355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джек Лоуренс Чалкер » Медуза: прыжок тигра » Текст книги (страница 7)
Медуза: прыжок тигра
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 20:09

Текст книги "Медуза: прыжок тигра"


Автор книги: Джек Лоуренс Чалкер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– В самом деле, пора, – откликнулся мужчина с грубым голосом. – Дай-ка я проверю.

Он склонился прямо надо мной, оттянул мне веко, проверил пульс и проделал несколько других обычных процедур.

– Отлично, – удовлетворенно произнес он. – Сестра 657, вы хотите забрать его?

– Тарин Бул, вы меня слышите? – мягко поинтересовалась женщина.

– Да, – вяло отозвался я.

– Вы отдаете себе отчет, что отныне вам нет пути назад? Теперь вам нужно либо попросить вернуть вас обратно – и тогда вы больше ничего и никогда не услышите о нас, либо довериться нам, но если когда-нибудь вы скомпрометируете оппозицию или предадите ее – поплатитесь жизнью.

– Понимаю, – просто ответил я. – Я здесь не для того, чтобы идти на попятную.

Похоже, мои слова им понравились.

– Отлично, – сказала Сестра 657. – Тогда прошу за мной.

Я встал, с удовольствием отметив, что лежал на сухой деревянной платформе. Это действительно был канализационный туннель где-то под Рошанде; в этих лабиринтах без карты нечего делать даже специалистам. Однако мои хозяева великолепно ориентировались, мы двигались в полумраке хитросплетений уверенно и без заминок. Я запомнил маршрут с первого раза и теперь легко мог бы вернуться к месту старта. Но в моем положении это была абсолютно бесполезная информация – сколько я пробыл без сознания, одному Богу известно, а значит, вовсе не обязательно выберусь в "Гринголь".

В конце концов мы поднялись по шаткому мостику к отверстию в стене широкого туннеля, за которым в тусклом свете маячили неясные очертания большого помещения, заполненного ремонтным оборудованием. Вокруг двигались темные фигуры – примерно с десяток, считая моих провожатых. Я почувствовал себя гораздо бодрее: похоже, здесь мне предстоит только предварительный смотр и беседа – не более того.

Меня заботливо усадили на небольшой контейнер. Судя по всему, подпольщики еще не успели залезть в мои мозги.

Лидером, без сомнения, была Сестра 657. Я прикинул, что должен означать этот трехзначный номер, наверняка довольно высокое положение: он скорее всего содержит информацию о городе, ячейке, а также порядковый номер конкретного заговорщика.

– Познакомьтесь с новым Братом, – нараспев произнесла Сестра 657. Хотелось надеяться, что я попал не в тайную ложу и не в кружок доморощенных шаманов. – Мы присвоили ему номер 6137. Он в полном сознании и может отвечать на вопросы.

– Брат, почему ты решился выступить против правительства? – поинтересовалась какая-то женщина.

– Очень скучно стало, – просто ответил я; послышались одобрительные смешки.

– Брат, почему ты решился присоединиться к нам? – спросила другая женщина.

– Это не я решился, а вы меня выбрали, – заметил я. – Вы пока в глубоком подполье, режим терпеть невозможно – вот я и согласился. Но я очень смутно представляю ваши цели и средства – кто знает, не будет ли это похуже нынешнего правительства.

Послышался недовольный шепот, как будто я сказал нечто предосудительное, но этого я и добивался. Пусть они расценят мое поведение как проявление типичной юношеской самоуверенности и максимализма.

