Текст книги "Серый волк. Бегство Адольфа Гитлера"

Автор книги: Джерард Уильямс

Соавторы: Саймон Данстен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 11
Охота за военными технологиями

Наступление под Арденнами стало для членов высшего командования Союзников особенно внезапным ударом, поскольку до этого в прогнозах относительно возможностей и намерений Германии они не один год полагались на разведданные программы «Ультра». Но некоторые фронтовые офицеры опасались крупного немецкого штурма линий обороны сил 8-го корпуса армии США в Арденнах. Одним из таких офицеров был полковник Оскар Кох, шеф службы разведки G-2 3-й армии США, однако его опасения никого не интересовали. Высшие военачальники Союзников слишком сильно доверяли информации, добытой в ходе операции «Ультра»,[246]246
  слишком сильно доверяли информации, добытой в ходе операции «Ультра»: Lewin, Ultra Goes to War.


[Закрыть] и слишком мало – на человеческий рассудок и тактическую разведку.

Мастерски разработанный план немцев по дезинформации противника относительно операции «Стража на Рейне» (кодовое название наступления в Арденнах) основывался на строгом радиомолчании, поэтому у сотрудников Блетчли-Парк не было возможности для осуществления радиоперехвата. Кроме того, в число мер безопасности входил запрет для всех офицеров, участвующих в операции, на полеты к западу от Рейна – ведь самолет мог быть сбит или совершить аварийную посадку. Все передвижения войск осуществлялись ночью; днем плохая погода мешала Союзникам проводить воздушную разведку, а подойдя вплотную к границам Германии, они перестали получать полезную информацию от бойцов местного Сопротивления, как это бывало прежде на западе Европы.

Бо́льшую часть сообщений немцы теперь передавали с помощью телетайпных шифровальных машин, таких как Siemens & Halske T52d и Lorenz SZ42. В Блетчли-Парк моделям серии Т52 и передаваемой через них информации было присвоено кодовое название «Осетр», а серии Lorenz – «Тунец». После нескольких лет кропотливых дешифровок к зиме 1944 года специалисты из Блетчли-Парк были физически и интеллектуально измотаны, а разгадывание секретов новых «Осетра» и «Тунца» требовало новых, еще бо́льших усилий. Ситуация обострилась, когда выяснилось, что теперь шифровальные машины «Энигма» стали оборудоваться рефлекторами усовершенствованной модели[247]247
  …теперь шифровальные машины «Энигма» стали оборудоваться рефлекторами усовершенствованной модели: там же.


[Закрыть] – это затрудняло процесс дешифровки и требовало дальнейшей модификации «Колосса» (англ. Colossus) – протокомпьютера размером с комнату, созданного для взлома кодов «Энигмы» – и электромеханических дешифраторов Bombe («бомба»). Кроме того, позже люфтваффе стали использовать систему шифрования, известную как «Час Энигмы»[248]248
  «Час Энигмы»: Cornwell, Hitler’s Scientists.


[Закрыть] (англ. Enigma Hour), которая при шифровке сообщений автоматически производила огромное количество дополнительных перестановок в исходном коде. К счастью, систематическая недисциплинированность некоторых немецких операторов «Энигмы», особенно в люфтваффе, облегчала для сотрудников Блетчли-Парк задачу по расшифровке сообщений, а нехватка машин «Осетр» на этом этапе войны означала, что они не смогут стать для Союзников серьезной проблемой. Тем не менее, Союзники быстро осознали, что в послевоенное время подобные технологии будут представлять серьезную угрозу, если попадут в плохие руки. Было необходимо захватить несколько неповрежденных экземпляров этих шифровальных аппаратов самим и воспрепятствовать в их получении потенциальному противнику.

В феврале 1945 г., когда союзные войска вошли на территорию Германии, перед англо-американской организацией, известной как Специальный разведывательный комитет (англ. Target Intelligence Committee, TICOM), была поставлена задача захватить немецкое шифровальное оборудование и работающих с ним операторов. Все захваченные военные трофеи британские и американские команды TICOM[249]249
  британские и американские команды TICOM: Richard J. Aldrich, GCHQ: The Uncensored Story of Britain’s Most Secret Intelligence Agency (London: Harper Press, 2010).


