355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дженнифер Фаллон » Харшини » Текст книги (страница 32)
Харшини
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:26

Текст книги "Харшини"


Автор книги: Дженнифер Фаллон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

– Значит, стоит осторожно сообщить ему об этом. А то еще неизвестно, как он воспримет новость, что стал теперь королем.

– Если хочешь моего совета, поговори с ним наедине и не посвящай остальных герцогов в это. Они просто станут манипулировать им. А так, под твоим чутким руководством, из него может получиться удобный для нас король.

– Нехорошо навязывать свою волю другим народам, ваше высочество, – пожурила Дамиана Шананара.

– Почему же, ваше величество? Мы только что безо всякого смысла потратили несколько тысяч жизней. Если бы мы сумели взять этого мальчика и сделать из него короля, который думает перед тем, как напасть на соседей, то всем от этого было бы только лучше. Королева харшини неожиданно улыбнулась.

– Возможно, нам стоит подумать о восстановлении старого обычая держать советников-харшини при дворах, ваше высочество. Вы сами видели, насколько удобно иметь возможность держать связь между разрозненными отрядами.

– Включая и мой двор, я надеюсь? – спросил он, восхищаясь ее острым умом и ее неприкрытым стремлением самой направлять события.

– Не хотелось бы, чтобы нас обвинили в том, что мы держим любимчиков, ваше высочество, – ответила она чистосердечно.

– Ну конечно же, – согласился он, усмехнувшись, и поглядел на Тарджу. – А знаешь, это неплохая идея. Теперь, когда Хафисты больше нет, Лига чародеев может переехать в Кариен. А если за молодым Дрендином будут присматривать харшини, мы сможем спать спокойно, пока он будет дорастать до своей короны.

– Этот неплохой план, – задумчиво согласился Тарджа.

– Но у меня есть одно условие, ваше величество, – добавил Дамиан, поворачиваясь к королеве.

– В чем же оно заключается, ваше высочество?

– Я хочу быть при том, как вы будете сообщать эту новость Габлету, – коварно усмехаясь, ответил он.

Глава 63

Проснувшись, Р'шейл какое-то время лежала, не открывая глаз.

Она притворялась спящей, пока Мэнда не вышла из комнаты. Убедившись, что осталась одна, она опустила ноги на пол и протерла глаза. Последние остатки мучившей ее во время сна головной боли еще прятались возле висков, но больше никаких последствий битва с Хафистой, кажется, не оставила.

Она поднялась на ноги, подкралась босиком к двери и приоткрыла ее. За дверью Мэнда разговаривала с Тарджой. Их голосов не было слышно, но, закончив говорить, он жадно и смачно поцеловал ее и только после этого вышел. Мэнда закрыла за ним дверь и направилась обратно к спальне. Р'шейл подбежала к кровати и натянула одеяло, закрыла глаза и заставила себя дышать медленно и глубоко. Она слышала, как Мэнда вошла в комнату, чувствовала прикосновение прохладной руки к своему лбу, а затем дверь в спальню опять отворилась и закрылась и издалека послышался хлопок закрываемой входной двери.

Итак, Мэнда ушла, может быть к Тардже. Значит, есть надежда, что какое-то время они будут заняты. Она порыскала по комнате в поисках своей одежды и наконец нашла ее, запихнутую в комод возле окна. «Характерно», – подумала она хмуро. Мэнда была не только чересчур хорошенькой, но еще и аккуратисткой. Она встряхнула свои одежды и быстро влезла в них, сбросив ночную рубаху на пол.

На комоде была щетка для волос, и она взяла ее, чтобы пройтись по спутанным волосам. Но, поглядев на себя в зеркало, она замерла с поднятой рукой. Из зеркала на нее смотрела незнакомая женщина. Она не призывала силу, однако ее глаза были черными. Белки глаз исчезли, а кожа стала золотистой, как у чистокровной харшини. Пережитое в Храме богов оставило на ней действительно неизгладимый отпечаток. Р'шейл аккуратно положила щетку на место, свыкаясь с мыслью, что больше никто не примет ее за человека. Почему-то эта мысль не особенно тревожила ее теперь. У нее не только изменился цвет глаз – она чувствовала, что перемена произошла закономерно и что-то в ее жизни полностью завершилось. Она стала харшини.