– Брат абсолютно прав, – весомо произнесла Сестра 657, и шушуканье оборвалось словно по команде. – Он еще ничего о нас не знает. – Сестра повернулась ко мне. – Брат 6137, мы не придаем значения всякой атрибутике – клятвам, торжественным обещаниям, рукопожатиям и тому подобное. Это все – для погрязшего в суевериях большинства. Скажу лишь, что мы полностью единодушны по отношению к правящему режиму и нас не волнует, что придет ему на смену. Эта планета – поистине кладезь неиспользованных возможностей, а для повышения эффективности можно обойтись и без скрытых камер на каждом шагу. Мы сильны и вхожи в верхние эшелоны власти, но пока не располагаем средствами, необходимыми для успешного переворота. В настоящее время наши усилия сконцентрированы на пополнении рядов, сборе подробнейшей информации о каждом районе, а также организации подпольных ячеек во всех крупных населенных пунктах Медузы. Это – только начало.

Я утвердительно кивнул:

– Но с такой же легкостью вы можете переродиться в общество весьма сомнительного свойства. Поймите, я был рожден специально для политики. Если бы события развивались по-иному, через несколько лет я был бы уже сотрудником планетной администрации, а не шастал бы по вагонам на Медузе. Не стоит относиться ко мне, как к ребенку. Считаю своим долгом сообщить, что СНМ знает о вашем пребывании в Рошанде и специально направила меня сюда в качестве приманки.

Послышался изумленный вздох.

– Ты понимаешь, что говоришь? – спросила Сестра 657.

Я утвердительно кивнул:

– К чему скрывать? Рано или поздно вы все равно узнали бы об этом, и тогда я оказался бы в безвыходном положении. Именно СНМ устроила меня на эту работу, и, откровенно говоря, я уже устал, дожидаясь ваших людей.

– Он работает на СНМ! – дико выкрикнула какая-то женщина. – Уничтожьте его!!!

– Будь я и в самом деле агентом СНМ или еще какой-нибудь полицейской службы, я бы скрывал это до последнего, – вполне убедительно соврал я. Взрыв эмоций настораживал. Это любители. Проклятые мозгляки-интеллигенты, вечно играющие в революции!

– И ты собираешься доложить СНМ о контакте с нами? – спросила Сестра 657.

– Разумеется, – еще раз кивнул я. – И вам надо подготовить правдоподобную версию для проклятого майора – в случае провала мне прямая дорога на психокоррекцию. Такая перспектива меня совершенно не устраивает, и если вы действительно столь могущественны, как говорите, я вправе просить у вас поддержки.

Мужчина – вероятно, единственный в этом зале – внезапно поднялся с места.

– Ты очень рассудителен, парень, – заметил он. – И очень умен. Я поражен услышанным. К слову сказать, на Цербере научились делать роботов, которых не отличить от человека; они адаптированы к каждой из четырех планет Ромба Вардена.

– Нет, я не робот, – заверил я, – но информация действительно интересная. – Я помолчал, как будто подбирая весомые аргументы, а затем всем своим видом продемонстрировал, что принял трудное решение. – Вы должны знать кое-что, не отраженное даже в моем личном деле. На Медузе об этом никто не знает. Думаю, и на Хальстансире тоже. Я был во всех отношениях исключительным экземпляром, и мой круг был гораздо шире, чем положено будущему администратору. Неужели вы считаете, что чиновник высочайшего класса способен на званом приеме обычным мечом обезглавить крупного политика? Такое случалось только в древности, но не сейчас. Я не просто администратор – я убийца.

Отлично. Эта сказка позволит мне чуть больше стать самим собой, и в то же время придаст весу среди местных олухов. Кто знает? Моя логика оказалась безукоризненной, возможно, надувательство уходило корнями в мою прежнюю школу. Мне нравилось так думать. И беспокоило, что любитель проделал эту работу столь изящно.

Разумеется, они попались на удочку. С первой встречи мне удалось сформировать у них представление о своем социальном уровне. Что и говорить, полные дилетанты.

– Да, это многое объясняет, – сказала Сестра 657. – Похоже, ты более ценное приобретение, чем я думала.

