Текст книги "Вызов"
Автор книги: Джеймс Фрей
Соавторы: Нильс Джонсон-Шелтон
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Шари Чопра, Байцахан
Китай, Чэнду, склад фабрики париков «Фэшн Юэроп»
Музыка обрывается.
Возвращаются Бат и Болд, у каждого в руках по портфелю.
Наклонившись к Шари, парой серебряных щипчиков Жалайр выдергивает у нее из носа, один за другим, волоски.
Глаза Шари полны слез, но она до сих пор не издала ни звука.
Байцахан замечает своих двоюродных братьев и с энтузиазмом хлопает в ладоши:
– Великолепно! Идите сюда, вы двое. Покажите, что вы принесли.
Бат и Болд кладут портфели на стол. На столе лежат кусачки, небольшая ручная пила, разнообразные зажимы и катушка тонкого провода. Еще – пластиковая бутылка с какой-то неизвестной жидкостью. Зажигалка. Две пары больших звуконепроницаемых наушников.
Бат щелкает замком на одном из портфелей и открывает его. Байцахан склоняется над портфелем. Внутри – два одинаковых абсолютно черных пистолета «Зиг Зауэр Р225» и четыре обоймы. Байцахан вытаскивает пистолет из пенопластовой коробки и нажимает защелку магазина. Магазин выпадает, обойма внутри пуста. Жалайр отходит в сторону, а Байцахан прицеливается из незаряженного пистолета в лоб Шари и спускает курок. Та даже не моргает. У пистолета хороший механизм. Байцахан вставляет магазин на место и щелчком закрывает его. Передергивает затвор, заряжая пистолет, убеждается, что он стоит на предохранителе, и кладет его на стол, повернув дулом в сторону Шари.
– Думай, хараппанка. Думай.
Молчание.
– Заговоришь – и это… – он указывает взглядом на пистолет, – окончит для тебя Игру. Быстро и безболезненно.
Молчание.
– Не заговоришь – и Игру для тебя окончит это, – он обводит рукой инструменты, бутылку, зажигалку.
Молчание. Шари сплевывает на пол. Левый глаз у нее заплыл и не открывается. Она гадает, спит ли сейчас ее малышка Элис. Обнимает ли своего серого кролика.
Баицахан начинает терять терпение: по ее глазам ничего нельзя прочесть. Она даже не кричит. Все равно что с лошадью разговаривать. Баицахан скучает по своим лошадям. Он страшно раздражен, но все-таки принуждает себя улыбнуться:
– Я даю тебе время до вечера.
Баицахан отворачивается от Шари, а Бат и Болд надевают по паре больших наушников.
– Пошли, братец, – говорит Баицахан. Он поднимает отрезанный палец Шари, серый и раздутый, на котором все еще надето подаренное мужем кольцо. Нажимает отрезанным пальцем кнопку «Воспроизведение» на айподе. Из колонок вырывается громкий, леденящий душу крик.
«Возможно, это нарушит ее концентрацию», – думает Баицахан.
«Брат, – замечает про себя Шари, глядя, как уходят двое ее мучителей. – Еще одна слабость».
Бат и Болд смотрят на нее. Она – на них. Крик продолжается, не умолкает, не становится тише: бушующий поток ужаса. Шари знает, что он не прекратится.
Но это неважно. Она уйдет в себя, насладится вновь обретенным внутренним покоем.
Она смотрит на двух оставшихся мальчиков. Баицахан с братом ушли. На какое-то время она в безопасности. И в первый раз за все время она возносит молитву. Она молится Пашупати, Шиве и Великому Тигру.
Она молит их об удаче и избавлении.
Но прежде всего – о возмездии.
24,4322; 123,0161 [58]58
http://goo.gl/L2NUlv
[Закрыть]
Ань Лю, Тиёко Такеда, Сара Алопай, Яго Тлалок
Китай, Сиань, район Линьтун, Музей Терракотовой армии, потайная Звездная Палата
Шесть секунд.
– Откуда она взялась? – вскрикивает Чэн Чэн, встревоженный внезапным появлением Тиёко. Он прижимает диск к груди: его пугает эта незнакомка, возникшая именно в тот момент, когда он вот-вот раскроет главную тайну всей своей жизни.
Маленький подарок от Аня он еще не заметил и не знает, что есть и гораздо более веские причины для волнения. Мяч останавливается у ног древнего каменного воина.
– Ань Лю! – кричит Сара.
Хлопхлопхлопхлопхлоп.
Представитель династии Шань врывается в Звездную Палату и пригибает Тиёко к полу.
Пять секунд.
Чэн Чэн восклицает:
– Что за?!!..
Сара хватает Чэн Чэна и толкает к дальнему выходу из комнаты. Она видела, что Ань Лю сотворил с Марком на месте их общей встречи, и знает, на что он способен. Нужно поторопиться.
Яго выхватывает диск у Чэн Чэна. Тот падает на колени у входа в туннель. Сара хочет вернуться за ним, но Яго хватает ее за руку и тащит вперед:
– Забудь о нем!
Три секунды.
Ань тащит Тиёко в другой туннель, прикрывая ее собственным телом – на нем надежная броня.
– Бежим! – кричит он японке. Сейчас, когда он касается ее, тик полностью оставил его. На бегу Тиёко оглядывается, надеясь, что диск в безопасности.
Одна секунда.
Яго и Сара, пригнувшись, бегут в темноту туннеля.
Ноль секунд.
Бум.
Взрывной волной Яго и Сару бросает на 23 фута вперед.
К счастью для них, скорчившийся Чэн Чэн заслоняет своим телом вход в туннель. Он становится живым щитом, прикрывая ольмека и кахокийку от худших последствий взрыва.
Сара и Яго с облегчением поднимают головы, но радоваться рано: вокруг уже начинают падать первые камни.
Туннель рушится.
– Бежим! – кричит Сара. Сейчас она впереди и слышит, как в нескольких футах от нее Яго заходится кашлем.
Они бегут изо всех сил сквозь непроницаемую темноту. Стены трясутся, грязь и камни сыплются на головы и под ноги. 30, 40, 50 футов… Света нет. Сара бежит с вытянутыми вперед руками и постоянно врезается в стены, не успевая сообразить, куда поворачивать.
– Слишком темно! – кричит она, руки у нее болят от ударов об стены. Яго цепляется сзади за ее рубашку.
Дышать тяжело. Воздух полон пыли. За спиной нарастает низкий грохот. Яго кричит Саре прямо в ухо:
– Беги быстрее, не то нас похоронит заживо!
В другом туннеле Тиёко лежит без сознания. Ань все еще прикрывает ее своим телом. Кашляя от пыли, он прижимает два пальца к шее японки. Сердце у нее бьется и дыхание ровное, но пальцы натыкаются на что-то горячее и липкое. Кровь.
«О господи, что я натворил! – в отчаянии думает Ань, слизывая кровь с кончиков пальцев. – Тик до сих пор не вернулся; у нее такая сильная ци! Она должна стать моей!» Он встает. Достает из жилета зеленый химический фонарь и встряхивает, чтобы тот заработал. Становится светлее. Откуда-то неподалеку доносится приглушенный шум, но этот туннель дальше от эпицентра взрыва, чем второй, в который убежали остальные. Тиёко и Аню обвалы не грозят. Ань надеется, что остальным повезло меньше.
Он опускает взгляд на Игрока из Линии My. У японки шишка над правым глазом и несколько царапин на щеке. Из шеи течет кровь. Ань подносит фонарь ближе.
«Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, только не это!» Он слегка оттягивает ей кожу на шее, и Тиёко стонет.
«Только не сонная артерия. Только не сонная артерия».
– Сюда! – кричит Яго.
Перед ними мелькает проблеск света. По мере приближения освещенное пространство расширяется и растет. Сара несется вперед: она перешла на новый уровень скорости и легко отталкивается от дрожащего под ногами пола. Никому еще не удавалось обставить ее в беге, и она всегда этим гордилась. К Яго возвращается зрение: сверху в туннель пробивается слабый свет. Он отпускает рубашку Сары, понимая, что выбора нет: за какохийкой ему не угнаться.
Сара добегает до конца туннеля и делает резкий поворот.
Вот наконец и выход. Она тормозит буквально в нескольких дюймах от меча, как будто занесенного для удара на уровне шеи.
Неужели еще один Игрок?
Нет, это просто один из глиняных воинов. По жилам все еще растекается адреналин, но Сара облегченно выдыхает.
Тут ей в спину врезается Яго, и они падают.
За ним из туннеля вырываются клубы пыли: потолок обрушился. Звездная Палата вновь погребена под землей.
– Извини, – бормочет Яго, помогая Саре подняться.
– Хорошо, что ты успел, – отвечает та, бросая взгляд на заваленный туннель.
Яго молча стирает пыль с лица. Сара изучающе смотрит на него. Он чем-то уязвлен, расстроен; таким же взглядом ее обычно одаривают вратари противника на футбольном поле.
– Знаешь, это было не состязание, – замечает она.
Яго вскидывает на нее глаза:
– Да ну?
Прежде чем Сара успевает ответить, раздаются крики.
Они снова в первой яме, в самом конце одной из длинных шеренг древних стражей. Площадка для зрителей – примерно в 30 метрах отсюда. Туристы тычут в них пальцами. Охранники что-то кричат на китайском.
– Надо убираться отсюда, – говорит Яго.
Из шеи Тиёко больше не льется кровь. Рана оказалась неглубокой, но нужно наложить швы. Ань Лю взваливает Тиёко на плечо и медленно идет по туннелю – призрачное, неземное свечение химического фонаря указывает путь. Ань добирается до палатки, осторожно опускает девушку на пол. Здесь уже посветлее и все хорошо видно.
Ань снимает бронежилет и шлем. Спина жилета утыкана осколками глины – останками глиняных воинов, уничтоженных взрывом. Хорошо, что он его надел. Хорошо, что он ее прикрыл. Ань внимательно осматривает ее с головы до ног – да, японка цела. Не считая пореза на шее. Все, что ей сейчас угрожает, – это заражение раны и возможное сотрясение мозга из-за контузии.
Ань улыбается. Ни тика, ни дрожи, ни заикания. И до чего же ясно работает голова! Ань не представляет почему, но знает, что все дело – в этой девчонке. У нее – или в ней самой – есть что-то такое, от чего болезнь отступает. Надо это забрать. И неважно как: ради этого Ань сделает что угодно.
Он открывает походную аптечку. Вынимает шприц. Делает ей укол смеси лидокаина с эпинефрином. Тиёко вновь испускает стон. Ань знает, что такой укол может быть болезненным, часто даже больнее самой раны. Он выжидает 12 секунд, отодвигает лоскут кожи и заливает рану йодом и соляным раствором. Потом кладет лоскут на место и перевязывает рану. Швы он наложит потом, уже дома.
Он проверяет ее пульс.
Сильный.
Ее дыхание.
Ровное.
У входа, в полукилометре к юго-западу, раздаются выстрелы.
Ань снова надевает шлем, пристраивает девушку на свои узкие, сгорбленные плечи, выходит из палатки и идет к своему мотоциклу.
Он шагает спокойно, уверенно, легко: ее чары все еще действуют.
Он чувствует себя молодым, сильным и возбужденным.
Так хорошо он еще никогда себя не чувствовал.
И он не допустит, чтобы это чувство ушло.
– За мной! – кричит Яго, перебегая от статуи к статуе. Сара следует за ним по пятам. Охранники гонятся за ними, грохочут по металлическим лестницам, перекрикиваясь и указывая друг другу на беглецов. Гиды отводят туристов подальше.
– Они, наверное, думают, что это мы взорвали туннель! – на бегу произносит Сара.
Охранник застывает на платформе, широко расставив ноги, поднимает пистолет и целится в них. Сара и Яго продолжают петлять между рядами воинов, стараясь двигаться непредсказуемо.
Охранник стреляет, и выстрел эхом отдается от стен.
Просвистев над головой Яго, пуля разносит плечо ближайшего глиняного воина.
– Оружие в туристической зоне! – потрясенно кричит Сара. – Они с ума сошли?
– Это Китай. Тут ребята серьезные, – отвечает Яго. Дома, в Хульяке, в него стреляли за куда меньшее.
Пробегая мимо одного из воинов с арбалетом, Сара выхватывает оружие из рук статуи. Арбалет заряжен, в полной боевой готовности, хотя к нему никто не прикасался две тысячи лет. Сара надеется, что он сработает. Охранник стреляет еще раз, и пуля пролетает на волосок от головы Яго. Одним слитным движением Сара тормозит, падает на колени и забрасывает арбалет себе на плечо. Ее учили обращаться с арбалетом. На тренировках ей не раз удавалось подстрелить оленя с 300 ярдов. Сосредоточившись, она нажимает на спуск. Древний арбалет оказывается неожиданно мощным: стрела летит быстро и наверняка. Она вонзается в сложенные руки охранника и пробивает их насквозь. Тот роняет пистолет и начинает кричать.
– А неплохие арбалеты они делали! – с восхищением говорит Сара. Яго присвистывает, удивляясь, что такое старое оружие все еще работает.
Тут они замечают еще троих охранников: те уже спустились и идут прямо на них. Несмотря на впечатляющую демонстрацию, которую только что устроила Сара, Яго не доверяет древним лукам. Он выхватывает у одной из статуй меч и бежит к ближайшему охраннику, ведя рукой по правой стене. Охранник молод и перепуган. Он поднимает пистолет. Приблизившись, Яго наклоняется влево и взбегает на стену по инерции. Несколько секунд он бежит перпендикулярно земле, обходит изумленного охранника и, оказавшись у него за спиной, бьет рукоятью меча в затылок. Охранник падает как подкошенный.
Сара отбрасывает арбалет и бежит к другому охраннику. Выполняет безупречное переднее сальто в полете, уворачиваясь от его выстрела, приземляется прямо перед ним и сильно толкает в центр груди обеими ладонями. Охранник роняет оружие и падает, хватая ртом воздух.
– Сюда! – Яго уже несется к открытой двери под платформой.
Сара выхватывает другой арбалет у одного из воинов последней шеренги и бежит за Яго к выходу. Выбежав из здания, они щурятся и моргают на дневном свету. Охранников поблизости нет. По крайней мере пока.
– Там! – Сара указывает в сторону парковки. Они преодолевают 40 ярдов меньше чем за 4,5 секунды и останавливаются перед синим хетчбэком «Чери Фулвин». Окна машины открыты.
Яго бросает меч на заднее сиденье и залезает в салон через переднее левое окно. Наклоняется под руль, срывает панель предохранителей. Четыре секунды – и мотор заведен.
– Ты это уже делал! – восклицает Сара.
– А ты будто нет, – ухмыляется Яго.
– Не с такой скоростью.
Яго расплывается в улыбке, гадая про себя, не пытается ли она просто поднять ему настроение. Если да, то у нее получилось.
Он включает задний ход, и в тот же миг на краю парковки появляется с полдюжины охранников.
– Пристегнись!
Трое охранников подбегают к машине с разных сторон, но Яго уже дает газу, выполняя идеальный полицейский разворот прямо с парковочного места. Двое охранников отпрыгивают, третьего машина задевает боком. Он переключается на 2-ю скорость и утапливает педаль газа в пол. Они выезжают с парковки, снося ограждение. Охранники толпятся перед ними пчелиным роем, размахивают руками и пистолетами, но машина, не сбавляя скорости, летит вниз по холму, к выезду на шоссе. Впереди уже начали сдвигаться створки огромных металлических ворот.
Ворота вот-вот закроются.
Два человека бегут к воротам, чтобы закрыть их быстрее. Свистят пули. Яго с Сарой пригибаются к приборной панели. Лобовое стекло покрывается сеткой трещин. Сара вжимается как можно глубже в свое кресло и со всей силы бьет ногами вверх – раз, два. Стекло выбито, Яго снова видит дорогу. Ворота уже закрыты больше чем наполовину. Яго понимает: не успеть.
– Можно протаранить ворота! – кричит он.
– Не на этой развалюхе! – возражает Сара, крепче цепляясь за свой ремень. – Ты в своем Перу когда-нибудь видел манекенов после краш-тестов?
Яго переключает визжащий двигатель на 4-ю скорость, выжимая из машины всю мощность до последней капли. Охранники бросаются врассыпную, спасаясь от несущегося прямо на них автомобиля. Те двое, что помогали закрывать ворота, разворачиваются и бегут прочь. Ворота закрыты всего на 3/ 4, но это должно остановить беглецов.
Сара бросает взгляд на будку охраны. Ей удается разглядеть панель управления воротами, перед которой стоят двое ошарашенных охранников, – остальные прилипли к окну. Машина несется на огромной скорости, до столкновения остались считаные секунды. Попасть в цель в таких условиях невозможно.
«Доверься своей подготовке, Сара. Хватит думать – давай действуй. Так сказал бы Тейт. Не думай – действуй».
Сара хватает арбалет из-под ног и, даже не подняв его на плечо, выпускает стрелу.
Стрела пролетает между охранниками, разбивает окно будки и вонзается в рычаг управления воротами. От удара рычаг поворачивается в обратном направлении, створки начинают медленно разъезжаться, и в этот самый миг машина достигает ворот. Металл скрежещет по металлу, высекая искры, боковое зеркало срывается с крепления, – но они проскочили. Тютелька в тютельку.
Машина несется прочь; позади уже исчезают из виду растерянные охранники. Сара визжит от радости, а Яго просто заливается смехом.
41,252363;-95,997988 [59]59
http://goo.gl/STSyJS
[Закрыть]
Эшлинг Копп
США, Нью-Йорк, Квинс, кладбище Голгофа
За тысячи миль от них Эшлинг Копп устало смотрит на надгробный камень. Ей не хочется здесь торчать. В этот солнечный день кладбище не пользуется популярностью, по крайней мере среди живых. Следовало бы вернуться в Китай, или в Турцию, или куда-то еще, куда ведут подсказки Последней Игры. Хотя на самом деле именно подсказка и привела Эшлинг в Нью-Йорк, очень далеко оттуда, где разворачивается Игра. Надгробие принадлежит Деклану Коппу. Отцу Эшлинг.
– Зачем ты меня сюда привел? – спрашивает она стоящего рядом старика. – Это что, должно меня как-то мотивировать? Неужели нельзя было бы сделать все по телефону, дедуля? Кажется, что дедушка Эшлинг полностью погружен в свои мысли. Но когда она начинает говорить, он приходит в себя и поворачивается к ней больным глазом, подернутым молочно-белой пленкой. Его руки спокойно сложены за спиной. На левой не хватает трех пальцев. У него густая белая борода и длинные белые волосы, все еще тронутые рыжиной. Десятилетия назад этот старик был Игроком. Как и его сын, Деклан.
Отец Эшлинг лежит в этой могиле почти столько же лет, сколько Эшлинг прожила на свете.
Дед сам подготовил Эшлинг. Он научил ее всему, что она знает. Он ползал в грязи рядом с ней, сопровождая внучку во время ее первого убийства. Это задание девочка выполнила той же самой надежной снайперской винтовкой «Бруггер и Томет APR308», что сейчас лежит у ее ног, разобранная и упакованная в узкий черный футляр. То первое убийство и гордость, отразившаяся на лице ее деда, – одно из самых драгоценных воспоминаний Эшлинг. Именно поэтому она, хоть и неохотно, послушалась деда и сразу же вернулась домой. Он велел ей приехать, как только услышал подсказку: Эшлинг продиктовала ему по телефону этот ряд случайных цифр – и ее дед вдруг отозвался таким голосом, каким никогда еще с ней не разговаривал.
Испуганным.
И все из-за этих дурацких цифр, что бы они ни значили, – 19090416.
Потому-то Эшлинг и вернулась в Квинс двумя поездами и четырьмя самолетами. Потому-то она и стоит здесь, измученная путешествием и страстным желанием двигаться дальше, как можно скорее. Она любит деда, но понимает, что для таких людей, как он, время прошло. Наставники выполнили свою задачу.
– Я никогда не рассказывал тебе, как умер твой отец, – внезапно произносит дед.
Эшлинг бросает нетерпеливый взгляд на свои розовые часики на запястье:
– Ты решил сделать это именно сейчас?
– Прежде это не имело значения, – задумчиво отвечает дед. – Но, думаю, Онихотят, чтобы ты знала. Непонятно почему, но хотят.
Эшлинг думает об этом инопланетном существе, о кеплере.
Ей совершенно не хочется гадать о его мотивах, о том, что ему известно и почему. Да она и не обязана. Правила Последней Игры просты: убей или тебя убьют.
– С чего ты взял?
– Из-за этих цифр. Это дата его смерти, только цифры переставлены в другом порядке.
Эшлинг сконфуженно сопит, чувствуя себя круглой дурой: как же она не догадалась, что эти цифры означают дату?!
– А не слишком ли простая шифровка для таких больших и важных инопланетян?
– Как я уже сказал, девочка моя, они хотели,чтобы ты догадалась. Вопрос только в том, зачем это нужно.
– Продолжай, дедуля.
– Твой отец вышел из возраста Игрока, но так и не смог забыть о Последней Игре. Он годами изучал ее. Изучал Их.Пытался во всем этом разобраться.
Эшлинг вспоминает один из первых уроков – тот, который дед вбил ей в голову еще в раннем детстве.
– Нам не дано этого знать, – произносит она. – Будь что будет.
– Да, именно этому я всегда учил тебя, девочка моя, но… – дед поднимает руку. – У твоего отца были кое-какие догадки. В нашем роду его не очень-то жаловали. Тебя вот заделал с чужой, благослови ее небеса. А когда Верховный Совет решил вырастить Игроком тебя, он как с цепи сорвался. Эшлинг насторожилась. Ей никогда еще не рассказывали о родителях так много, а она всегда понимала, что лучше не спрашивать. Но теперь все покровы сорваны.
– Что он натворил?
– Сбежал. Убил при этом тогдашнего Игрока. Забрал камень, принадлежащий тебе по праву рождения, и тебя саму. Ты была совсем крошечной, до избрания тебе оставались еще годы и годы. А он сказал, что хочет разорвать порочный круг.
– Какого черта это значит? Он что, хотел прервать нашу Линию?
Дедушка вздыхает, качая головой:
– Может быть, но я так и не узнал ничего наверняка. Верховный Совет отправил меня на поиски, и я в конце концов разыскал тебя и камень. И навел порядок в нашей Линии.
До Эшлинг не сразу доходит, что он имеет в виду.
– Ты убил его! – восклицает она наконец, и дед кивает. – Своего сына. Твоего отца. Из той же винтовки, которая сейчас лежит у наших ног. Да.
Эшлинг медленно дышит через нос. Она не знает, что об этом думать, не понимает, что делать с этой информацией.
Дед протягивает ей сложенный листок бумаги:
– Вот координаты того места, куда он тебя отвез. И где он умер.
Возможно, они хотят, чтобы ты отправилась туда.
Эшлинг берет бумажку, смотрит на нее. Это где-то в Италии. Она засовывает листок в задний карман:
– Чтобы я отправилась туда и сделала что?
Дед снова качает головой:
– Возможно, тебе надо увидеть, что сделал твой отец. Возможно, ты должна понять то, что понял он.
– Но он не хотел победить! – восклицает Эшлинг, поражаясь собственной жестокости. Внезапно ее охватывает злость на отца – на человека, которого она не помнит. До чего же она него зла! За попытки каким-то образом предотвратить Последнюю Игру. За то, что он втянул ее в это. За эту вину, которую дедушка носил в душе многие годы.
– Нет, – говорит ее дед. – Он хотел понять.Возможно, девочка моя, у тебя выйдет и то, и другое.