Оглядев комнату, Р'шейл решила, что здесь нет ничего, что принадлежало бы ей. Ничего, что она хотела бы взять с собой. Ее жизнь повернула в другую сторону, и ничто здесь, в Цитадели, не притягивало ее к себе. Почувствовав дыхание незнакомого будущего, она отвернулась от зеркала и прошла в следующую комнату.

Оказавшись около входных дверей, она приложила к ним ухо и услышала отдаленные мужские голоса в холле. Она вспомнила – Тарджа приставил к ней стражу, чтобы никто не беспокоил ее сон. Р'шейл с легким замиранием воззвала к силе. Ее поразило, с какой легкостью она управлялась с ней теперь. Может быть, дело было в том, что она достаточно долго была связана с Шананарой и переняла от кузины часть умений и опыта. Демоны часто учатся друг у друга подобным образом.

С неожиданной уверенностью в своих действиях она накинула на себя чары невидимости и приоткрыла дверь. Стражник, стоящий в холле, повернулся на скрип двери и посмотрел на открывающуюся саму по себе дверь. Но за дверью никого не было, и он пожал плечами и закрыл ее обратно.

Р'шейл пробежала по коридору, защищенная чарами, делающими ее невидимой для всех встречных. Она не помнила, с каких пор это перестало казаться ей сложным и теперь она инстинктивно знает, как управлять чарами. Это было совсем не похоже на то, как она боролась с чарами невидимости, прикладывая все силы, чтобы удержать их, когда помогала Дамиану освободить Адрину из крепости Дреджиан.

Спустившись по лестнице, она вышла на улицу и с изумлением увидела, что город занят своими делами, словно ничего и не случилось. По мостовым катились фургоны, груженные провиантом, и повсюду было полно солдат, но они носили цвета хитрианской и фардоннской армий и выглядели скорее как туристы, а не как воины.

«Значит, осада снята», – подумала она, начиная тревожно обдумывать, сколько же она проспала. Если за это время успели снять осаду, а город вернулся к относительно упорядоченной жизни, значит, времени прошло немало. Она дошла до угла и свернула на центральную улицу. Здесь было еще более людно, и кроме того, тут было много харшини. Она понадеялась, что среди шума и запахов города они не почувствуют ее – ведь она использовала сейчас очень малое количество силы.

Дойдя до перекрестка, она посмотрела в сторону Храма богов и увидела поднимающихся по ступенькам Дамиана и теперь уже заметно беременную Адрину. Следом за ними шагали Тарджа с Гаретом Уорнером, Шананара и молодой кариенец, лицо которого казалось Р'шейл знакомым, но имени вспомнить она не смогла. Сзади них шествовал богато одетый мужчина. Его широкую грудь и седую бороду трудно было забыть. Габлет из Фардоннии.

Не снимая чар, Р'шейл проскользнула вслед за ними в Храм богов и стала с любопытством наблюдать, как они рассаживаются за столом совета.

Пока все рассаживались, Шананара молча стояла возле своего кресла. Держа в руках свиток, она разглядывала собравшихся. Потом с улыбкой подняла глаза на Р'шейл. Шананара чувствовала ее присутствие, но никому об этом не сообщила. Дружелюбно кивнув в сторону Р'шейл, она сосредоточила свое внимание на собравшихся за столом.

– Пусть на это ушло некоторое время, но вот наконец я держу в руках соглашение, которое вы все согласились подписать. Если один из вас нарушит его, ему придется иметь дело с оставшимися тремя.

Р'шейл с интересом посмотрела на собравшихся. Тарджа и Гарет выглядели удовлетворенными. Адрина самодовольно улыбалась. Дамиан смотрел вокруг с чувством легкого превосходства. Что бы ни было в этом соглашении, Хитрия явно в обиде не осталась. Габлет имел вид оскорбленной добродетели. А молодой кариенец, в нем Р'шейл наконец признала того рыцаря, который вместе с Кратином преследовал Адрину, колебался между отчаянием и облегчением.

