Текст книги "Люди зимы"

Автор книги: Дженнифер МакМахон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Сначала Рути ничего не увидела, но потом ее глаза различили длинный застекленный прилавок, в котором когда-то были выставлены кексы, пироги, пирожные. Сейчас прилавок был пуст, если не считать разбитой лампы и нескольких пыльных, смятых салфеточек. Даже пол, выложенный черной и белой плиткой, был тот же самый, и на мгновение Рути показалось, будто она снова ощущает аппетитный запах горячей выпечки и дрожжей, чувствует на языке сахарную пудру и кисловатую от брусничного сока глазурь.

«Чего бы тебе хотелось, моя милая?..» – Голос матери прозвучал в ее ушах как наяву, а рука ощутила податливую мягкость лайковой перчатки.

– Не может быть! – воскликнул Базз, подходя к ней сзади, и Рути вздрогнула от неожиданности. – Неужели это та самая кондитерская, которая все время тебе снится?

Рути покачала головой.

– Да, это она, только… Только этого не может быть! – пробормотала девушка. – Может, это просто совпадение? – Но Рути и сама не особенно верила в то, что сказала. Она точно знала: таких совпадений не бывает, и все же какая-то часть ее мозга – рациональная, здравомыслящая часть – не давала ей признать очевидное.

– Совпадение? Ерунда! Сколько может существовать кондитерских с таким названием?! Кстати, как она выглядит внутри? Похоже на то, что́ ты видела во сне?

– Не знаю, не могу сказать, – ответила Рути и отвернулась. Ложь далась ей нелегко – в горле пересохло, а голова слегка закружилась. – Ладно, поехали отсюда… Надо же все-таки проверить наши адреса.

Пока Базз разворачивался в глубоком снегу на парковке, Рути продолжала смотреть на заколоченные витрины кондитерской. Она пыталась найти хоть какое-то объяснение, но в голову ей приходили только совершенно невероятные предположения, которые мог бы сделать Базз, но не она. Фрагмент воспоминаний из предыдущей жизни, которую она прожила в другом теле, телепатическая связь с другой девушкой и так далее… В подобный бред Рути не могла бы поверить, даже если бы другого объяснения не было.

Наконец они вырулили на улицу, и Рути, прислонившись виском к холодному боковому стеклу, закрыла глаза.

Она была совершенно уверена, что никогда раньше не бывала в Вудхевене.

Интересно, как можно увидеть во сне место, где ни разу не был?

Тем не менее, кондитерская существовала – в этом не было никаких сомнений.

Означало ли это, что незнакомая женщина в очках «кошачий глаз» тоже была реальной?

Кэтрин

Кэтрин торопливо шагала по покрывавшей тротуар скользкой слякоти, думая о том, что ее тонкие городские сапожки с гладкой подошвой вряд ли подходят для жизни в Уэст-Холле. Она успела уже много раз пожалеть, что не поехала на машине. Правда, идти было не далеко, и, собираясь в путь, Кэтрин решила, что прогулка на свежем воздухе будет ей полезна. Хорошо, если ошибка закончится лишь легким насморком, а ведь все еще может закончиться сломанной ногой, мрачно подумала она и пошла медленнее, но вскоре снова ускорила шаг, прыгая через самые глубокие лужи и чертыхаясь каждый раз, когда брызги талой воды взлетали вверх и оседали на промокших до колен джинсах.

Кэтрин шла в книжный магазин. После того, как вчера вечером она дочитала «Гостей с другой стороны», Кэтрин включила ноутбук и стала искать Сару Харрисон Ши в Сети, но почти ничего нового не узнала. Теперь она надеялась, что в местной книжной лавке найдется хоть что-то о самой известной жительнице городка.

Кэтрин чувствовала: книга Сары оказалась среди вещей Гэри не случайно. И точно также не был случайностью тот факт, что Сара Харрисон жила в городе, который Гэри посетил в свой последний день.

Кроме того, существовало кольцо. Она была уверена, что покрытое загадочной резьбой костяное колечко когда-то принадлежало женщине, которую Сара в своих дневниках называла Тетей. Оставленное ею подробное описание не оставляло места для сомнений: именно это кольцо Гэри подарил Кэтрин, и именно это кольцо она носила сейчас на пальце рядом с обручальным. Вчера, когда она впервые это поняла, ее как обухом по голове хватили: сердце бешено стучало, а Кэтрин сидела на диване, крутила кольцо на пальце, прикасалась к вырезанным на нем символам и буквам и думала, как такое могло случиться?

Кольцо, спрятанное в ящике с фотопринадлежностями, книга – что́ все это может означать, Кэтрин не представляла, но рассчитывала найти ответы на свои вопросы в книжном магазине Уэст-Холла.

Квартира Кэтрин располагалась в доме на северном конце Мэйн-стрит, неподалеку от перекрестка с шоссе № 6. Это был район солидных викторианских особняков, перестроенных под многоквартирные дома и офисы: Кэтрин уже прошла мимо пары стоматологических кабинетов, нескольких адвокатских контор, офиса компании экологического аудита, похоронного бюро и частного пансиона. Ближе к центру ей попался довольно большой магазин спортивных товаров, в витринах которого были выставлены снегоступы, лыжи, лыжные костюмы и теплые куртки. На боковой стене магазина, – как раз над витриной, в которой висело несколько горных велосипедов, – Кэтрин заметила облезлую жестяную вывеску, на которой еще можно было прочитать название: «Овес и Упряжь Джемисона».

С современным спортивным магазином соседствовала древняя антикварная лавка. Кэтрин не сомневалась, что в ней нет ничего интересного, кроме множества старинных, раскрашенных сепией фотографических портретов давно умерших мужчин и женщин. Гэри, однако, был одержим старыми фото. Он питал к ним самую настоящую страсть, природу которой Кэтрин так и не сумела понять до конца.

«Понимаешь, – говорил ей Гэри, – каждый такой снимок – это как роман, который я никогда не смогу прочитать. Я могу только держать его в руках и представлять, что написано на его страницах, и какую жизнь прожили все эти люди».

Иногда, впрочем, на обороте фотографии можно было обнаружить кое-какую дополнительную информацию: дату, имя и фамилию, название места. В этих случаях Гэри предпринимал самое настоящее расследование. Он подолгу рылся в архивах, в старых газетах, а потом за ужином увлеченно пересказывал ей и Остину историю жизни какого-нибудь массачусетского бондаря по имени Захария Тернер, погибшего в одном из сражений Гражданской войны. Остин слушал очень внимательно и порой задавал такие вопросы, что можно было подумать: мальчик не сомневается, что всех этих людей его отец знал лично. «Скажи, папа, а у него была собака?.. А какой масти была его лошадь?..». Гэри на ходу выдумывал ответы, так что к концу ужина им удавалось создать для давно умершего незнакомца подробную биографию – историю простой и счастливой жизни, в которой находилось место и для собак, и для лошадей, и для жены с детьми, которых покойник любил без памяти.

В сапожках у Кэтрин давно хлюпало, но она все же задержалась перед грязноватой витриной антикварной лавки, где были выставлены граммофон с позеленевшей трубой, старинные детские санки, серебряный кавалерийский горн и портновский манекен с прорехой в боку, на котором висела лисья горжетка. Маленькая и печальная лисья мордочка с острыми зубками и поцарапанными стеклянными глазами смотрела прямо на Кэтрин. Казалось, зверек знает все ее секреты, и она покачала головой, стараясь прогнать наваждение. Возможно, подумала она, Гэри заходил в лавку в поисках своих любимых фотографий, а значит, нужно будет расспросить о нем продавца. Кроме того, в лавке могло найтись что-то, что она могла бы использовать при изготовлении одной из своих шкатулок, однако входная дверь оказалась заперта, и Кэтрин, решив, что заглянет сюда как-нибудь потом, поспешила дальше.

Судя по карте, книжный магазин находился всего в полумиле от ее дома, но сейчас Кэтрин казалось, что она никогда до него не доберется. Ее лицо и руки в тонких перчатках замерзли, ноги окоченели, глаза слезились от сильного ветра, и Кэтрин приходилось часто моргать, чтобы не смерзались ресницы. На мгновение она даже вообразила себя кем-то вроде полярного исследователя, который, сгибаясь под ударами пурги, с трудом преодолевает бескрайние заснеженные пространства, но потом оставила эту игру – холодно ей было по-настоящему.

На мосту через реку Кэтрин ненадолго остановилась, чтобы перевести дух. Крепко держась за перила, она посмотрела вниз. Несмотря на холод, река замерзла только у берегов, посередине же оставалась довольно широкая, бурая от глины, полоса воды. Внимание Кэтрин привлекло какое-то движение у правого берега. Всмотревшись пристальнее, она увидела почти под самым мостом какое-то животное, которое медленно, с опаской, двигалось по льду. Бобер или ондатра, решила она (в чем между ними разница Кэтрин представляла довольно смутно). Тем временем животное пересекло ледяную закраину, соскользнуло в воду и пропало из вида. Его последнее движение было таким стремительным и вместе с тем – таким точным, что на поверхности не осталось даже волн, Кэтрин ему невольно позавидовала. Вот живое существо, подумала она со вздохом, которое идеально приспособлено к своей среде обитания. Ей тоже предстояло адаптироваться, приспособиться к новым условиям жизни, чтобы чувствовать себя уверенно, свободно, раскованно. Кэтрин, правда, не была уверена, что сумеет этого добиться, но попробовать, во всяком случае, стоило.

А начнет она с того, что отправится в спортивный магазин и купит себе теплую куртку, зимние ботинки и перчатки, а еще меховую шапку. Без них она рисковала простудиться или даже замерзнуть насмерть еще до того, как столкнется с настоящими трудностями.

Перейдя мост, Кэтрин пошла дальше. Она миновала зал йоги, кафе-мороженое и закрытый цветочный магазин – похоже, его владелец недавно обанкротился. Здесь она впервые обратила внимание на наклеенные на столбы, витрины и заборы объявления с фотографией шестнадцатилетней девушки, пропавшей без вести меньше месяца назад. Девушку звали Уилла Люс и она была жительницей Уэст-Холла. Пятого декабря она вышла от подруги, чтобы вернуться домой, но дома так и не появилась.

Кэтрин некоторое время рассматривала улыбчивое лицо, короткие каштановые волосы, россыпь веснушек, ортодонтические скобы на зубах. Быть может, Уилла еще найдется, думала она, а может, и нет. Иногда с шестнадцатилетними девушками случаются поистине ужасные вещи – такие, что о них не хочется думать даже при свете дня.

Наконец, усталая и замерзшая, Кэтрин добралась до книжного магазина. Колокольчик на двери весело звякнул, и она немного приободрилась. В магазине было тепло и сухо, в воздухе пахло полированным деревом и старой бумагой, потертые половицы негромко поскрипывали под ногами, и Кэтрин стащила с рук перчатки и пошевелила закоченевшими пальцами, пытаясь вернуть им чувствительность.

Миновав столы, на которых были выложены новинки и бестселлеры, она приблизилась к расположенному в глубине торгового зала прилавку. Она уже собиралась заговорить с продавцом – бородатым мужчиной в зеленом жилете, который что-то сосредоточенно печатал на компьютере, когда ее внимание привлекла поэтическая секция. Бывало, по утрам, еще лежа в постели, они с Гэри читали друг другу стихи Рильке, Фрэнка О'Хары и Бодлера. «Великие мертвецы» – так называл их Гэри. Он любил поэзию и даже сочинил короткий белый стих, который стал частью их брачных обетов:

 
«Раньше я боялся, что ты мне просто снишься,
Но теперь я просыпаюсь и вижу тебя рядом.
Твоя рука – как морская звезда на фоне голубых простыней.
Я целую ее и чувствую морскую соль,
Яблоки в сахаре,
Вкус винограда.
Если ты сон, моя любовь,
То я не хочу просыпаться».
 

Гэри… Его голос… Кэтрин услышала его так ясно, словно муж стоял у нее за спиной. Она даже обернулась, думая, что если сделает это достаточно быстро, то успеет его увидеть, но позади никого не было – ни Гэри, ни даже его тени.

Зато она увидела висящую на стене фотографию. Подойдя ближе, она поняла, что на снимке запечатлена старая уэстхолльская гостиница – длинное кирпичное здание с белыми ставнями и полотняными навесами над каждым окном. Внизу стояла дата – 1889 год. Здание казалось странно знакомым. Где она могла его видеть?..

– Когда-то гостиница занимала весь квартал, – сказал бородатый продавец, который перестал печатать и увидел, что она как завороженная уставилась на фото. – Наш магазин, к примеру, когда-то был обеденным залом. Окна, кстати, остались еще с тех времен… – Он махнул рукой куда-то в направлении входной двери. – Но все остальное, к сожалению, изменилось.

Кэтрин обернулась. Окна по обеим сторонам входной двери действительно были почти такими, как на старой фотографии.

– Если я могу вам чем-нибудь помочь, только скажите, – предложил продавец.

– Вообще-то, можете, – ответила она, доставая из сумочки «Гостей с другой стороны». – У вас есть еще какие-нибудь книги Сары Харрисон? Или книги о ней?

Продавец покачал головой.

– Боюсь, что это все – она больше ничего не написала. Ходят слухи, что несколько страниц дневника, которые не были найдены племянницей Сары, не вошли в издание, но… – Глаза продавца слегка заблестели. – …Но это только слухи, не более того. Видите ли, история Сары Харрисон – это что-то вроде местной легенды, поэтому верить всему, что́ о ней рассказывают, не стоит.

– Значит, она жила здесь, в Уэст-Холле?

– Ну да, жила.

– И у нее остались здесь родственники?

Продавец почесал в затылке. Похоже, напряжение, прозвучавшее в голосе Кэтрин, поставило его в тупик. Этого только не хватало, мимолетно подумала она. Собираясь в магазин, Кэтрин надела свою лучшую куртку и сапожки, однако сейчас она заметила, что руки у нее все еще в краске, к тому же, выходя из дома, она забыла причесаться. Нужно быть поосторожнее, решила Кэтрин, иначе вскоре по городу поползет еще один слух о сумасшедшей женщине из Бостона, которая разыскивает родственников Сары Харрисон.

– Увы. Насколько мне известно, все Ши и Харрисоны либо умерли бездетными, либо перебрались в другие места.

– И других книг о Саре нет? – снова спросила Кэтрин.

– К сожалению, нет, хотя это, конечно, немного странно. История ее жизни могла бы стать сценарием для настоящего блокбастера: тут вам и личная драма, и тайна, и призраки, и загадочное убийство, но… До сих пор единственными, кто приезжал сюда, чтобы побольше разузнать о Саре, были студенты-дипломники, разного рода оккультисты, да еще любопытные, которых привлекли мрачные подробности ее жизни. – Продавец окинул Кэтрин пристальным взглядом, словно пытаясь решить, к какой категории можно отнести ее.

– Очень жаль, – сказала Кэтрин. – Ну а вы – что вы могли бы рассказать о Саре?

– А что именно вам хотелось бы узнать? – Продавец посмотрел на нее с таким выражением, словно в ее вопросе он почувствовал какой-то подвох.

Кэтрин задумалась. В самом деле, что́ она хотела узнать? Чего ради она вышла из теплой квартиры и потащилась сюда через весь город? Неужели исключительно ради сомнительных баек и слухов о женщине, о существовании которой она узнала только позавчера?

По жилам Кэтрин пробежала волна жгучего разочарования. Нечто подобное она испытывала каждый раз, когда, работая над очередной шкатулкой, вдруг обнаруживала отсутствие ключевого элемента, который связал бы всю композицию воедино и придал бы ей смысл. Она не знала, как связаны Сара, подаренное Гэри кольцо и книга, которую он прятал среди своих инструментов, но чувствовала, что это может быть важно и что ей придется приложить все силы, чтобы, наконец, выяснить, куда приведут ее вопросы, на которые она пока не знала ответов.

– А эти страницы… над которыми Сара работала непосредственно перед смертью и которые потом пропали… Их нашли? – спросила она.

Продавец покачал головой.

– Нет. Возможно, никаких страниц вовсе не было. О том, что они существовали, известно только со слов племянницы Сары – Амелии. В предисловии она утверждает, что перерыла весь дом, но так ничего и не нашла. Лично я считаю, что это мог быть просто издательский ход. Ну, вы понимаете, что я имею в виду?.. – Он посмотрел на Кэтрин, и та кивнула.

– Разумеется, – продолжал продавец, снимая очки и протирая их кончиком рубахи, – в городе вы услышите немало слухов относительно того, где могут находиться эти потерянные страницы, и что́ было на них написано. Некоторые утверждают, будто видели их своими собственными глазами. Якобы, они были проданы с аукциона еще в восьмидесятых – проданы за миллион с лишним долларов – и угодили в собрание какого-то коллекционера, любителя старинных рукописей.

Кэтрин рассмеялась.

– Нужно быть очень большим любителем старинных рукописей, чтобы заплатить миллион долларов за несколько страничек из дневника простой фермерши, – сказала она.

Продавец криво улыбнулся.

– Вы же прочли книгу, правда? Помните, что там говорилось насчет «спящих»? Кое-кто считает, что Сара Харрисон Ши оставила подробные инструкции, с помощью которых можно оживлять мертвецов.

– Ух ты!

– Вот именно. – Продавец кивнул. – С моей точки зрения это, конечно, самый настоящий бред, но… люди верят в то, во что хотят верить, не так ли? Как бы там ни было, даже если Сара владела подобными знаниями, никакой пользы ей это не принесло. Ни один колдун не может оживить самого себя.

– Говорят, Сару убил собственный муж. Это действительно так?

– Трудно сказать, что там произошло на самом деле… – Продавец пожал плечами. – Этот вопрос остается открытым… как и многие другие, впрочем.

– Открытым? – Кэтрин слегка подалась вперед.

– Судите сами, мисс… Ее муж так и не предстал перед судом, да и никакого расследования тоже не было. Все, чем мы располагаем, это свидетельства очевидцев, которые дошли до нас даже не в письменном виде, а благодаря рассказам их потомков. Никаких документов, никаких улик – одно сплошное устное творчество. Версия, которая выглядит наиболее правдоподобно, гласит, что в день гибели Сары брат ее мужа, городской врач Лусиус Ши отправился к ним на ферму с рутинным визитом. После гибели дочери Сара была нездорова, и находилась на его попечении. Когда он приехал на ферму, то увидел, что дверь дома распахнута настежь, и ни Сары, ни Мартина поблизости нет. Лусиус отправился на поиски и почти сразу увидел обоих на поле за домом. Сара… – Продавец слегка замялся и отвел взгляд. – Она…

Кэтрин вопросительно взглянула на него.

– Не беспокойтесь, я не собираюсь падать в обморок.

Продавец набрал в грудь побольше воздуха.

– Кто-то содрал с нее кожу. Мартин сидел рядом и бормотал что-то неразборчивое; его лицо и одежда были сплошь залиты кровью, а в руках он держал ружье. Мартин сказал брату, что он этого не делал. «Это не я, это Герти…» – вот его точные слова, о которых, как видите, мы можем судить только со слов Лусиуса. Правда, мистер Ши пользовался в городе безупречной репутацией, но ведь он мог и ослышаться.

От удивления Кэтрин даже приоткрыла рот.

– Герти?.. Но ведь она…

– Да, она погибла еще раньше, и, конечно, не могла этого сделать. Если только… – Продавец выразительно посмотрел на Кэтрин. – …Если только не принимать во внимание историю, которую Сара поведала в своем дневнике. И если вы, к примеру, верите, что Сара могла оживить дочь, то… – Он наклонился ближе, совсем как мальчишка, который рассказывает друзьям «страшную историю». Одновременно, продавец пристально вглядывался в лицо Кэтрин, пытаясь понять, верит ли она в то, что подобное может случиться.

Кэтрин притворилась, будто услышанное не произвело на нее особенного впечатления.

– Что еще сказал Мартин? – спросила она.

– К сожалению, ничего. Он застрелился до того, как Лусиус успел его расспросить.

– Ну а что вы думаете обо всем этом? – поинтересовалась Кэтрин, пытаясь сохранить на лице бесстрастное выражение, хотя от услышанного голова у нее шла кру́гом.

– Я?.. – Продавец слегка откинулся назад и рассмеялся. – Я всего лишь продавец книжного магазина, который увлекается историей города, в котором живет. На мой взгляд, существует довольно большая вероятность, что Мартин Ши убил свою жену – такие вещи случаются сплошь и рядом, особенно в больших городах. – При этих словах он слегка покосился в сторону Кэтрин. – Однако и тогда, и даже сейчас хватает людей, которые считают иначе.

– И что же они считают?

– Они считают, что в глухих лесах за городской окраиной есть что-то, что не поддается рациональному объяснению. Что-то злое, какая-то темная сила… – На этот раз продавец покосился в сторону входной двери, и Кэтрин поняла, что он тоже принадлежит к тем, кто «считает иначе», но пытается это скрывать. Как и большинство провинциалов, продавец, с одной стороны, был достаточно сдержан в разговоре с незнакомым человеком, а с другой – стремился поразить приезжего, сообщив ему о своих родных местах что-нибудь необычное. По-видимому, это стремление одержало верх, поскольку он сказал:

– Знаете, в городе хватает странных историй. Взять хотя бы людей, которые исчезают, да так, что потом не находят никаких следов. Кто-то видел в холмах удивительные огни, кто-то слышал плач или замечал в лесу странную, бледную фигуру. Когда я был мальчишкой, я сам видел что-то похожее на человеческое лицо, которое смотрело на меня из расселины в камнях, однако стоило мне приблизиться, и оно сразу исчезло. – Поняв, что его занесло куда-то не туда, продавец попытался усмехнуться. – Ну что, сильно я вас напугал?..

Кэтрин отрицательно покачала головой.

– Тогда позвольте мне добавить еще несколько фактов, которые не вошли в книгу. Говорят, что вскоре после убийства Сары в городе начали происходить странные события. Странные и страшные.

– Какие же именно?

– Кларенс Бемис – ближайший сосед Ши – в одну ночь потерял всех своих коров. Вечером он, как обычно, оставил их в загоне, а когда проснулся утром, все они лежали на земле с перерезанными глотками. Самого большого быка и вовсе разорвали чуть не пополам и забрали сердце… А еще какое-то время спустя брат Мартина Лусиус ни с того ни с сего вылил на себя галлон керосина, вышел на Мэйн-стрит и чиркнул спичкой.

– Я не совсем понимаю, при чем тут…

– Говорят, что перед тем, как Лусиус покончил с собой, люди видели женщину, которая тайком выскользнула из его дома. И эта женщина якобы была как две капли воды похожа на Сару Харрисон…

Кэтрин невольно вздрогнула.

– Да-да… – Продавец, видимо, заметил, что его рассказ начинает производить впечатление. – В том году было еще немало смертей от несчастных случаев, болезней и прочего. То ребенок свалится прямо под колеса фургона, то пожар уничтожит какой-нибудь дом вместе с его обитателями. Так сгорел единственный в городе универсальный магазин, погибли владелец и его семья… И каждый раз люди утверждали, будто видели Сару или кого-то очень на нее похожего. – Он улыбнулся. – Такова в двух словах история Уэст-Холла: причудливые легенды, истории о призраках и приведениях, ожившие мертвецы – и очень мало фактов.

Некоторое время Кэтрин молчала, разглядывая сложенные стопкой возле кассового аппарата книги большого формата в мягком переплете. «Уэст-Холл: прошлое и настоящее. С иллюстрациями» – было написано на обложке.

– Это книги по местной истории? – спросила она, беря в руки верхний экземпляр.

Продавец кивнул.

– Это издание местного исторического общества, – подтвердил он. – Но там, главным образом, старые фотографии. Никаких сведений о Саре вы там не найдете.

– Все-таки, я куплю одну, – сказала Кэтрин. Ей было немного неловко, что она отняла у продавца столько времени, поэтому она считала, что должна хоть что-нибудь купить. – Сколько она стоит?

Продавец назвал цену. Она протянула деньги, и мужчина пробил чек.

– Спасибо за покупку, – проговорил он, вручая ей бумажный пакет с книгой.

– Нет, это вам спасибо, – ответила Кэтрин. – Вы мне очень помогли, правда.

Она уже собиралась уходить, но вдруг остановилась.

– Скажите, вы верите в то, что писала Сара в своем дневнике? Ну, в воскрешение мертвых и прочее?

Продавец улыбнулся и сложил руки на груди.

– Люди видят то, что хотят увидеть, – сказал он. – История Сары довольно драматична: ей пришлось пережить много горя, но… С другой стороны, если вы потеряли кого-то, кого без памяти любили, разве вы не отдали бы все что угодно, лишь бы увидеть этого человека живым?

На обратном пути Кэтрин застегнула куртку до самого верха и так плотно замотала вокруг шеи тонкий шарф, что он почти душил ее. Несмотря на это она мерзла так сильно, что не могла сосредоточиться ни на чем, кроме своей теплой квартиры, в которой ей не терпелось оказаться. Даже история Сары занимала ее не так сильно, как мысли о горячей ванне и чашке кофе с капелькой бренди. Она так замечталась, что не отреагировала, когда дорогу ей преградила какая-то темная фигура.

– Я так и думала, что снова вас увижу!

От неожиданности Кэтрин подпрыгнула и едва не выронила пакет с книгой. Подняв голову, она узнала рыжеволосую Лулу. Она стояла, загородив весь тротуар и сверкая своими бирюзовыми украшениями. Оглядевшись, Кэтрин увидела, что находится прямо напротив кафе, в котором побывала накануне.

– Я только на минутку подняла голову, чтобы посмотреть в окно, и увидела вас. Ну, я и выскочила, – пояснила Лулу, обхватив себя руками за плечи. Надеть куртку она, видимо не успела, и сейчас отчаянно мерзла. – Это очень удачно, что я вас заметила. Я кое-что вспомнила, только не знала где вас искать.

– Вспомнили? – переспросила Кэтрин, пытаясь сосредоточиться.

– Ну да. Я вспомнила, где я видела ту седую леди с косой. Она – местная яичница.

– Яичница? – удивилась Кэтрин.

– Ну да. Эта леди торгует яйцами. Как ее зовут, я не знаю, но она каждую неделю бывает на фермерском рынке и продает отличные яйца – голубые и даже зеленоватые. «У меня пасхальные куры, вот они и несут пасхальные яйца», – вот как говорит эта леди. Впрочем, она продает и другие вещи – свитера, шапки, носки, пинетки и чепчики для малышей. Она сама их вяжет. Однажды я купила у нее неплохой шарф… Завтра как раз суббота, так вы ступайте на рынок – там вы обязательно ее увидите. Эта леди носит очень яркие свитера и платки, ее трудно не заметить. Ну а если вдруг вы ее не найдете – спросите у кого-нибудь: на рынке, ее всякий знает. Все продавцы уж точно… Ну ладно, я пошла, о то холодно… – С этими словами Лулу юркнула обратно в кафе, а Кэтрин еще некоторое время стояла на тротуаре, пытаясь переварить услышанное. Лулу назвала незнакомку «яичницей»… это ж надо такое придумать! Но зачем Гэри понадобилось встречаться с местной торговкой яйцами?.. Странно. Впрочем, того, что́ она узнала, было достаточно, чтобы разыскать загадочную женщину и расспросить ее обо всем. Если, конечно, она захочет отвечать…

Кэтрин пошла дальше. Почему-то она больше не обращала внимания ни на ветер, ни на пронизывающий холод: в ее воображении уже складывался яркий художественный образ Яичной Королевы (называть ее, как Лулу, «яичницей», Кэтрин почему-то не хотела). Решено: она сделает куклу. Да, куклу, которая будет миниатюрной копией женщины с косой. Яркий свитер можно будет связать из тонкой пряжи – где-то у нее была целая коробка цветных ниток.

И Кэтрин почти бегом бросилась домой, не обращая внимания ни на лужи, ни на скользкий тротуар. Голова у нее слегка гудела, пальцы на руках непроизвольно подергивались, словно она уже сидела за рабочим столом. Свою новую шкатулку под названием «Его последняя трапеза» Кэтрин представляла во всех деталях, теперь ей оставалось только изготовить ее из дерева и других материалов.

Ворвавшись в квартиру, Кэтрин швырнула сумочку и пакет с книгой на журнальный столик, стащила куртку и сапожки, и, усевшись за стол, принялась нарезать кусачками кусочки проволоки, которые станут каркасом для крошечной куклы из папье-маше. Закончив с Яичной Королевой, Кэтрин изготовила куклу Гэри. Усадив обоих за крошечный столик, она разыскала самые яркие нитки и принялась вязать маленький свитер. У нее все получалось, все шло как надо, и Кэтрин почти поверила, что сто́ит ей приложить ухо к распахнутым дверцам шкатулки, и она услышит, о чем говорили Гэри и таинственная женщина в его последний день.

А главное, она узнает, что привело ее мужа в Уэст-Холл.

Рути

В доме, где жил Уильям О'Рурк, никого не было, и Рути, оставив в почтовом ящике записку, в которой просила хозяина перезвонить ей, если ему что-то известно о людях по имени Томас и Бриджит О'Рурк, вернулась в машину.

По дороге к дому Кендайс О'Рурк никто не проронил ни слова; в кабине раздавался только женский голос из навигатора, извещавший о том, где и куда им надо свернуть. Загадочная Кендайс жила в недавно построенной части города: дома здесь были больше и стояли не так тесно, как на окраинах, а улицы были шире и носили более изысканные названия – Вестминстер-авеню, бульвар Рузвельта и так далее. Вдоль улиц стояли многочисленные знаки, призывавшие водителей снизить скорость и предупреждавшие о возможном появлении детей на дорогах. Фасады большинства домов все еще были украшены красивыми рождественскими гирляндами, а в просторных палисадниках, огороженных штакетником, стояли улыбчивые, пузатые снеговики с морковными носами.

Дом Кендайс О'Рурк оказался довольно большим, чисто выбеленным и с новенькими автоматическими ставнями на окнах.

– Неплохой домишко, – заметил Базз, сворачивая на длинную подъездную дорожку. У парадного входа он затормозил, и Рути, не дожидаясь, пока пикап полностью остановится, соскочила на землю и бросилась к крыльцу.

Дверной звонок оказался музыкальным. Когда Рути нажала на кнопку, внутри зазвучала какая-то мелодия, но дверь никто не открыл, и она позвонила снова. Рути была уже готова сдаться, но замок неожиданно щелкнул, и тяжелая дверь приоткрылась. На пороге стояла какая-то женщина с усталым, худым лицом, одетая в розовый с черными вставками тренировочный костюм. Ее светлые волосы были подстрижены по последней моде, но с одной стороны прическа замялась, и Рути решила, что когда она позвонила, женщина, должно быть, дремала после обеда.

– Вам кого? – спросила женщина, сонно моргая глазами.

Прихожая позади нее была ярко освещена, и Рути разглядела чисто-белые стены и терракотовую плитку на полу. Слева в стену были вделаны несколько хромированных крючков для одежды, под которыми стояла деревянная скамья-калошница.

– Извините за беспокойство, но… Это вы – Кендайс О'Рурк?

– Да. – Женщина настороженно кивнула. – А что?

– Возможно, я напрасно вас побеспокоила, но… Дело в том, что я ищу других О'Рурков – Томаса и Бриджит. Когда-то они жили на Кендалл-лейн, но теперь…

Женщина прищурила один глаз, словно прицеливаясь. Под ее взглядом Рути стало не по себе.

– А вы вообще кто? – спросила она.

– Меня зовут Рути. Рути Уошберн.

Еще несколько мгновений женщина напряженно вглядывалась в лицо гостьи, словно никак не могла проснуться, потом вдруг ожила и заулыбалась.