Текст книги "Работа с риском (ЛП)"
Автор книги: Джанет Раллисон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Джанет Раллисон
Работа с риском
Оригинальное название: Janette Rallison / Job Hazards (2016)
Перевод и сверка: Solitary-angel
Редактура: Лайла
Русификация обложки: Solitary-angel
Аннотация
Лидия Робинсон изображает проститутку.
Разумеется, исключительно по долгу службы.
Работая в полиции, Лидия давно поняла, что расследования, ночные дежурства и опасные операции почему-то совсем не помогают встретить прекрасного принца.
Но однажды у тротуара останавливается машина, за рулём которой оказывается Харрисон Олдридж – её первая школьная любовь.
Уверенный, что Лидия действительно опустилась на самое дно, Харрисон решает спасти «падшую девушку».
Вот только Лидия не может рассказать ему правду, не сорвав секретную операцию.
Теперь их обоих ждёт череда забавных недоразумений, нелепых случайностей и новых ошибок, прежде чем Лидия хотя бы задумается о том, чтобы снова впустить Харрисона в свою жизнь.
Глава 1
Борьба с преступностью совершенно точно не должна была подразумевать леопардовую мини-юбку, шёлковый топ с открытой спиной и туфли на шпильках.
За всё время обучения в полицейской академии год назад Лидия Робинсон ни разу не представляла, что однажды служба приведёт её на захудалую нью-йоркскую улицу, где ей придётся изображать проститутку.
Но неделю назад лейтенант Майнер вызвал её к себе в кабинет и заявил:
– Ты прирождённая.
Прирождённая проститутка?
– Это вообще-то должно было прозвучать как комплимент? – поинтересовалась Лидия.
Он поднял руки, предупреждая её возмущение, и кивнул в сторону стеклянной стены своего кабинета.
Снаружи две сотрудницы полиции обсуждали какое-то дело. Офицеру Лумис было пятьдесят два, а морщин у неё было больше, чем складок на куче забытого в корзине белья. Офицер Дастин находилась на седьмом месяце беременности.
– Я всего лишь хотел сказать, – пояснил лейтенант Майнер, – что для этой операции ты подходишь лучше всех в отделе.
И вот теперь Лидия стояла на тускло освещённом углу возле вереницы баров и стриптиз-клубов.
Косметики на ней было столько, что впору выходить на сцену бродвейского мюзикла. Её обычно длинные прямые каштановые волосы завили, начесали и превратили в пышную гриву. Волосы девушки с обложки журнала. Волосы из серии «Эй, посмотрите на меня!». Волосы, на которые извели половину флакона лака.
Последние четыре ночи в рамках полицейской операции по борьбе с проституцией Лидия дежурила на разных перекрёстках района.
Мужчины отпускали вслед сальные шуточки и пожирали её глазами.
Проезжавшие мимо женщины одаривали осуждающими взглядами.
А ещё Лидии было холодно. Скучно. И ужасно болели ноги.
Серьёзно, кому вообще пришла в голову гениальная идея создать каблуки такой высоты, что на них приходится передвигаться по городу практически на цыпочках?
– Моя карьера стремительно идёт вверх, – пробормотала она.
Профессиональный юмор проститутки. От скуки помогало.
В наушнике раздался голос Томпсона, руководившего группой прикрытия:
– Ты отлично справляешься. С тех пор, как мы используем тебя в качестве приманки, задержаний больше, чем за последние несколько лет.
– Ну да. Я же прирождённая.
– Твоя мама гордилась бы тобой.
Вообще-то, мама бы волновалась.
Лидия рассказывала ей, что работа в полиции в основном состоит из бумажной волокиты. Офисная работа. Спокойная работа. Безопасная работа. Если уж на то пошло, нынешнее задание действительно было безопаснее большинства вызовов по поводу домашнего насилия. По крайней мере, ещё ни один потенциальный клиент не впадал при ней в ярость и не швырялся стульями.