– Я не буду сейчас вдаваться в детали, но суть сводится к следующему: вы все уводите свои войска за те границы, которые существовали к моменту захвата Медалона Кариеном. Ни одна страна не приобретает новых территорий, и ни одна не теряет старых. Вы, король Дрендин, открываете границы для Лиги чародеев. Ваш бог умер, и вашим людям придется плохо, если не предоставить им возможности найти себе новых богов. Король Габлет, вы тоже предоставляете Лиге свободный доступ в свою страну, то же относится к Медалону. Больше никаких арестов. Никого не сажают в тюрьмы без нужды. Никаких гонений.

Габлет пробурчал что-то неразборчивое, но открыто возражать против полученного нагоняя не стал. Тардже это условие явно было не по душе.

– Все монархи, а также то правительство, которое будет принято в Медалоне, не возражают против присутствия при их дворах советников-харшини, – продолжала Шананара. – Харшини будут выполнять функции верховных арбитров в случае разногласий, возникших между вашими странами.

– Порядок престолонаследования во всех странах остается прежним, за двумя оговорками. В том случае, если король Габлет умрет до того, как его ныне еще не рожденный наследник достигнет зрелости, Высочайшая Принцесса Хитрии Адрина примет на себя обязанности регента. Вторая оговорка тоже связана с фардоннским троном. Соглашение, по которому Вулфблэйды наследуют фардоннский трон в случае отсутствия законного наследника, больше не считается действительным. В случае отсутствия законного наследника мужского пола трон Фардоннии переходит к старшей из законных дочерей.

– Нет, подождите-ка! – запротестовал Габлет. – На это я не согласен. Если я умру, Адрине достаточно убить моего сына, чтобы стать королевой.

– Хоть вы и готовы без раздумий убивать своих родных, отец, – холодно отметила Адрина, – это еще не значит, что я похожа в этом пункте на вас. Даю вам слово: я не убью моего брата. Ни одного из них.

– В любом случае вам нечего опасаться, ваше величество, – разъяснила Шананара. – Положение регента автоматически исключает Адрину из линии наследования. Если с вашим сыном что-нибудь случится, трон переходит к следующей за Адриной по старшинству дочери.

– К Кассандре? – расхохотался Габлет. – Да сохранят нас боги от такой участи! Ну, теперь я спокоен – Адрина будет драться до последнего, чтобы сохранить жизнь брата. Уверен, что она скорее умрет, чем позволит Кассандре занять трон.

Мир.

Р'шейл мрачно отстранилась от колонны, прислонившись к которой стояла до сих пор. До нее начало доходить, насколько лишней она сделалась. Зигарнальд не умрет; он был и оставался первичным богом, истинно бессмертным. Но у него уже не будет возможности единолично прийти в Кариен и занять вакуум, образовавшийся со смертью Хафисты. Он хотел, чтобы она закалилась и набралась силы, чтобы противостоять Хафисте. Что ж, он получил, что хотел, но и она отомстила ему за испытанные ею по его милости страдания. Боги будут вырастать и умаляться, набирать силы и ослабевать – жизнь продолжается, но бог войны уже не сможет набрать столько сил, чтобы сделать прочих богов своими прислужниками. Баланс сил восстановлен.

И больше не будет нужды в дитя демона. Ее не ждет никакое предназначение. Никакой стране не нужен ее совет. Тот факт, что они отлично разобрались со своими делами, пока она спала, по-обидному недвусмысленно демонстрировал этот договор.

Между тем собравшимся принесли чернильницы и перья, чтобы официально подписать принимаемое соглашение. За этим занятием она и оставила их.

Больше ей нечего было здесь делать.

Р'шейл выскользнула за дверь на солнечный свет, осознав, что впервые за всю свою жизнь она не должна заботиться ни о ком, кроме себя самой. Никакое предназначение не висело над ней тенью. Она не принадлежала больше никому – ни людям, ни харшини, ни богам.

Не снимая защитных чар, Р'шейл направилась к главным воротам. Защитники, стоящие на страже, не заметили ее, и она вышла на большую дорогу. Здесь все еще расчищали поле битвы, и отряды могильщиков стаскивали трупы в братские могилы, выкопанные пленными кариенцами, но воды реки Саран были снова чисты и прозрачны, волны радостно накатывались на берега. Хотя едва ли стоило называть ее гордым именем реки. Это был всего лишь широкий ручей. Она остановилась на мосту и обернулась к сияющей Цитадели. Там был ее дом и ее тюрьма. Ее гибель и спасение.

