Текст книги "Стремительный (ЛП)"

Автор книги: Джемма Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Джакс выпрямился, заняв твердую позицию. Знаю, о чем он думал, но я не позволю маленькой городской сплетне помешать нам. Я надел маску безразличия, хотя в висках у меня пульсировало.

– Какая девушка?

Ее глаза округлились.

– Ты не слышал?

Я поднял бровь.

– Не слышал, что?

– Девушка, которая отправила тебя в тюрьму, ее машину нашли в реке пару дней назад. Все говорят, что это несчастный случай, но Лайл думает, что ты виноват в этом,– она подняла брови, на лбу, под золотистой челкой, залегла складка. – Наверное, стечение обстоятельств. Они нашли ее машину в двадцати милях отсюда, – она выставила руку между нами. – И ты здесь.

– Ты думаешь, я как-то замешан в этом? – я запустил руку в свои непослушные волосы.

– Нет. Я просто передаю то, о чем говорят люди.

Джакс пожал плечами.

– Ребята, у меня уже голова разболелась. Кто такой Лайл и кто ты такая?

Впервые женщина попала в его внимание, и это была мать моего ребенка.

– Джакс, это Никки.

– Ну, это о многом мне говорит.

Я вздохнул.

– Мы вместе ходили в старшую школу. Она обручилась с… – блядь, ему это не понравится. – Лайлом – шерифом.

– Замечательно, – он посмотрел на меня с укором, надеюсь, Никки этого не заметила.

Она сделала еще один шаг вперед.

– Могу я войти, пожалуйста? Тогда ночью ты так быстро ушел…

– Давай прогуляемся.

Я прервал ее, и надел кроссовки, что стояли около двери. Я посмотрел на Джакса, и незаметно кивнул ему. Мы прекрасно ладили и без слов. Наклон головы, взмах руки и мимолетный взгляд. Мы давно научились общаться благодаря этому коду. Он наблюдал за заключенными, пока я защищал его от угрозы.

Я закрыл за собой дверь и последовал за Никки вниз по лестнице. Мы немного погуляли в тишине, слыша гул шоссе и рев грузового поезда.

– Это твоя? – спросил я, указывая на небольшую рыбацкую лодку, которая стояла рядом с моей большой. Тупой вопрос, но я не знал, что еще сказать.

– Моего отца.

– Как он?

– Плохо, он опять пьет, даже после того как мама его бросила.

Простое слово «прости» не помогло бы, поэтому я промолчал. Когда мы начали приближаться к станции, она замедлила шаг.

– Я пришла не из-за Лайла.

– Я понял это.

– Я имела в виду, что ты всегда сдерживаешься, когда речь идет о нем.

Я поднял бровь, ожидая, когда же она перейдет к делу.

Она крутила свое обручальное кольцо на пальце, большой камень, которого достойны принцессы, выглядел так, будто из-за тяжести тянул руку вниз. Я удивился, как человек, который работает шерифом, мог позволить себе это. Вой двигателя поезда становился все громче. Ближе. Она прочистила горло.

– Дело в том, что Лайл не знает, что ты отец Уилла.

От ее слов я похолодел.

– Тогда кого он считает его отцом? После меня был кто-то еще? – мысль об этом ранила сильнее, чем должна была.

Она затрясла головой.

– Несколько ни к чему не обязывающих ночей, пока ты был далеко на соревнованиях или занят на тренировках, но никого в момент зачатия, кроме тебя, не было.

– Он знает об этом?

– Ну, он не знал. Я думаю, он начал подозревать, после того, как мы с тобой тогда вместе поужинали. Маленький город и все такое. Помнишь, каково это. Ничто не происходит в городе, о чем бы не знали люди.

Я почти фыркнул. Я думал, что жизнь на острове даст мне преимущества, например, возможность украсть женщину и удерживать ее в доме. Никто не знал об этом. Разговоры – это одно, но знание – совершенно другое.

– О чем ты говоришь? – поднял руки. – Я не знаю, что ты хочешь от меня. Ты даже не сказала мне о нем, если бы не встреча пару дней назад, – я сложил руки, чтобы отогнать утренний холод, которым веяло от реки.

– Потому что ты был заперт! – ветер ударил волосами ей в лицо, и она со злостью их убрала. – Когда я в последний раз видела тебя, то не узнала, Райф. Я никогда не видела тебя таким злым, таким… таким…

– Каким таким? Скажи это! – я сделал шаг в ее сторону, вторгаясь в ее личное пространство.

– Таким разбитым.

Я глубоко вдохнул.

– Давай не заниматься херней. Что ты хочешь от меня? Ты хочешь, чтобы я оставался в стороне, и ты могла иметь маленькую уютную семью с Лайлом? – я закатил глаза. Лайл и вышеописанная картина несовместимы. Блядь, Никки, наверное, шутит. Возможно, последние восемь лет сделали меня мертвым или, как она сказала, разбитым, но люди не меняются. Ничего такого. И даже если меняются, то в худшую сторону.

Она опустила голову.

– Я не знаю, почему я здесь, не знаю, что еще делать. Лайл просто становится гадким и мерзким, когда речь заходит о тебе. Смотри в оба, Райф. У него куча власти в этом городе. Ты уже отправлялся в тюрьму за то, чего не делал.

Я уставился на реку, вспоминая, как Алекс упала в нее ночью. Я пытался не показывать каких-либо эмоций. Никаких улик, никаких зацепок, которые сделают мою задницу опять виноватой.

– Тебе нужно идти, – сказал я, знаю, что был груб, но был не в силах сдержать себя. У меня нет никаких объяснений для Никки. Я не хотел разговаривать о своем сыне. Блядь, я даже не знаю, чего она хочет от меня для него: – Если ты хочешь, чтобы Лайл был его отцом, я учту твои желания. Восемь гребаных лет это очень много времени. Уже слишком поздно.

Почему это так сложно? Я едва увидел этого малыша, а мысль о том, что я должен его отпустить разрывала мое сердце на куски.

Она нахмурилась.

– Ты его отец. Он должен знать тебя.

– Он, наверное, сейчас в каком… втором классе?

Она кивнула.

– Дети сплетничают, а они пиздец какие грубые. Возможно, лучше, если мы будем держать это в секрете сейчас. Последнее, что я хочу, это нарушить его жизнь, встречаясь с тобой, а потом делать это снова и снова, – я скривился. Бедный ребенок получит много дерьма из-за моего пребывания в тюрьме.

– Хорошо, – она повернулась и зашагала к станции, хотя я все-таки увидел грусть и разочарование в ее глазах, прежде чем она ушла. Спустя несколько минут, после того, как она завела мотор лодки и двинулась вдоль реки, я поторопился к дому, думая об Алекс, и неважно, что она была спрятана. Мне не нравилось это. Ситуация была на грани выхода из-под контроля. Я не мог позволить себе быть в неведении обо всем, что происходит, особенно имея ребенка, о котором нужно думать.

Джакс встретил меня возле двери, натягивая свой жакет, он шагнул на крыльцо.

– Нужно идти. Вернусь поздно ночью. Работа накаляется.

– Увидимся.

Нам нужно серьезно поговорить, но все по порядку, Алекс придется вернуться и увидеть реку, воспоминание о ее страхе даст мне замечательные рычаги управления, и позволит выбить из нее все упрямство.

Семнадцатая глава

Допрос

Алекс

Лента была горячей и липкой, а осознание того, что он почти задушил меня, привело меня к панике. Мои мысли были сосредоточены на том, что происходит на крыльце дома Райфа, радуясь, что это не был Зак. Женщина, как сказал Джакс. Кем бы она ни была, найдет ли она меня здесь? Мысль о свободе пленила меня. Никогда не была самостоятельной. Кто-то всегда говорил мне, что я должна делать, с кем видеться, с кем нет, и даже что я должна есть. Особенно последнее, когда отец узнал о моей анорексии. Райф запер меня на этом острове и превратил мою жизнь в круговорот, но здесь я впервые ощутила свободу.

Если бы мой похититель был кем-то другим, все было бы иначе.

Лестница опустилась, и я напряглась, гадая, чья же голова покажется в отверстии. Райф поднялся на чердак и затащил лестницу наверх, эффективно закрывая дверь во внешний мир. Здесь были только мы. Никого другого.