– Тебе надо поработать над походкой, – поддразнил её Томпсон. – Слишком много «сейчас я защёлкну на тебе наручники» и слишком мало «иди ко мне, красавчик».
– На этих каблуках у меня не получается «иди ко мне». Мне самой хочется только одного – уйти отсюда и засунуть ноги в таз с горячей водой.
– Хотя, погоди. Кэри говорит, что твоя походка «сейчас я защёлкну на тебе наручники» как раз отлично работает. Сейчас устрою голосование и узнаю мнение остальных парней в фургоне.
Лидия прислонилась к фонарному столбу, пытаясь хоть немного разгрузить измученные ноги.
– Не зли меня, иначе следующим на этот угол отправишься ты. На каблуках и в мини-юбке.
– Что ж, это определённо помогло бы покончить с проституцией на этом перекрёстке.
В голосе Томпсона звучала привычная беззаботность, резко контрастировавшая с граффити на стенах и мусором под ногами.
Шутить было проще, чем всерьёз задумываться о том, что происходило вокруг.
На этих улицах слишком часто оказывались совсем молоденькие девушки. Сбежавшие из дома. Наркоманки. Среди проституток было множество тех, кто сам когда-то стал жертвой насилия. А мужчины, которые их покупали, должны были понимать, что делают.
Половина задержанных клиентов оказывались образованными бизнесменами средних лет. Только вчера Лидия арестовала школьного учителя истории. Женатого. С детьми.
К перекрёстку подъехал чёрный BMW. Для этой части города машина была слишком хороша.
Лидия оттолкнулась от фонарного столба, вразвалочку направилась к автомобилю и изобразила соблазнительную улыбку.
Прежде чем она сможет произнести условную фразу и вызвать группу прикрытия, должны произойти две вещи.
Мужчина должен предложить ей совершить действие сексуального характера. И предложить за это деньги.
Тонированное стекло медленно опустилось.
Лидия наклонилась к открытому окну.
– Ищешь развлечений, красавчик?
«Красавчиками» она называла всех.
Если уж ей приходилось изображать проститутку, это ещё не означало, что она не могла оставаться вежливой.
Но едва слова сорвались с её губ, Лидия поняла, что на этот раз сказала чистую правду.
Мужчина за рулём был умопомрачительно красив. Впрочем, она всегда так считала. Особенно, когда встречалась с ним в старших классах.
У Харрисона Олдриджа по-прежнему были светло-русые волосы, только теперь коротко подстриженные и аккуратно уложенные. Уже не такие растрёпанные, как шесть лет назад.
Его глаза совсем не изменились. Такие же голубые. Светлые, словно солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу воды. Плечи стали шире. Да и сам он наконец вырос в собственный высокий рост.
Лидия уставилась на него, не веря своим глазам.
Из всех мест Нью-Йорка, где они могли случайно встретиться, Харрисон должен был подъехать именно к тому перекрёстку, где она изображала проститутку.
В одно мгновение память отбросила её на шесть лет назад. В выпускной класс. В тот День святого Валентина, когда Харрисон подарил ей серебряную подвеску в виде сердечка.
Он так часто заходил в продуктовый магазин, где Лидия подрабатывала кассиром, что однажды её начальник не выдержал и заявил:
– Либо Харрисон перестаёт бегать сюда ради тебя, либо начинает помогать раскладывать товар.
Так они и проводили долгие вечера, вместе расставляя снеки на полках.
А в ночь выпускного бала Харрисон признался ей в любви. А ещё через неделю...
Расстался с ней.
На этом все воспоминания о нём неизменно обрывались. На том дне. И на ночи, которая ему предшествовала. Когда Лидия поняла, что для Харрисона слово «любовь» значило гораздо меньше, чем для неё.
~ ~ ~
Они сидели на балконе его квартиры.
Перед ними расстилался вечерний Нью-Йорк, сиявший тысячами огней, словно созвездие, упавшее с небес на землю.