Разговор принимал интересный оборот. Из ее слов выходило, будто она меня знает, а среди коренного населения у меня было не так уж много знакомых. Немного поразмыслив, Сестра продолжила как ни в чем не бывало;

– Время работает на нас. Я предлагаю под гипнозом отправить вас обратно в кафе. В ближайшие две недели тебя, 6137, вызовут к психологу компании. Это наш человек, и, помимо стандартных процедур, он проведет дополнительное тестирование. Если твоя честность подтвердится, ты станешь полноправным членом нашей организации и будешь попадать на собрания тем же путем, через кафе, но уже без наркотиков и гипноза. У тебя есть возражения?

Я отрицательно покачал головой:

– Я согласен на любые испытания. В любом случае мне придется пользоваться кафе "Гринголь". Нет смысла обнаруживать другие каналы, так как СНМ не спускает с меня глаз. В конце концов они закрепят на мне передатчик или проконтролируют маршрут каким-то другим способом. Если все будет в порядке, в ближайшее время я обучу вас азам подпольной работы. Вы не должны допустить ни единой ошибки.

– Почему ты так уверен" что МЫ присоединимся к ТЕБЕ, а не наоборот? – сварливо произнесла какая-то женщина, но я лишь улыбнулся.

* * *

Вынужден признать, что они были очень милы. Чинг напилась до положения риз. Галлюциногена на нее не пожалели и наверняка приготовили его из местного растения, так как любой другой препарат был бы мгновенно нейтрализован микроорганизмами Вардена. Теперь Чинг, как и большинство людей, очень плохо соображала, что же произошло. Она легко поддавалась гипнозу, и оппозиционеры заверили меня, что записи, которые получит СНМ, будут вполне обычными.

Дома я первым делом поинтересовался своим счетом в банке, и уже на следующий день, когда мы вернулись в Серую Бухту, нас обоих "совершенно случайно" встретили сотрудники СНМ и отвезли – поодиночке – в уже знакомую мне штаб-квартиру.

Майор – как оказалось, ее звали Хокроу – была крайне заинтересована моим отчетом. Наверняка его многократно проверили и подтвердили бесчисленными сканерами и датчиками. Однако допроса я не опасался и в первую очередь потому, что собирался рассказать правду и только правду, разумеется, опуская некоторые незначительные детали.

– Мы несколько раз просмотрели запись тех мест, где вы побывали – и не только кафе, но и соседних помещений и коллекторов, – проворчала она, – но ни один монитор не показал ничего подозрительного. Чем это объясняется?

– Все канализационные трубы одинаковы, – сказал я, – и большинство из них пустует все время. Нетрудно на время изолировать какой-то участок, а по кабелю отправить предварительную запись коллектора в рабочем состоянии.

Она грустно кивнула:

– И вдобавок в целях экономии все мониторы подключены к общему кабелю. Можно было бы сделать их автономными, но такое решение слишком очевидно.

– Не забывайте, что в масштабах города это не только сразу же обнаружится, но потребует гигантских расходов и к тому же надолго парализует город. А нашему противнику придется всего лишь перейти в другое место. Зато мы теперь наверняка знаем, где они ютятся.

– Это самое удобное и подходящее место. Но ведь любая попытка подключиться к кабелю фиксируется системой защиты.

– Есть две версии. Либо у них свой человек на центральном пульте управления, который при необходимости отключает сигнал тревоги в нужном месте, либо их технический уровень давно превзошел ваш. Ваша система крайне сложна и современна по меркам Медузы, но для Конфедерации не составит большого труда взломать ее.

– Ты думаешь, что за спиной повстанцев стоит Конфедерация?

– Похоже на то, хотя прямых доказательств нет. Возможно, они используют оборудование патрульного крейсера или небольшого спутника – не знаю; Конфедерация, несмотря на свою поразительную техническую мощь, напоминает ребенка, который играет в захватывающую, но очень опасную, игру. Они ИГРАЮТ в революцию – у меня именно такое впечатление.

Хокроу смерила меня странным взглядом:

– То, что ты рассказал им, – правда? Тебя действительно готовили на роль убийцы?