Он пошел по направлению ко мне, и я попыталась не вздрогнуть, когда он оторвал ленту от моего рта. Он освободил мои руки и за волосы потащил меня к кровати.

– Что происходит? – ахнула я, сбитая с толку его плохим настроением. Райф был не самым счастливым парнем на районе, но что-то делало его особенным. – Кто это был?

– Ты врала мне очень долгое время, пора прекращать это.

На время, достаточное для того, чтобы снять рубашку и джинсы, он покинул меня. Когда он толкнул меня и повел в ванную, я все еще пыталась осознать, что он разделся догола. По пути он взял свой ремень, а я стояла на коленях, прокручивая в голове образы того, что он может сделать с этой штукой.

– Что ты делаешь?

Мне не нравилось то, что происходит, особенно когда он закрыл дверь, наклонил меня над гранитной тумбочкой, вывернул мне руки назад и связал ремень вокруг запястий. Он отошел, и звук льющейся воды вселил в меня ужас. Я побежала к двери.

Схватив за волосы, он дернул меня назад и повернул спиной к ванной. Его руки давили мне на плечи. Ванная была огромная, слишком большая для двоих, и слишком глубокая даже для взрослых.

– Что ты собираешься делать? – я повернула голову, чтобы посмотреть на него, но то, что я прочла на его лице, заставило кровь в моих венах застыть. Его губы были плотно сжаты. Когда ванна заполнилась, я вся дрожала и мурашки покрыли мою кожу. Он не отвечал на мои просьбы и вопросы, и не выключал воду, пока она не достигла края ванной. Внезапно наступившая тишина довела мой страх до предела. Я попыталась втянуть воздух в легкие, но не смогла.

Он обошел меня, и моя голова дернулась, когда он опустил ногу в воду.

– В ванну, – сказал он, как только полностью погрузился в нее.

– Не делай этого! – я не узнала свой голос – он отдавал паникой.

Он дернул меня за волосы, и я с визгом упала коленями на фарфоровый пол.

– Ты сделаешь это,– сказал он. – Ты можешь сделать это добровольно, или я могу тебя заставить, но, так или иначе, ты залезешь в эту гребаную ванну.

Поднявшись на дрожащих ногах, я села на край, и он потянул меня дальше. Он сел и оперся о спинку ванной на противоположном конце от крана, и поставил меня на колени. Я начала плакать, большие соленые капли исчезали в воде, что до пупка окружала меня. От малейшего движения вода выплескивалась наружу.

Все это время, мои волосы были в его руках.

– Подойди ближе, – сказал он, раздвинув ноги. Я подползла на коленях и села между его ног, а он потащил меня вниз, опуская на корточки, пока мою грудь не скрыла вода.

Мои губы приоткрылись, а дыхание стало прерывистым, когда наши взгляды встретились. Он держал меня в плену моего наихудшего кошмара, удерживая мои волосы в своей руке, ремень вокруг моих запястий, а вода шла рябью, когда моя грудь вздымалась.

Я знала, что он собирается делать, и рыдания начали вырываться из моего рта, когда я почувствовала, что от бездны мой рот отделает всего несколько дюймов. Я не могла взглянуть вниз, не могла решиться вырваться из-под его пристального взгляда. Детские кошмары нагрянули вновь, еще ярче, чем тогда, я начала задыхаться, вспоминая тот ужас, удушливый мрак и то, как я безуспешно пыталась спастись. Эта мысль мучила меня, и единственным способом уйти от нее, был мой крик, я его не помнила, но мама описывала его как самую ужасную вещь, которую она когда-либо слышала.

– Пожалуйста, не нужно. Господи, Райф, пожалуйста.

Выражение его лица не изменилось, что вызвало еще большую панику, пока его мягкий, гладкий голос не укрыл меня, словно одеялом.

– Успокойся. Дыши глубоко, Алекс.

Я вдохнула, но мои легкие отказывались работать нормально. Он приказал мне делать это снова и снова, его успокаивающий голос вел подсчеты, до тех пор, пока мое дыхание не перестало быть похожим на дыхание астматика, пробежавшего марафон.

– Так-то лучше. Удушье тебе не поможет, – он потянул мои волосы, в результате чего мое лицо оказалось у него на коленях. – Даже не вздумай кусаться.

– Нет! Нет! – кричала я. – Прекрати, – последнее слово, подобно трещине прошло по моему самообладанию. Я металась, волосы больно потянуло за корни, когда он опускал мою голову вниз.

– Глубоко дыши. Тебе это понадобится.

Секунду спустя, мое лицо ушло под воду, а его эрекция ворвалась ко мне в рот. Я не могла думать о том, чтобы закрыть рот, так как вода попадала мне в горло.

Он согнул пальцы в моих волосах и ритмично поднимал мою голову вверх-вниз, держа ритм тикающих часов в моей голове. Мое сердце билось с сумасшедшей скоростью, вызывая боль в груди, и я мысленно повторяла два слова, снова и снова.

Не паникуй.

Его соленый привкус достиг моих вкусовых рецепторов, и, прежде чем он кончил, он вытащил меня. Огромными вдохами я глотала воздух, накапливая его, будто никогда раньше не дышала. Вода ручейками стекала по моему лицу, терялась в волосах, цеплялась за нос и губы, а я пропала в глубине его глаз.

– Скажи мне, что ты скрываешь, – его тон не позволит никаких маневров. Я была по уши в воде, в прямом и переносном смысле, потому что ему осточертело ждать.

Когда я не ответила, он снова дернул меня за волосы и направил к воде, и я закричала:

– Подожди.

– Я устал ждать, милая.

Насильно потянув вниз, он толкнул меня под воду еще раз, и я обвила губами его член. Он толкнулся к моему языку, и вода пробилась в мое горло. Легкие словно в огне, запястья горят сзади за спиной, я сражалась с ним, все мое тело было напряженно и боролось за выживание. Логика подсказывала мне, что он не убьет меня, ну, по крайней мене, я так думала, но я была прямо посередине борьбы и полета, пытаясь одновременно сделать и то и другое.

Пузырьки воздуха выходили из моего рта и носа и выплывали на поверхность, как и мои темные волосы, что лежали вокруг моей головы. Мои призывы были похожи на глухой гул. Я больше не могла сдерживать дыхание и испытала ту же панику, что и тогда, когда упала в реку. Я собиралась укусить его, и когда взвешивала все за и против, он дернул меня вверх.

– Скажи мне, почему ты обвинила меня!

– Это был Зак, – я рыдала, хватая ртом воздух, кашель не прекращался и я старалась не вызвать приступ удушья вновь, когда прозвучало имя моего брата.

Райф замер, широко открыв глаза.

– Ты лжешь.

Если бы у меня были какие-либо причины пугаться, то это был его тон, когда он сказал, что вновь погрузит меня в воду.

– Зак был моим лучшим другом, он бы не сделал этого.

– Но он сделал... – еще один всхлип вырвался из меня, и я закрыла глаза, чтобы он не смог увидеть правду в них. – Я не смогла его остановить.

– Смотри, блядь, на меня. Почему, Алекс? Зачем бы ему… почему ты согласилась с этим? – он встал, вода стекала по его телу, и он стал на коврик у ванной. Он запустил обе руки в волосы и потянул. – За что вы так со мной поступили?

Я открыто ревела, и все эмоции, с которыми я боролась на протяжении стольких лет, вырвались наружу. Я была подобно вулкану Сент-Хеленс, выкидывая пепел на все или на всех, кто был рядом.

– Он... он...

– Он что? – кричал Райф. – Скажи уже это!

– Он ревновал!

– Ревновал к чему? Это бессмысленно.

– Не заставляй меня говорить это. Не заставляй меня говорить это тебе, – моя голова опустилась, я поджала подбородок к груди, и мой позор вырывался в душераздирающие рыдания. Мне хотелось остановить этот поток слез, скрыть все это от него, но я никогда в жизни не чувствовала себя такое поверженной. – Он не смог смириться с тем, что я чувствовала к тебе.

– Посмотри на меня, Алекс.

Я посмотрела вверх, наблюдая с ужасом, как он изучал меня, эти секунды тянулись вечно.

– Он изнасиловал тебя?

Не в силах смотреть на него, я снова опустила голову вниз, потому что это была лишь часть правды, и я не могла заставить себя рассказать все. Все началось именно с этого, но потом я перестала бороться, и мое тело стало принадлежать Заку. Моему сводному брату. От того, что он знает это, мне не стало легче. Это было больно и отвратительно, и Райф, зная это, будоражил меня словно торнадо.

Он вытащил меня из воды, взял на руки и пошел в спальню, где положил меня на кровать, мокрую и обмякшую, словно тряпку. Его теплые руки остановились на моем лице, пальцами он убрал спутанные волосы, и тогда я рискнула взглянуть на него, и раскололась пополам.

– Я не хотела этого, – всхлипнула я. – Я не хотела, клянусь. Я так облажалась, Райф, – унижение быстро и разрушительно захлестнуло меня, и я, издавая гортанные звуки, была близка к рвоте. Я боролась с ремнем, что держал мои руки. – Отпусти меня! Пожалуйста, мне нужно освободиться!

Так как он был занят тем, чтобы освободить мои руки, я положила свою голову ему на грудь и глубоко вдохнула, опять борясь с приступом.

– Как это вышло? – он произнес это опасно тихим тоном, и, когда двинулся назад, я хотела отступить, убежать. – Как я оказался замешан в этом?

– Я… я сделала аборт. Кто-то из клиники проболтался об этом. Отец услышал и остановил распространение истории, но он был таким злым, – мой голос надломился, и я уставилась на его накачанные плечи, мое лицо запылало еще больше. – Он перевернул все и вся, и жаждал узнать, с кем я спала. Тогда Зак указал пальцем на тебя. Он сказал, что ты изнасиловал меня. Сказал, что больше не может молчать об этом.

Молчание Райфа было удушающим, и когда я открыла глаза, чтобы посмотреть на его реакцию, его лицо выражало чувство предательства.

– Ты смирилась с ложью, – никаких вопросов, никакой интонации в его словах. Только холодная больная правда.

– Мне жаль, – сказала я, ком застрял у меня в горле. – Я не знала, что делать.

– А как насчет того, чтобы сказать гребаную правду?

Я дернулась, так как его ярость прошла сквозь меня.

– Я не могла.

– Не могла или не хотела?

Он наклонился над матрасом, руками удерживая вес, капли с него стекали на меня и на кровать.

– Не могла, – наши взгляды встретились. – Он сказал, что убьет тебя, если я не буду молчать.

Закрыв глаза, он опустил голову и выдохнул. Он будто задыхался и взрывался внутри из-за своей ярости. Его тело вдавливалось в меня, мы застыли в такой позе на несколько секунд, пока он не отскочил и не закричал, я была уверена, что его было слышно во всем доме. Он повернулся и врезал кулаком в стену, он бил снова и снова, пока из его костяшек не закапала кровь.

Восемнадцатая глава

Уничтоженный

Райф

Она умоляла меня остановиться, но я продолжал бить кулаком об твердую поверхность. Воспоминания мелькали в моей голове, словно в самом худшем фильме ужасов, только вместо меня она главная героиня. Зак удерживал ее, ломал, подавлял ее крики, вдалбливаясь в нее.

Картинка сменилась, и я мысленно вернулся обратно в тюрьму, полный гнева, все еще не в состоянии что-либо сделать, когда они по очереди трахали меня, а охранники просто позволяли этому происходить. Все это время я думал, что она просто безжалостно забросила меня туда, но не понимал, почему. Знание ничего не изменит, не принесет мне спокойствия и уж точно не освободит нас от наших грехов. Правда сделала только хуже, потому как она молча страдала, опасаясь за меня.

Я рискнул взглянуть на нее, пытаясь найти в ее лице скрытое лицемерие. Я лучше приму тот факт, что она опять соврала, чем признаю то, что она сказала правду. Все та же душераздирающая боль, которую я видел день за днем в зеркале в течение последних восьми лет, появилась на ее лице. Я не мог сопоставить Зака, которого я помнил, с тем человеком, которого она описывала. Мы были близки, конкурировали, но все равно были как братья, и обнаружить горький яд, бегущий по его венам, заставивший его ранить собственную сестру и угрожать мне… я не могу этого понять.

Я опустил окровавленный кулак, и это чудо, что моя рука не пострадала. Ее всхлип пронзил меня, когда я, шатаясь, шел в ванную, сердце билось так сильно, что казалось, оно вырвется из груди и упадет на пол. Открыв аптечку, я вытащил бинт и обмотал им руку, но мысленно все еще был в комнате вместе с ней, поглощенный волнами стыда, исходившими от нее.

Я не мог надышаться, особенно когда взглянул на ванну. Вода все еще доходила до краев, что напомнило мне о моем методе пыток. О том, что я сделал, чтобы узнать правду... теперь же, больше всего я хотел отменить все мои действия, дабы продолжать верить, что она была всего лишь избалованным ребенком. Обычным эгоистичным ребенком, который выкинул шутку, не задумываясь о последствиях.

С трудом сглотнув, я поднес травмированную руку к горлу, будто это могло уменьшить потребность в воздухе. Я должен был уйти отсюда на некоторое время, должен был держать свою голову прямо, прежде чем попытаться исправить все. Я почти смеялся. Как исправить столько лет боли и страданий?

Когда я вернулся в комнату, она пряталась под одеялом. Я надевал джинсы, когда ее взгляд прожег меня, испепеляя до самых костей.

– Куда ты идешь? – спросила она.

– На улицу.

Я пожал плечами, надел футболку и сбежал вниз из комнаты, опустошение начало просеиваться в ее взгляде. Ее крики последовали за мной вниз по лестнице, но я был не в том настроении, чтобы утешать ее, особенно когда я был ничем не лучше ее брата, не лучше мужчин, которые насиловали меня в тюрьме. Если бы я только смог остановиться и обдумать все это со всех сторон, отправив мою злость куда подальше, я бы обнаружил, что она была жертвой.

Я похитил девушку, которая в пятнадцать лет оказалась беспомощной в той ситуации, что ей навязали. Я наказал ее, не зная всей правды. Меня беспокоил даже не секс, так как она сама этого хотела. Это было все остальное – я был холодным и бессердечным ублюдком, который использовал ее страх против нее, уничтожил ее, и заставил чувствовать, будто она ничего не значит для меня.

Я вышел наружу, но не ушел далеко, будто невидимая линия очертила мне путь к дому, к ней. Я сжал челюсти от необходимости найти Зака и расчленить каждый кусочек его тела, но я не мог оставить ее одну, и меня осенило, что я не мог столкнуться с ним. Он думал, что она мертва.

Блядь.

Весь мир думал, что она мертва. Я сжал кулаки. Я забрал ее, и уже поздно отступать. Я не хотел отступать. Я хотел все в ней – ее боль и печаль, ее радости и триумфы, ее оргазмы и ее агонию, когда я держал ее в безвыходном положении. Но отпустить ее, это единственная правильная вещь, которую я могу сделать.

Я кинул быстрый взгляд на дом и замер. Она стояла в дверном проеме, глаза покраснели и преследовали меня, ее тело было обернуто моей простыней. Она только что призналась в том, что ее изнасиловал ее собственный брат, но я хотел сорвать эту простынь с нее и бросить на землю. Я вспомнил о том, как ее рот ублажал меня в ванной, и о том, что оргазма я так и не получил. Я крупно облажался.

Я пересек расстояние между нами, поднялся по ступенькам и прошел мимо нее. Она следовала за мной, когда я зашел в гостиную. Она робко подошла, словно боялась издать хоть звук. Упав на диван, я посмотрел на свою здоровую руку, пока больная была зажата между коленями. Она опустилась на пол и взяла мою раненую руку в свою ладонь. Мне кажется, неважно, что я делал с ней или что буду делать – я начинаю верить, что она не может выбросить меня из своего сердца.

Она размотала бинт и провела пальцами по моей опухшей руке.

– Больно?

– Ничего страшного.

– Мне жаль.

Я наклонил голову и взглянул на нее.

– Это не ты приставила мой кулак к стене.

– Я не о твоей руке говорю. А о твоем состоянии.

– Почему ты не сказала мне? – спросил я. Она подалась назад, опустив взгляд. Я схватил ее за руку и притянул ближе к себе. – Если бы я только знал, что он сделал с тобой.

– Это моя вина, не твоя.

– Это неважно, Алекс. Я собрал все, что случилось со мной в течение восьми лет, и выплеснул это на тебя, – моя душа была вся в дырах, каждая из них являлась вещью, которую я уже никогда не смогу вернуть. Похороны отца, первый год жизни моего сына, моя карьера, все ускользнуло от меня – все благодаря ревности Зака. Даже понимание того, что она жертва, не утолило мою жажду ранить ее, что превратило меня в самого худшего ублюдка в мире. – Я ранил тебя, – я смотрел на нее долго и тяжело, дабы она могла понять, что я облажался. – И все еще хочу сделать тебе больно, очень сильно.

Ее дыхание стало прерывистым. Она вытерла влагу под глазами, хоть и пыталась скрыть это.

Я потащил ее к себе на колени, не в силах сдерживать себя и расставил ее колени по обе стороны от меня. Простынь развернулась, и ее горячая киска сквозь джинсы сжимала мою выпуклость. Мой член упирался между нами, что напоминало мне о незаконченном деле.

– Это все моя вина, – сказала она, сжимая мою футболку.

– Ты была ребенком. Тебе нужно знать, что это не твоя вина,– я с трудом сглотнул, так как воспоминания о моем собственном нападении на нее, вырвались наружу. Я учился сдерживать их, подниматься с кровати каждое утро и жить несмотря ни на что, пока какая-то вещь – запах, звук, или простое прикосновение – не производила взрыв воспоминаний в моей голове. – Зак знал лучше. Блядь, он был моего возраста, и я уверен, что он знал лучше, – я прошелся пальцами по ее волосами, задевая кончики, и потянул их. Она вздрогнула, но я не остановился. – Блядь, да он же твой брат.

– Сводный брат.

– Да мне похуй, – как можно продолжать этот разговор, когда она голая сидит на моем члене, а моя эрекция снова растет. – Он не имел права прикасаться к тебе, – мгновенно я убрал руку от ее волос, так как слова бумерангом вернулись ко мне. – Я ничем не лучше. Я не должен был забирать тебя, – и точно уж не должен думать о том, как нагнуть ее на этом диване и начать вдалбливаться в нее.

– Я рада, что ты сделал это.

Она вообще слышит, о чем говорит? Я провел ее сквозь ад, и мой член еще не закончил с ней, ни на секундочку.

– Я хотел тебя, – мой взгляд остановился на ее шее, когда она сглотнула. Обернул руку вокруг ее горла, и удивился, потому как она не возражала. Желание выдавить из нее воздух манило меня. – Внутри меня есть демон. И вот что случается, когда у человека есть темная сторона и он не выпускает ее наружу. Я привык бороться с ним, сидя в клетке.

– Райф, – мое имя слетело с ее губ с протяжным стоном. Я нажал пальцем между ее ключиц, именно там где ее пульс порхал, так быстро, словно крылья голубя.

Я не хотел думать об этом, не говоря уже о том, чтобы сказать, но блядь, где-то в глубине души меня терзала совесть. Я должен освободить ее. Только у этой игры уже нет конца. В течение многих лет я фантазировал о каждой детали, распланировал каждую секунду, но о том, чтобы отпустить ее, я явно не думал. Я не думал, что она побежит к копам, так как чувствовала вину за это, но куда ей еще податься, кроме этого острова, несмотря на полный беспорядок в моей жизни. Я проклинал эту ебанную совесть и время.

– Это должно прекратиться, Алекс.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю, что отпускаю тебя, – слова повисли между нами, и теперь, когда они были сказаны, я хотел забрать их обратно. Было так много причин не держать ее больше здесь, а именно то, что она была невиновной, как я думал поначалу, когда отправился в тюрьму. Она просто сыграла свою роль, но действительно ли у нее был только такой выбор? Пятнадцать лет это слишком рано для изнасилования, аборта и шантажа.

– Почему? – прошептала она, словно одна только мысль о свободе была для нее невыносимой.

Я переместил руку ей на заднюю часть шеи и притянул ближе, намереваясь поцеловать.

