Текст книги "Он свое получит"

Автор книги: Джеймс Хедли Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Она подавила стон отчаяния, потом пожала плечами:

– Хорошо, Гарри, как скажешь.

2

Офисы Дальневосточной торговой корпорации занимали четыре этажа в «Нэшнл энд Калифорниэн Стейт Билдинг» на 27-й улице.

Прекрасно одетая холеная девица в окошечке приемной одарила Гарри ласковой покровительственной улыбкой, которую держат в запасе для наивных детей на случай, если они попросят невозможного.

– Нет, извините, мистер Гриффин, но это не положено. Господин Такамори принимает только по предварительной договоренности, – сказала она. – Может быть, мистер Людвиг сможет быть вам полезен? Сейчас посмотрю, есть ли у него время.

– Мне не нужен никакой мистер Людвиг, – ответил Гарри. – Мне нужен Такамори.

– Извините, но это невозможно, – ласковая улыбка постепенно угасала, – господин Такамори…

– Я слышал, что вы сказали, не надо повторять. Тем не менее меня он примет. – Он достал из кармана запечатанный конверт и протянул девице. – Вот, передайте ему. Вы сами удивитесь, как рад будет господин Такамори принять меня.

Она заколебалась, потом пожала плечами и надавила на кнопку. Словно из-под земли возник маленький мальчик в желто-коричневой униформе с синей окантовкой и подошел к окошку.

– Отнесешь это мисс Шофилд, – сказала девица. – Это для господина Такамори.

Мальчик исчез, и она обратилась к Гарри:

– Присядьте, пожалуйста. Вас примет мисс Шофилд.

Гарри сел, достал сигарету и закурил. Ему было жарко и душно, он страшно нервничал, но как-то ухитрялся не показывать этого.

Со дня ограбления прошло пять дней. Они с Глорией жили в Нью-Йорке, в небольшом отеле. Там она и осталась его ждать, а он возвратился сюда, в Лос-Анджелес, для переговоров с Такамори, на которые возлагал большие надежды. Он прямо голову сломал, придумывая безопасный способ контакта с Такамори, но так ничего путного и не придумал. Постепенно и с неохотой пришлось признать: если он хочет заполучить полтора миллиона, придется ему выходить на Такамори лично, причем под своим именем и без всякого грима. Ведь такое количество денег не скрыть. Даже если он раскидает сумму по нескольким банкам, все равно скрыть не удастся. Можно нарваться на неприятности со стороны налоговых инспекторов, и тогда полиция нападет на его след. Придется выходить на Такамори напрямую, иного пути нет. При этом расчет Гарри строился на одном: Такамори должен так страстно хотеть вернуть себе алмазы, что согласится иметь дело с Гарри, а не с полицией. Если этот вариант не проходит, Гарри попадет в очень неприятную ситуацию. Но не смертельную, если все пойдет так, как он планировал. К тому же он чувствовал – игра стоит свеч.

Глория, конечно же, пришла в ужас, когда он обрисовал ей этот план. И, конечно, умоляла его отказаться от этой затеи. К этому времени Гарри, изрядно уставший от ее предостережений и опасений, грубо и коротко велел не вмешиваться. Да, он признавал, что это рискованно, но каким иным путем, скажите на милость, можно теперь заполучить такую кучу денег?

Он сидел в глубоком кресле и ждал. Туфли утопали в пышном ковре. К окошечку двигался нескончаемый поток мужчин с кейсами. Девушка расправлялась с ними с помощью ласковой покровительственной улыбки, при виде которой Гарри был уже готов надавать ей хороших оплеух. Она передавала посетителей многочисленным маленьким мальчикам, которые уводили их куда-то по коридору, долой с глаз Гарри. А он все сидел и курил.

Спустя тридцать пять минут и четыре выкуренные сигареты появился мальчик, который относил записку Гарри, подошел к девице. Что-то сказал ей, и Гарри, который не сводил с нее глаз, увидел, как удивленно взлетели ее брови.

