностью предложил подсказку, какие неотложные меры нужно предпринять, чтобы укрепить пришедшую было в упадок практику. Она в общих чертах описала их на следующем сеансе психотерапии. Сегодня ее бизнес снова пошел в гору, да так, что некоторым клиентам приходится даже отказывать.
Чтобы вырасти, покинуть родительский дом, нужно сделать два дела: во-первых, принять во всем ответственность на себя и перестать обвинять других – общество, родителей, супругов, злонамеренных богов. Во-вторых, нужно пристально вглядеться в глубь себя, чтобы различить повторяющиеся корневые идеи, комплексы и исторические влияния – там-то и скрывается наш настоящий враг. Легко сказать – стать взрослым; но многие ли из нас стали взрослыми на самом деле? Если теперь я сам отвечаю за свою жизнь, значит, снимаю эту тяжкую ношу с других, но в таком случае так много придется нести на своих плечах! Больше того, когда придет пора принимать самые важные решения в жизни, поневоле начинаешь чувствовать себя очень одиноко. Если я решусь взглянуть внутрь себя, тогда мне придется перестать винить других и признать, что я сам – сторона, ответственная за все те последствия, о которых теперь так сожалею, и даже за возникшие симптомы, которые так раздражают и тревожат сознание. Взрослеть трудно, и сколь бы влиятельным ни было наше внешнее положение в жизни – главы семейства или президента международной корпорации – оно напрямую никак не связано со зрелостью эмоциональной. Скорей всего, жаждущего самоутвердиться на внешнем поприще через высокий социальный статус, ожидает непочатый край внутренней работы над самим собой.
Нет ничего удивительного, что мы так робеем перед широтой жизни, соблазняемся летаргией, втягиваемся в развлечения массовой культуры и отдаем дань коллективным фантазиям, имеющим мало общего с задачей души. И все же так или иначе, но нам не уклониться от решающей встречи с собой. Поистине не знает предела то многообразие способов «отключиться» или с головой уйти в работу, забыв о деле всей жизни, суетиться по мелочам, придумывать рациональные объяснения своим поступкам. Но жизнь все равно знает, как поставить нас перед выбором, всякий раз по-новому. Мы оставляем позади перевал на середине пути, начинаем взрослеть по-настоящему только тогда, когда соглашаемся взяться за решение тех самых вопросов, которые и без того требуют безотлагательного решения. Мы – больше чем наша история и воспитание, но лишь в том случае, если и то, и другое не станет уделом бессознательного. Все, оставшееся вне сферы сознания, однажды проявится, не здесь, так в другом месте, заставив нас и наших близких платить по счетам. Что хуже, мы так и не спросим себя, ради чего была дана нам эта недолгая, хрупкая, но бесценная жизнь. У персидского поэта Руми эти раздумья вылились в такую притчу:
Царь отправляет тебя в чужедальнюю страну с одним особым, чрезвычайно важным заданием. Вот, ты прибыл в эту страну, исполнил сотни других поручений, но если не справился с тем, ради чего и был послан, то все равно что не сделал ничего. Так и человек приходит в этот мир, чтобы выполнить некую определенную задачу. В ней-то и заключается цель его появления на этом свете. Если задача не выполнена, не зачтется и все остальное.
Глава пятая
Динамика интимности
Когда порой совсем я забываю,
Что значат близость, и любовь, и дружба,
В безумии рассудок я теряю,
Тоску безмерную беру к себе на службу.
Руми
Завтра утром включите радио в машине, настройтесь на первую попавшуюся волну, только не на спортивную или местные новости. Да, конечно, это будет музыка. Вслушайтесь: о чем песня? Как о чем? «Про любовь», само собой, и поиски того, кто осчастливит нас на всю оставшуюся жизнь. Разве не любовь – глубочайшая из фантазий, сумевшая просочиться во множество других уровней нашего существования? Разве не она несет с собой надежду, что придет он или она, и тогда все станет на свои места, все исправится, нас возьмут под руку и поведут по жизни, а заодно решат и все насущные проблемы? Мне вспоминается одна женщина, которая жила в совершенно немыслимой семейной обстановке и при этом говорила: «Я буду держаться за эту руку так долго, пока меня не подхватит другая крепкая рука, чтобы мне не оступиться впотьмах». Что ж, понятно, какие потемки она имела в виду. Но понятно было и то, что задача ее в том и состояла, чтобы заглянуть в эту темноту, не опираясь ни на чью поддержку. Этот смелый поступок мог бы определить дальнейшее путешествие ее души. Но кто, какая популярная книжка по психологии, какой закадычный друг посоветует противостать тьме? Скорей уж укажут, в какую сторону бежать от нее. Спасаясь от тьмы, так просто схватиться за другую руку, чью угодно руку… а та самая тьма и дальше будет сгущаться.
