Текст книги "Города в полете"

Автор книги: Джеймс Бенджамин Блиш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 50 страниц)

– Лейтенант Лернер, Сорок пятый отряд по охране границы.

– Хорошо. Да, минутку – пока вы не ушли. Я собираю разноцветные планки от медалей; знаете, у каждого есть свое хобби. У вас, я вижу, совершенно необычная награда, вон та, на фиолетовой подвеске. Говорю это как специалист. Не согласитесь ли продать ее? О самой медали я не говорю. Подвеску-то вам, наверняка, заменят.

– Даже не знаю, – засомневался лейтенант Лернер. – Это против инструкций.

– Понимаю и готов возместить штраф, который на вас могут наложить. Марк, попроси, чтобы принесли чек на пятьсот Бро-долларов. Лейтенант, я не сомневаюсь, что медаль, ради которой вы рисковали своей жизнью, не имеет цены. Пятьсот – это сумма, которую Отцы Города выделили мне в этом месяце на личные расходы. Сделайте одолжение – примите их.

– Ну что ж, пожалуй, – согласился лейтенант. Он снял полоску бледной фиолетовой ткани, приколотую к его нагрудному карману, и неуклюжим, с претензией на элегантность жестом положил ее на стол. Хэзлтон молча протянул ему чек, который полицейский, как бы невзначай, положил в карман.

– Итак, Бродяги, держитесь своего курса. Пошли, ребята. Мы возвращаемся в шлюпку.

Трое головорезов чинно направились к лифту и тут же исчезли из виду, проскользнув во фрикционное поле с плохо спрятанным испугом на физиономиях. Амальфи ухмыльнулся. Очевидно, принципы молекулярной валентности и фрикционных полей были для них делом совершенно незнакомым.

Хэзлтон подошел к шахте и уставился вниз. Затем он спросил:

– Послушай, босс. Эта подвеска – совершенно обычная. Три столетия назад полиция Земли раздавала такие медали десятками тысяч. Ими награждали даже новобранцев, которые отличились только тем, что сумели вовремя вскочить с постели, заслышав сигнал тревоги. С каких это пор такая ерунда стоит пять тысяч долларов?

– Вот с этих самых пор, – отшутился Амальфи. – Лейтенант явно хотел, чтобы ему дали взятку, а когда даешь взятку, всегда удобно сделать вид, что ты что-то покупаешь. Пришлось дать такую большую цену. Ему ведь придется поделиться со своими парнями. Если бы мы не подмазали его, уверен, лейтенант потребовал бы показать журнал нарушений.

– Я так и понял, наш журнал тоже не слишком чист. Об этом я уже говорил. Однако, Амальфи, мне кажется, ты зря потратил деньги. Если бы он действительно хотел посмотреть журнал, то сразу бы сделал это. Журнал его совсем не интересовал.

– Возможно, – согласился Амальфи. Он задумчиво затянулся сигарой. – Чего же надо было лейтенанту, Марк?

– Не понимаю, зачем им держать дозорных в такой дали, за несколько парсеков от скопления Служителей. Этого растяпу не интересовало, нарушаем мы закон или нет. Он даже не пытался проверить, не бандиты ли мы. Подумай, он вообще не спросил, кто м ы такие.

– Значит, Служители еще не имели удовольствия встретиться с бандитами.

– Наверняка, – согласился Хэзлтон. – Вообще, слишком уж легко удалось всучить ему взятку. Если патруль ищет что-нибудь конкретное, его не так просто умаслить. Это относится даже к полностью коррумпированным обществам. Не могу понять.

– Мне кажется, – сказал Амальфи, устанавливая переключатель в положение «выключено», – от Отцов Города сейчас никакого проку не будет. Я дал им возможность прослушать всю нашу беседу, но ничего путного они сказать не могут. Болтают что-то о нашем транжирстве да сокрушаются по поводу моего бессмысленного хобби. Как будто оно у меня есть! Они совершенно не способны правильно оценить интонацию, с которой произносятся слова. Будь я проклят, Марк! Мы упустили что-то важное и очевидное. Какой-то решающий момент. И вот мы летим к скоплению Служителей, не имея ни малейшего представления о том, что нас ждет!

– Босс, – обратился к нему Хэзлтон. Голос управляющего неожиданно прозвучал настолько холодно, что Амальфи поспешно повернулся на кресле в его сторону. Хэзлтон по-прежнему пристально всматривался в большой экран. Звезды скопления Служителей проступали на нем мутным пятном: до звезд было еще далеко, и они еще не выделились в отдельные точки.

– Что случилось, Марк?

– Посмотри туда. Видишь темную область на самом краю скопления?

– Да, там довольно обширное пространство без звезд. – Амальфи пристальнее всмотрелся в то место на экране, куда указывал Хэзлтон.

– Явно имеется спектроскопическая пара, причем красный карлик находится довольно далеко от всех других объектов…

– Ты близок к истине. Посмотри внимательно на этого красного карлика.

Амальфи заметил, наконец, небольшое зеленое затемнение. Экран был настроен таким образом, что города-Бродяги отображались на нем зеленым цветом, но ни один город не мог иметь подобных гигантских размеров. Зеленое пятно покрывало такую область, которая вполне могла затемнить обычную планетарную систему вроде Солнечной.

Амальфи поймал себя на том, что его крупные передние зубы непроизвольно перекусили сигару надвое, и вытащил «бывшую» сигару изо рта.

– Города… – пробормотал он и сплюнул. Он почувствовал вдруг резкую горечь во рту и тут же сообразил, что сигара тут ни при чем. – Это не город. Там их с о т н и!

– Да, – подтвердил Хэзлтон. – Это ответ на твой вопрос, босс. По крайней мере, часть ответа. Там просто джунгли.

– Джунгли Бродяг.

Амальфи резко изменил курс, намереваясь обойти скопление городов-Бродяг на почтительном расстоянии. Затем, сбросив скорость, он распорядился, чтобы О'Брайен послал телеуправляемые ракеты. Сделать этого раньше он не мог, поскольку, обладая лишь немного более высокой, чем сам город, скоростью, ракеты не смогли бы принести заметной пользы. Теперь же они передавали совершенно фантастическую и ошеломляющую картину.

Пустынная зона, в которой обосновались странствующие города, находилась довольно далеко от края скопления Служителей, со стороны, обращенной к остальной части галактики. Хэзлтон обратил внимание мэра на то, что ближе всего к этой области находился огромный тройной сгусток, состоящий из двух звезд типа G и одного красного карлика, размеры которого почти вдвое превосходили солнце созвездия Альфа Центавра. Тройка эта имела одну отличительную особенность: две G-звезды располагались неподалеку друг от друга, образуя спектроскопическую пару. Соседство звезд было столь тесным, что даже с такого малого расстояния, на котором находился сейчас от них город Амальфи, воспринять их порознь можно было только с помощью очень мощной телеустановки Дирака – Динвидди. В то же время красный карлик отстоял от этой пары довольно далеко, углубившись в область межзвездной пустоты. Расстояние между ним и двумя другими звездами в этой тройке составляло никак не менее четырех световых лет.

Вокруг карлика, объятого слабым, холодным огнем, сосредоточилось более трех сотен городов-Бродяг. На экране они казались бесконечным, безграничным облаком зеленых точек, словно фантастическая астероидная река. Города метались по своим орбитам вокруг красного карлика, постоянно проходя мимо друг друга. Их концентрация достигала особенно большой величины вблизи центрального солнца, излучение которого было столь велико, что оно почти поглощалось кодированным светом Динвидди. Но на орбитах в три миллиарда миль появлялись и более поздние пришельцы – защитным экраном спиндиззи взаимно предпочтительно было бы не попадать в близкий контакт между собой.

– Довольно пугающая картина, – вымолвила Ди, не отрывая взгляда от экрана. – Я знала о существовании других городов-Бродяг, особенно после нашего столкновения с бандитами. Но чтобы так много! Мне казалось, что и во всей галактике не наберется трех сотен.

– Явное преуменьшение, – назидательно произнес Хэзлтон. – Последняя перепись выявила около восемнадцати тысяч городов. Так ведь, босс?

– Да, – подтвердил Амальфи. Как и девушка, он не мог оторвать глаз от экрана. – Но я понимаю, о чем хочет сказать Ди. Меня это тоже очень пугает, Марк. Видимо, в этой части галактики произошло нечто такое, что привело к полному краху экономики. Какая еще сила могла вызвать к жизни подобные джунгли. Очевидно, власти скопления Служителей с помощью какой-то хитрости привели сюда Бродяг, чтобы создать небывалую конкуренцию и на выгодных для себя условиях выбрать несколько городов, которые им необходимы.

– Другими словами, они хотели заполучить дешевых рабочих, – сказал Хэзлтон.

– Но зачем?

– Можно только гадать. Предполагаю, они хотят провести в своем созвездии что-то вроде индустриализации и перейти на полное самообеспечение, чтобы не зависеть от депрессии. Бог знает, что тут происходило. С уверенностью можно сказать лишь одно: как только мы оживим сломанный спиндиззи, надо сразу же убираться отсюда. Никакой работы здесь не будет.

– Не думаю, что могу с тобой согласиться, – вставил Хэзлтон, удобнее располагаясь в кресле. Ловкость, с которой он это проделал, была поистине невероятной. Создавалось впечатление, что суставы его свободно вращаются в любом направлении. – Если бы здесь проводили индустриализацию, это означало бы, что и депрессия происходит здесь, а не где-то в другом месте. Может быть, они угодили в кризис перепроизводства и остались без средств. Это вполне вероятно, особенно в том случае, если система распределения у Служитилей столь же несправедлива, как в других провинциальных районах. Если тут в ходу совершенно обесценившийся доллар, то мы можем чувствовать себя в безопасности.

Амальфи задумался. Слова Хэзлтона показались ему вполне логичными.

– Надо подождать. Посмотрим, как будут развиваться события, – сказал он. – Допускаю, что ты прав. Но все-таки одно созвездие, даже переживающее стадию бурного расцвета, не в состоянии обеспечить всем необходимым три сотни городов. Технология неизбежно пришла бы в полный упадок. А разве может привлечь Бродяг район, где не хватает денег? Из таких мест, наоборот, уходят.

– Не обязательно. А что, если кругом перепроизводство? Вспомни, что происходило на Земле во время Эры Националистов. Художники и другие люди с незначительными доходами уходили из государства гамильтонианцев – забыл, как оно называлось, – и селились в маленьких странах с гораздо более слабой валютой.

– Тогда была совсем другая ситуация. Господствовала смешанная денежная система…

– Мальчики, позвольте вмешаться в вашу биржевую дискуссию, – насмешливо произнесла Ди. – Что-то я тут не все понимаю. А что, если экономика потерпела крах на всех звездах, до которых отсюда можно добраться? Каким образом – не знаю. Вам виднее. У нас на Утопии экономика развивалась циклически, она словно застыла, многократно проходя одни и те же стадии. Думаю, вы меня простите, но я не понимаю, о чем идет речь. Но в любом случае – падают тут деньги в цене или поднимаются – ничто не мешает нам улететь отсюда, как только мы починим спиндиззи.

Амальфи потряс головой.

– Это-то меня и пугает, – сказал он. – Здесь, в джунглях, собралось огромное количество Бродяг. Что, у всех одновременно сломались двигатели? Этого же не может быть. Если существует какое-то место, где дела обстоят лучше, почему они не отправятся туда? Почему они торчат здесь в такой тесноте? Ведь скопление Служителей, если приглядеться, – всего лишь забытое богом созвездие. Как будто во всей вселенной нельзя найти лучшего места. Как-никак, Бродяги никогда не стремились вести сидячий образ жизни, да и особой общительностью они не отличаются.

Хэзлтон, слегка прикрыв глаза, принялся барабанить пальцами по подлокотникам кресла.

– Деньги – источник энергии, – объявил он. – Правда, не могу сказать, что из-за этого я люблю их сильнее. Чем дольше я думаю о той ситуации, в которой мы оказались, тем больше мне кажется, что выбраться отсюда нам будет не так уж просто. Не стоило нам улетать с планеты Он.

– Может, и так. Амальфи снова обратился к пульту управления. Хэзлтон всегда обладал большой проницательностью. Однако, это его свойство имело одно весьма неприятное, на взгляд мэра, следствие. Иногда управляющий был склонен тратить слишком много времени, рассуждая о ситуации, обстоятельства которой, несомненно, прояснятся сами собой.

Город приближался к долгожданному ангару, к планете со странным названием Мерфи. Маневрирование среди сбившихся в кучу звезд было делом довольно тонким, и мэр собственноручно повел город к цели. Отцы Города, конечно же, справились бы с этой задачей и провели бы город между накладывающимися друг на друга гравитационными полями. В итоге они посадили бы его на поверхность Мерфи, но на это потребовался бы добрый месяц.

Хэзлтон мог выполнить эту непростую работу гораздо быстрее, но вездесущие Отцы Города наверняка не сводили бы с него своих электронных глаз и, не прекращая своих вечных вычислений, пристально следили бы за всеми его действиями. Малейшая ошибка – и они отобрали бы управление. В подобных ситуациях Амальфи всегда оказывался незаменимым. Отцы Города были плохо приспособлены к выполнению столь тонких задач.

Амальфи обычно полагался на свою необычайную интуицию, которая позволяла ему безошибочно ориентироваться в пространстве, точно оценивая взаимное влияние огромных планетарных масс. Именно эти качества и сделали Амальфи пилотом-виртуозом. К тому же власть Отцов Города на Амальфи не распространялась. В их распоряжении была всего одна крайняя мера – лишить его должности, но на это они могли пойти только в самых чрезвычайных обстоятельствах.

Изображение планеты Мерфи на экране росло, как на дрожжах, и инженеры начали стекаться к пульту управления. Они приводили в действия свои панели, пользуясь собственными ключами, пролежавшими без дела более трех столетий с того времени, как на борт в последний раз взяли новый спиндиззи. Подготовка спиндиззи к установке была делом непростым. Замена хотя бы одного спиндиззи в городе требовала повторной настройки всех других. Работа еще более осложнялась тем, что сломавшийся спиндиззи находился в зоне повышенной радиации. Местные инженеры – работники ангара на планете Мерфи – наверняка владели необходимыми специальными средствами. Процедура удаления ядовитых газов, например, давно уже стала стандартной и всегда выполнялась до начала ремонта. Но никто лучше самих горожан не знал особенности конкретной двигательной установки. Да и каждый город по-своему уникален.

Глядя на экран, Амальфи постепенно приходил к выводу, что Мерфи представляет собой обычную, ничем не выдающуюся планету. Размерами она совсем немного превосходила Марс, но, находясь гораздо ближе к своему солнцу, очевидно, обладала более пригодными для жизни условиями. Поверхность планеты казалась совершенно пустынной. После того, как город подошел к Мерфи еще ближе, Амальфи разглядел длинный, протянувшийся миль на двадцать, ангар. Однако, многочисленные, расположенные на равных расстояниях друг от друга, кратеры, несомненно, представлявшие собой творение человеческих рук, были совершенно пусты.

– Плохо дело, – пробормотал Хэзлтон. Представшая их глазам картина, действительно, не обещала ничего хорошего. Город скользнул за горизонт. Хэзлтон тяжело дышал сквозь плотно сжатые зубы. До Амальфи донесся негромкий шум, послышались чьи-то шаги – несколько инженеров, всматриваясь в экран, тихонько подошли ближе, остановившись у него за спиной.

– Занять посты! – прорычал мэр. Инженеры, словно подхваченные ветром листья, разлетелись по своим местам.

На поверхности внешне праздной планеты виднелся какой-то город, показавшийся Амальфи на редкость большим. Город возвышался над Мерфи словно неведомый пришелец, однако, в отсутствие экранирующего поля спиндиззи он казался беззащитным, обнаженным гигантом, беспомощно раскинувшим обессиленные конечности. Причины, по которым стоящий в ангаре город снял защитное поле, были совершенно ясны, и все-таки вид его произвел на Амальфи тяжелое впечатление. Не часто приходилось мэру наблюдать столь тяжелое зрелище: огромный город, словно разделанная туша в корыте, неподвижно распластался перед его взором. По периметру города наблюдалась непонятная активность. Амальфи не мог отделаться от впечатления, будто мириады бактерий копошатся там, взяв пленника в плотное кольцо.

– По-моему, Ди не так уж далека от истины, – сказал Хэзлтон. – У них было достаточно средств, чтобы встать на ремонт, так что деньги в районе скопления Служителей еще что-то стоят. Город пошел на ремонт, значит, сохранил еще какие-то надежды. Наверно, есть такое место, куда горожане мечтают направиться. Не сомневаюсь, что мы сможем получить от них полезную информацию. Этот город не позволил скоплению Служителей обобрать себя. Думаю, что единственным разумным объяснением существования тех джунглей, которые мы наблюдали, является необычная хитрость, позволяющая местным жителям обманывать пришельцев. Мне кажется, прежде, чем садиться, нам лучше установить связь с этим городом. Есть шанс узнать, что нас там ждет.

– Ни в коем случае, – отрезал Амальфи. – Займи свое место, Марк.

– Почему? Вреда-то от этого не будет.

На сей раз Амальфи не ответил. Необычайно острое предвидение, столь характерное для мэра, уже подсказало ему нечто такое, что мгновенно превратило все аргументы Хэзлтона в полнейшую бессмыслицу. Если бы управляющий продолжал следить за своим экраном, он и сам бы понял, в чем дело.

Внезапно пульт управления ожил: направленные сигналы интенсивно прощупывали город. Автоматические радиомаяки на башне управления, расположенной на поверхности планеты Мерфи, приглашали город в док. Амальфи, подчиняясь, повернул рукоятку управления, ожидая появления мерцающего оранжевого сигнала, подтверждающего приглашение Бродягам опуститься на планету. Амальфи принялся выводить город на посадку. Внизу под ним лежала бесцветная равнина, ничего хорошего не предвещающая.

Сигнал все не появлялся. Очевидно, дела на Мерфи шли так плохо, что весь персонал ангара покинул его, отправившись на поиски более выгодной работы. Если это действительно так, то за непредвиденной посадкой города наблюдать будет только автоматика.

С большой неохотой Амальфи снова подключил Отцов Города. Посадка не предвещала никаких политических осложнений, а значит, не было видимых причин занимать людей этой рутинной процедурой. Отцы Города в состоянии сами справиться с этой задачей.

– Это наша первая посадка после планеты Он, – сказал Хэзлтон. Он немного повеселел. – Приятно будет снова размять ноги.

– Никаких разминок и прочей гимнастики, – ответил Амальфи. – Сначала надо собрать необходимую информацию. Я пока не слышал на этой планете ни единого шороха. Не исключено, что они могут ограничить наши действия – мы же ничего не знаем о местных таможенных правилах.

– Но тогда с башни нам сообщили бы требования…

– Вряд ли башня уполномочена передавать подобного рода сообщения всем пришельцам. Кроме того, так можно отпугнуть и тех, кто пришел сюда на законных основаниях. Я никак не могу исключить возможность того, что мы каким-то образом вступили в противоречие с местными законами. Так что надо держать ухо востро.

Амальфи взял в руки микрофон.

– Вызываю дежурного сержанта… Андерсона. Говорит мэр. Отбери десяток молодцов из абордажного отряда и направляйся с ними к наблюдательному пункту у Собора; встречайте управляющего городом и меня. Спрячь людей у выходов так, чтобы их не заметили местные жители. Вполне возможно, что за нами наблюдают; нельзя отказать им в праве на это.

– Мы выходим? – спросил Хэзлтон.

– Да. И помни, Марк: э т о з в е з д н о е с к о п л е н и е в п о л н е м о ж е т о к а з а т ь с я н а ш е й п о с л е д н е й о с т а н о в к о й в о о б щ е. Т ы э т о з а п о м н и ш ь?

– Что же тут непонятного, – управляющий холодным взглядом уставился на Амальфи. – Между прочим, несколько дней назад я говорил тебе именно об этом. У меня есть свои соображения, каким образом нам избежать подобной участи. Правда, они, возможно, не всегда совпадают с твоими. Четыре дня назад ты обвинял меня в излишнем пораженчестве. А теперь ты сам вынужден сделать такой же вывод – обстоятельства заставили. Я хорошо тебя знаю, и не сомневаюсь, что ты не поспешишь сообщить мне, что именно побудило тебя сделать подобное заявление. Однако, я чувствую, что скоро ты заведешь речь о необходимости помнить случай с планетой Тор V. Нельзя сразу идти двумя дорогами, Амальфи. Какое-то мгновение двое мужчин, словно ученики, ждущие подсказки, пристально смотрели друг другу в глаза.

– Ну и сцена, – прозвучал голос Ди. – Не собираетесь ли вы пожениться?

С высоты смотровой площадки ремонтного дока, в котором, в конце концов, расположился город, мир Мерфи предстал перед Амальфи как дикая механическая пустыня.

Он напоминал огромное кладбище, усеянное кранами, подъемниками, узкоколейками с причудливыми ответвлениями, моторами, кабелями, строительными лесами, поддонами, вездеходами, конвейерами, трубопроводами, телеракетами, спиндиззи и полусотней других механизмов, явно относившихся к различным эпохам развития человечества.

Эта разнообразная техника была покрыта толстым слоем ржавчины и валялась в полном беспорядке. Некоторые машины были давно сломаны, однако другие, судя по всему, находились в полном порядке. В целом, док производил впечатление заброшенности. Скорее всего, его давно не использовали и не предполагали использовать в будущем.

У самой линии горизонта стоял еще один город, высокий и стройный, – тот, который Амальфи видел еще с воздуха. Вокруг него деловито крутились небольшие машины. Далеко внизу, под смотровой площадкой, на хаотической поверхности Мерфи, в высокой тени, отбрасываемой городом Амальфи, виднелась фигура человека; он энергично пританцовывал и жестикулировал.

Амальфи направился вниз по узкой винтовой лестнице; Хэзлтон и сержант Андерсон последовали за ним, с трудом сохраняя равновесие в разреженной атмосфере Мерфи. Амальфи, напрягая мускулы, осторожно переходил с одной ступени на другую. На собственном опыте он не раз имел возможность убедиться в том, что падать в подобных условиях, когда гравитация невелика и летишь вроде бы еле-еле, ничуть не приятнее, чем при нормальном тяготении. Пританцовывающая кукла оказалась невесомым, курчавым мужчиной, одетым в чистый, помятый комбинезон. Наверно, ему приходилось спать в нем. По крайней мере, было совершенно непохоже, что в этой одежде когда-либо работали. Пухлое лицо незнакомца покрывали грязные жирные поры. Он свирепо уставился глазами, похожими на горлышко пивной бутылки, на Амальфи.

– Что за черт? – прохрипел незнакомец. – Как вы тут оказались?

– Приплыли, как же еще? Можем мы рассчитывать на ремонт?

– Вопросы здесь задаю только я, бездельник. Скажи своему сержанту, чтобы он держал руки подальше от своего пистолета. Я начинаю нервничать, а когда я нервничаю, может произойти все, что угодно. Вы пришли на ремонт?

– А зачем же?

– Мы заняты, – сказал механик. – Здесь не подают. Отправляйтесь назад, в свои джунгли.

– Вы заняты так же, как молекулы при нулевой температуре! – заорал Амальфи, наклоняясь вперед. Блестящий, словно отполированный, картошкой, нос механика подался немного назад.

– Мы нуждаемся в ремонте и добьемся своего. У нас достаточно денег, чтобы расплатиться. Нас направил сюда лейтенант Лернер из местной полиции. Если этих двух причин тебе мало, мой сержант может опробовать на тебе свой пистолет. Парень он шустрый, так что, думаю, он пальнет раньше, чем ты успеешь куда-нибудь спрятаться.

– Кому ты угрожаешь, черт тебя подери! Ты что, не знаешь, что вы находитесь в созвездии Служителей? Мы и не таких разделывали… нет, нет, сержант, не надо слишком спешить. У меня такой опыт общения с Бродягами, что, кажется, скоро они из ушей у меня полезут. Может быть, вы и правы. Вы что-то говорили о деньгах, или я ослышался?

– Вы поняли нас совершенно правильно, – сказал Амальфи, с трудом сохраняя спокойствие.

– Ваши Отцы Города могут поручиться, что вы платежеспособны?

– Конечно. Хэзлтон… о, черт! Андерсон, что случилось с нашим управляющим?

– Он полез наверх по боковому мостику. Даже не сказал, что ему там нужно, – ответил сержант.

«Ну что ж, – подумал Амальфи, скривив лицо, – иногда излишняя осторожность только вредит.» Если бы Амальфи, спускаясь по мостику, не был сосредоточен только на том, чтобы не оступиться и не загреметь, то наверняка заметил бы, что Хэзлтон кошачьей походкой свернул в сторону.

– Он вернется, – сказал Амальфи. – Послушай, друг, нам нужен ремонт. Один из наших неисправных спиндиззи в перегретом кожухе. Не могли бы вы заменить его на последнюю модель из тех, что у вас имеются?

Механик погрузился в раздумье. Слова Амальфи явно убедили его; даже выражение уродливого лица стало более дружеским.

– У меня на складе есть один спиндиззи типа 6-Р-6. Думаю, он вам подойдет, если, конечно, у вас имеется для него охлаждаемый многослойный фундамент, – медленно произнес механик. – Если нет – могу предложить восстановленный экземпляр модели В-С-7-7-4. Гудит ровно, как новый – не отличишь. Мне, правда, никогда еще не приходилось извлекать раскаленный спиндиззи. Честно говоря, я даже не знал, что они могут так нагреваться. Кто-нибудь из вашего города может помочь мне провести дезактивацию?

– Да, у нас все готово. Взгляни-ка на цвета наших денег и принимайся за дело.

– Мне понадобится некоторое время, чтобы собрать бригаду, – сказал механик. – Обеспечьте, чтобы ваши люди не болтались, где попало. Полицейские этого не любят.

– Сделаю, что смогу.

Механик убежал, лавируя среди беспорядочно сваленных ржавых машин. Амальфи наблюдал за ним, впервые радуясь тому, как быстро и легко можно заставить прирожденного механика, для которого само дело интереснее всего на свете, забыть, на кого он работает и чему послужат его руки. Прежде всего вы говорите о деньгах – в ангарах платят обычно немного; затем надо привлечь какой-нибудь интересной технической проблемой – и он ваш. Амальфи всегда испытывал удовольствие, если в лагере врага ему удавалось встретить подобного прагматика.

– Босс…

Амальфи резко повернулся.

– Где тебя черти носят? Разве ты не слышал, что я говорил: вполне вероятно, что эта планета запретна для пришельцев? Вечно тебя нет, когда ты нужен!

– Знаю, знаю, – спокойно ответил Хэзлтон. – Я рискую, только когда все заранее просчитал. Кстати, это очень продуктивный подход. Боюсь, босс, ты сам о нем забыл и расплачиваешься за это. Я был в том, другом, городе и обнаружил нечто такое, о чем нам не мешало бы знать. Оказывается, все доки здесь в полном запустении. Работают вроде бы только два – здешний и другой, в котором находится тот город. Остальные на сотни миль лежат в развалинах. Там нет ничего – только песок, ржавчина и искореженный бетон.

– А что другой город? – спокойно спросил Амальфи. – Над ним изрядно поработали, в этом сомнения нет. Он полностью запущен и опустошен. Добрая половина его едва держится на подпорках, на улицах полно развалившихся зданий. По-моему, город практически неуправляем. Там работает бригада, которая пытается навести порядок, однако, не похоже, что они торопятся вернуть в город его жителей. По всему, их задача состоит лишь в том, чтобы он мог удрать, исчезнуть. Ясно, что эти люди не жители города. Куда они все подевались – страшно подумать.

– Ты и так уже переутомился, думая, – иронично заметил Амальфи. – Население города, судя по всему, в долговой тюрьме. Работники ангара приводят город в порядок, чтобы он выполнил для них какую-то грязную работу. Потом он будет им не нужен, так что особенно напрягаться нет смысла. Речь идет о чем-то таком, за что свободный город никогда не взялся бы ни за какие деньги.

– А что это может быть?

– Посадка на какой-нибудь газовый гигант, – сказал Амальфи. – Они хотят поработать на планете типа Юпитера, с ледяным ядром и разреженной атмосферой из аммиака и метана. Никаким другим способом они туда попасть не смогут. Могу предположить, что они надеются разжиться там источником отравляющего газа.

– Только не думай, что ты один такой проницательный, – выдавил Хэзлтон, сжав губы. – Я еще понимаю, когда ты, Амальфи, отчитываешь меня за нарушение дисциплины. Но я все-таки не маленький мальчик, чтобы выслушивать постоянные вымыслы о твоей исключительности и всеведении.

– Речь не идет о моем всеведении, – мягко заметил Амальфи, – Я наблюдал за этим городом, когда мы опускались. И следил за приборами. А ты – нет. Приборы-то и доложили мне, что в городе не происходит практически ничего из того, чем обычно живет нормальный кочевой город. Кстати, я заметил, что городские спиндиззи настроены таким образом, что наводимое ими поле сожжет его дотла не позже, чем через год. Понятно, для чего нужно такое поле, и на сопротивление каким условиям оно рассчитано. Поле спиндиззи способно разрушить любое скольжение молекул, движущихся со значительной скоростью. На осмотическое движение газа заметного влияния оно оказать не может. Если настроить поле таким образом, чтобы исключить даже минимальное перемещение молекул в условиях огромного давления в миллион атмосфер, сам спиндиззи неизбежно вскоре развалится. Подобные условия возникают только в одном случае – в ситуации, в которой даже не мгновение не захочет оказаться ни один Бродяга. Это посадка на поверхность газового гиганта. Город готовили именно к такой участи, поэтому трудиться над ним особого смысла не было. К тому же, он стал государственной собственностью, а о ней обычно не слишком-то заботятся.

– Очень жаль, – сказал Хэзлтон, – что ты не сообщил об этом раньше. Тогда мне не пришлось бы совершать никаких вылазок. Есть, правда, еще одно немаловажное обстоятельство, о котором я пока не успел упомянуть. Известно ли тебе, что это за город?

– Нет.

– Хорошо, что ты это признаешь. А я знаю. Об этом городе мы с тобой слышали еще три столетия назад, когда он еще только строился. Это Универсальный Город, так его тогда называли. Он и сейчас мог бы принести огромную пользу, несмотря на весь этот хлам и полнейший упадок. Но Служители гноят его здесь, лишив возможности действовать по-настоящему. Они приготовили этому городу весьма незавидную участь. Стоит попробовать вырвать его из лап Служителей. Помнится, я изучал план этого города еще в то время, когда он был впервые опубликован. Хэзлтон умолк.

Амальфи перевел взгляд в ту сторону, куда смотрел управляющий. Механик – рабочий ангара, с которым он недавно так мило побеседовал, с угрожающим видом бежал к ним, сжимая в руке мезонный пистолет.

– Ты меня убедил, – быстро произнес Амальфи. – Можешь еще раз пробраться туда, только незаметно?

– Смотри-ка, кажется, у нас небольшие неприятности, – взмахом руки он указал на приближающегося механика. – Могу, конечно. Там…