– Да, правда. Там были замешаны огромные деньги. Я служил лишь карающим мечом. Но отец не успел собрать все свои силы, а я был слишком молод, чтобы вмешаться. И слишком эмоционален.

– То есть сейчас ты бы уже не стал мстить?

– Нет, почему же – обязательно поквитался бы. Только схватить меня уже не удалось бы.

Майор Хокроу немного поразмыслила, уставившись в потолок, и решительно кивнула:

– Именно это меня и беспокоило. – Она улыбнулась дьявольской улыбкой. – Сдается мне, ты не на своем месте. Ты должен работать в СНМ.

Я удивленно поднял брови:

– Я думал, что уже работаю. Разве я не выполняю ваши задания?

– Теперь меня волнует лишь одно, – вздохнула майор. – Если ты в самом деле так хорошо подготовлен, как мы узнаем, на кого ты работаешь, на нас или на повстанцев?

– Не все так страшно, – усмехнулся я, – в конце концов у меня ведь очень небольшой опыт. Но если вы со всеми вашими мониторами, психиатрами и прочей нечистью не доверяете мне, значит, ваша система обречена на гибель. Если вы не уверены в своих силах, бросьте это дело, пока не поздно.

Несмотря на свои резкие, даже дерзкие слова, я затронул самолюбие всякого сотрудника спецслужб – и прекрасно это понимал. Моя подготовка отнюдь не означала, что я не могу оказаться в шкуре побежденного. Выхода у майора не было.

– Почему бы вам не провести полную проверку моей психики? – предложил я. – После этого вы сможете мне доверять.

– Пока ты здесь, мы сделаем другое. Сейчас я вызову техника, – Хорошо, – сказал я, – но пообещайте, что не наделаете откровенных глупостей – например, не арестуете весь персонал кафе? Они наверняка так или иначе связаны с оппозицией, но это я беру на себя. Я хочу стать настолько незаменимым для повстанцев, что они вынуждены будут продвинуть меня на самые высокие посты, и если они действительно только любители, то никаких трудностей у вас не возникнет. Но их затянувшиеся кошки-мышки с системой могут означать, что у них есть могущественный покровитель. Если моя версия верна, я должен на него выйти.

Взгляд ее стальных глаз пронзил меня насквозь.

– Почему?

Я криво усмехнулся:

– Просто привык работать безупречно. А может, потому, что претендую на кресло Первого министра до того, как мне стукнет сорок. Или на роль парня, который дает советы Первому министру.

– Какие амбиции!

Я неопределенно пожал плечами:

– Я ведь еще так молод.

Глава 7
СЛУГА ДВУХ ГОСПОД

С психологом все прошло гладко. Труднее всего было скрыть свои знания об используемой технике. Впрочем, Тарин Бул провел больше года в руках специалистов и вполне мог позволить себе некоторую фамильярность в обращении со знакомой аппаратурой.

Стандартная профилактическая процедура должна была заблаговременно выявить угрозу для Гильдии или даже правительства, исходящую от конкретного индивидуума. Из обрывочных фраз я почерпнул немало важной информации, которая могла пригодиться впоследствии.

На Медузе не готовили знатоков человеческих душ; все психологи Ромба Вардена получали образование на Цербере. Видимо, корни оппозиции там же. Конечно, это только догадки, но высокий технологический уровень в сочетании с поразительной наивностью и прекраснодушием оппозиционеров привели меня к неизбежному выводу, что мы – вернее, оппозиция – лишь ветвь мощного подпольного движения, явно инспирируемого Конфедерацией по всему Ромбу. Очевидно, его целью, по крайней мере на Медузе, было создание нелегальной организации и консервация ее до тех пор, пока не наступит время активных действий.

Я неплохо ладил с членами нашей ячейки – в особенности потому, что презирал шутовские плащи, капюшоны и вуали, в которые рядились остальные, приходя на собрания. Я надеялся расширить личные контакты, но, к моему разочарованию, в большинстве своем повстанцы состояли в Гильдии Транспортников, и только двое занимали высокие посты. Но и те, как подпольщики, были чересчур заурядны, так что мне волей-неволей предстояло взять в свои руки управление движением, а возможно, и подбросить кое-какую наживку для верхов. На одной из сходок я выступил, и мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Во время обычной клубной болтовни о способах разрушения системы как единственной альтернативы всеобщему пресмыкательству я внезапно прервал почтенное собрание.

– Мне кажется, я знаю способ разделаться с СНМ, – произнес я. Повисла гнетущая тишина.

– Этот суперпацан собирается устроить очередное убийство на званом приеме? – после довольно долгой паузы предположил кто-то.

– Давайте лучше поговорим о харрарах, – игнорируя злопыхателя, предложил я. – Эти зверюги должны непрерывно что-то есть, чтобы поддерживать свое существование. Кроме того, они настолько огромны и неуклюжи, что при всем желании не способны гоняться за добычей. А ведь харрарами планета кишмя кишит. Вы, надеюсь, помните ужасные россказни?

По коллектору прокатился тихий, беспомощный ропот. Заговорщики сокрушенно качали головами.

– Но ведь никто не верит этим сказкам, – раздался наконец чей-то голос.

– Медуза еще недавно была необитаема, так что подобные легенды небезосновательны, – возразит я. – Харрары оказались как нельзя кстати. Они мимикрируют, в совершенстве копируют повадки других животных и даже неодушевленные предметы. Возможно, они каким-то образом завлекают жертву. Тем не менее они постоянно меняют свое обличье. Этой же способностью – в гораздо меньшей степени – обладают и тубры. Их хвост с жировым утолщением очень похож на голову – почему? Ведь никакого другого хищника этим не проведешь. Я полагаю, что они имитируют одну из голов только в определенных ситуациях. Все они мимикрируют с окружающей средой – как остальные животные на Медузе. Впрочем, отчасти мы тоже так можем.

– Ну и что? – недоуменно спросил кто-то. – Какой толк от этих тварей, даже если все сказанное – правда?

– Я думаю, люди способны на что-то похожее. Базовым элементом наших клеток являются те же самые микроорганизмы Вардена. Они защищают нас от холода, жары и даже от голода. Дайте воздух и воду – и мы выживем в любых условиях, если только захотим. Природа очень последовательна, а мимикрия невероятно повышает адаптационные способности, и это вполне под силу микроорганизмам Вардена.

– Тогда почему мы так не умеем? – спросил кто-то.

– Потому что не знаем, как это делается. Живи мы в дикой тундре – этот талант прорезался бы естественным образом. Однако даже здесь нам это по силам. Я видел, как шрамы затягивались буквально на глазах. Люди меняют поя – и столь радикально, что любой даст голову на отсечение, что они такими родились. Следовательно, можно пойти и дальше – ведь принцип тот же.

– Допустим, – произнесла Сестра 657, – однако процесс неуправляем и никакой практической пользы не имеет.

– Им МОЖНО управлять. Харрары и тубры подскажут, как. Скорее всего у них это происходит на инстинктивном уровне, но важен сам факт. Остается только научиться вызывать желаемые изменения. Я убежден, что властям хорошо знаком этот механизм, иначе они не прилагали бы столь титанических усилий, убеждая остальных в противном. Режим базируется на тотальном прослушивании и подглядывании. Любого человека можно опознать по личной карточке, которая должна быть всегда при нем. Замените его другим той же комплекции, чуть измените облик – и мониторы не догадаются о подмене. Кстати, у офицеров СНМ в квартирах и кабинетах нет мониторов – соглядатаи не хотят быть объектом слежки" Небольшая группа людей, обладающих даром перевоплощения, может каким-то образом проникнуть в СНМ – пусть даже в качестве заключенных, – а затем превратиться в точные копии ее руководителей. Скоординированные усилия приведут к такому коллапсу системы, после которого она уже не оправится.

– Как все просто, – проворчал давешний скептик.

– Отнюдь. Будет много жертв. Готовиться к восстанию необходимо легально. И в нашей группе хватает высоконравственных людей, которые помогают нам оставаться невидимыми – они используют описанные принципы, только в более ограниченном масштабе. Они прекрасно понимают, что диктатор и его приспешники могут управлять народом и обеспечивать собственную безопасность только при помощи техники. Следовательно, их судьба в руках профессионалов. Они сходят с ума при одной мысли о нашей организации, хотя пока мы ничем не прославились. Отнимите у них уверенность в том, что человек на экранах мониторов действительно тот, за кого себя выдает, и большая часть правительства моментально превратится в озверевших параноиков. Тряхните систему хорошенько! Она не такая устойчивая, как кажется на первый взгляд.

Разгорелся ожесточенный спор, который решительно пресекла Сестра 657.

– Вероятно, все это справедливо – если научиться управлять своей внешностью. А это еще вопрос.

– Я так не считаю, – ответил я, – и вот почему. Мы с вами стоим на очень низкой ступени здешней табели о рангах, но в нашей организации числятся и весьма высокие чины. Если пустить слушок до самых верхов, то по реакции режима мы легко установим, правы мы или нет. Вы можете помочь мне в этом?

– Попытаюсь, – ответила Сестра, – но считаю, что все это лишь красивая сказка.

Только спустя полгода я получил окончательный ответ. Судя по косвенным признакам, в верхах проявили исключительную, неслыханную осторожность и внимание. С одной стороны, это радовало, с другой – огорчало, но время решительных действий еще не пришло.

Выяснилось, что люди на Медузе теоретически способны изменять свою внешность, но для этого требовалось сначала научиться ощущать микроорганизмы Вардена и их взаимодействие. Овладев способностью непосредственно «разговаривать» со своими симбионтами, вы могли с помощью гипноза или специальных машин превратиться во что угодно. Единственное «но» – никто не мог внятно объяснить, как же этого достичь. А если вам не удалось уловить "чувство взаимосвязи", как мы назвали его, то надеяться было не на кого.

Создавалось впечатление, что некоторые люди с рождения ощущают микроорганизмы, научиться же этому невозможно. Правительство специально выискивало таких индивидуумов, а затем изгоняло подальше – так в глуши возникли целые поселения. По-видимому, эта способность наследовалась. Имелись факты, что Дикие Люди часто применяют на практике свой дар. Но происходит ли это целенаправленно или такова самопроизвольная реакция организма в экстремальных условиях, оставалось неизвестным.

Безусловно, под действием соответствующего стимула надлежащий отклик возникнет, однако как его найти? Здесь таился ключ ко всему, но оппозиционеры по-прежнему были далеки от разгадки, тем более что сами с трудом верили в такую возможность. Но ведь модификация пола происходила – при изменении общественной организации – значит, и все остальное поддается трансформациям.

Конечно, огромную роль играла пресловутая воля и духовная «мощь» лидеров Лилит, о которой ходили легенды. Впрочем, там подобные качества встречались лишь у избранных, и, если это справедливо и для Медузы, нас ожидало горькое разочарование.

Однако на Цербере и Хароне аналогичными способностями обладали все без исключения. Обитателям Харона требовалось специальное обучение и подготовка, а на Цербере этим талантом пользовались все в равной степени, к тому же без всяких волевых усилий. В общем, на каждой планете взаимодействие человека с микроорганизмами Вардена проявлялось по-разному, никакой закономерности не просматривалось. Ответ предстояло искать здесь, на Медузе.

Хотя меня предупредили заранее, я испытал настоящий шок, впервые столкнувшись с изменением пола. Плавно и постепенно один наш знакомый начал меняться; процедура заняла несколько дней. Я знавал множество культур, но нигде чувственность не подавлялась так, как на Медузе. Только здесь абсолютное равноправие полов смогло воплотиться на практике, но психику мужчин и женщин разделяет огромная пропасть. Являясь представителем своего пола, вы не обладаете особенностями другого. На Медузе же вы можете поочередно быть то одним, то другим – то ли из-за странных особенностей микроорганизмов Вардена, то ли благодаря психологической установке. Это придавало уверенности, и я опять вспомнил о Диких Людях.

Никаких романтических легенд о них не ходило – одно лишь упоминание о жизни без энергии, транспорта и питательных автоматов бросало в дрожь даже самых мужественных горожан. С другой стороны, всесильное правительство планеты смотрело на них сквозь пальцы, и это было странно. Дикари совершенно бесполезны для общества, хотя и необременительны, но я по собственному опыту знал, что для прожженных преступников, вроде Таланта Упсира, даже мысль о живущих под боком бесконвойных племенах невыносима. Их существование допустимо лишь при одном из трех условий: 1) дикари приносят режиму определенную пользу и в той или иной форме служат его целям – крайне невероятная гипотеза; 2) они вообще не существуют, что еще менее вероятно; 3) бороться с ними совершенно бесполезно.

Я располагал достоверной информацией: в верхах сложилось устойчивое мнение, что дикари практикуют изменение внешности, причем не менее успешно, чем харрары. Стало быть, третье предположение казалось наиболее вероятным. Сразу возникал вопрос: насколько же они в действительности примитивны, однако не увидев дикарей воочию и не ознакомившись с их образом жизни, ответа не получить, но, если они и в самом деле первобытные племена, мне придется навсегда остаться с ними.

Работа на два фронта давала определенные преимущества, но вряд ли это продлится долго. Майор Хокроу позволяла мне гулять на длинном поводке лишь постольку, поскольку я непрерывно снабжал ее важной информацией. Если подполье погрязнет в пустой болтовне или майор решит, что я уже исчерпал свои возможности, – мои перспективы в мгновение ока утратят всякую радужность. Как настоящий профессионал она чуяла опасность за версту. И судя по всему, принюхивалась ко мне постоянно.

С другой стороны, несмотря на хроническую неспособность этих, с позволения сказать, повстанцев к чему-то конкретному, они панически боялись правительства и СНМ и не моргнув убрали бы меня при малейшем подозрении. Этим нервным и крайне чувствительным дилетантам ничего не стоило стравить нас между собой. Что делать – попав в гущу событий, человек обрекает себя на постоянную опасность.

Единственное, что хоть немного успокаивало, – и те, и другие прекрасно понимали, что я не столь сентиментален, чтобы шантажировать меня судьбой Чинг. Я нежно любил ее, но не больше, чем позволяется агенту. С ней мне было спокойнее, и я самодовольно считал, что скорее покровительствую ей, чем питаю какие-то серьезные чувства. Любая привязанность для человека в моем положении смертельно опасна, но, хотя приятно считать себя незаменимым, в Чинг я нуждался сам.

И чувствовал себя неловко оттого, что, как только мы приезжали в Рошанд, первым делом тащил ее в кафе, а там надолго выводил из строя. Впрочем, дело даже не в том – рано или поздно ей это надоест и она что-нибудь выкинет. Пришлось опять прибегнуть к помощи психолога. Чинг, уже зная, что я каким-то образом связан с СНМ, полностью мне доверяла, и с разрешения Хокроу мы провели еще один сеанс внушения. Отныне с помощью простой постгипнотической команды я превращал свою подругу из абсолютно лояльного члена общества в преданного подпольщика, и наоборот. Так как методика и уровень проводимой психологами-оппозиционерами проверки были мне уже известны, Чинг прошла ее без проблем и теперь сопровождала меня повсюду.

Тем временем повседневная рутина продолжалась. Чинг хватало здравого смысла, чтобы сознавать зыбкость моего – а значит, и своего собственного – положения. Порой я упрекал себя в том, что с ней случилось по моей милости, но открыться не мог.

Следом за неистовыми зимними метелями пришла наконец весна, а мы внезапно зашли в тупик. Мой призыв к революции стал весьма популярен среди оппозиционеров в верхах, способных не только сочувствовать идее, но и обеспечить необходимую поддержку, однако их бездеятельность обескураживала. Безусловно, речь шла не о страхе потерпеть поражение – нынешнее положение дел казалось им совершенно невыносимым; причина крылась в чем-то ином. Если я прав и штаб подпольного движения находится вне планеты, можно предполагать, что он выжидает время, чтобы начать действия одновременно на всех планетах Ромба. Правда, на Медузе это ничего не меняло. У здешних оппозиционеров не было даже элементарной подготовки, и нетрудно представить, какие «солдаты» получатся из них, поступи сейчас сигнал к восстанию.

И все же мне не хотелось действовать самостоятельно. Я крепко увяз в силках системы, и, дабы избежать печального финала, мне как воздух требовалась информация. Разузнать бы побольше о Диких Людях! Иногда я задумывался о тех трудностях, с которыми приходится сталкиваться моим двойникам на других планетах Ромба, и странным образом их существование успокаивало меня – мысль о том, что ты в одиночку угодил в западню, любого сведет с ума.

Я уже давно перестал возмущаться своим заданием, хотя не сразу обрел былую твердость духа. Очнувшись на борту космического корабля-тюрьмы, я еще слишком искренне верил в благородство целей и намерений старушки Конфедерации. Удивительно, как быстро рухнула моя крепкая, как кремень, вера, когда меня вышвырнули вон, навсегда и без всякой надежды на возвращение. Нет, я не стал предателем – скорее ощущал себя жертвой.

Но невзирая на это, я по-прежнему не отделял личное от общественного. Режим необходимо разрушить, но о том, чтобы свалить Таланта Упсира одним ударом, не могло быть и речи. К тому же я еще ни на йоту не приблизился к цели. Черт побери, я даже не узнал, где его резиденция!

Что же со мной стряслось? Во что я превратился? Неужели, пока я бился над загадкой метаморфоз, что-то незаметно изменилось в моем мозгу? А я этого даже не почувствовал?

А тем временем следующий раунд игры неотвратимо приближался и повлиять на сроки было выше моих сил. Неожиданный вызов на срочное собрание оппозиционеров меня обрадовал и воодушевил. Кто знает, может, наверху наконец-то решили действовать?

В условном месте собрались члены пяти различных групп – около шестидесяти человек, до предела забивших помещение, явно не рассчитанное на такое количество народу. Еще больше меня удивил проекционный экран, а рядом – небольшое записывающее устройство. В воздухе попахивало надвигающейся грозой. Даже обычный шепоток почти прекратился. Присутствующие чувствовали себя весьма неуютно – и отнюдь не из-за тесноты.

Какая-то незнакомая женщина – все члены собрания, кроме меня, были, как обычно, в халатах и масках, – осмотревшись и пересчитав присутствующих, потребовала тишины. Огромная толпа послушно онемела. Мы с Чинг устроились в углу, на куче пустых коробок, – с вершины этой неустойчивой конструкции хорошо просматривалась верхняя половина экрана.

– Мы пригласили вас по решению Высшего Совета организации, – громко оповестила женщина, – чтобы продемонстрировать некую запись. Я, как и вы, не имею ни малейшего представления о ее содержании и предлагаю приступить немедленно. Сразу же после просмотра пленка будет уничтожена – так что смотрите внимательно. – С этими словами она вставила в прибор небольшую пластинку, и экран ожил.

Появилось изображение сидящего за столом человека, в халате и маске. Определить, кто он и откуда, было совершенно невозможно. Когда же он заговорил, стало ясно, что и голос его намеренно искажен.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю