Текст книги "Око Дьявола"

Автор книги: Джек Макдевит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 18

В конечном счете все сводится к математике – число протонов в данном элементе, гравитационная сила, привязывающая Окраину к солнцу, количество отведенных тебе ударов сердца. Учись считать, мой мальчик. В этом и заключается мудрость.

Жаль, что тебя нет со мной

Кальенте был главным из четырех островов архипелага, расположенного в море Балина. На каждом из Золотых островов имелись прекрасные пляжи, ночные клубы и рестораны. Самый крупный был не более семи километров в ширину.

Викки могла бы счесть архипелаг идеальным местом для себя. Два острова имели прямое отношение к сверхъестественному – на Хайбере ветер доносил чьи-то голоса, а на Кальенте ходили слухи о яхте-призраке.

Когда мы прилетели, стояла теплая погода. Алекс с головой ушел в работу, взяв в помощники местного искина, а я уселась возле бассейна – снова топлес. Я решила, что малая толика эксгибиционизма полезна для души, хотя привыкнуть к этому я бы, наверное, не смогла.

Легенда о яхте гласила, что двоим влюбленным – он был с Кальенте, она с Хайбера (вариант: с Саникоу) – не позволяли встречаться враждующие семьи. В конце концов парень сбежал на родительской яхте, решив забрать любимую и отправиться в более адекватное место. Но во время плавания случился шторм.

Обнаружив исчезновение парня и лодки, родители начали звонить ему, умоляя вернуться, но он отказался, и шторм погубил его. День или два спустя на берег выбросило обломки. Влюбленного так и не нашли.

По легенде, темными ночами, когда не видно ни Каллистры, ни края галактики, можно увидеть, как яхта пытается преодолеть узкую полоску воды, разделяющую Кальенте и Хайбер. Жители Хайбера утверждают, что в это время по берегу бродит дух девушки, которая дожидается любимого.

История весьма интригующая, хотя в любых далеких краях можно услышать что-нибудь похожее. Такая легенда могла очаровать Викки.

Тем не менее мы не обнаружили никаких следов ее пребывания на Золотых островах. В архивах новостей о ней не упоминалось. Никто ее не помнил. При одном из книжных магазинов действовал Клуб любителей романов ужасов. Координатор клуба крайне удивилась, узнав, что Викки Грин могла побывать на островах: она ничего об этом не слышала.

Чуть погодя вышел Алекс. Я подняла с пола блокнот, который взяла с собой, и как можно небрежнее положила его себе на грудь. Алекс сел в шезлонг рядом со мной, сделав вид, будто не заметил ничего необычного.

– Что-нибудь нашел? – помолчав, спросила я.

– Возможно. – Он бросил взгляд на блокнот. – Развлекаешься?

– В общем, да.

– Ну и хорошо, – кивнул он. – Похоже, мы зря потратили время, прилетев сюда.

– Мне нравятся острова.

– Кто бы сомневался.

Я познакомилась кое с кем из местных мужчин: один оказался, пожалуй, самым забавным из всех, кого я встречала за свою жизнь. Помню, я даже пожалела, что он так далеко живет. Когда он спросил меня про мой акцент («Вы ведь не отсюда?»), мы оба посмеялись от души.

– Не совсем, – ответила я.

Его звали Чарджек: странное имя. Сам он называл себя Чарджером, и это очень ему шло.

Мы отлично провели время, а на следующий день отправились на пляж. Вечером мы пошли поужинать и посмотреть шоу. Он спросил, надолго ли я задержусь на Кальенте, и искренне расстроился, узнав, что мы скоро возвращаемся домой. Мы обменялись контактами, заверив друг друга, что обязательно встретимся снова, и потом иногда посылали друг другу сообщения. Но я никогда его больше не видела.

Сейчас мне уже сложно вспомнить все подробности, но ни с кем другим мне не бывало так весело.

Два дня спустя я попрощалась с Чарджером. Мы вернулись в Мореску холодным дождливым утром, сошли с самолета и направились к офису компании «Санлайт трэвел», чтобы зарегистрироваться на заранее забронированный челнок. Но дойти до него нам было не суждено.

Нас ждали мужчина и женщина, показавшие удостоверения агентов Службы безопасности Коалиции – СБК.

– У нас наверху скиммер, – бесстрастно проговорила женщина по фамилии Крестофф. – Будем крайне признательны, если вы пройдете с нами.

Она выглядела по-своему привлекательно, несмотря на холодность манер: светлые волосы, карие глаза, деловой вид.

Алекс не двинулся с места.

– Зачем? – спросил он.

Ее рослый напарник, очень напоминавший профессионального боксера, молча улыбнулся. Крестофф покачала головой:

– Вам назначена встреча.

– С кем? Может, все-таки объясните, в чем дело?

– Подробности мне неизвестны, господин Бенедикт. Мы лишь обеспечиваем сопровождение. А теперь, пожалуйста, отдайте ваши коммуникаторы. И это тоже. – Она показала на пристегнутый к карману блокнот Алекса.

– Мы арестованы?

– Пока нет, – ответила она.

Глава 19

Идеальная смерть, на которую стоит надеяться, – та, что быстро приходит из ночной тьмы, забирает тебя, пока ты наслаждаешься клубникой, и уносит с собой, не давая времени понять, что свет для тебя уже погас.

Полночь и розы

– У кого-нибудь из вас есть оружие? – спросила Крестофф.

Оружие лежало в моем чемодане. Крестофф повела нас на летное поле, где ждал белый скиммер с опознавательными знаками Коалиции на фюзеляже.

Появились наши чемоданы. Их открыли, быстро перетряхнули, конфисковали мой скремблер и выдали мне расписку, после чего знаком велели подняться на борт.

Крестофф и ее напарник забрались следом за нами. Пилот сидел в отдельной кабине за закрытой дверью. Боксер задвинул люк, и Крестофф дала пилоту команду взлетать. Он что-то сказал насчет сверхурочных. Мы взлетели – уже начинало смеркаться – и повернули на юг.

– Куда мы летим? – спросил Алекс.

– Туда, где вы будете в полной безопасности, господин Бенедикт.

– Мне и здесь ничто не угрожает.

– Вам не о чем беспокоиться, – сказала она. Именно такие замечания пугают меня до смерти.

– Куда мы летим? – снова спросил Алекс.

– В специальное место, – ответила Крестофф. – Вам там понравится.

– Это тюрьма? – спросила я.

– Скорее дом отдыха, – пренебрежительно бросила она.

Мы пролетели над широкой полосой океана, а затем направились вглубь континента. Алекс посмотрел на меня и покачал головой: «Извини, что втянул тебя в это».

Быстро стемнело. Теперь были видны только движущиеся огни в небе и на земле, порой – скопления освещенных зданий. Примерно через час мы пролетели над городом.

– Что все это значит? – спросила я Алекса, даже не собираясь понижать голос.

– Потом, – ответил он.

Чуть позже мы оказались, судя по огням, над горной цепью. Скиммер набирал высоту, и на земле показался снег. Ветер усилился, стала ощущаться качка.

– Почти добрались, – объявил пилот.

Посадка была, скажем так, веселой. Нас швыряло из стороны в сторону. Пилот сказал, что лучше отказаться от всей затеи и вернуться позже.

– Посади эту чертову колымагу, – потребовала Крестофф.

– Послушай, Мария, к чему мне проблемы?

– Можешь нас посадить?

– Да. Если ты настаиваешь.

– Тогда сделай это, пожалуйста.

Я посмотрела на Алекса. Тот откашлялся и глубоко вздохнул. Кругом идиоты.

Крестофф заметила его реакцию:

– Не беспокойтесь, господин Бенедикт. Сквидж справится.

Сквидж? Что за имя для пилота? Но я решила, что будет благоразумно не отвлекать его лишний раз.

Из-за порывов ветра мы носились туда-сюда, но при этом продолжали снижаться. К тому времени вокруг уже царила кромешная тьма, какой не бывает нигде над землей. Навигационные огни освещали пространство вокруг нас, но я не могла разглядеть ничего, кроме снега. Вершины гор становились все ближе. Господи! Я надеялась, что Сквидж знает свое дело, и жалела, что ему не хватило смелости возразить Марии. Боксер молчал. Будь что будет.

Внезапно мы ударились о землю.

– Сели, – сказал Сквидж, как будто этого можно было не заметить.

Крестофф и Боксер достали из рундуков толстые куртки и облачились в них.

– Как насчет нас? – спросил Алекс.

– Вам они не понадобятся! – зловеще проговорила Крестофф.

Пилот вышел из кабины и, сражаясь с ветром, открыл люк. В кабину ворвался холодный воздух.

– Ладно, пошли, – обратилась к нам Крестофф.

Нас вывели на мороз и снег. Меня уже била дрожь при мысли, что нас все-таки убьют – просто оставят посреди снежной бури. Боксер открыл грузовой отсек и достал наши чемоданы. Крестофф включила фонарь, посветила на багаж и взглянула на Алекса.

– Берите, – сказала она.

Мы взяли чемоданы и стали ждать, пока Крестофф не сориентируется. Она посветила фонарем во все стороны. Наконец луч упал на угол здания.

– Сюда.

Я подумала, не броситься ли на них, – лучшего шанса уже не будет. Но Боксер шел сбоку от меня, а Крестофф, с фонарем в одной руке и скремблером в другой, – позади нас. Дверца скиммера захлопнулась, и пилот, не будучи дураком, остался внутри. Впереди сквозь метель появились огни – фонарь на столбе и окна.

Дом был двухэтажный, с верандой. Мы поднялись на крыльцо, и Крестофф жестом велела мне отойти в сторону:

– Господин Бенедикт, встаньте, пожалуйста, впереди. В ближайшее время вы будете жить здесь, и дом должен вас знать.

– Мне холодно, – сказала я. – Может, потом?

Она не обратила на мои слова никакого внимания:

– Сделайте, как я прошу, пожалуйста.

Алекс встал перед датчиками, затем отошел, и его место заняла я. Входная дверь открылась. Мы поспешно вошли внутрь и бросили чемоданы на покрытый ковром пол.

Не знаю точно, чего я ожидала, но в доме никого не оказалось. Температура была не намного выше, чем снаружи. Крестофф огляделась. Чуть больше тепла – и здесь, наверное, было бы вполне уютно. Мебель не отличалась роскошью, но выглядела вполне прилично – диван, три кресла и несколько столиков, на одном из которых стояли шахматы. Темные портьеры замерзли, но могли оттаять. Камин с поленницей дров. Фотографии горных видов и морских пейзажей на стенах. Книжные полки с четырьмя или пятью книгами, пластмассовые цветы в вазе. На второй этаж вела лестница.

– Скоро тут будет тепло, – сказала Крестофф.

Я начала было разжигать огонь в камине, но она жестом остановила меня:

– Когда мы уйдем, времени у вас окажется более чем достаточно. Здесь есть работающий искин. Ее зовут Келли. – Она посмотрела на часы: судя по всему, для назначенной встречи было уже поздно. – Поздоровайся, Келли.

– К вашим услугам, Александр, – ответил женский голос.

– Припасов хватит на две недели. При необходимости кто-нибудь вернется сюда и пополнит их. Есть холодильник, а в задней части дома – кладовая. С западной стороны – сарай с инструментами. Вы не сможете связаться ни с кем, кроме нас. Если захотите с нами поговорить, попросите Келли установить соединение. Если попытаетесь манипулировать искином или взломать систему связи, она отключится – самоуничтожится. Возможно, при этом она заберет вас с собой: в точности не знаю. Поэтому лучше не делать глупостей. – Она снова улыбнулась.

– Здесь есть теплая одежда? – спросил Алекс.

– Нет. Она вам не нужна: вы все равно никуда не уйдете. Есть одеяла. Температура сегодня ночью – сорок градусов ниже нуля. Ветер южный, тридцать метров в секунду. Лучше оставаться внутри. Вы слишком далеко, и никто вам не поможет.

Я уловила поток теплого воздуха, который шел из вентиляционных отверстий.

– Головизор принимает все программы, можете смотреть что хотите. Естественно, не в интерактивном режиме. Извините.

– Где мы? – спросил Алекс.

– В заповеднике Валерия. Это собственность государства. Здесь вас никто не побеспокоит. Но дом стоит довольно высоко: если вдруг захотите выйти, будьте осторожны. Вероятно, вас интересует, нет ли здесь жучков? Мы не видим никакой нужды нарушать ваше личное пространство. Вряд ли вы в это поверите, но… – Она пожала плечами. – Вопросы есть?

– Есть, – сказал Алекс. – Что будет дальше?

– Скоро сюда пришлют кого-то для встречи с вами. Другой информации у меня нет.

Мне по-прежнему было холодно.

– Где одеяла?

– Наверху, в главной спальне. – Она удостоила меня похотливой улыбкой, будто в точности знала, чего мне хочется. – В шкафу. – Она взглянула на напарника. – Мы ничего не забыли, Корел?

– Похоже, все.

У него было идеальное произношение. Несмотря на бандитскую внешность, я решила, что он куда умнее, чем кажется.

– Когда нам ждать гостя? – спросил Алекс.

Крестофф небрежно пожала плечами:

– Не знаю.

Они с Боксером переглянулись и вышли. Келли закрыла за ними дверь. Я подошла к окну, глядя, как они садятся в скиммер. Мгновение спустя машина поднялась в небо, навстречу падающему снегу, и вскоре ее поглотила метель.

– Что все это значит? – спросила я Алекса.

– Погоди. Давай сначала согреемся. – Он поднялся наверх и через пару минут вернулся с охапкой одеял.

Я бросила в камин несколько поленьев, плеснула жидкости для розжига и нажала кнопку. Искра воспламенила жидкость, через несколько секунд вспыхнули поленья. Мы придвинули к огню два кресла. Алекс протянул мне одеяло – холодное. Но вскоре все должно было согреться. Я набросила одеяло на плечи и опустилась в кресло, твердое как камень.

– Итак, – начала я, когда по телу стало разливаться приятное тепло, – что все это значит?

– Как они считают, мы выяснили, что именно узнала Викки Грин.

– А мы это выяснили?

– Нет.

– Может, сказать им, что мы ничего не знаем?

– Это не важно, Чейз. Теперь нам совершенно ясно: она действительно что-то узнала. Простейшее умозаключение.

– Думаешь, они собираются нас убить?

– Если бы они хотели нас убить, то уже сделали бы это. – Он поправил одеяло. – Кажется, отопление не работает. Так или иначе, им вовсе не нужно, чтобы мы погибли или даже исчезли.

– Слишком много шума?

– Верно. Они не хотят привлекать к себе излишнее внимание.

– Так в чем же секрет?

– Пока не знаю в точности.

– Гм… не хотелось бы об этом говорить, Алекс, но…

– Да?

– Если они не могут допустить, чтобы мы погибли или исчезли…

– Вероятно, ты права, Чейз.

– Они собираются сделать нам линейную блокировку.

– Я так и подумал.

– То же самое случилось с Викки.

Алекс уставился в огонь. Взгляд его стал жестче.

Глава 20

– Доктор Вентнор, каждая дверь ведет в другую комнату или в другой коридор. Окон нет. Выхода нет. Как мы выберемся?

– Ошибаешься, Хоуи. Выход есть. Маккомбер ясно это показал.

– Но тело Маккомбера лежит в столовой. Он не сумел выбраться.

– Да, знаю. Увы, простого объяснения нет…

Люблю тебя до смерти

Я заснула в кресле под завывание бури за окном. Наверху было две спальни, но у огня я чувствовала себя лучше. Время от времени я слышала, как Алекс расхаживает по комнате.

К рассвету метель прекратилась или, по крайней мере, ослабла. Алекс, судя по всему, задернул занавески. Я прошлепала к окну и выглянула сквозь щелочку на улицу. Снег, освещенный падавшим из окна светом, простирался насколько хватало взгляда, сливаясь с серой дымкой.

Я подумала о Викки, которой тоже пришлось пережить нечто подобное, – только она была одна, наедине с тайной, которую ей довелось узнать. И о Дженнифер Келтон: эта же тайна, видимо, довела ее до слез тридцать лет назад.

Кальенте.

«Это не важно», – сказала она про религиозную церемонию на свадьбе ее дочери.

Это уже не важно.

Алекс тихо дышал в кресле. Огонь угасал. Я подбросила в камин еще одно полено. Запас дров уменьшался. Похоже, придется нарубить еще. Будет весело.

Меня вновь разбудил запах бекона. Алекс был в кухне. Я встала и прошла туда, завернувшись в одеяло. Он сидел за столом и смотрел новости.

– Что происходит? – спросила я.

– Кое-что уже произошло.

– Надеюсь, они не вернулись?

– Нет. Все куда интереснее.

Алекс встал и направился в гостиную. Я последовала за ним. Он взглянул на полку, где лежало несколько книг.

– Сплошь дешевые романы, – заметил он.

– Угу.

– За исключением одной. – Он показал на кофейный столик, где лежала открытая книга большого формата. Я посмотрела на Алекса. – Это не простая книга, – добавил он.

Мы сели на диван, и он раскрыл книгу на титульном листе. «Их звездный час» Черчилля.

– Алекс, – сказала я, – мне кажется, на данный момент у нас есть проблемы поважнее.

– Это один из томов его «Истории Второй мировой войны». Ему цены нет.

– Прекрасно. Если выберемся отсюда, сможем заработать кучу денег.

– Чейз, «История» считается утраченной, кроме нескольких фрагментов. А теперь у нас есть целый том. Мало того, в переводе Кейфера. Я покажу тебе и еще кое-что.

Я подумала, что его завтрак стынет, но, когда Алекс был в ударе, не стоило говорить о банальных вещах.

– Взгляни. – Он раскрыл книгу на форзаце. Там стоял штамп «Библиотека администратора». – Эти бюрократы владели ею и даже не знали, сколько она стоит.

– Может, она принадлежала самому Килгору?

– Неужели он настолько глуп? Сомневаюсь.

Остальные утренние новости были самыми что ни есть обычными. Протест против налогов в какой-то Чампике, тройное убийство в Маринополисе. Несчастное происшествие при строительстве убежища на случай вторжения «немых», двое погибших.

Кроме бекона, Алекс ел яичницу и картофель по-домашнему. Я плотоядно посмотрела на него. Он улыбнулся.

– Извини, – сказал он. – Больше не осталось. Но у них есть крупа, что-то вроде овсянки. Можешь попробовать. Выглядит вполне прилично.

– Шутишь?

– В общем, да. На самом деле в кладовой полно продуктов.

Решив, что мне хватит тоста с корицей, апельсинового сока, яичницы и кофе, я передала заказ Келли. Честно говоря, мне не очень понравилось. Трудно сосредоточиться на еде, когда ждешь, что прилетит скиммер, кто-нибудь выйдет из него и поставит тебе ментальную блокировку.

Я не могла поверить, что такое осуществимо. Неужели можно наложить строжайший запрет, не дающий мне поступать по своей воле? У меня совсем не было желания проверять это на себе.

Прямо за окном тянулся обрыв. Я встала, подошла к окну и, приподнявшись на цыпочки, выглянула наружу, но не смогла разглядеть ничего, кроме дерева, росшего почти горизонтально на краю.

– Если будем падать, то с большой высоты, – заметил Алекс.

– Надо бы выйти на улицу и осмотреться.

– Слишком холодно, а пальто у нас нет.

– Можно закутаться в одеяла.

– Нужны еще и сапоги. – Он подцепил вилкой кусочек бекона, положил в рот и откусил от булки. – Здесь некуда идти. Мы на плато.

– И никак не сбежать?

– Точно не уверен, но думаю, что так.

– Если подождать, пока не станет теплее…

– Если мы выйдем наружу и замерзнем, толку не будет. – Он доел булочку и занялся яичницей. – Как я понимаю, ты не сумеешь соорудить что-нибудь вроде передатчика?

– Из деталей головизора? Нет. Сомневаюсь, что вообще кто-нибудь сумеет. Уж точно не я.

– Я так и думал.

– Как по-твоему, сколько у нас времени? До того, как они вернутся?

– Не знаю. Немного. Думаю, им хочется как можно быстрее покончить с этим.

В багаже у нас лежали легкие куртки, но на таком холоде от них не было никакого толку. Я все же надела свою и вышла наружу. В лицо ударил морозный воздух. Плато было маленькое – если бы я была одета как надо и снег не доходил мне до лодыжек, я могла бы пересечь его за пять минут.

Я заглянула за обрыв, не подходя слишком близко к нему. Внизу виднелись клочки земли, поросшие лесом, множество гребней и оврагов, река. На юге – по крайней мере, я решила, что там юг, – возвышалась большая гора. Прямо под нами кто-то двигался – судя по всему, животное. И все. Признаков человеческого жилья нигде не наблюдалось.

Сзади ко мне подошел Алекс.

– Осторожнее, – сказал он.

Появилось какое-то крылатое создание, явно проявлявшее к нам интерес. Я подобрала со снега сухую ветку на всякий случай.

Я решила, что буду каждый день выходить и смотреть с обрыва. Уже на следующее утро я увидела в долине, прямо под собой, пятерых человек, похожих на охотников. Я кричала и размахивала руками, но они даже не оглянулись. Следом за остальными из леса появился еще один. Точно не уверена, но мне показалось, что он поглядел вверх и увидел меня. Я снова замахала и закричала, но он пошел дальше. Подобрав ветку, я швырнула ее с обрыва, достаточно далеко, чтобы ни в кого не попасть. Ветка бесшумно приземлилась среди деревьев, но, видимо, мне удалось привлечь внимание охотников. Они остановились. Я бросила вниз камень, который упал почти в то же место. Один из охотников поднял оружие. Я пригнулась, поняв, что он собирается выстрелить в меня.

Для охоты на Салуде Дальнем использовались бесшумные лучеметы, и я не знала, выстрелил он на самом деле или нет. Но было ясно, что у них отнюдь не дружественные намерения. Глядя им вслед, я боролась с желанием швырнуть в них еще несколько камней.

Случившееся, однако, навело меня на одну мысль. В моем чемодане лежал бумажный блокнот. Достав его, я начала писать на каждой странице: «Помогите. Мы в плену на плато. Спасите». И, подумав, добавила: «Свяжитесь с Робом Пейфером. Вознаграждение гарантировано». Внизу я поставила имя Алекса.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Еще одна попытка. Жаль, что тут нет пластиковых пакетов.

Я поискала, но не нашла ни пакетов, ни резиновых колец, ни пластмассовых контейнеров, ни скрепок для бумаги. В конце концов я просто смяла в комок каждый из шестидесяти двух листков, снова вышла наружу и прошлась вдоль обрыва, пуская их по ветру.

– Что ж, – заметил Алекс, когда я вернулась, – кто знает?..

Внутри дома было довольно уютно. Деревянные стены и обтянутые тканью кресла создавали ощущение старины. Мы поддерживали огонь в камине, хотя в этом больше не было нужды. В гостиной по всей стене тянулись окна, а над головой простирался куполообразный потолок цвета черного дерева. Из кухни открывался великолепный вид, в том числе на долину и гору – вероятно, самую высокую на планете.

Везде стояла мебель исключительно ручной работы. Кресла и диван обтянуты золотистой тканью, на столиках – металлические лампы. В других обстоятельствах я с удовольствием пожила бы в таком доме. Конечно, на лыжах тут не покатаешься и вообще никаким спортом не займешься, но посидеть у окна с хорошей книгой – почему бы и нет?

Сбросив туфли и носки, я снова устроилась перед камином.

– Похоже, – сказала я, – перспективы не слишком радостные.

Алекс уставился на купол потолка.

– Вряд ли тут есть антигравитационные пояса, – заметил он.

О да. Пожалуй, оно и к лучшему, что старая идея из фантастических эпопей оказалась неосуществимой. Хотя в той ситуации мы бы, скорее всего, ими воспользовались – что нам терять?

– Как только согреюсь как следует, – сказал Алекс, – хочу взглянуть, что есть в сарае. Возможно, там найдется что-нибудь полезное.

Полезного нашлось довольно мало: несколько запасных светильников, две лопаты, немного гаек, болтов и гвоздей, резервный калибратор для Келли, сломанный головизор, тридцать-сорок метров провода, две лестницы, коробка потолочных крючьев, несколько цветочных горшков, две банки краски, три чистые кисти и рыболовное снаряжение.

Рыболовное снаряжение.

Вернувшись в дом, мы поговорили о том, не следует ли отключить Келли.

– Она, вероятно, обо всем докладывает, – сказал Алекс.

– Допустим, мы ее отключим. Нет гарантии, что за нами не наблюдают как-то по-другому.

Все же мы сочли идею стоящей и спросили Келли, можно ли ее безопасно отключить.

– Да, – ответила она. – Вы действительно этого хотите?

– Да, хотим.

– Вы уверены?

– Да. Ничего личного.

– Как пожелаете.

Ее лампочки погасли. Для надежности я отсоединила искина от всех источников питания.

– Ладно, – сказал Алекс. – Будем считать, что за нами продолжают следить. Если понадобится сказать что-нибудь, не предназначенное для их ушей, выйдем наружу.

Я посмотрела на снег за окном. Кто-то за это поплатится.

В тот же день с востока прилетел скиммер. Не на шутку перепугавшись, я выбежала наружу и увидела большую белую машину. На фюзеляже была сделанная по трафарету надпись «Завсегдатаи Центра», а также скрипичный ключ и несколько нот. Я замахала руками и закричала.

Скиммер описал дугу и развернулся. Я увидела пилота, женщину рядом с ним и двух ребятишек на заднем сиденье.

Я замахала снова:

– Помогите!

Из дома выскочил Алекс и начал подпрыгивать на снегу.

Один из мальчишек заметил меня, толкнул другого и показал на меня. Оба рассмеялись.

– Есть! – сказала я. – Алекс, похоже, мы спасены.

Я радостно закричала.

Пилот смотрел на нас.

– Помогите!

Пилот приветственно помахал в ответ.

Идиот. Ты что, не видишь, что мы без курток и замерзаем?

Я схватилась за горло, изображая крайнюю степень отчаяния.

Мальчишки снова засмеялись, пилот помахал в последний раз и начал набирать высоту. Мы смотрели им вслед, пока они не скрылись из виду.

Вечером, пока Алекс листал томик Черчилля, я сидела у окна и смотрела на Каллистру – звезду Викки.

Яркая и чистая, она казалась якорем посреди небес, звездой, о которой пишут волшебные сказки, которую показывают детям на дворе. Голубая и прекрасная – маяк, свидетельствующий о том, что в мире все в порядке.