Повинуясь неожиданному импульсу, она обратилась к огромной крепости с мысленным прощальным приветом. Она не знала, получит ли ответ, а если да, то когда это будет. Ей предстояло еще найти Локлона. И встретиться с Гимлори. И может быть, ей удастся найти способ уговорить Смерть освободить Брэка.

Цитадель ответила ей приветливой волной благоволения, ласково окатившей ее с головы до ног. Улыбнувшись сама себе, Р'шейл посмотрела под ноги и обнаружила, что она не одна. Маленький демон, которого она в последний раз видела рядом с Майклом в Гринхарборе, сидел подле нее на земле, уставившись на нее огромными черными глазами.

– Откуда ты взялась? – спросила она, опускаясь на корточки рядом с ним.

Создание прочирикало что-то невразумительное и прыгнуло ей на руки.

– Ты хочешь мне сказать, что жалеешь о Майкле? – хихикнула она. – Тут ты не виновата, малыш. Тебе придется прожить сотни лет, прежде чем ты сможешь защищать кого-нибудь от таких, как Хафиста.

Упоминание имени умершего бога напугало демона, и она крепко обхватила ее за шею тонкими лапками. Р'шейл поднялась на ноги, сбросила с себя чары и, в последний раз поглядев на Цитадель, перешла по мосту на другую сторону реки.

– Я думаю, – обратилась она к демону, шагая по дороге, – нам стоит теперь придумать тебе имя.

Глава 64

Локлон заметался во сне и перекатился по земле. Его снова мучили кошмары. Они преследовали его во сне, а когда он просыпался, делалось еще хуже. Ему не оставалось ни минуты покоя.

Это началось с тех пор, как они выбрались из Цитадели. Он думал, что его вывезут в лагерь кариенцев и станут воздавать ему почести, как герою, а потом возьмут крепость штурмом и перережут всех, кто там есть. Но мистресса Хинер с этим ее головорезом Лорком и пугающе прекрасным мальчишкой Алладаном все шли и шли вперед. Они не остановились, пока не дошли до Броденвэйла, а потом погрузили его в маленькую речную лодку и поплыли в Заставу. Там они пробыли ровно столько, сколько было нужно, чтобы нанять другую лодку, и раньше, чем он догадался, что может протестовать, они уже держали курс на остров Сларн.

Сначала все было неплохо. Остров был сырым и заброшенным, а жрецы оказались странными типами, но они позаботились о его изнуренном теле и помогли ему набрать силы. Они даже начали поговаривать о том, чтобы отправить его в Ярнарроу.

«Он оказал большую услугу Всевышнему, – твердили они, – и его ожидала заслуженная награда».

Какое-то время он, как дурак, верил их обещаниям, пока не вспомнил, что сторонников Всевышнего награда ожидает не при жизни, а после нее.

Его первый побег сочли результатом печального недопонимания ситуации. За вторую попытку его жестоко выпороли. Третья и последняя попытка почти удалась. Она и совсем удалась бы, но тут, как на беду, остров задрожал, будто при землетрясении, а жрецы внезапно сошли с ума.

Произошло что-то немыслимое.

Локлон находился как раз на задах кариенской часовни, дожидаясь возможности улизнуть с утренней службы, когда посох жреца, совершавшего службу, засветился, и на паству, подобно теплому ветру, обрушился поток чувственной радости. Она захватила его врасплох и лишила возможности двигаться. Она несла в себе столько обещаний. Намек на веселье. Дуновение сексуальной фантазии. Обещание блаженства. Даже воспоминание о богах. У него перехватило дыхание.

Жрецы были поражены.

Они выбежали из часовни и помчались в пещеру, где был спрятан их священный камень, завывая на ходу от ужаса перед происходящим. Это длилось всего несколько мгновений, потом это ощущение резко оборвалось, и Локлон потряс головой, пытаясь прийти в себя.

