Текст книги "Чёрное пламя"

Автор книги: Джей Болтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– А Соркат? – ухмыльнулся Конан.

– У него нет и десятой доли твоей удачи. Что касается меня, то мне нет хода в заповедную долину. Я – маг, и против меня может быть применено колдовство. Магия Бессмертных! Знаешь, что это такое?

– Нет.

– И я не знаю, – прошептал Гонза. – А вот они земную магию знают! Рожденный задолго до появления первого человека, этот народ обладает глубочайшей мудростью, и мне в открытой схватке с ними не устоять. Пока в моих руках не окажется Цветок.

В комнате воцарилось молчание. За окнами занимался рассвет. Конан встал и задул свечу. Потом обернулся к колдуну.

– Пять.

– Хорошо, – сдался Гонза. – Две тысячи сейчас, три – потом… Пошли. Выберешь себе коня, а вечером я подарю тебе внутреннее зрение и дам план. Завтра утром ты должен быть уже в пути.

* * *

Конан не особенно спешил. Солнце вставало двенадцать раз, прежде чем он добрался до границы с Офиром. На путь от Ианты до Шамара у него ушло вдвое меньше. Оказавшись в Аквилонии, этом богатейшем и сильнейшем государстве хайборийского мира, он невольно сравнивал ее с теми странами, в которых уже успел побывать: Гипербореей, Бритунией, Заморой, Офиром…

Особой разницы он не увидел. А вот Шамар, крупный город, стоявший на правом берегу Тайбора, произвел на него впечатление.

Здесь не было восточной пестроты и суеты. Прямые улицы, в большинстве своем замощенные, строгие очертания домов, на рынках степенные торговцы вели себя солидно и с достоинством. Часто попадались и закованные в латы отряды городской стражи.

Юный варвар с любопытством глазел по сторонам, попутно ища вывеску какой-нибудь таверны. Хотя едва перевалило за полдень, Конан решил заночевать в Шамаре и продолжить свой путь на следующий день.

Таверн хватало, только в них не было свободных комнат из-за огромного числа иноземных торговцев. Через Шамар в Тарантию и Зингару шли караваны из Немедии и Офира – ближайших соседей Аквилонии, а также из далеких стран: Заморы, Хаурана, Бритунии, и даже из загадочной мрачной Стигии и сказочной Вендии… Такое паломничество объяснялось удобным расположением города: Шамар находился в очень выгодном месте – на севере горы, на юге – горы, на юго-востоке – широкие полноводные реки. Естественно, что караваны шли самой короткой и удобной дорогой.

Не раз этим же путем приходили и вражеские армии. Поэтому Шамар – эти восточные врата Аквилонии, являлся еще и сильнейшей крепостью, обнесенной мощной и высокой стеной с множеством башен.

Наконец Конан нашел на окраине грязный и вонючий постоялый двор, где он получил комнату и обед для себя и своего коня. Наскоро перекусив, киммериец решил прогуляться.

* * *

– Тупица! – шипел Гонза. – Так он будет год добираться до Пуантена!

Колдун не выпускал Конана из виду во время всего его путешествия и места себе не находил от бессильного бешенства. Каждое убегающее мгновение раскаленным железом терзало сердце сгоравшего от нетерпения чародея.

Напрасно он старался успокоить себя рассуждениями, что времени у него в избытке. Днем раньше, днем позже – какая разница! Не помогало. Теперь, когда так близок был решающий миг, Гонзу охватила бессонница. Он чувствовал, что сходит с ума из-за проклятой медлительности своего посланца.

Это произошло на второй день отъезда Конана из Шадизара. В спальню мага тихо вошел раб и низко поклонился.

– Ну? – прорычал Гонза, не оборачиваясь.

– Господин, вас спрашивают, – прошептал задрожавший шемит. Смуглое лицо раба было серым от страха.

– Кто?

Он сказал непонятную, очень странную вещь…

Да говори же, чтоб тебя демоны сожрали! – взревел колдун, топая ногой.

– Он сказал: "Передай господину, что его просит принять человек, на котором он отдыхал под окнами таверны "Дохлая кошка" несколько дней назад".

