Текст книги "Том 1. Шпион, или Повесть о нейтральной территории"

Автор книги: Джеймс Фенимор Купер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Шел седьмой год пребывания Купера в Европе. Все эти годы он считал себя послом американских институтов в странах Старого Света, всячески пропагандировал и защищал их. Иго не очень удивляли постоянные нападки консервативной европейской печати, но начинали беспокоить все усиливающиеся критические выступления в его адрес со стороны американских газет и журналов. Конечно, определенную роль здесь играло стремление вторить европейскому мнению, как более изысканному и более осведомленному. Но нельзя было не заметить политической направленности американской критики, ее тенденциозности и недоброжелательности. И ведь задавали тон нью-йоркские газеты, редакторами которых являлись люди, которых он считал своими друзьями.

Критические нападки были настолько несправедливыми, что он в сердцах решает вообще прекратить занятия литературой. «Нет смысла обсуждать наше дальнейшее сотрудничество,– пишет он 25 мая 1833 года своим американским издателям. – ...Вы можете объявить, что это – моя последняя книга... «Палач» – последний в серии романов автора «Шпиона».

Купер намеревался завершить работу над книгой путевых впечатлений о Европе, подумывал он и о еще одном романе, но определенных обязательств он на себя брать не хотел. Он твердо решил возвратиться в Нью-Йорк и посмотреть, как все сложится дальше.

Осенью 1833 года Купер с семьей возвращается в Америку. Он хорошо понимал, что его собственные взгляды расходятся с мнением ведущих американских газет и журналов, в которых задавали тон виги. Он был глубоко убежден, что трудится «во славу нашей общей родины», и переживал «бесспорный факт – я не вместе со своей страной – пропасть между нами огромна – кто из нас впереди, покажет время». Он снова и снова возвращается к этой мысли. «Я возвращаюсь домой,– если это можно назвать домом,– чтобы вблизи самому разглядеть происходящее и определить, будет ли у меня в оставшейся жизни родина или нет» [24]24
  The Letters.., v. II, pp. 237, 268.


[Закрыть].

Американская действительность при близком рассмотрении оказалась совсем не такой, какой она представлялась Куперу из-за океана. Президентство Эндрю Джексона (1829—1837) внесло многие изменения как в стиль жизни американцев, так и в стиль правления страной. Действия администрации отличались непоследовательностью и противоречивостью. Демократизировалась избирательная система и необычайную власть приобрел «кухонный кабинет» друзей президента. Легализовали Центральный совет профсоюзов Нью-Йорка, и в то же время сохраняли рабство негров. Ограничили, а затем и вообще прекратили деятельность частного банка США, настаивавшего на золотом паритете доллара, и принимали в уплату за общественные земли, наделяемые мелким фермерам, только золото и серебро. На словах ратовали за справедливое распределение общественных должностей, а на деле после выборов все должности раздавались сторонникам победившей партии.

Купер после короткого пребывания в Нью-Йорке решает постоянно поселиться в родовом доме в Куперстауне, вдали от центров власти и общественных страстей. Но его взгляды определились, он без обиняков высказал их в публицистическом «Письме соотечественникам» (1834), сатирическом романе «Моникины» (1835) и в книге полемических статей «Американский демократ» (1838). В эти же годы вышли его «Заметки о Швейцарии» и «Отрывочные наблюдения в Европе». Все эти книги не прибавили Куперу друзей. Его утверждение, что «общественность в этой стране нуждается в присмотре так же, как короли и аристократы в других странах» [25]25
  «The Annals of America», Encyclopaedia Britannica, I nc, v. 1 – 19, v. 6, p. 444.


[Закрыть], вызвало резкие нападки печати. Купер подает в суд за оскорбление и выигрывает судебный процесс. Однако это не останавливает его критиков, личные оскорбления в печати продолжались, и Куперу еще не раз пришлось обращаться к помощи суда, чтобы призвать к порядку своих противников.

Особые нападки вызвали «Моникины» – этот, по определению самого Купера, «трагикомический, романтико-иронический роман» [26]26
  The Letters.., v. II, p. 258.


[Закрыть]. В нем Купер в литературной традиции своего времени рассказывает о необычных приключениях Джека Голденкалфа, сына разбогатевшего биржевика, в землях, населенных моникинами – обезьянами с человеческим умом. Ужи сама фамилия главного героя говорит о многом английскому и американскому читателю: слово «голденкалф» значит золотой телец.

Волею судеб молодой Голденкалф в компании со спасенными им от позора моникинами попадает в их края, расположенные где-то за южным полярным кругом. Моникины насеяли два государства – Низкопрыгию и Высокопрыгию, жители которых отличались тем, что в первом хвосты моникинов обрубались, а во втором сохранялись естественной длины и даже удлинялись.

Низкопрыгия – республика, ее граждане происходят из Высокопрыгии. Хвост здесь усекают по мерке, чтобы таким способом помешать возникновению аристократии ума, ибо хвост-то и является вместилищем разума. В королевстве Высокопрыгии, наоборот, кичатся длинными хвостами.

Читатели понимали, что под Низкопрыгией Купер подразумевал Соединенные Штаты Америки, а под Высокопрыгией – Великобританию. В романе содержится весьма язвительная критика американской демократии. Граждане Низкопрыгии кувыркаются над двумя политическими линиями, существующими в этой стране, «с такой же точностью и быстротой, с какой гвардейский полк пристегивает патронные сумки».

Описание существующих в Низкопрыгии порядков – наличие двух общественных мнений – горизонтального и вертикального; благородное соперничество за занятие должностей в духе принципа ротации; продажа редакторам газет эликсира ума из отрубленных хвостов; существование учреждений двух категорий – условных и подменительных; наличие конституции, называемой Великой Национальной Аллегорией; главы государства, именуемого Великим Сахемом; двух палат Национального Собрания, членов которых называют «загадками» и «легионом»,– все это было едкой и остроумной сатирой на порядки, существующие в США.

Примеры сатирического изображения жизни американского общества можно легко продолжить. Чего, например, стоит уничтожающе точное описание общественных процессов в стране под видом большого нравственного затмения, когда Великий Безнравственный Постулат на время затмевает Великий Нравственный Постулат. Тщеславие сменяет Благотворительность, Политическая Интрига затмевает Правдивость, Честность, Бескорыстие и Патриотизм. Затем все скрывается в тени Великого Денежного Интереса, сопровождаемого ростом Амбиции, Ненависти и Зависти. Затмение завершается только после прохождения фазы Несчастья и фазы Бедствий.

Читаешь сегодня эти страницы и кажется, что они написаны только вчера и отражают нынешнее состояние дел в Соединенных Штатах Америки. «Трагикомический, романтико-иронический» роман «Моникины» остается злободневным произведением и сегодня, и вряд ли случайно в США эта книга давным давно забыта и известна только историкам литературы.

Проживание писателя в Куперстауне было далеко не таким безоблачным, как он предполагал. Стычки с местными жителями из-за права пользоваться принадлежащим Куперу участком земли сменялись нападками в печати по поводу тех или иных заявлений писателя, пришедшихся не по душе партии вигов. Собрание граждан Куперстауна постановило изъять все книги писателя из городской библиотеки. Купер жаловался друзьям, что он на собственной шкуре познал, что такое тирания американского общества и американской печати. Он осознавал всевозрастающую роль крупного капитала и в частных письмах обращал внимание на «развернувшуюся ныне политическую схватку... между человеком и долларом» [27]27
  James Grossman. «James Fenimore Cooper». London, 1950, p. 103 (Далее: J. Grossman...).


[Закрыть].

Европейские путевые очерки, публицистические заметки и «Моникины» успеха в Америке не имели и не принесли Куперу так необходимых ему денег. И хотя он намеревался перестать писать романы, он снова берется за перо. Два его следующих романа – «Домой, или Погоня» и «Дома» – увидели свет в 1838 году. В первом описывается путешествие двух братьев американцев Эдварда и Джона Эффингхемов вместе с Евой, дочерью Эдварда, на американском пароходе «Монток» из Англии в США. Эффингхемы возвращаются домой после длительного пребывания в Европе. На корабле они сталкиваются с самыми разнообразными человеческими типами – развязным и грубым редактором провинциальной американской газеты Стедрастом Доджем; добродушным капитаном корабля Траком; мелким клерком, выдающим себя за барона; настоящим бароном, скрывающимся под именем своего слуги; жаждущим приключений юным американцем.

Взаимоотношения между пассажирами на борту судна, сами по себе занимательные и раскрывающие определенные манеры и черты американцев, развиваются на фоне приключений, которые выпадают на долю «Монтока» и его пассажиров. Здесь и погоня за «Монтоком» английского военного корабля, и схватка с арабами на африканском берегу, и жестокий шторм. В конце концов все завершается благополучным прибытием корабля в Америку.

«Дома» описывает жизнь Эффингхемов в Нью-Йорке и в небольшом селении Темплтон неподалеку от города. Если в предыдущем романе все было насыщено действием, одно приключение сменялось другим, то здесь читатель находит, по выражению американских критиков, описание «монотонной и уродливой обыкновенной американской жизни». В перипетиях схваток Эффингхемов со своими соседями легко узнаются факты из жизни самого Купера. Да и сам Темплтон для знающих читателей был весьма и весьма похож на Куперстаун после возвращения писателя из Европы.

Весьма резкая критика американских институтов – так называемого общественного мнения, газет, судей – вызвала бурю негодования. Некоторые нью-йоркские газеты называли Купера «клеветником, который является настоящим предателем национальной чести и национального характера». Критические статьи о романе были настолько резкими, что недоброжелатели утверждали, что с автора «живьем содрали шкуру». Друг писателя, известный изобретатель Морзе в письме сетовал: «Было бы лучше, если бы вы вообще не написали этого романа» [28]28
  J. Grossmaп.., pp. 119, 131, 133.


[Закрыть].

Купер между тем был занят совершенно необычным для него делом – заканчивал «Историю военно-морского флота США», научный труд, материалы для которого он собирал всю свою жизнь. Опубликованная в 1839 году эта книга также вызвала нападки со стороны ряда военно-морских офицеров и их родственников, которые считали, что Купер неточно описал одно из первых сражений ВМФ США – на озере Эри. И снова Купер отвечает своим критикам в печати, снова объясняет им, чем он руководствовался, давая именно такую трактовку описанных событий.

В ряде газет отмечалось, что новые книги Купера свидетельствуют о том, что он «исписался» и не способен больше создать ничего, что могло бы встать в один ряд с его лучшими романами о Кожаном Чулке. Друзья советовали ему написать что-нибудь в духе его романов «о море или об индейцах». Да и сам писатель давно уже подумывал о том, как бы соединить в одном романе эти две темы – индейцев и водную стихию. В результате на свет появился роман «Следопыт, или На берегах Онтарио» (1840). В нем перед читателями снова предстали хорошо знакомые герои – Следопыт—Кожаный Чулок и Чингачгук—Великий Змей.

По времени действия роман этот занимает место между «Последним из могикан» и «Пионерами», Сорокалетний Следопыт встречает юную Мэйбл, дочь сержанта Дунхема, и влюбляется в нее. Приключения на берегу и на озере Онтарио заканчиваются тем, что Мэйбл выходит замуж за молодого Джаспера Уэстерна, лоцмана «Резвого» с озера, а Следопыт с Чингачгуком снова исчезают в лесу.

Говоря об этом романе американского писателя, Бальзак подчеркивал, что «простые сюжеты... указывают на большую творческую силу и всегда таят в себе неисчислимые богатства... Тут Купер снова становится великим Купером. Описание лесов, реки и водопадов, хитрости дикарей, разрушаемые Великим Змеем, Джаспером и Следопытом, дают ряд чудесных картин, неподражаемых, как и в предшествующих романах. Тут есть от чего прийти в отчаяние любому романисту, который захотел бы пойти по стопам американского автора. Никогда типографской печати не удавалось так затмить живопись. Вот школа, где должны учиться литературные пейзажисты, здесь – все тайны искусства».

Но эти достоинства романа, отмеченные великим французским писателем, остались вне поля зрения многих американских критиков. Газета «Ивнинг сигнал» («Вечерний сигнал») утверждала, что «Следопыт» невозможно читать. С критиком вечерней газеты соглашались и другие органы американской печати. Даже в общем-то положительные отзывы о романе содержали намеки на то, что писатель «наконец-то взялся за ум», и выражали надежду, что «отныне война между нашим романистом и общественностью наконец-то прекратится». В некоторых газетах Купера продолжали изображать, как «кровожадного краснокожего индейца, раскрашенного в краски войны, с пояса которого свисают скальпы бледнолицых» [29]29
  J. Grossman.., pp. 151 —153.


[Закрыть].

В 1841 году вышел из печати «Зверобой, или Первая тропа войны», последний по времени написания роман из серии о Кожаном Чулке. В нем Купер обращается к молодым годам Натти Бампо, описывает, как и в каких условиях оттачивалось его мастерство охотника и следопыта, устанавливались взгляды на жизнь. Уже в молодости Зверобою были чужды расовые предрассудки. «Я считаю краснокожих такими же людьми, как и мы с тобой, Непоседа,– объясняет свои взгляды товарищу Зверобой.– У них свои природные наклонности и своя религия, но в конце концов не в этом дело, и каждого надо судить по его поступкам, а не по цвету его кожи... Люди отличаются друг от друга цветом кожи, у них разные нравы и обычаи, но, в общем, природа у всех одинакова. У каждого человека есть душа».

Подобные заявления в год издания романа звучали в США достаточно смело. Американские граждане не признавали никаких прав ни за индейцами, ни за неграми. Поэтому слова Зверобоя, произнесенные за сто лет до издания романа – его действие происходит между 1740 и 1745 годами,– многим казались кощунственными. Вся история освоения новых земель колонистами была историей истребления индейцев. Говорить о том, что индейцы такие же люди, как и белые,– значило поставить под сомнение правомерность захвата новых территорий, правомерность расширения и укрепления Соединенных Штатов.

Но все описанное в романе относилось к далекому прошлому. Купер достаточно сильно обличал в других своих книгах современное положение дел в США, и этого ему простить не могли. Что же касалось высказываний Зверобоя, то их рассматривали как некие экстравагантные рассуждения любимого героя, и они никак не мешали популярности романа. Купер вновь был признан одним из лучших американских писателей, хотя, конечно же, его взгляды по вопросам общественной жизни США не принимались и осуждались.

«Зверобоем» Купер завершил пенталогию о Кожаном Чулке. Вряд ли случайно то, что последним романом из жизни Натти Бампо стал роман о днях его молодости, когда «были заселены только четыре графства колонии Нью-Йорк». «Зверобой», как и «Следопыт», отличается от трех первых романов серии тем, что в нем описано отношение Натти к женщине. Любовь красивой Джудит Хаттер к Зверобою остается безответной, его сердце принадлежит лесам, рекам и озерам, друзьям. Ему суждено будет изведать любовь. В «Следопыте» он полюбит Мэйбл Дунхем, но сам откажется от борьбы за нее, узнав, что она предпочитает Джаспера Уэстерна.

Лишив Кожаного Чулка счастья семьи и женской любви, писатель как бы подчеркивает самобытность и незаурядность этого образа, приподнимает его над окружающими людьми, придает особое значение его близости к силам природы. Кожаный Чулок проходит через все пять романов серии не отягченный думами о семье, готовый прийти в любую минуту на помощь другу, нежно заботящийся о товарище, смелый и мужественный, хладнокровный и невозмутимый. На первый взгляд, ни в одном из романов ему не принадлежит главная роль. Но он всегда в центре событий, он их движущая сила. Симпатии читателя всегда на его стороне. Его бескорыстие и правдивость вызывают восхищение. Человеческие жертвы Натти в сочетании с его сугубо американским жизненным опытом сделали из него героя, приключениями которого зачитываются вот уже полтораста лет читатели всех стран и континентов. Пенталогия о Кожаном Чулке – величайшее творение Купера – писателя, историка и социального критика.

Но, как отмечают американские литературоведы, рассерженные современники писателя больше интересовались его судебными тяжбами по поводу нанесенных ему оскорблений, чем непреходящими ценностями, выходившими из-под его пера. Поэтому даже лучшие творения писателя не оценивались по достоинству, а ставились в один ряд с десятками других книг, подавляющее число которых забывалось сразу же по прочтении.

Юношеское увлечение Купера морской стихией не проходило с годами. Жизнь на берегу большого озера, частые посещения портового города Нью-Йорка, встречи со старыми знакомыми-моряками возвращали его мысли к морю, кораблям, бесстрашным и мужественным покорителям морских просторов. Один за другим выходят в свет его морские романы: «Мерседес из Кастилии» (1840) – о первом путешествии Колумба к берегам Америки; «Два адмирала» (1842) – этюды из истории морской войны между Англией и Францией в середине XVIII века; «Блуждающий огонь» (1842) – увлекательная история о французском корсаре и английском фрегате; «Нед Майерз, или Жизнь простого моряка» (1843) – романизированная история жизни бывшего сослуживца писателя; «На суше и на море» (1844) – приключения на море двух бежавших из дому юных американцев.

Со страниц этих книг перед читателями предстают смелые герои, в них развертываются напряженные события, занимательность действия сочетается с рассуждениями на социальные и религиозные темы, а место действия переносится со Средиземного моря к берегам Южной Америки, от берегов Мадагаскара к побережью Китая. Морские романы Купера, как и его «Жизнеописания выдающихся моряков Америки» (1846), были предметом жарких споров в нью-йоркских гостиных. Одни утверждали, что Купер ничего не смыслит в морском деле и его описания моря и кораблей «достойны смеха».

Другие были обижены, что их предки-моряки не попали в «Жизнеописания», и поэтому всячески поносили работу писателя, а заодно и все его морские романы.

Возвышенно-романтическое описание Купером жизни на море уже не вызывало восторга читателей, преобладал критический настрой к порядкам на корабле, в центре внимания общественности теперь был не блестящий офицер – искатель приключений, а простой моряк, жизнь которого на корабле отличалась изнурительным трудом, серым однообразием, жестоким подавлением индивидуальности. Купер улавливал эти настроения общественности, и не случайно его биографическое повествование о Неде Майерзе имело подзаголовок, сходный с названием нашумевшей в те годы книги Ричарда Генри Даны «Два года простым моряком». Однако в описании моря и моряков Купер оставался прежде всего романтиком, и элементы реализма в его морских романах не получили достаточного развития.

Существовала еще одна сфера, которая, наряду с морской стихией, привлекала в эти годы пристальное внимание писателя. Общественно-политическая и экономическая жизнь страны казалась Куперу не менее увлекательной сферой деятельности человека, чем море. Жизнь в США в этот период была насыщена важными экономическими и социальными событиями. Восстание негров-рабов в штате Виргиния под руководством Ната Тернера (1831) дало новый стимул молодому движению аболиционистов, выступавших за немедленную отмену рабства. Затяжной экономический кризис (1837) затронул все сферы – финансы, промышленность, сельское хозяйство. Массовое движение фермеров-арендаторов привело к принятию закона о праве «первой заимки» (1841), предоставившего арендаторам преимущественное право приобретения обрабатываемых ими земель по зафиксированной государством минимальной цене.

Стремление Купера к объективному изображению американской действительности привело к тому, что он начал писать произведения на злободневные темы современной американской жизни. В 1843 году он издает повесть под неожиданным и вызывающим названием «Автобиография носового платка». Ее героиня – обедневшая французская аристократка зарабатывает на жизнь шитьем дамских кружевных носовых платков. Купер показывает закулисную сторону деятельности коммерсантов, рассказывает, как носовой платок, за шитье которого героиня получает гроши, постепенно возрастает в цене и в конечном итоге продается в Нью-Йорке по баснословной цене в 100 долларов. «Процесс превращения человеческого труда в прибыльный продукт показан Купером с такой же жестокой беспристрастностью, как и Марксом»,– говорил об этой повести писателя американский литературовед Дж. Гроссман [30]30
  J. Grossman.., р. 172.


[Закрыть].

Разоблачая в повести проделки коммерсантов, Купер вместе с тем приоткрывает завесу и над нравами, царившими среди богатых американцев. Особое неудовольствие нью-йоркского «света» вызвало изображение молодых людей, жаждущих жениться «на деньгах». Во времена Купера о таких вещах не принято было говорить вслух, и изображение в повести этих хорошо знакомых всем «ловцов богатства» требовало от писателя известной смелости.

Следует отметить, что воспитательное значение повести было ослаблено сентиментальной концовкой: героиня выходила замуж за весьма состоятельного американца. Такое завершение повести вполне соответствовало духу времени – добродетель вознаграждалась. Тем не менее трудно переоценить критическое звучание повести, оно получило должный отклик и обратило внимание читателей на неприглядные черты жизни американского общества.

Происходя из семьи крупных землевладельцев, Купер, как известно, всегда приукрашивал роль земельной аристократии. Его весьма интересовал происходивший в те годы в США процесс перераспределения земельных угодий. Борьба за землю в эти годы вспыхнула с новой яростной силой неподалеку от родных мест писателя – на берегах реки Гудзон, где тысячи нищих мелких арендаторов отказались платить ренту богатому землевладельцу. Не помогало ни вмешательство местных шерифов, ни ввод войск. Движение противников ренты, за дешевый выкуп земли, приобрело в штате Нью-Йорк такой размах, что губернатор штата побоялся применить против арендаторов вооруженную силу, как того требовали крупные землевладельцы.

Развернувшаяся борьба за землю натолкнула Купера на мысль написать серию романов о жизни и судьбе крупных землевладельцев. Романы эти получили общее название «Хроника Литтлпейджей, или Трилогия в защиту земельной ренты». Первый роман трилогии «Сатанстоу», названный по имени городка, в котором жили Литтлпейджи, вышел в свет в 1845 году. В конце года увидел свет второй роман трилогии «Землемер», а летом 1846 года – завершающий ее роман «Краснокожие».

Выступая в трилогии на стороне землевладельцев, Купер тем не менее дает вполне реалистичные описания их жизни, тяжелого труда арендаторов, истоков борьбы за землю. Семейная хроника рода Литтлпейджей перерастает в социально-политическое повествование о судьбе землепользования, о переходе права на землю от крупных землевладельцев к спекулянтам землей. В этих романах Купер – социальный критик, Купер-художник вступает в спор с Купером – сторонником земельной аристократии и побеждает последнего. Нарисованная в трилогии панорама американской жизни дает ясное представление о тех социальных, экономических и политических факторах, которые, возникнув на местном материале, перерастали границы штатов и приобретали общегосударственное звучание.

Трилогия Купера, особенно последний роман «Краснокожие», вызвала яростные нападки сторонников движения за отмену земельной ренты. Выражая их взгляды, газета «Свободный землевладелец» обвиняла писателя в том, что его романы написаны по заказу крупных землевладельцев и оплачены ими. «Сама направленность романа свидетельствует о многом»,– заключала газета [31]31
  The Letters.., v. V, pp. 5.


[Закрыть].

Трилогия о Литтлпейджах расходилась плохо. Финансовое положение писателя оставляло желать лучшего. «После двадцати пяти лет тяжелейшего труда я остаюсь сравнительно бедным человеком,– изливал свою горечь Купер в письме к знакомому в мае 1846 года.—...Факт заключается в том, что эта страна еще недостаточно развита для чего-либо подлинно интеллектуального... В общем и целом я совершенно непопулярен в своей стране... Будь я лет на пятнадцать моложе, я бы определенно уехал за границу и никогда бы не возвратился обратно» [32]32
  The Letters.., v. I, p. 131.


[Закрыть].

Развитие промышленности и транспорта вносило кардинальные изменения в облик и жизнь страны. Сокращались расстояния, теперь по железной дороге путешествие, скажем, в штат Мичиган, занимало сутки против недели пару месяцев назад. Купер теперь куда чаще ездит в Нью-Йорк и Филадельфию по своим издательским делам. Ему удается достигнуть соглашения с нью-йоркским издательством «Путнам» о первом издании собрания своих сочинений. Но он по-прежнему работает над новыми книгами. Один за другим выходят в свет его новые романы.

Только в 1848 году читатели получили четыре новых произведения Купера. «Кратер» – первый американский настоящий утопический роман, написанный в традициях Д. Дефо и в аллегорической форме показывающий историю США. Гибель от землетрясения Колонии, возникшей на затерянном в океане вулканическом острове, являлась недвусмысленным предупреждением тому образу жизни, который доминировал в Соединенных Штатах Америки. До сегодняшнего дня некоторые американские литературоведы видят в такой концовке романа преклонение автора перед силами природы, стремление подменить суждения людей судом богов.

Однако с такими утверждениями трудно согласиться. Возникшее на острове общество гибнет именно потому, что автор не видит в нем будущего. Но первооткрыватель Колонии Марк Вулстон остается в живых, и таким образом писатель говорит, что для человечества не все еще потеряно. Эта оптимистическая нота весьма характерна, ибо она отражает веру Купера в неисчерпаемые возможности человечества.

Роман «Джек Тайер» навеян перипетиями войны США с Мексикой. Капитан Спайк тайно продает мексиканцам порох. Он жесток и безжалостен и к своим матросам и к своим пассажирам. Его старый сослуживец Джек Тайер пытается как-то смягчить сердце Спайка, но безуспешно. В конце романа умирающий Спайк узнает, что Джек Тайер – не кто иной, как переодетая его жена.

В «Дубовой роще, или Охотнике за пчелами» Купер снова возвращается к периоду войн между колонистами и индейцами. В одной из схваток от пули индейцев умирает миссионер. Перед смертью он благословляет своих убийц и сообщает им, что они предки евреев и должны возвратиться в богатые земли Иудеи.

– Благодарим за сообщение, что мы евреи,– отвечает миссионеру вождь индейцев.– Мы уверены, что он говорит именно то, что думает. И все же мы уверены, что мы – краснокожие, индейцы, а не евреи... Если бледнолицые считают, что мы имеем право на эти отдаленные земли, так богатые всякими ископаемыми, то мы отдаем бледнолицым свои права на них, а сами предпочитаем оставить за собой эти рощи, прерии, леса [33]33
  См. J. Gгоssmап.., р. 229.


[Закрыть].

«Морские львы» повествуют о приключениях охотников на китов в Антарктике. Вместе с тем роман показывает людскую алчность и жадность, несовместимость человеческих чувств с религиозными догмами. Роман имел читательский успех, его первое издание очень быстро разошлось. Купер снова ощутил веяние былой славы и признания. В общественных местах Нью-Йорка его встречали с неизменным уважением, от которого он уже давно отвык.

Он преисполнен новых творческих планов, пишет новый роман, работает над историей Нью-Йорка, создает новые главы для книги о военно-морском флоте США, пишет пьесу. Но его здоровье начинает сдавать, опухают ноги, он с трудом может передвигаться.

В 1850 году выходит в свет роман «Веяния времени», предшественник более поздних детективных историй. Богатая американка Мэри Монсон облыжно обвиняется в убийстве, к которому она никак не причастна. Она знает правду, но, будучи уверена в своей невиновности, не считает нужным сказать судье о том, что ей известно.

И тут в действие вступают посторонние силы, влияние которых на судьбу героини от этого не становится меньше. Пресса старается извлечь свои выгоды из сенсационной истории, ибо для нее «факты и новости становятся предметом купли-продажи, и то падают, то повышаются в цене, подобно любым другим товарам». Присяжные заседатели выносят свой вердикт не на основе скрупулезного изучения доказательств, а руководствуясь слухами, личными привязанностями и собственными предрассудками.

«Веяния времени» оказались последним романом Купера. 14 сентября 1851 года писатель скончался. Похоронили его на семейном кладбище в Куперстауне. Через несколько дней в Городском зале Нью-Йорка прошло траурное собрание, на котором председательствовал Вашингтон Ирвинг. На собрании начали сбор средств для сооружения памятника писателю и решили провести публичный митинг, посвященный его памяти.

Такой митинг состоялся в феврале 1852 года под председательством известного общественного деятеля Даниэля Уэбстера. Были начитаны посвященные памяти Купера письма Эмерсона, Мелвилла, Готорна, Лонгфелло. Доклад о жизни и творчестве Купера сделал писатель Брайант.

Собрать достаточно средств на постройку памятника Куперу не удалось; после нескольких лет все, что сумели собрать, передали друзьям писателя в Куперстауне, и на эти средства соорудили небольшую статую Кожаного Чулка и установили ее на местном кладбище. Так современники крупнейшего американского писателя почтили его память.

За сто тридцать лет, прошедших после смерти Джеймса Фенимора Купера, многое изменилось в Соединенных Штатах Америки и в мире в целом. Но по-прежнему лучшие романы писателя читаются во всех уголках земного шара, по-прежнему все новые поколения читателей с неослабевающим вниманием следят за приключениями Кожаного Чулка и Чингачгука, восхищаются бескорыстным патриотизмом Гарви Бёрча, сочувствуют молодым американским морякам Гриффиту и Барнстейблу в поисках их суженых.

На русском языке первый роман Купера появился в 1825 году. Это был «Шпион», переведенный с французского издания. С этого времени романы Купера регулярно переводятся на русский язык и становятся весьма популярными среди русской читающей публики [34]34
  См.: А. Н. Николюкин. Литературные связи России и США. М., 1981, стр. 157—179, 256—326.


[Закрыть]. Известно, что романы Купера высоко ценили М. Ю. Лермонтов, В. Г. Белинский, П. А. Вяземский.

Отвечая тем критикам, которые считали Купера «подражателем и учеником» Вальтера Скотта, В. Г. Белинский писал: «...Купер – писатель совершенно самостоятельный, оригинальный и столько же великий, столько же гениальный, как и шотландский романист. Принадлежа к немногому числу перворазрядных, великих художников, он создал такие лица и такие характеры, которые навеки останутся художественными типами».