Его изначальный план состоял в том, чтобы пробраться к небольшому причалу неподалеку, но сейчас, когда вокруг, как лунатики, повсюду сновали жрецы, это было нереально. Поэтому он побежал в другую сторону, перелез через стену, расположенную с подветренной стороны острова, выругался, упав с нее с другой стороны, и бежал, пока не упал, обессиленный, на каком-то болоте. Он был перепуган, ему слышались голоса жрецов, бегущих за ним. Он еще не верил, что ему удалось удрать от них.

Тогда-то и начался этот кошмар.

Они пришли к нему вечером, когда он, дрожащий и измученный, пытался прийти в себя, и в темноте он не смог различить их лиц. Жрецами они не были. Он разглядел только, что один из них был завернут в одеяло, а у другого в руках была чаша холодной воды. Он жадно выпил ее и вцепился в кусок заплесневелого хлеба, предложенный ими. Они повели его в темноту и вскоре пришли к лачуге, стоящей так близко к морю, что слышно было, как волны бьются о берег. Он слушал их шум, пока не провалился в сон.

Среди ночи он проснулся и почувствовал рядом с собой горячее тело, молодое и явно принадлежащее женщине. Он улыбнулся, подумав, что, перед тем как убраться отсюда, ему удастся поразвлечься. Если он будет осторожен и не оставит никаких следов, они и не узнают, что он был с ней. Удовлетворенно вздохнув, Локлон прижал девочку к себе и снова уснул.

А вместе с рассветом пришел ужас.

Он медленно раскрыл глаза, наслаждаясь ощущением прижатого к нему обнаженного тела. Он прошелся руками по ее маленьким грудям и тощим бедрам и попытался раздвинуть ей ноги. Тут он почувствовал на руках что-то липкое и выругался. Отдернув руку, он поднял ее к свету.

Но на его пальцах была вовсе не кровь – это был гной.

Он заверещал и вскочил с убогого тюфяка, разглядев наконец эту девчонку при свете дня. Она была ужасна. Ее лицо было наполовину уничтожено болезнью, разъедающей плоть изнутри. Левая половина ее тела была покрыта язвами, из которых сочились гной и прозрачная липкая жидкость, которой была залита вся подстилка под ней.

– Не надо… – закричала девочка, ее здоровый глаз моментально наполнился слезами. От ее жалобного крика его чуть не стошнило; от мысли о том, что он прикасался к ней, ему захотелось умереть.

Он перепрыгнул через стену, окружающую колонию больных Проклятием Малика.

Локлон заверещал и не замолчал до тех пор, пока здоровый мужик с огромными кулаками и половиной лица, изъеденного той же болезнью, не ворвался в хижину и не заставил его заткнуться.

Он прятался от них до сих пор. Стараясь держаться подальше от деревеньки и ее омерзительных обитателей, по ночам он подбирался к жилищам, чтобы найти что-нибудь съедобное среди отбросов. Они знали, что он бродит где-то поблизости, а та самая ужасная девочка из хижины, где он провел одну ночь, иногда специально оставляла ему объедки, может быть надеясь заманить его к себе в постель. Видимо, когда-то она была просто очаровательна, но болезнь, от которой не существует лекарств, не оставила и следа былой красоты. Болезнь, пожирающая конечности, от которой тело покрывается язвами, затем перекидывающаяся на внутренние органы и уничтожающая тело изнутри, пока жертва не умирает неотвратимой мучительной смертью.

Он выбросил старую одежду и каждый день пугливо осматривал свое тело, выискивая признаки того, что он успел подцепить страшную болезнь, но пока что никаких симптомов не было. Ему оставалось только рыскать по острову, высматривая, нет ли способов удрать отсюда.

Их не было.

Именно поэтому несчастных, пораженных Проклятием Малика, и помещали сюда.

Он попытался однажды вернуться в кариенское поселение, но стена, на которую было так легко взобраться изнутри, с наружной стороны оказалась практически неприступной. Под ней был выкопан глубокий ров, и взобраться наверх без веревки было невозможно. А достать веревку было негде. Поэтому он вернулся к прежнему существованию, рыская по задворкам и пытаясь найти какой-нибудь способ убраться с острова.