[Закрыть] делили пополам по принципу «один тебе, один мне». Между Британией и США было заключено негласное соглашение о продолжении сотрудничества в области радиоэлектронной разведки, которое очень помогло обеим странам во время войны. Вместе им удавалось взламывать практически любой военный или дипломатический код стран «Оси», что давало союзным войскам огромные преимущества на поле боя. Любопытно, что единственным государством, чьи коды и шифры оказались неуязвимы для взлома, был Ватикан, но тогда никто не подозревал папский престол в пособничестве фашистам или нацистам.

После титанических усилий «Колосс» взломал шифр «Тунца» и научился читать большие объемы сообщений «Осетра», однако теперь сотрудники радиоперехвата из подразделения с кодовым названием «Хижина-6» (англ. Hut 6) в Блетчли-Парк услышали в динамиках своих радиоприемников новый сигнал. Это был характерный шум, который производил еще один новый немецкий шифровальный аппарат, условно названный «Морская лисица» (англ. Thrasher), перед которым «Колосс», казалось, был бессилен. Для своей последней шифровальной машины – телетайпного аппарата с дополнительным ключом Siemens & Halske T43 – немцы изобрели абсолютно стойкий нераскрываемый код. Захват такого оборудования стал тем более необходим для Союзников, чтобы сохранить превосходство в области радиоэлектронной разведки и в послевоенные годы.

Теперь к границам Германии были стянуты самые разные спецподразделения, готовые вырваться на оперативный простор и раскрыть все секреты Третьего рейха. Здесь были охотники за ядерной программой, задействованные в операции «Алсос», защитники культурного наследия и детективы от искусства из службы MFA&A, тяжеловооруженные «Краснокожие» из 30-го штурмового отряда Яна Флеминга, который теперь назывался 30-м наступательным отрядом; здесь были ученые и инженеры из подразделений T-Force, группы золотоискателей «Клондайка», команды TICOM, прибывшие в поисках криптографических технологий и еще несколько недавно созданных организаций с конкретными узкими задачами. Чтобы снизить риск всеобщей путаницы, в феврале 1945 г. в составе разведывательной службы G-2 Штаба верховного командования союзных экспедиционных сил (SHAEF) было сформировано Подразделение групп специального назначения (англ. Special Sections Subdivision), задача которого состояла в координации действий всех перечисленных выше специальных подразделений и частей регулярной армии по мере их продвижения по территории Германии.

Британия, чьи города и заводы были разрушены бомбардировками и все еще обстреливались ракетами «Фау-2», больше всего желала получить в свое распоряжение немецкое промышленное оборудование и технологии, чтобы восстановить находящуюся на грани банкротства экономику. Для находящейся в фазе экономического роста Америки такие цели не представлялись особо важными; вместо этого США жаждали завладеть интеллектуальной собственностью Германии[250]250
  завладеть интеллектуальной собственностью Германии: John Gimbel, Science, Technology and Reparations: Exploitation and Plunder in Postwar Germany (Stanford, CA: Stanford University Press, 1990).


[Закрыть] и теми ее научными кадрами, кто разрабатывал вооружения, до сих пор препятствующие быстрой победе Союзников. В задачи недавно созданного Отдела эксплуатации кадров противника (англ. Enemy Personnel Exploitation Section, EPES) входила расстановка приоритетов в поиске различных немецких технологий и выявление ученых, инженеров и техников, занятых в соответствующих проектах. Первая из задач была относительно простой: благодаря операции «Ультра»[251]251
  Благодаря операции «Ультра»: Lewin, Ultra Goes to War. Первой жертвой «Мессершмитта» Ме-262 26 июля 1944 г. стал самолет-разведчик «де Хевилленд Москито» ВВС Великобритании. Только в феврале 1945 года самолеты «Ме-262» стали полноценно использоваться как истребители, однако для того, чтобы потеснить Союзников в воздухе, было уже слишком поздно.


[Закрыть] Союзники в подробностях узнали о технических и боевых возможностях новейших видов немецкого оружия, включая их секретные обозначения. Например, реактивный истребитель «Мессершмитт» Me-262 носил кодовое название «Серебро», а первый в мире реактивный бомбардировщик «Арадо» Ar-234 – «Олово». Вторая задача EPES оказалась куда более сложной, поскольку разведданные о точном местонахождении научно-исследовательских центров и их сотрудников практически отсутствовали. Чтобы снизить ущерб от бомбардировок Союзников, эти центры были разбросаны по всему рейху; многие находились в Баварии, Австрии и Чехословакии – на самом краю зоны досягаемости бомбардировщиков, вылетающих из Великобритании или Италии.

Передовые технологии Германии, которые и оправдывали создание EPES, оказались в поле самого пристального внимания после того как 7 марта 1945 г. подразделениями 9-й бронетанковой дивизии США был захвачен неповрежденным мост Людендорфа через Рейн в городе Ремагене. После обреченной на провал атаки трех неуклюжих пикирующих бомбардировщиков «Штука» – все три были сбиты американскими средствами ПВО – немцы применили некоторые образцы «чудо-оружия» Гитлера.[252]252
  некоторые образцы «чудо-оружия» Гитлера: Steven J. Zaloga, Remagen 1945: Endgame against the Third Reich (Oxford: Osprey, 2006).


[Закрыть] На следующий день мост был атакован истребителем-бомбардировщиком Me-262, а затем – «Арадо» Ar-234. После этого с оборудованной по последнему слову техники стартовой площадки 500-го батальона ракетных минометов СС (нем. SS Werfer Abteilung 500) – немецкой ракетной части, расположенной в Эйфельском лесу, – по мосту было выпущено 11 баллистических ракет «Фау-2». Ракета, наведенная точнее всех, упала на расстоянии 275 метров от цели, убив троих американских солдат; сам мост не получил каких-либо повреждений, однако эти атаки стали еще одной демонстрацией превосходства Германии в области военных технологий.[253]253
  демонстрацией превосходства Германии в области военных технологий: Zaloga, V-2 Ballistic Missile.


[Закрыть] Генерал Хью Нерр, заместитель командующего ВВС США в Европе впоследствии заметил:

Захват немецких научных и производственных предприятий показал, что во многих областях исследований наше отставание было угрожающим. Если мы не воспользуемся возможностью завладеть и оборудованием, и мозгами, его разработавшими, и в кратчайшие сроки не заставим эту систему работать снова [на себя], то отстанем на несколько лет, пытаясь наверстать упущенное в уже отработанных кем-то областях.[254]254
  «Захват немецких научных и производственных предприятий…»: “Operation Paperclip,” из “History of Rocketry” на веб-сайте: http://www.daviddarling.info/encyclopedia/P/Paperclip.html.


[Закрыть]

Этот инцидент привел прямо к разработке ВВС США операции «Люсти»[255]255
  …операции «Люсти»: Gimbel, Science, Technology and Reparations.


[Закрыть] (англ. Lusty – «здоровый», «сильный», «энергичный»), целью которой был захват немецких авиационных секретов, технологий, оборудования и сотрудников, занятых проектированием и разработкой летательных аппаратов на реактивной тяге и ракет. Кроме того, в июле 1945 г., через два месяца после капитуляции Германии, британцы развернули операцию «Хирург» (англ. Surgeon) специально для того, чтобы лишить подобных трофеев Советский Союз, в котором многие на Западе теперь видели серьезную угрозу целостности Европы. Вся эта деятельность вошла как составная часть в операцию «Облачность» (англ. Overcast), начатую по инициативе Объединенного комитета начальников штабов. Ее конечной целью были найм германских ученых и технических специалистов перспективных направлений или их убеждение в том, что обращение к Союзникам за защитой и возможным трудоустройством было в их интересах и в интересах их семей. В частности, американцы хотели воспользоваться опытом немецких ученых, занимавшихся разработкой баллистических ракет и ядерного оружия. Некоторые аналитики пришли к разумному выводу, что будущее за комбинацией этих двух систем вооружения, и поэтому тем более важно было лишить СССР доступа к ним.

В марте 1945 г. использование немецких технологий[256]256
  использование немецких технологий: там же.


[Закрыть] приобрело для SHAEF столь большое значение, что Подразделение групп специального назначения и EPES были отданы под непосредственное командование генералу Уолтеру Беделлу Смиту, начальнику штаба генерала Эйзенхауэра. Точно так же все спецподразделения 21-й группы армий, такие как 30-й наступательный отряд и T-Force, теперь подчинялась SHAEF через генерала Фредди де Гинганда, начальника штаба фельдмаршала Монтгомери. Порядок подчиненности был строгим, четким и согласованным. Однако на пути к успеху в операции «Облачность» было одно серьезное препятствие. Особым декретом Рузвельт безоговорочно запретил трудоустройство в Америке любого гражданина Германии, состоявшего членом нацистской партии или причастного к любым военным преступлениям. А поскольку продвижение по службе и даже просто поступление на работу в любой сколько-нибудь важной сфере деятельности в нацистской Германии зачастую зависело от членства в партии, это постановление президента оказалось камнем преткновения. Подобным же образом, поскольку использование рабского труда, которое практиковалось немцами почти на каждом объекте военного производства, по международным законам являлось военным преступлением, каждый проект разработки нового вида оружия и его участники были вне закона.

С 4 по 11 февраля 1945 г. в Крыму проходила Ялтинская конференция, на которой встретились Сталин, Черчилль и Рузвельт – «Большая тройка».[257]257
  «Большая тройка»: Jonathan Fenby, Alliance: The Inside Story of How Roosevelt, Stalin and Churchill Won One War and Began Another (London: Simon & Schuster, 2006).


[Закрыть] В ходе этого мероприятия, получившего кодовое название «Операция «Аргонавт», обсуждалось будущее устройство Европы после окончания войны с Германией. К тому времени президент Рузвельт был уже смертельно болен, однако он неизменно придерживался своей политики примирения в отношениях со Сталиным. Польша – первоначальный casus belli[258]258
  «Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма…»: Thacker, End of the Third Reich. (В переводе на русский язык цитируется по источнику: Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. М., 1947. Т. III. С. 102. – Примеч. перев.)


[Закрыть] Второй мировой – была предоставлена своей судьбе; Балканы также включались в сферу влияния СССР. На территории Германии была окончательно установлена линия неизбежной встречи частей Красной Армии и войск Западных союзников. Сама эта страна разделялась на четыре оккупационных зоны под американским, британским, французским и советским управлением. Сталин настаивал на том, чтобы требование о безоговорочной капитуляции вновь было озвучено – он все еще опасался сепаратного мира между Германией и Союзниками. В этом случае они могли бы объединить силы для грандиозного крестового похода капитализма против СССР – что и рекомендовали сделать некоторые западные военачальники, например генерал Джордж Паттон.

Президент Рузвельт быстро согласился и даже пошел на дальнейшие уступки, чтобы обеспечить вступление Советского Союза в войну против Японии. Он по-прежнему не знал, сработает ли атомная бомба, зато прекрасно знал, что высадка морского десанта на Японских островах повлечет за собой неисчислимые человеческие жертвы, – по некоторым оценкам, не менее 1 млн солдат союзных войск. Сталин пообещал напасть на Японию через 90 дней после победы над Германией. Официально «Большая тройка» была непоколебима в своей решимости: «Нашей непреклонной целью является уничтожение германского милитаризма и нацизма и создание гарантии в том, что Германия никогда больше не будет в состоянии нарушать мир всего мира».[259]259
  «Казус белли», повод для объявления войны (лат.). – Примеч. ред.


[Закрыть] За кулисами же подозрительность Черчилля по отношению к намерениям Сталина обострилась как никогда: «Единственное, что связывает победителей, – это обоюдная ненависть».[260]260
  «Единственное, что связывает победителей, – это обоюдная ненависть»: von Hassell et al., Alliance of Enemies.


[Закрыть]

В последний день Ялтинской конференции из Оук-Риджа в Лос-Аламос была доставлена первая партия обогащенного урана-235, что стало важным шагом на пути к созданию атомной бомбы. Теперь основная задача операции «Алсос» заключалась в том, чтобы не допустить попадания в руки СССР материалов немецких исследований и их авторов, входивших в «Урановый клуб». Из документов, обнаруженных в Страсбургском университете, участники миссии выяснили, что в Ораниенбурге на заводе, принадлежащем компании Auergesellschaft,[261]261
  …на заводе, принадлежащем компании Auergesellschaft: Baggott, Atomic.


[Закрыть] находится промышленное оборудование, позволяющее получать металлический уран высокой чистоты. Предприятие находилось глубоко на территории предполагаемой советской зоны оккупации и вне досягаемости для сотрудников, задействованных в операции «Алсос». Генерал Гроувз посоветовал генералу Маршаллу атаковать завод, чтобы не отдавать его невредимым в руки Красной Армии. 15 марта 1945 г. 612 тяжелых бомбардировщиков Б-17 «Летающая крепость» сбросили на Ораниенбург 1 506 тонн бризантной взрывчатки и 178 тонн зажигательных бомб; завод был разрушен.

Вслед за успешной переправой союзных армий через Рейн в марте 1945 года участники операции «Алсос» смогли приступить к своей задаче – поиску на территории Германии ученых «Уранового клуба» и собственно урана в любом виде. На основании разведданных, предоставленных Подразделением групп специального назначения, оперативная группа «А» операции «Алсос» получила приказ о начале операции «Биг»[262]262
  операции «Биг»: Kelly, Manhattan Project.


[Закрыть] (англ. Big – «большой», «крупный»). Для этого требовалось незамедлительно прибыть в город Хайгерлох на юго-западе Германии. Этот город располагался на территории будущей французской оккупационной зоны и, согласно договоренностям Ялтинской конференции, ничего нельзя было вывозить из зон ответственности другого государства, однако SHAEF отдал недвусмысленный приказ: бойцы полковника Паша должны были оказаться в городе раньше 1-й французской армии генерала Жана де Латра де Тассиньи. Заняв места в грузовиках и бронемашинах, оперативная группа «А» понеслась в Хайгерлох, где в одном из подвалов обнаружила ядерный реактор B-VIII. Он был слишком мал для достижения критического состояния.[263]263
  всех немецких ученых: Rhodes, Making of the Atomic Bomb.


[Закрыть] Немцы действительно на годы отставали от союзников, с тех пор как в декабре 1942 г. в Америке Ферми впервые получил самоподдерживающуюся ядерную реакцию. Неподалеку, в городе Хехингене, группа обнаружила всех немецких ученых,[264]264
  Состояние, в котором начинается самоподдерживающаяся цепная реакция деления ядер тяжелых элементов; возможно при наличии в реакторе определенной минимальной критической массы делящегося вещества. – Примеч. ред.


[Закрыть] которых разыскивала, за исключением Отто Хана и Вернера Гейзенберга, которых задержали несколько дней спустя. Все и всё, что имело отношение к ядерным исследованиям, было в целости и сохранности вывезено из будущей французской зоны оккупации.

В последние месяцы войны ведущий советский центр атомных исследований[265]265
  советский центр атомных исследований: Baggott, Atomic.


[Закрыть] под условным названием «Лаборатория № 2» располагал всего лишь 7 тоннами оксида урана. Реактору «Ф-1» для поддержания работы требовалось 46 тонн урана, и 150 тонн – реактору «А», производящему плутоний. Советский Союз отчаянно нуждался в больших количествах урановой руды, и генерал Гроувз был полон решимости не дать русским никакой возможности обнаружить уран в Германии.

12 апреля 1945 г. 5-я группа 30-го наступательного отряда под командованием лейтенанта Джеймса Лэмби-младшего из Военно-морского резерва США находилась глубоко на территории Германии, обследуя завод в Штассфурте всего в 13 километрах к западу от Берлина. Среди всего прочего группа обнаружила множество бочек – в том числе несколько разбитых – с неизвестным веществом черного цвета.[266]266
  с неизвестным веществом черного цвета: The National Archives, Kew, London; File ADM 223/214.


[Закрыть] Новость немедленно передали в SHAEF, и содержимое бочек было идентифицировано как урановая руда – та, что пропала из Бельгии. Однако Штассфурт находился в советской оккупационной зоне. Заместитель командующего операцией «Алсос» подполковник Джон Лансдейл-младший (в прошлом глава службы безопасности «Манхэттенского проекта») выступил с предложением создать ударную группу для эвакуации сырья. В своем рапорте Лансдейл отметил, что сотрудники разведки G-2 12-й армии, ознакомившись с планом, «пришли в замешательство, предвидя различного рода сложности – как проблемы с русскими, так и политические последствия на родине». Понимая, что ситуация не терпит промедления, Лансдейл обратился к командующему 12-й группой армий генералу Омару Брэдли за разрешением совершить рейд на завод в нарушение соглашений Ялтинской конференции. Говорят, Брэдли ответил: «К черту русских».[267]267
  «К черту русских»: отчет полковника Джона Лансдейла о выполненной работе, цитируется по: Rhodes, Making of the Atomic Bomb.


[Закрыть] 17 апреля Лансдейл со своей группой выдвинулся в Штассфурт и добрался до завода, где хранилась урановая руда – в общей сложности около 1 100 тонн. Когда обнаружилось, что большинство бочек слишком ненадежны для перевозки, люди Лансдейла похитили 10 тыс. транспортных мешков для тяжелых грузов с ближайшей бумажной фабрики и использовали их в качестве контейнеров. Через двое суток немецкий урановый клад был благополучно переправлен в американскую оккупационную зону, где советским войскам его было не достать. Теперь в руках Западных союзников было большинство немецких ученых-ядерщиков, единственный работающий реактор и почти все запасы тяжелой воды и урановой руды. Так перестал существовать «Урановый клуб». Хотя в ходе операции «Алсос» успешно удалось расстроить планы СССР получить доступ к ядерным разработкам Германии, Мартин Борман в своих планах по использованию нацистских высоких технологий по-прежнему был на шаг впереди. Летом 1948 года его благополучно приютили в Аргентине, и его последним взносом в счет оплаты тихой гавани под крылом режима Перона стали весьма привлекательные плоды ядерных исследований и авиационных разработок нацистов.[268]268
  …плоды ядерных исследований и авиационных разработок нацистов: После войны немецкий авиаконструктор Курт Танк, ставший знаменитым после создания истребителя «Фокке-Вульф» Fw-190, эмигрировал в Аргентину под именем Педро Маттиес, чтобы избежать преследования со стороны Союзников. Там, в Институте авиатехники в провинции Кордова, он работал над созданием реактивного истребителя «Pulqui II» или «Стрела», который впервые поднялся в воздух 27 июня 1950 г., вскоре после начала Корейской войны. Несмотря на значительные успехи, в 1960 г. проект «Pulqui» был свернут вследствие возросших затрат, а также широкой доступности реактивных истребителей «Сейбр» F-86. После падения режима Перона в сентябре 1955 года коллектив немецких разработчиков был расформирован, и многие его члены нашли работу в сфере авиационной промышленности в США.
  Подобным же образом, в октябре 1948 г., вскоре по прибытии Бормана в Аргентину, правительство Перона наняло немецкого ученого, доктора Рональда Рихтера для разработки (в мирных целях) ядерного реактора. Вместо этого Рихтер убедил Перона в необходимости финансирования более продвинутых технологий термоядерного синтеза, пообещав создать неисчерпаемый источник атомной энергии в контейнере «размером с молочную бутылку», пригодный для питания любых бытовых приборов и транспортных средств. В июне 1949 года на изолированном острове Уэмель в холодных водах озера Науэль-Уапи – неподалеку от поместья Гитлера «Иналько» – началось строительство установки термоядерного синтеза. 24 марта 1951 г. правительство Перона сделало следующее заявление: «16 февраля 1951 г… на острове Уэмель… удалось вызвать управляемую термоядерную реакцию». В этом случае Аргентина стала бы первой страной, обуздавшей термоядерную энергию и направившей ее в мирное русло; однако это заявление было чушью – управляемый термоядерный синтез до сих пор остается для ученых «священным Граалем». В ноябре 1952 года Рихтер вместе со своей командой был уволен – после того, как Аргентина истратила на его исследования около 1 млрд долларов (в пересчете на современные деньги), что в 150 раз больше, чем ежегодно выделяли в то время на свою ядерную программу Соединенные Штаты. Тем не менее, «Атомный центр» в Барилоче по-прежнему является важнейшим центром аргентинских ядерных исследований. Память же о проекте «Уэмель» (исп. Proyecto Huemel) живет в языке аргентинцев в каламбуре «huele a mula», что значит «это грабеж!».


[Закрыть] Они-то и сделали Аргентину шестой страной в мире, самостоятельно выпускающей реактивные самолеты – после Великобритании, Германии, СССР, США и Франции.

В четверг 12 апреля 1945 года – в день, когда команда лейтенанта Лансдейла обнаружила уран в Штассфурте, – президент Франклин Делано Рузвельт получил обширное кровоизлияние в мозг и через несколько часов скончался. Его преемником стал вице-президент Гарри Трумэн. В последние месяцы Трумэн возглавлял Специальный комитет Сената по вопросам национальной обороны, который занимался расследованием крупных расхождений в расходовании средств, предназначенных для Военного ведомства.[269]269
  …расследованием крупных расхождений в расходовании средств, предназначенных для Военного ведомства: Baggott, Atomic.


[Закрыть][270]270
  Департамент (министерство) правительства США в период с 1798 по 1949 год, выполнявший функции Министерства обороны страны. – Примеч. ред.


[Закрыть] Став 33-м президентом США, Трумэн был поставлен в известность о существовании «Манхэттенского проекта» и теперь знал, куда ушли средства из фондов. В августе президент Трумэн принял решение сбросить атомную бомбу на японский город Хиросима, и затем еще одну – на Нагасаки. Через несколько дней Япония капитулировала, и необходимость вооруженного вторжения на ее территорию исчезла. Благодаря операции «Алсос» Америка некоторое время монопольно владела ядерным оружием и к тому времени была способна производить три ядерных бомбы ежемесячно.