– Господин Такамори вас примет, – сказала она и улыбнулась. На этот раз улыбка не была покровительственной, скорее дружеской и немного удивленной.

– Ну, что я вам говорил! – бросил в окошечко Гарри и зашагал следом за мальчиком, который повел его к маленькому лифту, поднял на три этажа, затем по узкому коридорчику довел до массивной двери из орехового дерева, перед которой и остановился. Казалось, он собирается с силами и мужеством, прежде чем постучать в нее. Наконец он все-таки решился, в ответ на что из-за двери раздался какой-то неясный ответный звук. Мальчик повернул ручку, дверь распахнулась. Мальчик посторонился и пропустил Гарри в просторный, роскошно обставленный кабинет с обшитыми ореховыми панелями стенами и огромным окном, выходящим на восточную часть Лос-Анджелеса. Он шел к большому столу, стоявшему под этим окном, и щиколотки его щекотал пушистый ковер.

За столом сидел маленький желтый человек в черном пиджаке и брюках в черно-белую полоску. Седеющие прилизанные волосы, крохотное компактное личико, лишенное какого-либо выражения, как дырка в стене.

Он взглянул на Гарри и махнул маленькой, безукоризненно ухоженной ладошкой в сторону стула.

Гарри сел, бросил шляпу на пол рядом со стулом и выпустил в потолок струю сигаретного дыма.

– Вы мистер Гриффин, Гарри Гриффин? – спросил человечек, разглядывая Гарри живыми птичьими глазками.

– Да, – ответил Гарри. – А вы, если не ошибаюсь, господин Такамори?

Человечек кивнул, протянул лапку и взял со стола записку Гарри.

– Вы пишете здесь, что хотите побеседовать со мной об алмазах. – Он бросил записку на стол и откинулся в кресле, скрестив руки на безукоризненно белом жилете. – Что вам известно об этих алмазах, мистер Гриффин?

– Ничего, – ответил Гарри. – Просто несколько дней назад я случайно прочитал в газете, что вы добились у американского консульства разрешения на вывоз партии алмазов стоимостью в три миллиона долларов. На следующее утро я узнал из газет, что алмазы похитили. Мне кажется, вы должны быть крайне заинтересованы в их возвращении.

Такамори задумчиво посмотрел на него.

– Да, я заинтересован, – ответил он.

– Так я и думал. – Гарри сделал паузу, стряхнул пепел с сигареты, затем продолжил: – Через день после ограбления я по случайному стечению обстоятельств ехал по дороге к аэропорту в Скай-Рэнч. Примерно в двух милях от места, где это все произошло, у меня прокололась шина. Я сменил колесо. У меня были с собой сандвичи, и я решил позавтракать, воспользовавшись этой вынужденной остановкой. Присел на холмик и вдруг заметил рядом какую-то полузасыпанную песком коробку. Она была заперта, и мне пришлось изрядно повозиться, чтобы открыть ее. Наконец я все же открыл и увидел, что она полна алмазов. Там находилась также накладная, из которой я узнал, что алмазы принадлежат Дальневосточной торговой корпорации. Тут-то я и понял, что алмазы эти – краденые. Видимо, грабители в последний момент струхнули или растерялись и выбросили ящик из окна автомобиля. Сперва я собирался сдать их в полицию, но затем мне пришла в голову мысль, что мы с вами можем заключить сделку.

Весь подавшись вперед, Такамори не спускал глаз с Гарри.

– Так алмазы действительно у вас? – произнес он тихим безразличным голосом, словно спрашивал, который теперь час.

– Алмазы действительно у меня, – ответил Гарри.

Такамори снова откинулся в кресле и указательным пальцем правой руки задумчиво потер надкрылье маленького желтого носа.

– Понятно, – сказал он. – И вы думаете, что мы с вами можем заключить сделку… Очень интересно. И какого же рода сделку вы имеете в виду, мистер Гриффин?