Мне посчастливилось выступать перед самыми разными аудиториями, во многих штатах и в нескольких странах. И какой бы ни была заявленная тема, неизменно всплывал вопрос о том, как наладить межличностные отношения. В чем здесь дело? Ответ вроде бы напрашивается сам собой: отношения с другими людьми играют важную роль в нашей жизни. Никто не станет этого отрицать, но не окажется ли так, что мы придаем им слишком большое значение? Впрочем, разве могут отношения быть слишком значимы? Возможно, ключ к решению загадки может быть найден в той психологической динамике, что возвращается к нам повторно, возможно, даже навязчиво и что получила свой заряд в другом времени, в другом месте, но смогла утвердиться и в нашей жизни. Другими словами, отношения пробуждают мощные комплексы. А поскольку все настойчивые, обсессивные желания первым делом подпитываются тревогой того или иного рода, то как же тогда выглядит программа, скрывающаяся за нашей озабоченностью отношениями? Из всех идеологий, которые держат в своей власти душу современника, вероятно, не найдешь более сильной, более соблазнительной и, пожалуй, такой же иллюзорной, как романтическая фантазия, что где-то ходит по свету наша половинка, душевный друг – тот, которого я называю «магический другой». Именно он, полностью отвечающий всем нашим требованиям, поймет нас, позаботится о нас, исцелит раны, а если повезет, избавит от тяжкого бремени взросления и самостоятельности.
Каждый в свое время отдал дань этой фантазии. С полным правом можно сказать, что эта поистине не знающая границ идеология современного мира, еще более влиятельная, чем ее главная соперница – фантазия о том, что материальное благосостояние может принести с собой счастье. Не исключено, что комбинация романтики и финансового благополучия стала суррогатом веры в Бога[18]18
Действительно Роберт Джонсон пишет: «Романтическая любовь является наиболее целостной и мощной энергетической системой психики западного человека. В нашей культуре она была вытеснена религией как той областью, в которой мужчины и женщины ищут трансцендентности, цельности и экстаза» (WE: Understanding the Psychology of Romantic Love. P. xi).
[Закрыть]. В прежние века мысль о том, что уже при жизни можно прийти к полноте самореализации, казалась смехотворной и даже богохульной. Наши предки верили, что мир – «юдоль скорбей» и воздастся за эти слезы разве что в загробной жизни. В наши дни ситуация с загробной жизнью выглядит уже не так однозначно, и, хотя эта неопределенность оказывается даже на руку популярной теологии, к духовным вопросам проявляют интерес все меньшее число мятущихся душ. Как следствие, с тем же религиозным рвением они начинают служить романтике и материальному изобилию. Как форма идеологии, компульсивная озабоченность сексом и любовью получила в буквальном смысле беспрецедентное внимание. Причем не только масскульт готов поэксплуатировать эту тему в своих интересах, в сердце каждого из нас ей тоже отведено особое место. К слову сказать, Эрос был богом у древних. Порой его представляли старейшим из богов, ибо он был в основе все сущего, порой – самым младшим, поскольку его присутствие заново переживалось в каждое мгновение. Так что речь не о том, чтобы игнорировать Эрос. По образному выражению Юнга, невроз – это бог, которого оскорбили или не удостоили вниманием. Вопрос в таком случае вот в чем: если не уклоняться от настоятельных требований желания, то как научиться сознательно жить с ними?