– Потому что я все еще хочу причинить тебе боль, – сказал я, мое внимание привлекли ее трясущееся приоткрытые губы. – Все еще хочу взять тебя такими способами, о которых ты даже и не думала. К моменту, когда я с тобой закончу, ты будешь умолять быть моей, и это плохая идея.

– Я хочу быть твоей, – сказала она без колебаний, будто хотела быть всем для меня, и словно идея моих истязаний мучила ее. То, что мы разделяли, было чистой одержимостью, ни больше, ни меньше, это было то самое сладкое безумие ада.

Я покачал головой, пытаясь убедить себя, так же как и ее.

– Я не могу продолжать делать это с тобой. Я достаточно боролся с собой, прежде чем узнать об участи Зака в этом, но сейчас…

Она отвела взгляд, но ничего, кроме новых слез не произошло. Злость поднималась во мне, видя то, как ей тяжело.

– Что это? О чем ты думаешь?

– Ничего.

Я схватил ее за подбородок и заставил посмотреть на меня.

– Что ты скрываешь?

– Ничего, – вновь сказала она, хотя я и увидел ложь в ее глазах.

– Тебе нужно быть честной со мной во всем, потому что я очень близок к тому, чтобы найти и разорвать к чертям его задницу, – желание заставить его заплатить за все, что он сделал с ней, за то, что сделал со мной, было сильным и росло с каждой секундой, пока она пыталась от меня что-то скрыть. И он заплатит. Каким-нибудь способом, когда-нибудь я заставлю его пожалеть, что он не встретился со мной.

Она закрыла глаза, слезы скатывались по щекам, и я был полным придурком, потому что хотел попробовать их.

– Просто скажи мне, милая, – прежде чем я потеряю контроль и дам своему демону вырваться наружу, он уже скрежещет зубами и почти вырывается, глядя на всю боль в ее глазах.

– Он заставлял меня кончать.

– Ты кончила, когда он изнасиловал тебя? – я не был удивлен, не тем, что она ответила мне, словно это было каким-то указанием.

– Да, – она моргнула несколько раз, но поток слез начался вновь, так и не успев закончиться. Ее грудь дрожала от рыданий. Она даже не пыталась прекратить это. Она, блядь, просто сидела на моих коленях, ее подбородок лежал у меня на руке, и позволяла мне лицезреть ее позор. – Он трахал меня много лет. Я не такая невинная, как ты думаешь.

Ее девиантная природа затянула меня, словно привычка, которую не можешь бросить. Я с жадностью впился в ее рот, заставив наши губы тереться друг об друга, позволив моему языку проникнуть ей в рот. Никакие сдержанные поцелуи, что бывают на первых свиданиях, нам не помогут. Мы оба утонули в страстном поцелуе. Со стоном она протолкнулась глубже, и я засосал ее язык, ощущая вкус ее слез.

Ее нуждающиеся пальцы впились в мои волосы и потянули, а я думал, что умру, если не почувствую ее вкус еще больше. Ее упругая грудь с торчащими сосками была частично скрыта от меня, и простынь закрывала пупок, в который я хотел засунуть свой язык. Ее тугую киску я хотел обработать до такой степени, чтобы она умоляла меня остановиться, затем войти еще глубже, чтобы услышать ее крик и извиваться от необходимости кончить. Я держал ее за затылок, а моя окровавленная рука лежала на ее спине, и я полностью заключил ее в свой поцелуй.

Проблемы, что были между нами, не имели значения. Ничто не имело значения, так как она отдала свою душу моему демону, и тот с удовольствием пожирал ее. Эта мысль была настолько сильной, что заставила меня оторваться от нее. Я не мог позволить ему покончить с ней. Она была игрушкой в руках собственного брата, и никто не мог ее защитить. Я был бы проклят, если бы тоже уничтожил ее.

Я столкнул ее с моих колен.

– Этого не случится, – я поднялся на ноги, молча проклиная самого себя, когда она стыдливо снова укуталась в простыню, и как это отразилось на моих штанах.

– Ч-что ты делаешь? – спросила она, когда я направился на чердак. Она побежала за мной, шлепая босыми ногами.