Текст книги "Ночной охотник (СИ)"

Автор книги: Джеки Воробьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 4. Луг

Утром Тамир первым делом попросил у хозяина внеочередной выходной и снова уехал в поля, где и пропадал до заката. Вернувшись, завалился спать, а со следующей ночи взялся за выполнение своего плана.

Каждый вечер отныне он уходил со своей кобылой ночевать в поля, на облюбованное им местечко, пользовавшееся любовью, как он выяснил, и у таинственного вороного коня. Тамир не смог сдержать довольного смеха, когда обнаружил этот луг почти под конец своего дневного путешествия.

Должен же конь где-то пастись, – рассуждал он. А такой необычный конь абы какую траву есть не станет, но раз он в этих местах гуляет частенько, значит, где-то есть у него и самое любимое место. И Тамир ездил по полям и принюхивался.

Они с Рыжей сошлись во мнении моментально. Она стала чаще тянуться к траве, и Тамир почуял горьковато-сладкий запах, так приятный лошадиному нюху, разлившийся над наполовину вытоптанным лугом.

Нет, здесь пасся не табун, – определил Тамир. Табун вытоптал бы и подъел больше. А вот одинокой лошади вполне под силу протоптать несколько тропок и выесть островки самой вкусной травы.

Тогда Тамир позволил Рыже некоторое время пожевать траву – в награду за проделанный путь, а после, когда стал ходить туда по ночам, она наелась от пуза, так что Тамир даже подумал, не ограничить ли ее в корме днем, а то этот бочонок на ножках скоро перестанет бегать вообще… Впрочем, гоняться на ней за вороным конем он больше не собирался. План его заключался в другом.

В первую ночь, придя на луг и стреножив кобылу, он лег на землю, снова глядя в звездное небо, и пытаясь заснуть. И снова его разбудило гугуканье лошади.

Он сел как можно медленнее и осторожнее, чтобы сразу не вспугнуть пришедшее животное. Вороной красавец стоял на краю луга и смотрел на них. Как показалось Тамиру, с искренним удивлением.

– Здоро́во! – сказал ему Тамир.

Он вообще-то не верил в то, что звери умеют понимать человечий язык, но говорить с ними любил иной раз больше, чем с людьми.

Конь в ответ всхрапнул.

– Не жадничай, – укорил Тамир. – Травы много, на всех хватит. Пусть кобыла полакомится. А я тебя не трону.

Жеребец недоверчиво мотнул головой и ускакал. Впрочем, через некоторое время он появился снова на другом конце луга. И остался пастись там, то и дело поднимая голову и проверяя, на месте ли пришельцы? Не собираются ли они убираться отсюда или нападать на него?

Но Тамир лег обратно и снова попытался уснуть, а Рыжу, кроме вкусной травы, не интересовало ничего.

И так продолжалось несколько ночей: Тамир приводил Рыжу на луг и оставлял пастись, а сам ложился спать. А вороной конь приходил и пасся в отдалении, каждый раз подходя к ним все ближе и ближе.

Один раз Тамир проснулся от незнакомого похрапывания. Звуки, которые издает Рыжа, он уже выучил наизусть. А сейчас говорила другая лошадь, и совсем рядом. Тамир резко подскочил спросонья. И тут же темная тень метнулась в сторону. Рядом, заржав, шарахнулась и встревоженная Рыжа, но спутанные ноги не позволили ей далеко убежать.

– Шшш… Спокойно, спокойно… – Тамир потрепал ее по холке и оглянулся.

Месяц, идущий на убыль, уже скрылся с небосклона, и было довольно темно. Но, напрягши зрение, Тамир все-таки разглядел неподвижно стоящего коня.

«Ага!» – возликовал Тамир. Значит, перестал-таки бояться, любопытство взяло верх!

– Иди сюда! – позвал он коня. – Смотри, что у меня есть.

Порывшись в мешке, он вытащил пару сладких сочных морковок, только сегодня выкопанных в огороде. Смачно откусив кончик одной и нарочито громко чавкая, Тамир помахал ими над головой.

Конь не двигался.

Рыжа, почуяв запах лакомства, загугукала, и Тамир, подойдя к ней, скормил все, что было. Рыжа захрустела еще смачнее, чем он. И конь, не выдержав, сделал шаг вперед, но, стоило Тамиру обернуться на звук, тут же развернулся и исчез во тьме.