Мне, как психотерапевту, довелось принять немало озабоченных пар, «неразлучных сердец», для которых оказалось полной неожиданностью – подумать только! – что их спутнику жизни тоже не чуждо ничто человеческое. Так почему, собственно, так обстоит дело? Откуда берется эта навязчивая фантазия? И почему мы, так ценя близость с людьми, упорно разрушаем отношения с тем человеком, который уже живет рядом с нами? Слишком важные вопросы, чтобы не коснуться их. И все же я знаю многих людей, соглашающихся с логикой этих вопросов, но упорно отрицающих неизбежные выводы и личную ответственность, которую они требуют от нас.
Куда проще разочароваться в другом, чем спросить с себя. И действительно недавняя статистика показывает, что семья в своей традиционной форме переживает сейчас не лучшие времена. В настоящее время только 56 % взрослого населения Америки состоит в браке, сравнительно с 75 % тридцать лет назад. В это число не входят разведенные, геи (из-за чьих-то предрассудков и невежества лишенные возможности официально оформить свои отношения) и еще очень многие, кто просто не хочет вступать в брак. В любом случае, состоят люди в официальном браке или нет, разлад в отношениях, в моем представлении, вызывается двумя основными причинами: непомерными ожиданиями, возложенными на партнера, а также перенесением груза прошлого, когда хрупкие новые отношения отягощаются багажом истории. В обоих случаях та история, которую мы привнесем в отношения, вызывает взаимное притяжение, па-де-де, и – зачастую вполне предсказуемый результат.
Психодинамика отношений
По меньшей мере, две психодинамические стратегии присутствуют во всех отношениях во все времена, хотя и в разной степени, а именно: проекция и перенос.
В программу подготовки психотерапевтов входит и умение выявлять эти феномены, но и мы не можем похвастаться неуязвимостью перед их флюидами, которые сражают нас так же, как и ближнего нашего, приходящего к нам на прием.
Все до единого отношения начинаются с проекции. Каждое мгновение жизни уникально и не похоже на другое. И один из способов, который позволяет нам обходиться без потребности заново переосмыслять свой опыт – прибегнуть к помощи рефлективного наложения прошлого опыта, программы и понимания на всякого нового человека, всякую новую ситуацию. Вот это и есть проекция. К несчастью, когда мы смотрим на нового человека или ситуацию через линзу прошлого, мы рискуем втиснуть их уникальные черты в прокрустово ложе исторического опыта, исказить само существо их неповторимой реальности в угоду незавершенным программам прошлого. И, поскольку проекция по сути своей – феномен бессознательного, мы не осознаем того, что экстернализируем свой внутренний опыт на другого человека. Проекция, словно волшебный фонарь, проводит перед нашими глазами внутреннюю жизнь как психологическую драму, причудливые тени которой притворно выдают себя за реальность, всякий раз пленяя своей игрой сознание.
Второй психологический механизм, который постоянно оказывается задействован в межличностных отношениях, – это перенос. Мы, существа исторически заряженные, склонны переносить все эти исторические паттерны и их предсказуемые последствия на каждые новые отношения. Определенные базовые ценности всегда привносятся в новое окружение и накладываются на отношения с человеком: влечение/ отторжение, любовь/ненависть, пассивность/агрессия, доверие/недоверие, приближение/уклонение, близость/дистанция и многие другие. Эти корневые представления и рефлективные стратегии с их вполне ожидаемым финалом привносятся в настоящее в том виде, в котором первичные отношения детского периода закрепились в личном опыте.
Поначалу мы не способны понять то, что наше впечатление о другом человеке рефлективно формируется через преломляющий экран истории, в особенности в тех ее моментах, которые напоминают новую ситуацию. Вот почему, как мы видим, столько всего повторяется в наших отношениях. Этот стереотип, словно навязанный судьбой, возвращается снова и снова, часто принося с собой трагическое чувство чего-то странно знакомого и даже неотвратимого.
Если проекция узнаёт в другом знакомый облик, набор характеристик, в действительности происходящих от нас, а не от другого, то перенос – это привычный сценарий, не раз виденный спектакль, запрограммированное повторение. С большой степенью вероятности можно предполагать, что перенос последует за проекцией. Опять же в самом начале отношений мы редко когда осознаем, что подгоняем свое восприятие другого под свой личностный психологический профиль. Невероятно, но ребенок, прошедший через насилие, непроизвольно будет искать или же партнера, склонного к насилию, или «бесхребетную» личность, которую легко можно контролировать. Что тот, что другой выбор будет диктоваться плохо переваренными событиями детства. А выросший с недееспособным родителем будет тянуться к такой же неприкаянной личности, чтобы снова войти в привычную роль, поддерживая и опекая другого. Подобного рода паттерны повторяются бесчисленным множеством вариаций во многих и многих жизнях и, будучи бессознательными, несут в себе такую трагическую неотвратимость.
Если мы искренне, по-настоящему стремимся строить отношения с другими людьми на здоровой основе, а это действительно так, если верить модным журналам и популярным книгам по психологии, то стоит начать с вопроса: «А собственно, что именно мы проецируем и что переносим на другого человека?» В большинстве случаев проецируется и переносится наше интрапсихическое имаго, которое заряжается и программируется личностной историей. Имаго – это глубоко заряженный образ, тот «имидж», каким мы видим себя в окружающем мире. Образ становится имаго, когда он активирует архетипическое энергетическое поле и в силу этого соприкасается не только с данной ситуацией в настоящий момент, но и приводит в движение всю личную историю в целом. Наше интрапсихическое имаго любимого человека чаще всего формируется на основании самых первичных опытов близости и взаимности. По большей части имаго происходит от восприятия родителей, хотя другие переживания, травмирующие или исцеляющие, также могут сказаться на этой первичной информации. Превратное мнение, бытующее о психотерапии, что она требует долгих и нудных бесед о родителях и бесцеремонного копания в том, что им удалось и не удалось в жизни. Нет ничего более далекого от действительности: психотерапия по большей части основывается на реальности и ориентирована на настоящий момент. Тем не менее наши первые опыты отношений с другими людьми, сигналы безопасности, доверия, предсказуемости, исполнения ожиданий и другая стратегическая динамика остаются производными от этих первичных ролевых моделей и архаического переживания близости с теми, кто заботился о нас в те ранние годы.
Учитывая исключительную важность отношений «родитель – ребенок» и то, что чувствительность любого ребенка столь зависима, податлива, что ребенок не сведущ о возможных альтернативах, эти архаические детские послания о мире и о себе обладают громадным воздействием на наши души, а также поразительной жизнеспособностью. Вспомним еще раз о той парной категории, характеризующей общую для всех нас раннюю психологическую травму: чувство переполнения или бесцеремонного вторжения окружающих в наш внутренний мир или же чувство того, что жизнь недостаточно обращает на нас внимание, даже отвергает нас. Вот почему все эти многообразные стратегии, укорененные в нашем глубочайшем имаго себя и другого, так часто перерастают в преобладающий стиль поведения, динамику формирования паттернов отношений уже взрослого человека. Корневая травма переполнения, скорее всего, выльется в склонность избегать близости в отношениях, в контролирующее поведение или, вероятней всего, приведет к излишней уступчивости, к желанию приспосабливаться к партнеру. Тот же, кто несет имаго оставления, в семейном дуэте скорее выберет для себя самоуничижительную
роль или же будет оказывать на другого непомерное давление, чтобы получить желаемое силой. Возможно также, что такая личность втянется в мотивированный тревогой лихорадочный поиск невозможного, чтобы всякий раз обременять отношения грузом несбыточных ожиданий. И дело не в том, что мы намеренно выбираем эти стратегии – они, пользуясь брешью в бессознательном, сами незаметно проникают в нашу действительность. И так бывает всякий раз, когда мы не полностью сознательны, не полностью присутствуем в настоящем, что бывает едва ли не постоянно.
Из тысяч и тысяч человек, с которыми нам доведется встретиться на протяжении жизни, едва ли найдется с десяток тех, кто окажется способен активировать это мощное имаго настолько, чтобы произвести сильное притяжение или отталкивание. Но определенный отпечаток первичных, наиболее значительных посланий о себе и другом, о том, какая связь возможна между нами, будут нести на себе все отношения, которые мы будем завязывать в тот или иной период. Чем раньше и сильней был заряжен этот сценарий, тем архаичнее и неподатливей он окажется для сознания. Каждая из этих поведенческих стратегий происходит от архаической силы истории и будет упрямо защищаться, если оспорить ее, выдвигая в свою защиту всевозможные рациональные объяснения. В действительности самый очевидный признак того, что мы имеем дело с проявлением движимого комплексом имаго, – готовые логические объяснения и оправдания, которые, как правило, не приходится долго искать. Проявление этих динамик наиболее сильно в области близких отношений. В других сферах мы все-таки выставляем на их пути куда больше фильтрующих приспособлений. В офисе, на рабочем месте не так уж часто мы приоткрываем свое незащищенное Я. Это может слишком дорого стоить, хотя даже в такой обстановке утечки периодически случаются. Опять же интимные отношения куда ближе нашему первичному, самому раннему опыту, чем отношения в других сферах, более отстраненные и сдержанные.
Я вовсе не собираюсь утверждать, что мы – всего лишь пленники детской истории. Жизненный опыт как результат взаимодействия со многими и многими людьми, способен существенно изменить интрапсихическое имаго себя и другого. В противном случае мы оставались бы вечными младенцами, накрепко прикованными к судьбе без всякой возможности повзрослеть или пройти через исцеляющее переживание. С другой стороны, нельзя пренебрегать и силой этих старых имаго. Оставлять их бессознательному – все равно что полагаться на историю, а не на теперешнюю реальность в выборе спутника жизни, снова включаясь в привычный па-де-де и повторяя динамику семьи происхождения.
Наш психологический радар, следуя заданной программе, непрерывно сканирует окружающее пространство и опознает людей, способных привлечь или активировать проекцию и хотя бы временно взять на себя бремя бессознательных программ и перенесенной истории. Этот поиск, эта фантазия романтической любви – основной горючий материал нашей культуры: фантазия, что однажды найдется другой, с кем наша жизнь изменится до неузнаваемости, кто исцелит и защитит, утешит и оградит от болезненных контактов с внешним миром. Но ведь и другой, в свою очередь, переносит на нас материал своей истории. Неудивительно, что в паре так быстро начинается разлад и одна из сторон привычно винит другую, что отношения не сложились. Если бы мы только могли видеть все те имаго, которые проецируем друг на друга, а заодно и перенесенные истории плюс их предсказуемый результат, не сомневаюсь, картина походила бы на диспетчерский пульт крупного аэропорта в самый час пик.
Когда человек А знакомится с человеком Б, скажем, на вечеринке или во время длительного авиарейса, каждый способен поддерживать общение с другим на уровне сознательного интереса к личности собеседника. Порой дальше этого и не идет, и такой уровень остается единственным, на который выходят отношения; так обстоит дело с большинством поверхностных контактов в общественной сфере. Тем не менее в общение, в «неприбранную постель памяти» каждая сторона привносит и свою историю. Даже одним своим присутствием, внешностью, манерой общения или контекстом ситуации человек Б может активировать бессознательный уровень человека А, запуская механизм проекции и сопутствующую ему перенесенную историю. И, если проекция достигает цели, она вызывает мощные эмоции, будь то влечение или же отвращение. Человек Б может знать или не знать, что получает всю эту энергию, но в любом случае ее влияние ощутят обе стороны. Мы говорили уже о том, что бессознательное постоянно осматривает внешний мир, анализируя каждое новое знакомство: «Что я могу знать об этом человеке? Случалось ли мне быть здесь прежде и в какой ситуации? Какой должна быть моя реакция на этого человека?» Стоит двоим встретиться, и один уже повлиял на другого и изменился сам, даже если ни тот, ни другой не подозревают, как сократилось пространство, разделявшее их. Столь существенно, хотя и бессознательно, могут взаимодействовать не только отдельные люди, но также группы, даже народы, часто с трагическими последствиями, не раз повторявшимися в их исторической судьбе. Сколько ужасного произошло между религиями, этническими группами и нациями, потому что внутри каждой что-то оставалось невыясненным! То, чего мы не знаем за собой, почти всегда невыносимо тяжким грузом ложится на плечи ближнего.