Гарри вытянул длинные ноги. Воткнул окурок в хрустальную вазу, стоящую рядом на маленьком столике. Достал очередную сигарету из портсигара и закурил. Во время всех этих манипуляций он неотрывно смотрел в маленькие блестящие глазки Такамори.

– Деловую сделку, – ответил он. – Мне кажется – вы поправьте меня, господин Такамори, если я ошибусь, – когда у одной стороны есть нечто, в чем остро нуждается вторая сторона, тогда та, первая сторона, будет полным кретином, чтобы отдать это просто так, задаром.

Такамори взял со стола нож для разрезания бумаги и стал рассматривать его с таким вниманием, словно видел впервые.

– Да, это суть сделки, мистер Гриффин, – мягко заметил он. – Но, насколько мне известно, в данной стране подобная формулировка неприемлема, когда речь идет о краденой собственности. Насколько я понимаю, это не просто долг, но и святая обязанность каждого нашедшего вещь, ему не принадлежащую, возвратить ее владельцу и принять вознаграждение. Не так ли?

Гарри улыбнулся. Сейчас он чувствовал себя куда увереннее, чем в начале беседы, однако вкрадчивая манера Такамори его не обезоружила.

– Все это, конечно, так, – сказал он. – Но у меня иная точка зрения на данную конкретную ситуацию. Насколько я понимаю, алмазы эти застрахованы, и маклеры все покроют.

– Они не будут это делать, мистер Гриффин, пока твердо не убедятся, что алмазы потеряны раз и навсегда.

– Да, именно так они обычно и действуют. Они заставят вас долго ждать денег, но не подведут. Насколько мне известно, денег у вас хватает, не хватает только признания ваших заслуг и почестей от правительства. Я тут позволил себе немножко покопаться в вашем прошлом. Вы проделали огромную работу на пользу вашей страны, но не получили ни признания, ни благодарности.

Такамори положил нож на стол и скрестил маленькие желтые ладошки.

– Давайте ближе к делу, мистер Гриффин, – произнес он с едва уловимым оттенком раздражения в голосе. – Вы говорили, что нашли алмазы. И, насколько я понимаю, задались целью продать их мне.

Гарри откинулся на спинку стула.

– Да, именно так.

– Сколько же вы за них хотите?

– Вопрос непростой, – ответил Гарри. – Получение наличными всегда связано с целым рядом осложнений. Мне бы хотелось, чтобы вы финансировали одну мою идею. Так мне будет удобнее.

Такамори снова занялся исследованием ножа.

– О какой же сумме может идти речь, мистер Гриффин, если допустить, что меня заинтересует ваше предложение?

– Я прикинул, выходит где-то в пределах полутора миллионов долларов. Меньшей суммой мне не обойтись.

– Это немалая сумма, – сказал Такамори и попробовал острие ножа подушечкой большого пальца. Наверное, оно показалось ему слишком острым, потому что он нахмурился и стал внимательно разглядывать палец – не выступила ли на нем кровь. Крови не было. – А вам не приходило в голову, мистер Гриффин, что шеф полиции О'Харридан сможет не только убедить вас отдать мне алмазы бесплатно, но и засадит вас за решетку на долгий срок?

Гарри пожал плечами.

– Вряд ли ему удастся убедить меня. И потом, они спрятаны в таком месте, где их никто никогда не найдет. Я согласен, он, конечно, может попробовать упрятать меня в тюрьму. Хотя вряд ли это ему удастся тоже. Это все, что вы хотите сказать мне, господин Такамори?

– Не совсем. Наша беседа записывается на магнитофон. Стоит мне передать пленку О'Харридану, и никаких проблем в привлечении вас к уголовной ответственности не возникнет.

Глория предупреждала Гарри, что разговор могут записывать, а он смеялся над ней. Однако даже теперь, зная, что она оказалась права, он не растерялся.