На следующую ночь Тамир притащил с собой мешок морковки, раскидал ее по лугу, но большую часть оставил при себе. Конь явился достаточно быстро. Тамир уже понял, что он очень любопытен, на это и рассчитывал.

Найдя в траве разбросанное лакомство, конь принялся его подбирать и со вкусом хрумкать. Лишь когда до Тамира оставалось футов двадцать, он остановился и снова недоверчиво посмотрел на человека.

– Подходи ближе, – пригласил Тамир. – Я не буду тебя ловить. Не веришь? Смотри, никаких веревок с собой нет, – и Тамир развел руки в стороны, давая оценить коню, словно тот и вправду мог понять, что ему нечем заарканить лошадь.

Конь все еще смотрел недоверчиво.

Тамир тоже окинул себя взглядом.

– Мне до гола раздеться? – спросил он, почему-то развеселившись. – Да брось. Это – одежда, мы носим ее, чтобы было теплее, потому что у нас нет шерсти. А это, – он дернул за конец пояса, – чтобы одежда не падала. Да и короток он, чтобы тебя удержать…

Тамир, конечно, лукавил: чтобы заарканить коня, ему хватило бы и короткого пояса, да и быстро скинутая свободная рубаха сгодилась бы за силок. Да он и голыми руками мог вцепиться в гриву так, что никакая сила не заставит их разжать. Но в эту ночь Тамир действительно не собирался нападать на коня. Однако конь, кинув на него взгляд и фыркнув, опустил морду в траву.

Тамир хмыкнул: нет, лошади все-таки не люди. Человек был наверняка понял, что он не представляет опасности. Человека он смог бы уболтать. Шутка за шуткой – уже глядишь и сидели бы рядом, пугая ночных птиц громким хохотом.

– Понимал бы ты шутки, я бы сейчас уже выиграл… – Тамир улегся обратно и, взяв одну из разбросанных морковок, стал жевать. – Это всегда действует безотказно. Хотя это было бы скучно. Когда слишком просто – всегда скучно. А ты ж непрост. Был. Впрочем, пока мне еще не скучно. И я думаю, не успею заскучать.

Конь снова фыркнул и поднял голову. Тамир тоже. Осмотрелся, пытаясь понять, что заставило насторожиться коня, но ничего не нашел. Его Рыжа, кажется, и вовсе заснула.

– Хочешь? – заметив, что конь смотрит на него, Тамир снова протянул ему морковку. Но стоило ему лишь попытаться встать, как конь развернулся и убежал.

Тамир расхохотался, снова растянулся на траве в полный рост и быстро заснул.

В хорошем настроении и с полной уверенностью, что победа в споре будет на его стороне не через неделю, так через две, он вернулся по утру в село.

И сильно удивился, когда около полудня ему передали, что господин Альгер желает его видеть.

Тамир выскочил из конюшни, даже не отряхнув с рук мокрого овса, который он собирался давать лошадям.

Владетель верхом на неизменной белой кобыле стоял на дороге у ворот и терпеливо ждал, пока конюх выйдет, поклонится и скажет положенные слова приветствия.

– Я ехал на охоту, – сообщил он. – И раз уж проезжал мимо, решил, дай-ка заеду, узнаю, не забыл ли ты про сказочного коня, которого обещал мне поймать. Столько дней уж прошло, а от тебя ни слуху, ни духу. Или конь больше не появлялся?

Голос его звучал холоднее и высокомернее, чем в прошлые разы, и Тамир несколько растерялся. Если он умудрился чем-то прогневить господина владетеля, то стоит подумать о том, чтобы куда-нибудь проваливать отсюда.

– Появлялся, ваша светлость, – сдержанно ответил он. – И я скоро его поймаю.

– Хорошо, – кивнул владетель. – Я даю тебе три ночи.

– Но… – Тамир от неожиданности потерял дар речи. – Уговор был…

– Я меняю условия уговора, – отрезал владетель. – Я имею право. Здесь моя земля и мои законы.

– Хорошо, – покорно склонил голову Тамир. – На исходе третьей ночи конь будет у вас.

– Вот и замечательно, – ответил владетель. – Но если три ночи пройдет, и коня ты не поймаешь, мне придется вырвать тебе язык. Как лгуну.

От изумления Тамир только распахнул широко рот, да так и простоял, пока кавалькада охотников с владетелем Альгером во главе не скрылась из виду.