Казалось, Гонзу хватит удар. Маленькие глазки колдуна выкатились из орбит, из горла вырвалось какое-то бульканье. Раб в ужасе повалился на колени.

– Соркат! – выдохнул чародей. – Наглец! Ну, сейчас…

Знаменитый аренджунский вор, ожидавший в приемной, так никогда и не узнал, как он был близок к смерти.

Внезапно Гонза взял себя в руки. Шальная мысль мелькнула у него в голове, и колдун ненадолго задумался. Лицо его постепенно приняло обычное насмешливое выражение.

– Хи-хи! – Гонза ощерил в улыбке свои гнилые зубы. – Знает рыбак, когда сети тянуть! А я чуть было эту рыбку не упустил, старый дурак! Удачно, надо сказать, этот вор появился, вовремя!

Он беззлобно пнул раба ногой.

– Зови!

Соркат вошел и отвесил чародею учтивый поклон. Внешне он был спокоен, но Гонза, читавший в людских душах, как в открытой книге, видел, что аренджунец от страха сам не свой.

– Прошу меня простить…

– Прощаю. Ближе к делу! Я тебя знаю. Ты – Соркат, всем известный вор. Итак, чего ты хочешь?

Опешив от такого приема, Соркат, тем не менее, быстро пришел в себя.

– Я видел вас в тот вечер, господин, в известной вам таверне с человеком, который смертельно оскорбил меня…

– И, вероятно, хочешь найти этого человека.

– Да.

– И рассчитываешь, что я тебе помогу. Не знаю, правда, почему ты решил, что я стану тебе помогать. Тем не менее, мой ответ – да, я тебе помогу. Но на определенных условиях. Первое. У тебя есть верные люди?

– Да, – Соркат все-таки растерял весь свой невозмутимый вид. Вор совсем был раздавлен таким напором.

– Нужно человек десять.

– Да.

– Второе. Я пойду с вами. Третье. Мои приказы выполнять беспрекословно. Четвертое. За нарушение приказа я караю смертью. Пятое. Киммериец мне нужен живым… на время. Потом можешь его убить. Наконец, шестое, все вы получите щедрую награду. Ты согласен?

– Да, – казалось, Соркат, позабыл все остальные слова.

– Сейчас иди. К вечерней страже будьте у моего дома. Выезжаем сегодняшней ночью. Тебе все ясно?

– Да.

– Иди… Да, вот еще что: ты знаешь как зовут этого юнца? – не получив ответа, Гонза продолжил. – Его зовут Конан из Киммерии. Думаю, ты о нем слышал. Так что позаботься о том, чтобы твои люди были из тех, кто умеет обращаться с мечом.

Соркат вышел, переваривая услышанное и рискуя при этом заработать себе язву желудка. А Гонза возбужденно ходил по комнате и, потирая от радости руки, хихикая, восклицал:

– Удачно, хи-хи, очень удачно! Десяток головорезов будет нелишним подспорьем. В дороге всякое может случиться, а Соркат жаждет мести, и ради того, чтобы добраться до глотки варвара, пойдет со мной куда угодно. Как мы быстро договорились! Люблю, когда вот так – честно, по деловому… Да, но этим мерзавцам придется платить…

Немного погрустнев, Гонза уселся за стол писать прошение на Высочайшее имя с просьбой выдать ему незначительную сумму в счет причитающегося жалования.

* * *

Недолго Конан задержался в Шамаре. Пришлось ему как можно скорее уносить ноги из города, подарив своего коня хозяину той таверны, где он обедал. Времени зайти за ним у Конана не было: он торопился улизнуть от дюжины стражников, настроенных не слишком к нему дружелюбно. Уж больно непочтительно обошелся варвар с их командиром. Сам храбрый сотник в погоне участие не принимал по весьма веской причине – он валялся без чувств. Кулак киммерийца опустился на его голову, и все бы обошлось легким сотрясением, будь у того хоть капля мозгов.

Такого исхода не ожидал ни киммериец, ни стражники.

Варвар быстрее справился с охватившим его смятением и бросился бежать. Солдатам понадобилось чуть больше времени, чтобы вспомнить, что нужно делать с человеком, проломившим голову аквилонского нобиля среди бела дня посреди людной улицы.

В общем, погоня поначалу отстала, но на беду Конана, за углом, он столкнулся с другим патрулем.

Пришлось пробиваться, это заняло время, достаточное для того, чтобы стража его нагнала.

Конан наконец вырвался, но солдаты не отставали более, чем на двадцать шагов. Прохожие путались под ногами у варвара. Расчищая себе путь, киммериец невольно облегчал продвижение и солдатам.

"Не везет, – думал Конан. – И чего эти твердолобые командиры все время попадаются под руку? Еще недавно в Шадизаре, сегодня, вот, – в Шамаре?.. Кто же мог знать, что та девчонка, которую прилюдно мордовал сотник – его родная сестра?"

Киммериец всегда относился к женщинам с почтением и не мог пройти мимо этой сцены. Девица завизжала, когда стражник рухнул под его ударом и с воплем "О, мой брат! Мой любимый Орест!" упала на бездыханное тело. Времени чесать в затылке у Конана не было. Что-то неразборчиво буркнув, извиняясь, он помчался прочь. За ним – солдаты, подгоняемые истошными воплями несчастной сестры покойного.

В конце концов, киммерийцу удалось сбить стражников со следа, схоронившись за оградой какого-то дома. Солдаты пробежали мимо. За ними, к искреннему облегчению Конана, брел нетвердой походкой и их командир с наспех перевязанной головой. Бедняга, видимо, плохо соображал, и все время пытался заехать по уху поддерживающего его солдата. Тот ловко уворачивался от тумаков и случайно заметил выглядывавшего из-за ограды Конана.

– Сюда! Ко мне! – заорал стражник и, бросив своего командира, тут же распластавшегося на мостовой, ринулся ловить варвара.

Конану вновь пришлось убегать. Правда, сейчас стало легче – потянулись городские пустыри, где он мог бежать гораздо быстрее.

Благодаря выигранному расстоянию Конан подошел к Южным воротам Шамара неторопливой походкой, делая вид, что вопящая толпа солдат и присоединившихся к ним сердобольных горожан в сотне шагов позади его совершенно не интересует.

– Чего это они? – недоуменно спросил вислоусый стражник, выпуская Конана за ворота.

– Ловят, наверное, кого-то, – безразлично бросил киммериец, проходя мимо.

Очутившись за городскими стенами, Конан припустил во весь дух, направляясь к недалекому лесу.

Таким образом, киммериец оказался на хорошо заезженной дороге, имея при себе только меч и кошелек с золотом. Потеря коня его не слишком огорчала. Когда с тобой столько денег, можно купить себе хоть десять лошадей.

Но тут Конан просчитался. Ни в этот день, ни на следующий он не нашел себе коня. О, щедрая и богатая земля Аквилонии! Здесь забыли о голоде, здесь почти задаром можно было достать еду, отличное вино и прекрасных женщин. Здесь продавалось все, кроме лошадей. По крайней мере, к югу от Шамара. Этих благородных животных невозможно было даже украсть, по причине отсутствия их в деревнях, а за высокие стены замков Конан проникать не хотел. Затруднительно переправить четвероногую скотину через стену высотой двадцать-тридцать локтей.

Поэтому он шел пешком, проклиная свое невезение.

Через четыре дня Конан уже стоял на правом берегу Хорота, где начинались земли Пуантена. В первом же городке у первого встречного он спросил:

– Где я могу купить лошадь?

– Вторая улица направо, у Келата-барышника, – последовал доходчивый ответ.

Конан уныло вздохнул, развел руками и побрел дальше. Он так устал от невезения, что смысл ответа не сразу дошел до него. Только пройдя с десяток шагов киммериец вдруг осознал сказанное и, буквально подпрыгнув от радости, бросился в указанном направлении, не обращая внимания на закатившую глаза и медленно оседающую на землю пожилую степенную горожанку, для которой крик варвара прозвучал слишком неожиданно.

В полдень довольный киммериец уже ехал на черной, как смоль, четырехлетке, горячей аквилонской породы. Цену он заплатил, не торгуясь, хотя позднее нашел ее непомерно высокой. Тем не менее, в этот день он направился спать в прекрасном настроении.

Спал он крепко, но чутко – как всегда. Впрочем, шум, раздавшийся посреди ночи, мог разбудить даже курильщика черного лотоса.

Конан мгновенно проснулся.

Прислушавшись, он понял, что тревога была ложной. Просто какой-то отряд верховых, прибывший в неурочное время, хотел получить то, что можно обычно получить на постоялом дворе – корм лошадям, ужин для себя и крышу над головой до утра.

Пожав плечами, Конан снова лег и закрыл глаза. Он уже стал засыпать, когда до его слуха донесся голос, вернее несколько голосов:

– А эта комната?

– Она занята, господин, но вот следующая…

– Благодарю, любезный хозяин. Вот возьми.

– О, спасибо, спасибо…

– Наши люди переночуют в общей зале. Проследи, чтобы у них было все.

– Не беспокойтесь! Сделаю, как прикажете.

– И скажи им, чтоб не слишком, хи-хи, веселились! – прозвучала фраза, произнесенная третьим собеседником, доселе молчавшим. – Соркат, эта комната моя, ты устраивайся в другом месте, – и говорившие проследовали дальше.

Конан сел на постели и задумался. Недобрая усмешка заиграла на его губах.

"Соркат и Гонза?.. Здесь, вместе! Аренджунец и маг… Что все это значит?.."

Мысли вихрем метались в голове варвара, гнев душил его, в какой-то миг Гонза мог сильно пожалеть, что связался с киммерийцем. Но Конан мудро отложил расправу на потом.

"Колдун мне за это еще заплатит… но позже".

Складывалось все очень скверно. Однако неожиданное стечение обстоятельств давало ему шанс натянуть нос чародею и этому выскочке Соркату. Хорошо, что от Шамара он шел пешком… Ох, хорошо, благодарение Крому! Ясно, что колдун с аренджунцем намеренно идут за ним и вот нагнали в этой таверне.

А если они преследуют его, то почему не спросили о нем у хозяина таверны? Тот бы им с готовностью подтвердил, что высокий варвар преспокойно спит себе в своей комнате.

"Могут, конечно, спросить и с утра… Или у Гонзы есть свои способы узнавать, где я сейчас нахожусь?"

Улыбка сбежала с губ Конана, голубые глаза загорелись мрачным огнем. Вот сейчас колдун раскинет свои магические игрушки и узнает, что киммериец находится в соседней комнате.

Варвар вскочил и бросился к окну. Бесшумно отворил ставни и тенью скользнул во двор.

Действительно, закрывшись в своей комнате, Гонза принялся искать киммерийца. Для этого ему не нужны были никакие амулеты, пусть ими пользуются гадалки. Он просто поудобней устроился на скрипучем стуле, откинулся на спинку и закрыл глаза.

В первую ночь после отъезда из Шамары маг уже пробовал отыскать киммерийца – и не сумел. Несколько удрученный, но не очень расстроенный, он не стал повторять попытки, зато сегодня решил найти Конана во чтобы то ни стало. По его мнению, варвар хоть и двигался со скоростью черепахи, должен был уже подъезжать к долине, куда и он собирался прибыть завтра к вечеру.

Но они-то с Соркатом неслись ураганом с двумя сменными лошадьми в поводу. Гонзе казалось, что он рассчитал все верно, но колдун не мог знать, что от Шамара Конан шел пешком.

Словом, Конана он не нашел. Стиснув зубы, Гонза снова погрузился в транс, ощупывая пространство своим мысленным взглядом. В окрестностях долины варвара не было. Чуть ближе – тоже нет. Еще ближе…

Колдун вздохнул и расплылся на стуле. Конан бережно поддержал обмякшее тело и пристроил его поудобнее.

За несколько мгновений до этого Конан наблюдал за сидящим за столом Гонзой в щелочку между ставнями. Маг сидел с закрытыми глазами, но не спал, это было видно по его тяжелому прерывистому дыханию.

Конан тихонько стукнул в оконную раму – колдун на это никак не прореагировал.

Решение пришло мгновенно – дерзкое, безумное, но единственно верное. Инстинктивно Конан понял, что маг пытается найти его, а этого бы киммерийцу не хотелось.

Открыть ставни было для варвара детской забавой. Он бесшумно проник в комнату и, осторожно ступая, приблизился к Гонзе. Киммериец мог и не осторожничать – колдун был далеко и не услышал бы даже грохота землетрясения.

Ласковый шлепок по затылку отправил чародея еще дальше – в царство сна и забвения. Конан постоял немного, потом выскользнул обратно в окно, не забыв прикрыть за собой ставни.

Теперь, когда Конан знал о предательстве Гонзы, он задумался, почему не убил колдуна, и тут же ответил себе на этот вопрос: "Бессмертные. Заповедная долина. Чудесный цветок. Кто знает, не исчезнет ли мой магический дар со смертью чародея?"

А ему очень хотелось взглянуть на эти чудеса. Киммериец был любопытен и, как это свойственно юности – тщеславен. Украсть у Бессмертных волшебный цветок – это дело достойное короля воров! А когда цветок будет у него в руках, тогда он еще поторгуется с магом.

Конан принял решение – ехать вперед, как будто ничего не случилось. Тогда в путь, и не откладывая, прямо сейчас. Хозяину гостиницы заплачено вперед, так что наутро он шум поднимать не станет.

* * *

Весь следующий день Конан провел в седле, нещадно подгоняя лошадь. И к исходу вечера был у цели.

Солнце садилось за вершины гор. Перевал, на котором киммериец остановил измученного коня, был залит последними отблесками заката. Внизу, в долине, которую рассматривал Конан, прикрывая ладонью глаза, уже сгущались ночные сумерки. Вокруг не было ни души. Покой и тишина царили в горах, только звенели в высокой траве неугомонные цикады. Медвяный аромат луговых цветов слегка кружил голову.

Конан тронул повод и шагом направил гнедого по пологому склону в долину. Туда не вело ни единой тропинки, но внутреннее зрение, дар офирского мага, не подвело. Киммериец был уверен, что идет по верному пути, и точный план местности, с которым Конан часто сверялся, это подтверждал. К тому же врожденный инстинкт варвара говорил ему, что он подходит к чему-то неведомому, даже запретному для простого смертного. Но пока никакой опасности Конан не чувствовал, здесь было что-то другое – чего он не мог выразить словами.

Пологий склон казался бесконечным. Киммерийца медленно и лениво обволакивала темнота, свет солнца сюда уже почти не проникал. Проезжая мимо небольшой дубовой рощицы, Конан решительно натянул повод.

– Довольно, а то придется искать место для ночлега в темноте, – пробурчал он себе под нос.

Быстро расседлав и стреножив лошадь, киммериец набрал валежника и развел небольшой костерок. Кусок вяленого мяса, пара черствых сухарей, да фляга, полная вина – что еще нужно усталому путнику? Перекусив, он лег в траву и, закинув руки за голову, стал смотреть на небо, где зажглись уже первые звезды.

Несмотря на день, проведенный в седле, спать ему не хотелось.

На душе было спокойно и легко. Конан гнал прочь мысли о старом колдуне и о таинственных и грозных Бессмертных. Просто лежал и смотрел в ночное небо, чему-то загадочно улыбаясь, совсем забыв об осторожности. Да разве может здесь что-то ужасное произойти?

А ведь может, как-то отстраненно подумал Конан. Гонза предупреждал… И, наверное, прав был колдун. Нет на земле такого места, где человек мог чувствовать себя в безопасности – даже в собственной постели.

Конан недовольно поморщился и запер эту вздорную мысль на самых задворках своей души. Огромное, перевитое тугими мышцами тело варвара расслабилось, глаза зарылись, и только на губах продолжала блуждать легкая улыбка. Сейчас Конан, успевший за свою короткую жизнь прославиться как храбрый воин и как искусный гладиатор, как победитель черного мага Нэша, известный всей Заморе вор, человек, убивавший не задумываясь, если считал это необходимым, выглядел семнадцатилетним мальчишкой, каким он и был на самом деле.

Сон варвара был крепок. Ничто не потревожило его до самого утра, когда первые веселые лучики солнца брызнули киммерийцу в глаза. Конан зевнул, потянулся всем телом и легко поднялся на ноги. Огляделся, ища глазами лошадь, и улыбнулся, увидев мирно щипавшего траву скакуна – нет, двух.

Его конь и еще один… кобыла, маловата для жеребца… Кром, солнце прямо в глаза… А что там у нее на голове? Да ведь это же… это рог!

* * *

«Ее звали Тавронией, и здесь она оказалась случайно. Прелестная долина, правда? Там, откуда она пришла, тоже было неплохо, но не так хорошо. Вообще-то ей нужно в другое место, но проходя мимо Двери Миров в момент, когда Дверь открыта – всего один шажок, и она оказалась тут. О, нет причин для беспокойства. Она может покинуть этот мир и вернуться в свой в любой момент. Но раз уж так получилось, почему бы не осмотреться как следует. Она ведь никому не помешает? Давайте знакомиться. Мое имя ты знаешь. А тебя зовут Конан? Очень приятно. Ты с севера. Из Ким… Киммерии. Прости, очень трудное название. Впрочем, я, наверное, слишком бесцеремонно роюсь у тебя в памяти, прошу извинить. Но, что мне делать, если ты молчишь? Это, право, даже невежливо… Может я тебя напугала?.. Что?»

– Интересно, сколько будет стоить эта шкура с рогом на шамарском рынке? – пробормотал, немного пришедший в себя Конан. – Иди-ка сюда, лошадка!

"Тут, кажется, какое-то недоразумение… Шкура с рогом? Сколько стоит? Я, знаешь ли, никогда не задумывалась над этим вопросом… Ого, какой ловкий!"

Единорог подошла совсем близко к неподвижно стоящему Конану – только руку протяни. Он и протянул – но недостаточно быстро, еще находясь под впечатлением от услышанного. Правда, нельзя назвать «услышанным» то, что не можешь слышать ушами. Слова рождались прямо в голове киммерийца, настойчиво и не слишком приятно вторгаясь в его сознание.

Пытаясь ухватить Тавронию за рог, киммериец промахнулся. Единорог легким, очень грациозным движением уклонилась, и в кулаке у варвара оказался только медвяно пахнущий воздух заповедной долины.

"Нет, благородный Конан, меня ты не поймаешь! И не надо меня путать с тем четвероногим животным, что таращит на нас свои круглые глаза. Сходство между нами только внешнее… И то сказать, не очень-то мы похожи. Разве может он сравниться со мной?"

– Ну, ты и болтать! – зарычал Конан, раздраженный своей неудачей. – У меня уже голова разболелась! – Киммериец понял, что поймать единорога будет нелегко. Несмотря на болтливость, она была очень осторожна. – Чего привязалась? Иди своей дорогой! Не до тебя – мне ехать надо.

Конан сердито принялся собираться, решив не обращать внимания на незваную гостью.

Снежно-белая, без единого пятнышка, только глаза черные, и грива золотом отливает. Маленькая, стройная, с точеными копытцами и очень аккуратной, будто вырезанной искусным скульптором головой.

Но тонкие сильные ноги, и вырез раздувающихся от возбуждения ноздрей ясно говорили, знающему толк в лошадях киммерийцу, что в жилах единорога течет горячая кровь.

"Наконец-то ты оценил меня по достоинству."

– Слушай, чего ты хочешь от меня?

"Ты очень груб, Конан из Киммерии. Скажи, ты со всеми женщинами так разговариваешь?"

– Когда я вынужден говорить с женщинами, то жалею, что я не немой, – пробурчал Конан, седлая коня, и вдруг неожиданно прыгнул.

На этот раз его бросок был точен. Тело варвара сбило Тавронию с ног. У единорога внутри даже что-то хрустнуло, когда Конан прижал ее к земле.

Крик Тавронии, прозвенел в голове киммерийца с такой силой, что у варвара заныли зубы.

Черная тень пронеслась над упавшими в траву киммерийцем и единорогом. Нападавший промахнулся, и это стоило ему жизни. Оттолкнувшись руками от бока единорога, Конан вскочил и всем телом подался вперед, выхватывая висевший у него за спиной меч. Клинок пронзил темно-бурую массу, и варвар разглядел то, что напало на них. Его чуть не стошнило. Чудовище внешне напоминало гиену, только размером побольше, и зубы имело соответствующие: две острых пластины, каждая, как лезвие мясницкого тесака.

Все тело твари было покрыто слизью. На задних огромных лапах красовались серповидные когти, которые еще скребли по земле, оставляя глубокие борозды.

Меч вошел монстру в бок почти по рукоять. Конан вытащил клинок, инстинктивно отпрянул от дернувшейся лапы и одним ударом снес чудовищу голову. Резко обернулся. Таврония уже стояла и, растерянно моргая, смотрела на киммерийца.

– Берегись! – крикнул варвар, бросившись вперед.

Еще два охотника – Сетово отродье – изготовились к прыжку! Оба прыгнули одновременно. Но очень неточно. Конан проскользнул между ними, и монстры столкнулись друг с другом. Один тут же сомкнул свои челюсти на горле собрата. Пока он пытался откусить ему голову, варвар прикончил его самого. Огромный двуручный меч киммерийца замелькал с быстротой спиц в ловких пальцах умелой вязальщицы.

Вскоре все было кончено. Варвар, брезгливо морщась, вытер о траву покрытый резко пахнущей кровью клинок.

"Медведь! Увалень! Чуть ребра не сломал!.. – напустилась на него Таврония и уже более дружелюбно добавила. – Спасибо Конан, ты спас мне жизнь."

Киммериец подумал, что, наверно, все женщины одинаковы, будь они хоть на двух ногах, хоть на четырех.

"Я тебе очень благодарна", – нежный «голос» Тавронии назойливо продолжал звучать в раскалывающейся от непривычного способа общения голове варвара.

– Ладно, – пробурчал Конан, – Прощай! "Постой!"

– Мне некогда! – отрубил варвар, вскакивая в седло.

Таврония легко догнала взявшего с места в галоп киммерийца.

"Послушай меня, Конан…"

– Не хочу.

"Почему ты так враждебно ко мне настроен?"

– Я к тебе никак не настроен. Просто у меня есть дело, а ты мне мешаешь, и от твоей бесконечной болтовни у меня голова трещит.

После такого грубого ответа Таврония надолго замолчала. Даже немного замедлила бег, отстав на десяток шагов. Конан решил не обращать на нее внимание. После встречи с «гиенами» он четко понимал, что в этой долине надо всегда быть настороже. Долина больше не казалась ему тихим и прекрасным уголком, хотя солнце светило по-прежнему, и пьянящий аромат цветов кружил голову, и радовала глаз красота этого затерянного в горах леса.

Красота часто обманчива – чем дольше Конан жил, тем больше в этом убеждался. Под восхитительной внешностью порой скрывались ядовитые шипы. Сейчас киммериец внутренне был готов к любому нападению.

Но пока все было спокойно. Вскоре Конан добрался до опушки леса и, натянув поводья остановил коня. Некоторое время он приглядывался и прислушивался, но ничего тревожного не заметил. Только легкий ветерок слабо покачивал ветки деревьев, весело щебетали птицы, да гудели трудолюбивые пчелы. Конь под варваром, опустив голову, мирно щипал сочную, густую траву. Таврония понуро топталась поодаль и, вроде бы, была больше угнетена грубостью варвара, чем какими-нибудь еще сюрпризами.

Конан шагом проехался вдоль опушки и примерно через пол-лиги нашел бьющий из-под земли родник с кристально чистой и необычайно вкусной водой. Здесь он расседлал и стреножил коня, а сам, покосившись на молчавшего единорога, решительно вошел в лес.

Варвар бесшумно скользил от одного дерева к другому, настороженно поглядывая по сторонам. Иногда он подолгу замирал на месте, если слышался подозрительный шум, но всякий раз убеждался, что тревога казалась ложной – то птица перепархивала с ветки на ветку, то проходил неподалеку какой-нибудь зверь, невидимый в густой листве. Один раз киммериец чуть не столкнулся с дикой свиньей, спешащей куда-то по своим делам с выводком весело похрюкивающих полосатых поросят. Кабаны пробежали совсем рядом с Конаном, но не почувствовали замершего в двух шагах варвара.

Направление к цветку Конану было известно. Киммериец, безошибочно ориентируясь по подмигивающему сквозь сплетение ветвей солнцу, двигался вперед.

И чем дальше забирался он в лес, тем сильнее крепло в нем какое-то странное новое, непонятное чувство, которое понемногу овладело им целиком, и наконец заставило остановиться в задумчивости.

Что-то тут было не так. Вот только Конан не мог понять, что же именно. На опасности у него было врожденное чутье. Но сейчас дело было не в них, скорее наоборот…

Чувства цивилизованного человека часто слишком грубы, чтобы предупреждать его о чем-то тайном и необычном. Другое дело – чувства варвара, которые сродни инстинктам дикого зверя.

Место, в которое попал Конан, было как раз из таких. И одного осознания этого было достаточно, чтобы киммериец решил не спешить.

Конан опустился на землю, держа меч наготове.

Медленно поворачивая голову из стороны в сторону, киммериец напряженно размышлял.

Отгадка оказалась проста и в тоже время глубоко поразила варвара И усилила его тревогу.

Лес – он везде лес. А тут… Трава, деревья, кусты – вроде все, как обычно. Птицы поют, звери бродят…

Но где сухие деревья, где под ногами кости мертвых ветвей? Нет болот, нет лощин, нет колючих кустарников, даже паутины, вечно липнущей к лицу, и той нет!

Понемногу в душе Конана начали сплетаться два противоположных чувства – восхищение и страх.

Восхищаться здесь было чем. Теперь Конан удивлялся, почему не заметил сразу невиданного никем из людей совершенства. Наверное, потому и не заметил, что даже не подозревал, что подобное существует. И никто бы не заметил!

Лес был очень старым. Могучие вековые дубы с морщинистой корой, огромные ветвистые клены, твердые, как сталь, самшиты, обрамленные моховой бородой густые вязы… Молодые деревья тянулись к солнцу – гибкие, стремительные, радующиеся жизни. Над ними крона лесных великанов была пореже, чтобы света и влаги хватало.

Конан опустил глаза. Трава была ровная, ухоженная. Ему уже стало казаться, что даже листья дубов и кленов вырезаны резцом с величайшею осторожностью, каждый листок, каждый лепесток цветка… Стволы, ветви и листья, трава и цветы сплетались в удивительный прекрасный узор. Конан видел затейливые орнаменты на роскошных восточных коврах и западных гобеленах, но сейчас они казались ему убогими.

Киммериец замотал головой – это уже слишком. И все-таки его взгляд, восхищенно скользя вокруг, убеждал варвара, что в этом лесу все создано нечеловеческими руками.

Но этот лес не производил ощущение парка. В нем чувствовалась древняя мощь, суровость и тайна. И ключ к этой тайне находился, по мнению варвара, именно там, куда он направлялся.

Запах тайны, который почувствовал киммериец, звал его в самую гущу леса, на загадочную поляну, где рос невиданный никем из людей Цветок, которым так жаждал завладеть офирский маг.

* * *

– Он вошел в лес, – сказал Гонза Соркату. – Теперь нам остается только ждать.

– А сколько ждать? – спросил его аренджунец.

– Не знаю, но, наверное, недолго – день, может два.

– А если он вообще не выйдет из леса. Колдун зашипел, как рассерженная кошка:

– Он должен выйти. И должен принести мне…

– Что? – спросил Соркат, видя, что колдун замолчал.

– Тебе необязательно это знать.

– Да, – только и сказал вор.

Колдуна он побаивался, чувствуя в нем человека вспыльчивого и быстрого на расправу. Обратит в камень, и бросит здесь стоять истуканом до скончания дней. Не раз и не два проклял Соркат тот миг, когда ему в голову пришла мысль навестить Гонзу и расспросить его о киммерийце. Злость на варвара толкнула аренджунца на этот опрометчивый поступок. Теперь он уже не желал мести, как раньше. Будь его воля, он удрал бы от чародея давно, но страх заставлял его следовать за магом до этой самой Заповедной Долины.

Страх имел под собой основу: еще в начале их путешествия один из людей Сорката выразил недовольство очень уж капризным характером колдуна.

Гонза дал ему выругаться, а потом только пальцами щелкнул – и вместо живого человека, сильного здорового мужчины в седле закачалось каменное изваяние, чуть не сломавшее хребет несчастной лошади. Статуя грянулась о землю, и у нее отвалилась голова…