– О'кей, – сказал он. – Согласен. Вы действительно записали достаточно, чтобы упрятать меня за решетку. Поэтому есть предложение – выключите магнитофон и продолжим наш разговор. Если мое предложение вам не подойдет, можете послать за полицией, но по крайней мере выслушайте меня до конца. Говорить я не буду, пока не выключите магнитофон.

Такамори отложил нож, снова потер крыло носа указательным пальцем, затем наклонил голову и надавил на какую-то кнопку в столе.

– Магнитофон выключен, мистер Гриффин. Ваше предложение?

– Могу я убедиться, что он действительно не работает?

Такамори выдвинул ящик стола.

– Прошу.

Гарри поднялся, взглянул на магнитофон, кивнул и сел.

– Хорошо. Теперь к делу. Вы потратили полтора года, чтобы добыть эти алмазы и получить разрешение на экспорт. Вас должен был принять сам император и выразить вам свою благодарность. Во время войны я был в Японии, господин Такамори. И немного разбираюсь в традициях и психологии вашего народа. Я знаю, что аудиенция императора значит для вас невероятно много. Но вы не получите этой аудиенции, если не доставите алмазы. Я уверен, что найду немало желающих приобрести эти камни. Ничего общего с ограблением я не имею. Мое преступление состоит только в том, что я нашел алмазы и прошу за них деньги. Это тянет на три года тюрьмы, самое большее – пять, да и то если судья попадется суровый. Мне двадцать восемь. Через пять лет мне будет тридцать три, возраст достаточно молодой, чтобы успеть насладиться деньгами в полной мере. Деньгами, которые выручу за алмазы. А вам через пять лет стукнет семьдесят три, у вас останется не так много времени, чтобы насладиться теми почестями, которыми одарит вас император. Да и вряд ли он сделает это. Разве что удастся снова собрать такую же партию и получить разрешение на ее вывоз от наших властей, в чем я лично сильно сомневаюсь. – Он загасил сигарету, достал следующую и закурил, не сводя глаз с маленького, ничего не выражающего желтого личика. – Поэтому, я думаю, вам куда выгодней заключить со мной сделку, нежели разочаровывать своего императора, позорить свое имя и ждать, пока удастся выбить вторую партию камней. А сама сделка позволит вам не только спасти камни и свое доброе имя, но и получить доход минимум в полтора миллиона чистыми. Мне бы это предложение показалось довольно разумным и выгодным.

Такамори откинулся в кресле, не сводя с Гарри блестящих черных глаз.

– Звучит весьма убедительно, мистер Гриффин. Только каким образом смогу я получить доход в полтора миллиона?

– Но это же ясно как Божий день. Алмазы застрахованы. Рано или поздно маклеры выплатят вам всю сумму. В течение года вы получите три миллиона. Алмазы тоже будут у вас. Причем маклерам сообщать об этом вовсе не обязательно. Вы финансируете мое предприятие, вкладываете в него полтора миллиона, а остальные полтора идут вам в карман. Все очень просто, не правда ли?

– Да, вроде бы просто, – сказал Такамори. – А какое именно предприятие я должен финансировать?

– Я хочу открыть воздушный таксосервис. Все расчеты и документация здесь. – Гарри вытащил из кармана пухлый конверт и положил на стол. – Это я вам оставляю. Возможно, вы захотите ознакомиться. Капитал, деньги – единственное, чего мне не хватает, а они у вас есть. Я не настаиваю на немедленном ответе. Но ради вашей же пользы не слишком тяните с ним. – Он встал. – Возможно, вы опасаетесь, что, вступив со мной в сделку, вы станете удобным объектом для шантажа. В этом есть доля истины, но то же грозит и мне. Такова суть партнерства: если один из партнеров пытается обмануть другого, жертва обмана наносит ответный удар. И он будет заключаться не в том, что я исчезну. Никуда исчезать я не собираюсь. Если вы финансируете мое дело, я должен буду заняться им, и найти меня будет нетрудно. Мы должны доверять друг другу, в разумных пределах, конечно. Меня могут засадить в тюрьму за утаивание находки, вас – за надувательство страховых компаний. Обдумайте все хорошенько. Я приду в четверг, в это же время. У вас есть сорок восемь часов на размышления. Я сделал ставку на вас. Если, когда я приду, меня будет ждать полиция, значит, я проиграл. Но и вы не выиграли тоже: если полиция будет здесь, алмазов вам не видать вовеки.

Такамори продолжал играть ножом для разрезания бумаги, а Гарри пересек кабинет, открыл дверь и вышел.

Внизу в вестибюле улыбчивая девушка окликнула его из окошка:

– Мистер Гриффин, прошу прощения! Только что звонил господин Такамори. Вы забыли оставить свой адрес.

Гарри замер в нерешительности. Значит ли это, что Такамори собирается натравить на него полицию, арестовать его? Но это можно было вполне сделать, когда он, Гарри, находился в кабинете.

– Отель «Ритц», номер 257, – ответил Гарри.

– Благодарю, мистер Гриффин. Я передам господину Такамори.

3

Тяжело и неуклюже ступая, Борг приблизился к столу, за которым сидел Делани, погрузил свое тучное тело в кресло, сдвинул на затылок шляпу с обвислыми полями, достал грязный платок и стал вытирать потный лоб, натуженно сопя и ловя ртом воздух.

– Послушай-ка, Борг, – сказал Бен, положив руки на амбарную книгу и слегка подавшись вперед, – забудь все, что я наговорил тебе по телефону. Уж очень я распсиховался. Ладно, что тут поделаешь… Ну, надули меня, потерял я на этом деле пятьдесят кусков… Однако рано или поздно нам попадется на крючок какая-нибудь рыбка – кто это будет, мне лично наплевать, – и мы восполним потерю. Спишем эту сумму на дополнительные расходы. Даже если б сейчас у меня были эти чертовы камешки, продавать их нельзя, слишком уж засвечены. О'Харридан всерьез копает это дело. Мне пришлось бы просидеть на них, как наседке на яйцах, лет пять или шесть, не меньше, да и тогда особо высовываться с ними, пожалуй, не стоило бы. А все потому, что кокнули охранника. Мало того, один из пассажиров этого кретинского самолета оказался сенатором и со страшной силой давит на О'Харридана.

Борг сунул длинный грязный ноготь в правое ухо и начал ковырять там, маленькие черные глазки затуманились. Казалось, он слушает своего шефа без особого интереса.

– Поэтому я решил списать потери и забыть к чертовой матери всю историю, – заключил Бен. – Ты нужен мне здесь, Борг. Намечается одно дельце, тебе придется взяться за организацию. Я знаю, я нахамил тебе по телефону, но уж очень я распсиховался. Прости. Забудем все это, чего уж там. Ребята без тебя совсем от рук отбились. Если так дальше пойдет, я потеряю куда больше, чем эти несчастные пятьдесят кусков. Не будем тратить время на поиск этой твари, Грина. Он свое получит. Сломит еще голову на этих камешках. Стоит ему высунуться с ними, и вот увидишь, его тут же сцапают.

Борг не произнес ни слова.

Бен нетерпеливо заерзал в кресле. Он нервничал. Без Борга организация разваливалась прямо на глазах. Ребята отбились от рук, почти совершенно не работали, и доходы от рэкета падали с катастрофической быстротой. Произошло две драки, а какой-то мелкий выскочка даже пытался захватить один из его ночных клубов. А все потому, что не было Борга, всегда стоявшего на страже его интересов. Бен чувствовал, что стареет. Ему смертельно не хотелось заниматься делами. Единственное, чего ему хотелось, это иметь деньги и время, чтобы тратить их.

– Послушай, Борг, да плюнь ты, в конце концов, на этого Грина! Работы по горло. Каждый день что-нибудь новенькое. Надо потолковать с Мицки. Прошлой ночью он пырнул ножом Маленького Джо. Нельзя допускать такие вещи. Ты посмотри и подумай, что тут можно сделать, о'кей?

Борг пошарил в недрах плаща, извлек мятую пачку сигарет, сунул одну в рот. Прикурил от облезлой медной зажигалки, которая давала огромное, как костер, пламя.

– Кто угодно, только не я, – сказал он, глядя Бену в глаза. – У меня каникулы. Отпуск. Я пахал на тебя без передыха два года. И десяти минут за это время для себя не выкроил. Рассчитался ты со мной сполна, деньги мне не нужны. Я увольняюсь. На время.

Бен помрачнел.

– Ты не можешь так поступить со мной. Нельзя выйти из рэкета, ты это знаешь. О'кей, придется подкинуть тебе еще немного деньжонок. Доведем твою долю дохода до двадцати пяти процентов. Как, согласен?

Борг покачал головой.

– Я же сказал: в деньгах не нуждаюсь. Я хочу немного развлечься. Охота за Грином – как раз то, что мне нужно, чтобы чуть-чуть развеяться. – Лицо его сморщилось, что, видимо, должно было обозначать улыбку, но у Бена при виде ее мурашки по спине пробежали. – Пока вы не стали бизнесменом, мистер Делани, мне моя работа нравилась. Вы приказывали мне заняться каким-нибудь человеком, и я им занимался. Знаете, что я люблю больше всего? Я скажу. Больше всего я люблю сидеть в машине в сырую темную ночь и поджидать, пока этот человек не выйдет из дома. Вот что я люблю больше всего на свете. Я люблю ждать с пушкой в руке и видеть, как жертва принимает пулю, а потом рвать когти с этого места. Вот что я люблю. Но этого больше нет. Только и думаем, где и как быстро и безопасно сшибить лишний доллар. Сыт по горло. Надоело. Вот Грин надул вас, а вам наплевать. Потому что у вас слишком много денег. Еще года два назад вы бы не приказывали мне найти его, сами бы бросились в погоню. О'кей, это ваше дело и ваш путь, но не мой.

– Прошли те времена, – заметил Бен. – Надо это понимать. Два года назад тебе бы сошли с рук твои штучки, теперь нет. Ты что, спятил?

– Может, я и спятил, – ответил Борг, – но лично я от этих штучек получаю море удовольствия. И я намерен искать Гарри Грина. Неважно, сколько это займет времени, но я его найду. Я буду преследовать его ради спортивного интереса. Меня лично он не обманывал, но слишком уж это бойкая тварь. Его следует обуздать. У вас есть ваши бабы, деньги, мягкая постелька, особняк. Мне от всего этого – никакой радости. Мне подавай человека, за которым надо охотиться, такого же ловкого и умного, как я. Который будет наизнанку выворачиваться, когда я загоню его в угол. И я должен буду первым нажать на спусковой крючок, опередить его… Вот какие мне нужны каникулы, и я их себе устрою.

По опыту Бен знал, что спорить с Боргом бесполезно.

– О'кей, знаю, тебя не удержать, – сказал он. – Ну, а когда покончишь с этим делом, вернешься?

– Конечно. Это же только каникулы. Найду его, убью и вернусь. С радостью. – Рот с толстыми губами оскалился в улыбке. – Только сперва надо найти и убить.

– Полиция найти его не в силах. Интересно, как это сделаешь ты?

Борг приподнял черные брови.

– Вы подбросили мне недурную идейку, мистер Делани, когда вспомнили о Глории Дейн. Думаю, Гарри Грина надо искать через нее. Где она, там и он. У них пятьдесят тысяч. Может, он и не избавился еще от алмазов, но пятьдесят кусков – достаточная сумма для такой парочки, как Грин и Глория Дейн, чтобы устроить вокруг себя шум и сорить деньгами налево и направо. Слух у меня отличный, я их найду.