Толпа, собравшаяся перед постоялым двором, во всю гудела, обсуждая услышанное. А Тамир так и стоял молча, пибо то, что ему хотелось высказать, лишило бы его мгновенно не только языка, но и головы.

Наконец Бавтис подошел к нему и тихо предложил выплатить положенное жалование и никому не говорить, куда Тамир уедет под покровом ночи. Однако Тамир решительно мотнул головой:

– Нет уж. Теперь я ему эту клячу из-под земли достану!

Глава 5. Огонь

В эту ночь Тамир приехал на луг мрачнее тучи. Он понимал, что приручить коня ему не успеть. За три ночи конь не подойдет настолько близко, чтобы позволить на себя вскочить. Значит, придется опять все менять… И придется обмануть ни в чем неповинное животное.

«Ну что ж… – рассуждал Тамир, – я хоть и не невинное животное, но меня тоже обманули, хотя я был честен с этим господином. Каждый выживает, как может».

Он снова раскидал по лугу морковку для коня и щедро угостил свою верную кобылу. Она как чувствовала настроение хозяина и потому несколько испуганно на него поглядывала.

– Надеюсь, он хотя бы с конем будет обращаться лучше, чем обращается с людьми, – высказывал ей Тамир все, что накопилось у него в душе, и чего он бы никогда не осмелился высказать другим людям. – Мне тогда не так стыдно будет смотреть этому коню в глаза. И в твои тоже. Да, да, я знаю, я мог бы не ловить, я мог бы сбежать. Но моя честь для меня дороже. Как и мой язык. Поэтому этот… надутый павлин получит свою сказочную лошадку!

Тамир стиснул в руке морковку так, что она с хрустом сломалась. Рыжа недовольно фыркнула и потянулась в нему губами.

– В сказки он верит! – воскликнул Тамир, давая Рыже слизнуть остатки морковки с ладони. – Лошадки ему для счастья не хватает! Избалованная зажравшаяся мразь! Всю жизнь привык, что люди повинуются одному его жесту и не смеют ни слова поперек сказать! И ведь не скажешь! У него, вон, оружие, стража… Закуют в кандалы – и поминай как звали! Ах, ты бы знала, Рыжа, с какой бы радостью, я плюнул бы в его гладкую самодовольную рожу! Схватил бы вот так за волосы, – он впился пальцами в лошадиную гриву, – и повозил бы по навозу. Чтоб сбить с него хоть немножко спеси!

Рыжа тихо всхрапнула. Тамир замолчал, выпутал пальцы из ее гривы и успокаивающе похлопал по шее.

– Не бойся, разумеется, я этого не сделаю. Я слишком люблю жизнь, чтобы терять ее из-за одного вообразившего себя всевластным негодяя… И тебя не на кого оставить будет. Так что поймаем мы этого коня и пойдем дальше отсюда своей дорогой…

Рыжа гугукнула. И издалека раздалось ответное гугуканье. Тамир только сейчас понял, что за своими мыслями совсем забыл, зачем пришел сюда. И, когда обернулся, увидел коня.

Конь в этот раз подошел достаточно близко и заинтересованно смотрел на них с Рыжей. Тамир обрадовался. Неужели все-таки получится его приручить без всяких ловушек? И, вытащив из кармана еще одну морковку, протянул ему на раскрытой ладони. Конь все еще изучал его.

Тамир решил рискнуть и осторожно направился к коню.

Медленно, небольшими шагами приближался к сказочному животному, неподвижно, словно изваяние, застывшему посреди высокой травы. И ему казалось, что конь наконец ему поверил, и сейчас возьмет из рук угощение, как тот неожиданно громко заржал, поднялся на дыбы, чуть не упав, развернулся и умчался вдаль.

Тамир выругался. Вернулся к своей кобыле и обессилено лег на землю. На душе воцарилась тоска, и даже яркие красивые звезды уже не радовали.

– Что ж, раз ты не хочешь идти ко мне по-хорошему, я тебя словлю по-плохому. Только не обижайся, – прошептал он перед тем, как заснуть.

И крепко проспал до самого утра.

И так не узнал, что вороной конь возвращался, постоял рядом с ним, обнюхивая его и поглядывая на мирно жующую траву в стороне Рыжу, а потом вытащил губами торчавшую из кармана тамировой жилетки морковку и неслышно убежал…

– Мне нужна помощь, – сказал Тамир, когда пришел в середине дня в кузню и вызвал подмастерья Герри во двор.

– Какая? – удивленно спросил Герри, вытирая грязные руки о жесткий фартук. Из всех парней в округе недавно прибывший Тамир ближе всего сошелся именно с ним. Они вместе пили сидр по выходным, обсуждали девок, напару за ними ухаживали. Хотя и близкими друзьями их назвать было нельзя. Слишком разные они были, да и знали друг друга не так уж давно. Однако и такая дружба оказалась Тамиру на руку.

– Да я вот слышал разговоры про то, что у вас, кузнечных дел мастеров, есть в обиходе один волшебный порошок, – приглушив голос, заговорил Тамир. – Мол, достаточно к малой щепотке поднести искру, и она сразу разгорится ярким пламенем.

– Ну, есть такое, – самодовольно ухмыльнулся Герри. Оказывается, и бывалого луатича можно чем-то удивить. Однако, Тамир лишь радостно хлопнул приятеля по плечам.

– Ты ведь сможешь мне его достать? Лучше сегодня до заката. Но крайний срок завтра.

– Зачем? – вновь обескуражено переспросил Герри.

– Мое дело зачем. Меньше будешь знать – лучше спать будешь.

– Ох, Тамир, темнишь ты… А ежели дело подсудное?

– Не подсудное. А ежели что – отпирайся, мол, знать ничего не знаю, а я скажу, что сам спер.

Герри покачал головой, обдумывая, стоит ли связываться, а потом махнул рукой:

– Сколько тебе надо-то?

Тамир извлек из корзинки, стоящей у ног, небольшую крынку и подал приятелю.

– Думаю, этого хватит.

– Уж не замок ли господина Альгера ты решил того… с земли стряхнуть? – едва слышно от страха прошептал Герри.

– Нет. Клянусь своей головой. Поверь, она мне еще дорога.

– Поверю… – вздохнул Герри, не решаясь идти на попятный. – Ежели не замок – то и четвертушки тебе довольно будет.

На луг Тамир приехал перед закатом. Тщательно выбрал место, несколько раз все прикинул про себя, а потом стал аккуратно рассыпать волшебный порошок по кругу, оставив незасыпанным лишь один отрезок, футов шесть длиной. Крынку с оставшимся порошком, как и седло Рыжи и прочие вещи, отнес к дальней роще и тщательно припрятал. Вернулся в центр круга, стал раскладывать на траве морковку, ранние яблоки и овес – любимые лошадиные лакомства. Ими же проложил дорожку, четко по середине выхода из круга, положив туда самые ароматные яблоки.

Рыжу стреноживать не стал, просто замотал ей повод на шее, чтоб под ногами не мешался, и отвел ее чуть поодаль, ровно на то расстояние от круга, на которое вчера подходил к ним конь.

Вороной красавец появился, когда уже совсем стемнело. Вконец истончившийся месяц давал так мало света, что Тамир не сразу заметил появление коня. Тот сам привлек внимание громким гугуканьем.

Рыжа привычно отозвалась, но тут же снова зачавкала предусмотрительно припрятанной Тамиром морковкой. Коню этот звук нравился: он всегда шел на него с интересом, и в этот раз тоже навострил уши, а потом и пошел к ним. Прямо к ним.

Тамир ошалел и застыл, открыв рот: что делать? Конь поддался на его уловки и сегодня подойдет настолько близко, что позволит себя погладить? А уж луатич, если погладить сможет, то и верхом запрыгнет – невелика хитрость! Или не подойдет, и тогда придется как-то заманивать его в разложенный круг.

Тамир лихорадочно соображал, Рыжа спокойно жевала. Конь приближался. Наконец, не дойдя шагов десяти, остановился. Тамир медленно поднялся на ноги и вытянул перед собой руку с яблоком на открытой ладони. Неужто подойдет?..

Однако конь вдруг заржал. Рыжа тут же откликнулась.

А конь начал танцевать.

Выгнув дугой шею, он побежал ровной широкой рысью, словно подвисая в воздухе на каждом шаге, и высоко поднятый хвост струился по воздуху, будто перетекая в ночную тьму. Рыжа даже забыла про траву и тоже удивленно уставилась на ночного гостя.

Конь описал вокруг них большой круг, встал на дыбы, подпрыгнув, развернулся и побежал в другую сторону так же красиво.

Лишь один раз – в далекой южной стране – Тамир видел, чтобы кони так бегали по полю. Но не сами – под наездниками, которые направляли их и соревновались меж собой в том, кто лучше и точнее круг или восьмерку на поле лошадиными следами прочертит.

Тамир на своей Рыже такое и без всякой подготовки мог проделать, но его тогда в круг никто не пустил. А вот сейчас этот конь сам – без всякого всадника показывает чудеса не хуже! Ради него, единственного зрителя…

Или ради Рыжи?

Конь поднялся на дыбы, грациозно опустился на четыре ноги и выгнул шею еще больше.

Тамир подошел к своей кобыле и поднял ей хвост.

– Нет, ты не в охоте, – подтвердил он то, в чем в общем-то и без того был уверен. – Да и жеребчик этот сам не о пяти ногах. Тогда чего он так выплясывает вокруг тебя? Или сказочные жеребцы по-другому устроены?

Рыжа, навострив уши, наблюдала за красующимся жеребцом.

– Иногда я жалею, что я не лошадь, – признался Тамир, почесывая холку Рыжи. – Я так красиво ухаживать не умею. Ты впечатлена?

Конь призывно заржал. И Рыжа переступила с ноги на ногу.

– Отдашься ему? – спросил Тамир, внутренне сжимаясь от внезапной надежды.

Если жеребец полезет на его кобылу, в этот момент он сам сможет залезть на коня верхом. Жеребцу будет все равно. А после он уже не сумеет скинуть искусного всадника. Жалко, только порошок обратно собрать не удастся, зря Герри старался.

– Ну-ка, давай попробуем…

Он подвел кобылу в центр очерченного им круга, уткнул носом в давно желанные лакомства, так и не пригодившиеся для коня. И отошел в сторону, вытаскивая из кармана на всякий случай огниво.

Конь пробежал между ним и кобылой той же красивой рысью, фыркая и мотая низко опущенной головой, чем вновь вызвал искренний восторг у Тамира. И вдруг, брыкнув задними ногами в его сторону, скакнул к кобыле.

Рыжа, решив, что ее собираются снасильничать, хотя она совсем к этому не готова, истерично взвизгнула и, высоко подкинув задние ноги, хоть так и не достав ими до морды жеребца, бросилась наутек.

Тамир выругался. Он был готов поспорить, что конь затеял какую-то свою игру. И будь перед ним человек, даже попробовал бы разгадать, но для коня у него свой сюрприз был заготовлен.

И он решительно чиркнул огнивом.

Одна искра, через шесть футов – другая. И вокруг них с конем, не успевшим понять, что произошло, выросло огненное кольцо.

Жеребец будто даже присел от страха и огляделся. Он снова заржал, но уже не призывно, а испуганно.

– Иди сюда, мой хороший, – прошептал Тамир, вставая около выхода из круга и не обращая внимания на жар за спиной. – Только человек не боится огня. Тем и отличается от зверей. Зверь никогда не побежит в огонь, если есть выход. Да?

Конь метнулся в одну сторону, в другую. Только огонь был везде, кроме небольшого отрезка, у которого стоял человек. Человек, готовый прыгнуть на пробегающую мимо лошадь. И не только прыгнуть, но и удержаться на ней.

Тамир уже весь напрягся, готовясь к прыжку и бешеной скачке после него. Однако конь неожиданно развернулся в другую сторону и почти без разбега прыгнул прямо через огонь.

Когда охотник выскочил из огненного кольца и добежал до того места, где из него должен был вылететь конь, того уже и след простыл.

Тамир какое-то время еще пометался по лугу, разумеется, тщетно. Наконец, устав, упал в траву.

И громко расхохотался.

– Вот и все, прощай, мой язык! – отсмеявшись, сказал он, глядя в высокое черное звездное небо. – Последний день нам вместе остался. Не придет завтра конь сюда! После такого – не придет. Не иметь вам, господин владетель, в ваших конюшнях сказочную лошадь. А мне – не рассказывать больше сказок.

Глава 6. Охота

Когда Тамир ехал обратно в село, он думал, что весь последний день будет болтать со всеми подряд обо всем подряд. Только почему-то единственным словом, которое он произнес, было короткое «да», брошенное в ответ на вопрос Бавтиса: «Опять не дался конь?» После чего ушел в конюшню и с особым рвением принялся за работу.

– Почему ты не хочешь уехать сейчас? – в середине дня трактирщик, не выдержав наплыва любопытствующих и сам изведясь, пришел в конюшню.

Тамир дернул плечом.

– Хочешь использовать последний шанс? Но если ты не поймаешь коня, ты не успеешь отсюда уйти.

Тамир махнул рукой.

– Уже примеряешь на себя роль немого? – с заметным раздражением в голосе спросил Бавтис.

Тамир посмотрел на него и наконец разомкнул губы:

– А тебе-то что за дело до меня?

– Ты хороший парень. И хороший работник. Мне жалко, если ты пропадешь ни за что.

– Я никогда не бросаю начатое дело, если у меня есть возможность его сделать, – сказал Тамир. – И я никогда не нарушаю обещаний. Я обещал привести этого коня владетелю завтра утром. Если я этого не сделаю… получится, что кара будет для меня… справедливой.

Трактирщик только покачал головой, но сказать ничего не успел, в дверь заглянул мальчишка-прислужник и громким шепотом сообщил, что сюда едет сам господин владетель.

– Надеюсь, он не придумал еще раз поменять условия договора в свою пользу, – пробормотал Тамир, выходя на улицу.

Там уже собралась толпа зевак, интересующихся странным поединком между владетелем и конюхом. И Тамир не мог с уверенностью сказать, на чьей они стороне.

– Кто-то поджег мой луг этой ночью, но в нем не было ничего примечательного, кроме сочной травы, которую так любят лошади. Это и есть хваленый луатский способ ловли коней? – громко поинтересовался владетель еще издалека, не дожидаясь, пока с ним поздороваются.

– Я просто делаю то, что считаю нужным, и как считаю нужным, – ответил Тамир, отбросив обычную робость. – Насколько я знаю, кроме небольшого выжженного круга, ваш луг не пострадал.

– А что еще ты посчитаешь нужным? – скривившись, поинтересовался владетель, подъезжая к нему и останавливая кобылу рядом.

– Вы же не обсуждаете со мной, когда устанавливаете свои законы? Потому что я в этом не разбираюсь. А я не обсуждаю, как мне ловить лошадей. Потому что лучше меня в этом здесь никто не разбирается, – ответил Тамир, прямо и твердо глядя ему в глаза.

Толпа замолкла. Большинство наверняка не удивилось бы, если бы владетель отдал приказ не ждать с карой для конюха до завтра.

– Что ж… – тихо от еле сдерживаемой ярости сказал владетель. – Если завтра по утру у меня коня не будет, ты ответишь и за эти слова.

– Отвечу, – согласился Тамир, легонько оглаживая белоснежную кобылу, не желающую в этот раз спокойно стоять на месте под своим господином и нервно переступающую ногами. – А если приведу его, вы меня отпустите на все четыре стороны с той лошадью, которую я выберу.

Владетель затянул повод, чтобы кобыла под ним не вертелась и наклонил голову, глядя Тамиру прямо в глаза.

– С радостью, – подтвердил он.

– Так хочется сказочную лошадку? – Тамиру вдруг стало весело. Всмотревшись в это холеное красивое лицо, искаженное сейчас словно от давно сдерживаемой внутренней боли, он понял, что уже выиграл. И все, что творит сейчас привыкший всегда получать свое хозяин этих земель, – это всего лишь месть Тамиру. Еще бы понять, за что именно… Но по сути Тамиру это было уже неважно. Он уже понял исход. И уже знал, как добьется законной награды.

– Очень хочется, – тихо ответил владетель, играя желваками.

Кобыла под ним снова дернулась, и он, выпрямившись, резко ударил ее хлыстом.

– Не бейте ее, она не виновата! – громко сказал Тамир. – И вообще я не люблю, когда бьют моих лошадей. А она завтра будет моей. Возможно. Если, конечно, вы не прячете в своей конюшне кого получше.

– А это мы еще посмотрим, – уже почти не сдерживая ярость, ответил владетель и так сильно пришпорил кобылу, что она умчалась, словно камень, выпущенный из пращи.

– По-моему, тебе точно надо бежать, – серьезно сказал Тамиру Бавтис. – Даже если ты приведешь ему коня, он снимет тебе голову за этот разговор.

Тамир пожал плечами. Да, он не умеет разговаривать с представителями власти, каждый раз дает себе зарок больше с ними не связываться, и каждый раз обстоятельства мешают ему.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он Бавтису. – Расскажи мне, как добраться до владетельских пастбищ?

– Решил напоследок все-таки украсть у него эту кобылу? – понимающе кивнул тот.

– Не совсем, – хитро улыбнулся Тамир.

Говоря по правде, луатичи конокрадством не занимаются, считая это ниже своего достоинства, тем не менее, любой луатский ребенок знает пару десятков способов тихо вернуть украденную лошадь, а попросту говоря – выкрасть ее обратно. И Тамир исключением не был.

Под покровом ночи, с двумя попонами в запасе – черной и белой, и с уздечкой на плече, он пробрался к владетельскому пастбищу, где ночевала, жуя сочную траву, его любимая белоснежная кобыла.

Вообще-то он мог взять для осуществления своего плана любую кобылу в охоте, в эту ночь устраивать скачки он не планировал. Но для него стало делом чести поймать вороного жеребца именно на эту лошадь, раз уж у нее так удачно пришла охота, что он и понял, когда она гарцевала вокруг него днем.

Накинув черную попону на кобылу, чтобы она сливалась с темнотой, и оставив белую попону на изгороди, чтобы пастухи издали видели белое пятно и не поднимали шум, он ловко вывел ее из загородки пастбища и увел в перелесок. Там, когда он убедился, что пастухи их больше не видят, сбросил с кобылы попону, надел уздечку и, сев верхом, поскакал в сторону того места, где обычно встречал коня.

Почему-то он был уверен, что конь, несмотря на вчерашнюю подлую ловушку, все равно придет.

И он не ошибся.

Сзади раздалось громкое ржание, и Тамир, обернувшись, увидел бегущего к ним вороного красавца. Кобыла, почувствовав приближение жеребца, замедлила ход и заржала в ответ. Призывно – не то, что Рыжа вчера. Конь – если он не мерин – должен был понять. И сегодня уж никуда не денется!

Тамир стегнул ее по крупу снятой с пояса и зажатой наготове веревкой, и кобыла поскакала. Только уже не столь резво, то и дело косила глазом назад и призывно задирала хвост.

Вороной уверенно догонял их размашистой красивой рысью, выгибая шею и тоже задрав хвост. Тамир оглядывался на него, выбирая, когда лучше свалиться с кобылы, чтобы не попасть под копыта распаленного страстью жеребца. И, когда тот приблизился почти вплотную, легко оттолкнулся от белоснежного бока и кубарем полетел в траву.

Вскочил на ноги и, поднимая смотанный аркан, с удивлением обнаружил, что жеребец кобылу еще не покрыл, они продолжают носиться друг за другом вокруг него, играя.

– Ну прям как я! Только б перед девкой покрасоваться подольше! – Тамир хлопнул себя ладонями по бедрам и хохотнул. – А она тоже как девка – ой, не хочу, ой, не буду, а сама аж сочится вся! И правду говорят – лошади как люди… Или люди как лошади?..

Однако наблюдать за брачными игрищами животных в этот раз ему было скучно. Не до игрищ, когда время утекает из рук, а рассвет вкупе со страшной карой все ближе и ближе. Вот выпутается из этой передряги, уедет в другие края, и будет там новые сказки рассказывать, как чудо-коня ловил.

И когда жеребец наконец подскочил сзади к кобыле и примерился, Тамир, хватая конец петли наизготовку, не сдержал радостного возгласа. Жеребец обернулся на его голос и вдруг, оттолкнув кобылу, бросился на него.

Тамир испугался: быть затоптанным в его планы никак не входило, а в глазах распаленного жеребца было слишком много ярости. Где-то он уже видел такое сегодня…

Не успев додумать, Тамир резво отскочил в сторону и бросил аркан.

Петля уже должна была упасть на шею жеребца, как вдруг тот словно споткнулся и начал падать, подгибая под себя голову, и… Тамир аж выпустил веревку из рук, когда увидел, как, ударившись о землю, конь превратился в человека. Голого человека с длинными черными волосами. Перекувырнувшись, он сел на корточки и на пару мгновений уставился на Тамира, у которого аж перехватило дыхание: он узнал его.

Сообразив, что раскрыт, оборотень прыгнул вперед, снова кувыркаясь через голову, и, уже обернувшись конем, поскакал, что есть мочи, прочь.

Тамир, тут же придя в себя, бросился к кобыле, удивленно стоявшей рядом и не понимающей, почему ее покинули, вскочил верхом и погнал следом за конем.