Локлон беспокойно приподнялся, не понимая, что заставило его проснуться. Он вгляделся в темноту, но ничего не увидел и, встав на колени, пополз к выходу из маленькой пещеры, служившей ему прибежищем. Выглянув наружу, он увидел человека, стоящего на залитом лунным светом берегу, и выполз из пещеры, чтобы разглядеть его получше. Кажется, это была женщина, но издалека трудно было разобрать. Он почувствовал нарастающий восторг.

Женщина увидела его, выбравшегося на берег, и пошла к нему навстречу. Он приветственно поднял руку, проникаясь уверенностью, что наконец-то пришло его спасение.

У нее была уверенная поступь человека, не знакомого с проказой. Она явно была не из колонии.

– Здравствуй, Локлон.

Он замер, услышав этот голос.

– Р'шейл!

– Чему ты удивляешься, капитан? Ты же знал, что я приду за тобой.

Он осторожно разглядывал ее. Должно быть, она уже призвала силу – глаза ее были чернее ночи, царящей вокруг. Ее волосы отросли и спадали теперь до плеч, свежий ветерок легко перебирал их. Он не сразу понял, в чем еще она переменилась. Дело было не в исходящем от нее ощущении уверенности в себе и не в переполняющей ее силе.

В ней не чувствовалось страха.

Локлон сделал шаг назад.

– Ты пришла за мной?

– А ты думал, что я не приду?

Он почувствовал надежду на спасение. Ей придется забрать его отсюда. Возможно, его повезут в Цитадель, закованным в цепи, но это все равно лучше, чем оставаться здесь. Лучше, чем медленная неотвратимая смерть, при которой твое тело гниет заживо. И кроме того, оттуда можно сбежать. Или по дороге, или уже из Цитадели. Это уже не имеет значения.

Он кивнул и поднял руки.

– Я иду добровольно. Сопротивляться не буду.

Р'шейл изучающе посмотрела на него и улыбнулась. Его мороз пробрал от этой улыбки.

– Смерть сказала мне как-то, что зло является наказанием само по себе, Локлон. Теперь я понимаю, что она имела в виду.

– О чем ты говоришь? Я сдаюсь! Забирай меня!

– Мне это не нужно.

– Тогда что же ты хочешь? – отчаянно завопил он.

– Отмщения, – спокойно ответила она.

– Ну так пожалуйста! Забери меня отсюда! Возьми меня в Цитадель! Суди меня! Я признаюсь во всем. Я расскажу обо всем, что сделал. Меня повесят, Р'шейл, ты же знаешь. Изнасилование карается смертью. Ты будешь стоять и смотреть, как я качаюсь. Ты сможешь полюбоваться на мой труп! Забери меня! Возьми меня отсюда! – Он захлебнулся отчаянием и замолчал.

– Я думаю, мы поступим иначе, Локлон.

Она отвернулась от него и пошла вдоль берега. Волны, фосфоресцируя, накатывались на галечный пляж. Он упад на колени, горестно всхлипывая.

– Не можешь же ты оставить меня здесь! Сжалься!

Она остановилась и посмотрела на него. Мерцающие волны отражались в ее черных глазах.

– Сжалиться?

– Пожалуйста, Р'шейл. Забери меня с собой. Я сделаю все, что ты захочешь. Я буду страдать столько, сколько тебе вздумается будешь меня мучить. Только забери меня с этого проклятого острова, пока я еще не заразился!

Р'шейл стояла и смотрела, как он просит пощады, стоя на коленях. Он уже делал это – она заставила его пресмыкаться в Гримфилде, и когда они выберутся отсюда, он заставит ее расплатиться за то унижение, да и за это тоже. Но пока что…

Она колебалась. Он видел это. Она возвратилась к нему. Его глаза засветились надеждой. Она ведь наполовину харшини, верно? Говорят, что они не способны убивать. Они просто не могут лишить другого жизни. То, что он до сих пор жив, – лучшее тому доказательство. Она выросла в Сестринской общине, где ее приучили верить во всякий вздор типа закона и чести. Она не сможет оставить его здесь.

Но, увидев ее лицо, он понял, насколько сильно заблуждался. В этих чужих черных глазах не было сочувствия. Не было жалости. Не было сострадания.

Ничего, кроме холодного безжалостного презрения.

– Я пришла, чтобы отправить тебя в ад, – сказала она. – Но, похоже, это не нужно. Ты ведь уже там.

Он не знал, что ей ответить, он даже не понимал, что она имеет в виду. А она стояла и смотрела на него огромными черными глазами…

И тут он почувствовал зуд. Сначала едва заметный. Он был слишком перепуган ее взглядом, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Он начался с кончиков пальцев – неприметный, противный, еле ощутимый. Он почесался прямо сквозь дырявые штаны, пытаясь унять его, но зуд только сделался сильнее.

Р'шейл не двигалась с места.

А зуд перекинулся на левую руку. Он почесал ее правой рукой и обнаружил, что левая покрылась маленькими твердыми бугорками. Он оторвал взгляд от Р'шейл и посмотрел на руки. Бугорки росли. Прямо на его глазах бугорок на предплечье превратился в гнойник. И тогда из легкого почесывания зуд превратился в боль. Бугорки вырастали по всему телу. Он чувствовал, как они появляются на спине и на животе. Штаны прилипли к коже ног, когда язвы стали прорезаться в паху. Лицо раздулось от появившихся на нем нарывов. Он разодрал одежду, расчесывая растущие язвы, а зуд делался все более невыносимым. Он задыхался от ужаса, вызванного пониманием того, что происходит с ним. Болячки все росли и росли.

– Нет, – простонал он, раздирая кожу в бесплодной попытке ослабить жжение. – Нет! Нет!.. Не-е-ет!

Р'шейл стояла и смотрела на него.

– Что ты со мной сделала? – провыл он. – Останови это! Не надо этого! Только не это! Убей меня, если хочешь, Р'шейл, но только не это! Дай мне умереть, как мужчине!

Это наконец вызвало у нее какую-то реакцию. Она рассмеялась.

– Как человеку, Локлон?

– Останови это, Р'шейл! Пожалуйста! Умоляю тебя!

– Ты знаешь, что от Проклятия Малика умирают в течение нескольких лет? – спросила она светским голосом. – Конечно, несколько лет медленно гнить в собственном теле – недостаточная кара за то, что ты сделал, но, по крайней мере, это тебе предстоит.

– Я… убью себя… раньше… чем этот ужас… поглотит меня, – выдохнул он, не в силах прекратить расчесывать горящую кожу.

– Нет, Локлон, ты не убьешь себя. Во-первых, ты для этого слишком труслив, а во-вторых, я тебе этого не позволю.

– А как ты… собираешься… помешать мне?

– При помощи магии.

Р'шейл повернулась и пошла прочь, и вскоре исчезла в ночной тьме. На него она не оглядывалась.

«Я убью себя сам, – молча решил он. – Я не хочу такой мерзкой смерти. – Он поднялся на ноги и посмотрел на море. – Всего-то и нужно, что войти в воду и позволить океану поглотить меня».

Морская соль защипала язвы на ногах, стоило ему ступить в воду. Он уходил от берега, пока вода не дошла ему до пояса, и неожиданно обнаружил, что не может идти дальше. В отчаянии он осознал, что ему хочется жить. Пусть он принял твердое решение умереть, но некий голос внутри него твердил ему, что делать этого нельзя. Он понял, что не может сделать ни шага в глубину.

Локлон выкарабкался назад на берег, бросился на песок и стал кататься по нему, пытаясь унять зуд, но песчинки, въедаясь в кожу, только сделали ему еще больнее. Он не мог избавиться от боли. Он не мог даже умереть…

Он почувствовал прикосновение руки к себе, и надежда вновь вспыхнула в его сердце. Он так и знал, что она не сможет бросить его! Она должна была вернуться! Это была просто игра, она просто мучила его из мести…

– Господин? – произнес нежный голос. – Все в порядке, господин. Зуд пройдет через несколько дней.

Он открыл глаза и увидел девчонку из селения прокаженных, она сочувственно улыбалась ему уцелевшей половиной лица.

Отчаянный вопль, вырвавшийся из груди Локлона, раскатился над пустым берегом.

Он поднялся и недоуменно огляделся, ее нигде не было видно.

От Р'шейл не осталось и следа.

Даже отпечатка ноги на песке.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю