Текст книги "Города в полете"

Автор книги: Джеймс Бенджамин Блиш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 50 страниц)

Когда он действует, то абсолютно отказывается замечать какие-либо атомы вне своего поля воздействия. Более того, он не обнаруживает никаких напряжений или воздействий, связывающих материю вне пределов этого поля. Он настолько чувствителен, что его необходимо полностью выключать, когда он находится вблизи планеты, иначе он просто не позволит вам сесть на нее. Но в глубоком космосе… что ж, его поле непроницаемо для метеоритов и прочего подобного мусора. Оно непроницаемо и для гравитации. И – похоже не испытывает ни малейшего интереса к любому ограничению, касающемуся предела сверхскоростей. Он движется в своем собственном континууме. А не в общем поле.

– Вы шутите, – произнес Гельмут.

– Да неужели, сейчас? Этот корабль прилетел на Ганимед прямо с Земли, покрыв это расстояние чуть менее, чем за два часа, считая время на маневрирование. Это означает, что большая часть пути проделана со скоростью порядка 55000 миль в секунду – в то время как спиндиззи использовал менее пяти ватт энергии, поставляемых обычными сухими элементами номер 6.

Гельмут недоверчиво глотнул напитка из своего стакана с напитком. – Так значит у этой штуки практически нет предела скорости вообще? – спросил он. – Как вы можете быть столь уверены в этом?

– А мы и не можем, – признал Вэгонер. – Помимо всего прочего, одной из весьма неудачных вещей, сопутствующих общим математическим формулам, является то, что они не содержат точек обхода, которые могли бы предупредить вас о таких областях, где их нельзя применить. Даже квантовая механика в чем-то подвержена подобной критике. Тем не менее, мы ожидаем, что вскорости узнаем, как именно быстро спиндиззи может передвигать объект. И мы считаем, что именно вы сообщите нам это.

– Я?

– Да, вы и полковник Рассел, а также мисс Эбботе, я надеюсь.

Гельмут посмотрел на их обоих. Они выглядели по меньшей мере стол же потрясенно, как и он. Но почему – он не мог понять.

– Приближающийся разгром цивилизации на Земле, делает абсолютно важнейшим для нас – Запада – немедленно начать организации межзвездных экспедиций. Обсерватория Ричардсона, на Луне, уже нанесла на карты две подходящие системы – одна у Вольфа-359, другая – у 61-й Лебедя. И наверняка, есть еще много других, может быть сотни других систем, где с высокой степенью вероятности возможно существование планет землеподобного типа.

В двух словах, то, что мы делаем – это эвакуация Запада – не физически, конечно, но по сути своей, по идее. Мы хотим, если это можно сделать, разбросать людей, склонных к поиску приключений, людей с пронизывающей все их существо любовью к свободе, по все частям галактики.

И как только они выйдут на ее просторы, то смогут процветать без всякого влияния со стороны Земли. У Советов еще пока нет спиндиззи, но даже и после того, как они его получат, не осмелятся позволить его использование. Это слишком удобный и слишком верный путь спасения для некоторых недовольных товарищей.

Что мы хотим от вас, Гельмут… теперь я, как вы понимаете, подхожу к главному… это направить этот исход с помощью полковника Рассела. У вас есть склад ума для этого. Ваш анализ ситуации на Земле подтверждает это, если вообще нужно какое-то подтверждение. И – для вас сейчас будущего на Земле практически не осталось.

– Вам придется отпустить меня на какое-то время, – твердо ответил Гельмут. – Я не в состоянии сейчас нормально соображать. Всего этого слишком много сразу, чтобы я мог переварить за несколько секунд. И к тому же, решение не полностью зависит и от одного меня. Если я вам смогу дать ответ… скажем… через три часа? Это вас устроит?

– Замечательно, – ответил сенатор.

Некоторое время, после того как дверь закрылась за Гельмутом, в каюте сенатора царило молчание. Наконец Пейдж проговорил: – Так значит это долгая жизнь для космонавтов. Вот за чем вы все это время гонялись. Клянусь Богом, долгая жизнь для МЕНЯ, и для таких, как я.

Вэгонер кивнул головой. – Это было одной из частей всего дела, которую я не мог объяснить вам там, еще в офисе Хэла Ганна, – пояснил он. – До тех пор, пока вы не прокатились на этом корабле и не уяснили себе, что именно за штука у нас на нем, вы бы мне не поверили. А Гельмут поверил, потому что у него уже имелась соответствующая база. По той же причине, я не стал пускаться в обсуждение с Гельмутом вопроса относительно антинекротика, потому что это то, что он уже должен быть прочувствовать сам. У вас обоих достаточно базовых знаний что понять эту часть даже без объяснения. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я и гроша не дам за вашего шпиона, Пейдж. Советы могут иметь хоть всю Землю. И действительно, они всю ее уже скоро приберут к рукам, в независимости от того, позволим ли мы это или нет. Но мы собираемся разбросать Запад среди звезд, разбросать его бессмертными людьми, несущими бессмертные идеи. Людьми, подобными вам и мисс Эбботт.

Пейдж посмотрел на Энн. Она равнодушно рассматривала пустое пространство прямо над головой Вэгонера, словно по-прежнему разглядывала портрет основателя «Пфицнера», висевшего в офисе Ганна. Тем не менее, ее лицо хранило какое-то выражение, которое Пейдж смог правильно прочесть. Он подавил улыбку и спросил: – Почему я?

– Потому, что вы именно тот человек, который необходим нам для этой работы. Не покривлю душой, если скажу, что ваше своеобразный выход на проект «Пфицнера», с самого начала я счел актом Провидения. Когда Энн в первый раз обратила мое внимание на вашу квалификацию, я был почти готов к тому, что все это фальшивка. Вы должны были стать человеком – связующим звеном между одной стороной проекта – «Пфицнером» и другой стороной – Мостом. Мы загрузили на корабль все, что произвели на сей момент как по аскомицину, так и по антинекротику, отложив в специальный отсек грузовом трюма. Энн уже показала вам, как принимать средства и применять его к другим. И после этого – как только вы вместе с Гельмутом сможете отработать детали – звезды ваши.

– Энн, – произнес Пейдж. Она медленно повернула голову к нему. – Ты во всем этом участвуешь?

– С самого начала, – ответила она. – И у меня уже имелись кое-какие предчувствия, к чему это приведет. Ты был тем, кого необходимо ввести в курс дела. Не я.

Пейдж еще какое-то мгновение раздумывал над этим. Затем что-то одновременно совершенно новое и столь же старое дошло до него.

– Сенатор, – заговорил он, – вы пошли на огромные неприятности, чтобы сделать все это возможным. Но я не думаю, что планируете отправиться с нами.

– Да, Пейдж, это так. С одной стороны, Мак-Хайнери и его команда будут считать весь этот проект предательским. И если он все же должен быть завершен, кому-то придется остаться и стать козлом отпущения. И кроме всего прочего, идея БЫЛА МОЕЙ. Так что я вполне логичный кандидат. – Он помолчал какое-то мгновение. Затем задумчиво добавил: – Парни из правительства могут поблагодарить за это только самих себя. Весь проект никогда не смог бы воплотиться в жизнь до тех пор, пока бы Запад имел правительство закона, а не людей, и придерживался бы этого. Уже довольно давно некоторые люди – и среди них дед Мак-Хайнери – поставили себя судьями над собой, в независимости от того, следует подчиняться закону или нет. У них уже имелись прецеденты. И вы мы очутились здесь, на краю самого огромного разрыва нашего социального согласия, который когда либо переживал Запад. И он, Запад, предотвратить его не в силах.

Неожиданно он улыбнулся.

У меня будет неплохая возможность использовать этот аргумент в суде.

Энн неожиданно вскочила на ноги, ее глаза неожиданно наполнились слезами и губы едва заметно дрожали. Очевидно, что за то время, которое она знала Вэгонера и имела представление о том, что он планировал, ей никогда не приходило в голову, что старый-молодой сенатор может остаться.

– Это не правильно! – прошептала она осевшим голосом. – Они просто не станут слушать и вы это знаете. Они просто повесят вас за это. И если они сочтут, что вы виновны в предательстве, вас просто запрут на свалке ядерных отходов – это ведь нынешнее наказание, не так ли? Вы не можете вернуться!

– Это все напрасные страхи. Свалки ядерных отходов – мощные химические яды. Вы не протянете слишком долго, чтобы заметить, что они же еще и радиоактивны, – произнес Вэгонер. – Ничто и никто не может мне повредить теперь. Работа закончена.

Энн закрыла лицо руками.

– Кроме того, Энн, – мягко, но настойчиво заговорил Вэгонер, – звезды – они для молодых, вечно молодых людей. А вечный старик стал бы анахронизмом.

– Но почему… вы тогда это сделали? – спросил Пейдж. Его голос тоже звучал не слишком твердо.

– Почему? – переспросил Вэгонер. – Вы сами знаете ответ на этот вопрос, Пейдж. Вы знали его всю свою жизнь. Я мог заметить это по вашему лицу, как только сказал Гельмуту, что мы отправляемся к звездам. Предположим, вы скажете МНЕ, что это такое.

Энн устремила свои заплаканные глаза на Пейджа. Ему подумалось, что он знает, чего она ждала от него. Они довольно часто беседовали об этом, о чем однажды он мог бы сказать и сам. Но теперь, казалось, в нем присутствовала какая-то другая, более мощная сила: что-то особое, не несущее в себе названия или догмы, но, тем не менее сила, к которой он испытывал преданность всю свою жизнь. В свою очередь, тоже же самое он мог прочесть на лице Вэгонера. И понял, что заметил это раньше Энн.

– Это то, что загоняет обезьян в клетки, – медленно произнес он. – Манит кошек в открытые ящики и гонит их вверх на телефонные столбы. Это вело человека к победе над смертью и принесло в наши руки звезды. Думаю, я должен назвать это Любопытством.

Вэгонер выглядел удивленным. – Неужели вы действительно хотите так это назвать? – спросил он. – Мне это, почему-то кажется недостаточным. Я хотел бы назвать это как-то иначе. Возможно вы позже и назовете это по другому позже, где-нибудь там, около Альдебарана.

Он встал и какое-то мгновение молча смотрел на их обоих. Затем он улыбнулся.

– А теперь, – мягко произнес он, – nunc dimittis… «позволь слуге твоему удалиться в мире»…

11. ЮПИТЕР-5

… социальные и экономические вознаграждения за подобные научные открытия, как правило, не всегда достаются ученому или интеллектуалу. И все же, возможно, это явилось его собственным моральным выбором, выбором единственно верной человеческой активности: если иметь не сами вещи, то хотя бы знание о них. Если он любит и имеет такое познание – все хорошо.

Уэстон Ля Барре

– Итак, вот и вся история, – закончил Гельмут.

Эва долгое время молча сидела в своем кресле.

– Одного я не понимаю, – наконец произнесла она. – Почему ты пришел ко мне? Я считала, что все это ты воспринимал как ужасающее.

– О, правда, все это действительно ужасно, – подтвердил возбужденно Гельмут. – Но ужас и страх, как я обнаружил – две совершенно разные вещи. Мы оба ошибались, Эвита. Я ошибался, считая Мост тупиком. Ты ошибалась, считая что он несет конец всему в себе самом.

– Я тебя не понимаю.

– Я сам себя не понимаю. Мои страхи будто бы реальной, непосредственной работы на Мосту, просто иррациональны. Они приходили из снов. Я обязан был понять это сразу. В действительности, не существовало никакой возможности работать на Юпитере. Но я ХОТЕЛ. Желание смерти, оно пришло прямехонько из этой чертовой психообработки. Я как и все мы, знал что Мост не может стоять вечно. Но мы настроены на то, что так должно быть. Ничто другое не могло оправдать те ужасные испытания в целях поддержания его существования хотя бы один день. Результат: классическая дилемма, ведущая к сумасшествию. Это воздействовало и на тебя тоже. И твоя реакция оказалась столь же неразумной, как и моя. Тебе захотелось родить здесь ребенка.

Но теперь все изменилось. Та работа, которую мы выполняли на Мосту, все же оказалась стоящей этих затрат. Я ошибался, называя его мостом в никуда. И ты, Эва, не лучше меня смогла рассмотреть, куда он ведет. Иначе бы ты никогда не сделала его началом и концом своего существования. А теперь есть место, куда бы мы могли отправиться. На самом деле, таких мест – сотни. Они будут похожи на Землю. Так как Советы все равно скоро захватят ее всю, эти места даже больше будут походить на нормальную Землю, чем она сама. По крайней мере – в следующие несколько столетий!

– Зачем ты мне все это говоришь? – спросила она. – Только лишь для того, чтобы помириться?

– Я собираюсь принять эту работу, Эвита… если только ты согласишься отправиться со мной.

Она быстро обернулась, одним плавным движением выскользнув из кресла. И в то же мгновение все сигналы тревоги на станции одновременно пришли в действие, наполняя каждую металлическую трещину гулом чистого ужаса.

– ПОСТЫ! – прогрохотал искаженной гигантской карикатурой на голос Чэрити Диллона громкоговоритель над постелью Эвы.

– МАКСИМАЛЬНАЯ ШТОРМОВАЯ ПЕРЕГРУЗКА! ЮТТ СЕЙЧАС ПРОХОДИТ ПЯТНО. СКОРОСТЬ ПОТОКОВ УЖЕ ПРЕВЫСИЛА ВСЕ ПРЕДЫДУЩИЕ ПОКАЗАНИЯ И ЧАСТЬ ПОЧВЕННЫХ МАСС НАЧАЛА ОСЕДАТЬ. ТРЕВОГА КАТЕГОРИИ А-1.

Поверх рева Чэрити, они сами могли расслышать то, что слышал он. Ветра Юпитера, весь спектр их постоянного, сумасшедшего визга. И Мост отвечал на это чудовищными стонами агонии. Но примешивался еще и другой звук, похожий на музыкальная какофонию острых, перкуссионных тонов. Словно их производил динозавр, проламывающийся сквозь лес из огромных стальных камертонов. Гельмут никогда раньше не слышал этого звука, но теперь он знал, что это такое.

Перекрытие Моста разламывалось посередине.

И мгновение спустя, когда грохот несколько стих, громкоговоритель произнес обычным голосом Чэрити: – Эва и ты тоже, пожалуйста. Пожалуйста, ответь. В общем – если только все немедленно не займут свои места, Мост может разрушиться уже через час.

– Ну и пусть, – тихо ответила Эва.

Воцарилась короткая, пораженная тишина, а затем послышался едва слышимый человеческий звук. Голос определенно принадлежал Сенатору Вэгонеру, и звук вполне мог быть похож на смешок.

Чэрити отключился.

Величественная гибель Моста продолжала греметь в маленькой комнате.

И через некоторое время мужчина и женщина подошли к окну и посмотрели туда, мимо ненужной туши Юпитера, в сторону близкого горизонта, там где всегда виднелись несколько звезд.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
БРУКХЭЙВЕНСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ
ИНСТИТУТ
(СВАЛКА ОТХОДОВ АТОМНЫХ РЕАКТОРОВ)

А Я говорю я вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?

Матф., 6.44-47

– Любой конец, – писал Вэгонер на стене свой камеры в последний день, – это новое начало. Быть может через тысячи лет мои Земляне и вернутся снова домой. Или через две тысячи, или через четыре, если они тогда будут о нем помнить. Да, они вернутся. Но я надеюсь, что не захотят оставаться. Молюсь за то, что они не останутся.

Он посмотрел на написанное им и подумал, чтобы подписаться своим именем. Раздумывая над этим, он сделал отметку своего последнего дня по его календарю и кончик огрызок карандаша наткнулся на камень под известковым раствором и сломался, не оставив ничего, кроме маленького огрызка изношенной, грязной светлой древесины. Он мог бы снова обточить его об подоконник, по крайней мере, чтобы еще чуть чуть обнажить графитовый стержень. Вместо этого он бросил огрызок в урну для мусора.

На звездах и так уже достаточно написано. Он четко мог разглядеть это. Потому что написал именно он. Существовало созвездие по имени Вэгонер, и каждая звезда на небе принадлежала ему. Это было совершенно очевидно.

Позже, в тот же день, человек по имени Мак-Хайнери, заявил:

– Блисс Вэгонер – мертв.

Как обычно, Мак-Хайнери ошибался.

ВЕРНИСЬ ДОМОЙ, ЗЕМЛЯНИН
Earthman, Come Home

Автор благодарен Роберту М. Амуссену, Вирджинии Кидд, Трумэну М. Тэлли и Генри Е. Состману – и, конечно же, человеку, которому посвящается эта книга – за помощь в редактуре.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Основа «Бегства городов» или «Городов в полете» явилась скетчем последних двух глав этого тома, в котором – и интуиция всегда со своей обыкновенно бесполезной четкостью – я намеревался отбросить концепцию Вагнерианских пропорций, сжав ее до размеров примерно в 10000 слов. Но внимательный редактор журнала, которому и посвящается книга ВЕРНИСЬ ДОМОЙ, ЗЕМЛЯНИН, не позволил мне проявить такую глупость. Он отказался от рассказа, прислав мне пространное письмо на четырех страницах, в котором он детально указал мне на многие вопросы, которые мне не удалось задать самому себе – и таким образом заставил меня работать над проектом, на который у меня, как я впоследствии понял, ушло пятнадцать лет.

«Бегство Городов» теперь охватывает период примерно в 2000 лет. Эта книга, являющаяся третьей из четырех, изображает мои города-Бродяги в расцвете их собственной роли в этой истории. А как они пришли к этому, является предметом двух предшествующих томов – ОНИ ДОСТИГНУТ ЗВЕЗД и ЖИЗНЬ РАДИ ЗВЕЗД. Последний том ГРОМ ЦИМБАЛ (ТРИУМФ ВРЕМЕНИ), изображает как именно они воспользовались своей неограниченной свободой.

Джеймс Блиш

Эрроухед, Милфорд, Пенсильвания

ПРОЛОГ

Космические полеты начались во времена распада великой Западной культуры на Земле. Первоначально цели полетов были сугубо военными. Изобретение Муиром двигателя, основанного на принципе ленточной массы, позволило первым исследователям достичь Юпитера; юпитерианская экспедиция в 2018 году помогла понять законы гравитации, хотя само явление гравитации было известно уже несколько веков. Полет экспедиции оказался последним полетом с использованием двигателей Муира, он завершился буквально накануне окончательного исчезновения культуры Запада. Строительство при помощи дистанционного управления Моста на Юпитере, вероятно, стало самым грандиозным (а во многих отношениях – и самым бесполезным) инженерным проектом, когда-либо предпринятым человеком. Однако это позволило провести непосредственно, вблизи, измерения магнитного поля Юпитера. Они явились последним и решающим подтверждением корректности уравнения Блэкетта-Дирака, выведенного еще в 1948 году и установившего прямую взаимосвязь между магнетизмом, гравитацией и скоростью вращения любой массы. До того времени гипотеза Блэкетта-Дирака не находила практического применения, оставаясь игрушкой в руках математиков. Подкрепленная измерениями, гипотеза быстро получила практический выход. Из множества страниц, исписанных символами и великого множества бесконечных дискуссий о возможной напряженности магнитного поля единственного вращающегося электрона, родился гравитронно-поляризационный генератор Диллона-Вэгонера, почти мгновенно получивший название «спиндиззи», в честь своего воздействия на вращение электрона. Супердвигатель, защитный экран от метеоритов и антигравитация прибыли в одной компактной посылке, обозначенной G = 2 (PC/BU)2.

Каждая культура имеет характерную для нее математику; историографы могут выделить в ней моменты, объективно обусловленные социальным устройством соответствующего общества. Это уравнение вполне объяснимо с точки зрения алгебры, характерной для Магианской культуры, и вписывается в матричную механику Эпохи Бродяг, являвшуюся существенной частью открытий Запада. Первое время казалось, что основное достоинство уравнения заключено в возможности изменения скорости света С, рассматривавшейся ранее как ограничения. Запад использовал спиндиззи для заселения близлежащих звезд колонистами в течении пятидесяти последних лет своего существования; но даже и тогда он не понял, какова мощность оружия, оказавшегося в его слабеющих руках. В сущности, Запад так и не понял, что спиндиззи может перенести в космос л ю б у ю массу, точно также как и защищать и перемещать ее быстрее света.

В последующие века концепция космических полетов была почти полностью забыта. Распространившаяся на Земле новая культура, духовно ограниченный и примитивный деспотизм, определяемый историографами термином «Бюрократическое государство», мыслила совершенно иначе. Космические полеты были естественным, хотя и запоздалым проявлением западного образа мыслей, всегда демонстрировавшим амбициозность по отношению к неизведанному и бесконечному пространству. Однако советским правителям идея космических полетов представлялась столь ненавистной, что они даже не позволяли упоминать о них своим писателям. В то время как Запад возвышался над Землей словно могучая секвойя, Советы расползлись по планете подобно лишайнику, все усиливая хватку, удовлетворенные пребыванием у подножия гигантских столбов солнечного света, по которым Запад непрестанно пытался подняться.

Именно таким образом Бюрократическое государство появилось на свет, пришло к своему триумфу и собиралось удерживать свои завоевания. Никакого захвата Запада Советами с военной точки зрения не было. В 2105 году – падение Запада обычном датируется этим годом – любое военное противостояние привело бы к уничтожению за один день всего населения Земли. Запад сам помог покорить себя. Это был длительный и болезненный процесс, который многие люди предвидели, но никто не мог остановить. Стремясь воспрепятствовать проникновению врага, Запад на свой лад внедрил контроль за мыслями. В конце концов уже невозможно стало отделить одну противостоящую культуру от другой, а поскольку Советы имели гораздо больший опыт управления монолитным государством, их правление просто стало вскоре свершившимся фактом и не сопровождалось кровопролитием.

Запрет на все, что связано с космическими полетами, распространился даже на творческие изыскания ученых-физиков. Вездесущая полиция мысли была обучена основам баллистики и других дисциплин, связанных с астронавтикой, благодаря чему она могла определить, относится ли некая научная работа к запретной области – они называли это Внеземной Активностью – задолго до того, как она могла пройти необходимую апробацию и приблизиться к практическому применению.

Полиция мысли однако не могла запретить ядерные исследования, поскольку мощь нового государства зависела от них. Уравнение Блэкетта возникло в результате исследований магнитного момента электрона. Новое государство запретило спиндиззи – в их глазах он представлялся средством возможного освобождения подданных, – и полиция мысли не была извещена о том, что это знаменитое уравнение относится к «чувствительной области». Советы не отважились на то, чтобы стала известна даже эта информация.

Таким образом, несмотря на то, что все, даже самые малые, группы и сословия были подвергнуты Бюрократическим государством промыванию мозгов или «переобучены», математики-теоретики продолжили свою работу по разрушению этого государства, сами того не ведая революционных мотивов. Спиндиззи был открыт совершенно неожиданно в лабораториях ядерной физики Ториумного Треста.

Это открытие привело к гибели ограниченной культуры, внедренной Советами, точно так же, как угроза, исходящая от ядерного реактора и Солнечного Феникса, прервала господство Запада. Космические полеты возобновились. Некоторое время спиндиззи из осторожности устанавливали только на вновь создаваемых кораблях. Последовал период – до смешного короткий – исследования межпланетного пространства. Прежняя система взглядов постепенно вновь утверждала себя. Однако центр тяжести этой системы сместился. Расточительность использования спиндиззи для перемещения кораблей не могла продолжаться бесконечно. Не существовало никаких причин, по которым аппараты с людьми на борту должны были оставаться маленькими, тесными, иметь вытянутую форму и ограниченную грузоподъемность. После того, как антигравитаторы стали инженерной реальностью, отпала необходимость конструировать корабли исключительно для космических полетов, поскольку ни масса, ни аэродинамические нагрузки не имели более никакого значения. Появилась возможность поднимать с Земли самые крупные объекты и перемещать их в космическом пространстве практически на любое расстояние. Если необходимо, можно было перемещать целые города.

Со многими это и случилось. Первыми были промышленные фабрики. Они путешествовали по Земле, перемещаясь от одного крупного месторождения полезных ископаемых к другому. Затем они отправились еще дальше. Начался исход. Ничто не могло его предотвратить, тем более, что к тому времени подобное развитие событий полностью совпадало с интересами государства. Мобильные заводы превратили Марс в некое подобие Питсбурга Солнечной системы. Спиндиззи поднимали с Земли горнодобывающее оборудование и очистные установки, неся на Марс новую жизнь. На месте самого Питсбурга вскоре не осталось ничего, кроме мусора и ржавых обломков. Огромные заводы Стального Треста проглатывали метеоры и пережевывали затерявшиеся в космосе спутники. Алюминиевый, Германиевый и Ториумный Тресты вывели свои заводы в космос, направляя их на разработку самых удаленных планет.

Однако один из заводов Ториумного Треста, за номером 8, так и не вернулся. Началось вытеснение господствующей культуры, толчком к чему и послужило это, казалось бы, не очень важное событие. Первые города ушли за пределы Солнечной системы, направляясь на поиски работы в тех колониях, которые оставила после себя затухающая Западная цивилизация. В этих кочующих городах начала зарождаться новая культура. Вскоре события пришли к законному итогу: Бюрократическое государство сделало то, что давно обещало сделать, «когда народ будет к этому готов», – оно покинуло Землю, которой когда-то владело полностью, до последней песчинки, и которая теперь совершенно опустела. Города-кочевники Земли – мигрирующие рабочие, нищие и бродяги – стали ее наследниками.

В основном все это сделал возможным спиндиззи; однако существенную роль сыграли и два важных социальных фактора. Один из них – долголетие людей. Победа над так называемой «естественной» смертью уже состоялась к моменту, когда инженеры нашли подтверждение принципа спиндиззи, проведя измерения на Юпитерианском Мосту. Два эти достижения человеческой мысли шли по жизни, дополняя друг друга. Несмотря на то, что спиндиззи мог вывести в космос огромный корабль и даже целый город, перемещая их гораздо быстрее скорости света, межзвездное путешествие все же занимало определенное время. Огромность галактики оказалась достаточной, чтобы на продолжительные полеты потребовались человеческие жизни, даже при наивысшей скорости, обеспечиваемой спиндиззи.

Но когда смерть уступила лекарствам против старения – антинекротикам, такое понятие как «продолжительность жизни» и в старом смысле слова перестало существовать.

Второй фактор имел экономическую природу: широкое распространение германия в исследованиях физики твердого тела. Еще до того, как полеты в глубокий космос стали реальностью, этот металл приобрел фантастическую ценность на Земле. Освоение человеком звездного мира привело к падению цены германия до приемлемого уровня, и постепенно германий приобрел роль стабильных денег в межпланетной торговле. Ничто другое не могло бы обеспечить финансовые основы жизни городов-бродяг.

Так пало Бюрократическое государство, но социальная структура не развалилась полностью. Земные законы, хотя и сильно измененные, выжили. И нельзя сказать, что города-кочевники не извлекли из этого определенную выгоду. Мигрирующие города столкнулись с такими мирами, которые не позволили им обосноваться у себя. Другие приняли их, но начали нещадно эксплуатировать. Города сопротивлялись, но их военная мощь оказалась явно недостаточной. Для цивилизации Запада более характерными были паровые землеройные установки, а не танки. Предсказать результат сражения между этими двумя принципами не представляло труда. Эта ситуация никогда не менялась. Конечно, использование спиндиззи для такого малого объекта, как космический корабль, можно было считать стрельбой из пушек по воробьям; но военный корабль – это всегда расточительство энергии, тем большее, чем оружие смертоноснее. Полиция Земли принуждала восставшие города к повиновению, а затем, исходя из собственной выгоды, принимала законы, обеспечивающие их защиту.

Полиция пыталась установить в космосе порядок, но землянам так и не удалось распространить на космос свою гегемонию. История Земли давно канула в Лету. Во многих уголках вселенной о Земле слышали только в легендах, она была не более чем мифом о некой зеленой планете, плавающей где-то в глубинах космоса на расстоянии многих тысяч парсеков. Гораздо более известна была недавно поверженная тирания Веги, но никто не знал – и некоторые так никогда и не узнали – хотя бы имя той маленькой планеты, которая уничтожила тиранию.

Сама же Земля превратилась в цветущий сад. Только один крупный город остался на ее поверхности, сонный и тихий, несмотря на свой громкий статус столицы вселенной. Долина, в которой когда-то располагался Питсбург, пышно расцвела, и только богатые молодожены отправлялись сюда повеселиться. Престарелые чиновники иногда возвращались на Землю, чтобы здесь встретить смерть. Больше сюда никого не тянуло.

Акрефф-Моналес. «Млечный Путь. Пять Культурологических Портретов»