На этом балконе Лидии всегда казалось, будто она парит над городом.
Будто все её проблемы остаются далеко внизу, такими же незаметными, как грязь на улицах.
– Так что за хорошие новости? – спросила она.
Незадолго до этого Харрисон написал, что им обязательно нужно отметить какое-то событие.
На балкон он вышел с двумя бокалами и бутылкой газированного яблочного сидра. Шампанское для несовершеннолетних. Он разлил напиток по бокалам и один протянул Лидии.
– Хорошая новость в том, что перед тобой будущий студент Гарварда.
Он легко коснулся её бокала своим.
– Во всяком случае, уже в сентябре.
Надо отдать Лидии должное. Она не выронила бокал. И даже сумела улыбнуться.
– Поздравляю!
Свободной рукой она крепко обняла Харрисона. Пока они обнимались, он не видел её лица. Не видел того отчаяния, которое невозможно было скрыть в глазах. Эти несколько секунд подарили ей возможность взять себя в руки. Унять дрожь.
– Ничего себе... Гарвард... Это потрясающе.
Когда Лидия отстранилась, её лицо уже снова было спокойным.
Она не могла сказать, что поступление в Гарвард означало конец их совместным планам учиться в Городском университете Нью-Йорка.
Родители Харрисона решили, что он будет учиться в Гарварде ещё едва ли не до его рождения. Там учился его отец. Там учился его дед. Это было такой же неотъемлемой частью традиций семьи Олдриджей, как управление их семейной компанией по недвижимости.
Лидия сделала глоток яблочного сидра. Пузырьки неприятно покалывали язык. Напиток вдруг показался ей горьким.
Харрисон продолжал рассказывать, как сегодня получил письмо о зачислении, как родители настояли, чтобы он открыл конверт только вечером за семейным ужином.
– Всё, о чём я тогда думал: если меня не примут, ужин получится ужасно неловким.
Он запрокинул голову и рассмеялся. В нём буквально кипели амбиции и вера в собственное будущее. Счастье озаряло его лицо, делая ещё красивее.
– К счастью, семейной катастрофы за ужином удалось избежать.
– Вот это действительно главное.
Лидия рассмеялась вместе с ним. Но даже ей самой этот смех показался натянутым.
Неужели, держа в руках тот конверт, он ни разу не подумал о ней? Хотя бы на секунду? Неужели расстояние между Нью-Йорком и Массачусетсом не сделало письмо хоть немного тяжелее?
Она снова отпила сидр, стараясь прогнать эти мысли.
Нельзя быть такой эгоисткой. Поступление в Гарвард было огромным достижением.
Харрисон не виноват в том, что у Лидии никогда не было денег на университет такого уровня. Да и в их частной школе она училась только благодаря стипендии. Кроме того...
Люди постоянно поддерживают отношения на расстоянии. Для любви расстояние не преграда. Они тоже справятся.
Тем временем Харрисон с воодушевлением рассказывал о Гарварде. О том, какой он красивый. Какой богатой историей пропитан каждый его уголок. Старейший университет страны. Здесь учились Джон Адамс и Сэмюэл Адамс. Торжественные традиции. Церемонии. И деревья, которые осенью утопают в алой листве.
От волнения Лидия крепче сжала бокал.
– Ты будешь приезжать домой по выходным?
Она вовсе не имела в виду каждые выходные.
Хотя бы иногда.
Почаще, чем иногда.
Ей нужен был хоть какой-то знак, что он будет скучать по ней.
Что постарается сохранить их отношения.
Харрисон тихо фыркнул, и в этом звуке уже слышалось высокомерие человека, который мысленно примерял на себя статус студента престижнейшего университета.
– Это же Гарвард, Лидия. По выходным я буду учиться.
В этот миг что-то внутри неё надломилось.
Сердце треснуло, словно тонкое стекло.
Он вообще о ней не думал.
А значит...
Она не была для него настолько важна.
Ему было легко уехать.
Более того – он праздновал это.
Огни вокруг словно померкли. И звёзды в небе. И огни большого города.
– Я буду скучать по тебе, – тихо сказала Лидия.
– Мы же всё равно сможем разговаривать по телефону.
Будто этого было достаточно.
Хотя, возможно...
Для него – да.
Лидия молча кивнула.
Харрисон продолжал говорить, замечая лишь, что она сегодня необычно тихая.
Но причины так и не понял. Он уже был далеко отсюда. Где-то среди краснокирпичных корпусов Гарварда, белых башен и призраков Джона Адамса.
~ ~ ~
На следующий день Лидия пришла в школу совершенно разбитой.
Коридоры казались слишком шумными. Классы – слишком тесными. Её настроение менялось каждую минуту. То отчаяние. То злость. То обречённость.
Она очень надеялась, что к обеду победит именно обречённость – ведь именно тогда они с Харрисоном обычно сидели вместе. Хотя бы сделать вид, что всё в порядке. Но уже к третьему уроку верх снова взяла злость. Держать себя в руках становилось всё труднее.
Она написала Харрисону сообщение:
«Мне нужно кое-куда сходить во время обеда. Не жди меня.»
После этого сунула телефон в рюкзак. Если ему так легко обходиться без неё... Пусть начинает прямо сейчас. Пора привыкать. Им обоим.
Под каким-то предлогом Лидия отпросилась с урока за пять минут до звонка. Так было меньше шансов столкнуться в коридоре с кем-нибудь, кто захочет поболтать. Ей казалось, будто стены давят со всех сторон. Поэтому она поспешила на улицу. Просто пройтись. Купить что-нибудь у уличного торговца. Покормить голубей. А может... Вообще не возвращаться сегодня в школу.
День выдался тёплым. Он напоминал, что учебный год почти закончился. Что её детство тоже почти закончилось. Всё, к чему она привыкла... Подходило к концу.
«Не думай об этом», – приказала себе Лидия. – «Ни о чём не думай.»
Меньше всего ей хотелось расплакаться ещё до того, как она выйдет за школьные ворота.
Опустив голову, она смотрела себе под ноги – на серые пятна раздавленной жевательной резинки, прилипшей к тротуару.
Поэтому она не заметила Бретта Николсона, пока едва не врезалась в него. Что было особенно неловко, учитывая, что на всём тротуаре сейчас были только они вдвоём. Бретт был другом Харрисона. А значит, и её другом тоже. Капитан школьной футбольной команды. Любимец всей школы. Одного этого хватило бы, чтобы стать популярным. Но вдобавок Бретт был высоким, темноволосым и слишком красивым себе во вред. Ни с одной девушкой он не встречался долго. Флирт для него был почти таким же видом спорта, как американский футбол.
Лидия натянула улыбку. Подобные случайные встречи требовали хотя бы приветствия.
– Опаздываешь в школу?
Он пожал плечами и одарил её своей фирменной улыбкой.
– Школу слишком переоценивают.
Сегодня – точно. Ну что ж. Пора идти кормить голубей. Разве не этим занимаются одинокие люди? Похоже, она решила начать раньше времени.
– Слышал последние новости о Харрисоне, – продолжил Бретт, совершенно не замечая её состояния. – Гарвард. Круто, правда?
И в этот момент всё, что Лидия так старательно удерживала внутри, рухнуло.
Прямо посреди тротуара она разрыдалась. Без всякой сдержанности. Без попыток выглядеть красиво. Закрыла лицо руками и расплакалась навзрыд. В следующую секунду Бретт уже обнимал её, неловко пытаясь успокоить.
– Эй... Он ведь поступил в Гарвард, а не умер.
Лидия ничего не ответила. Зато в голове сама собой возникла целая цепочка мыслей.
«Умереть куда дешевле, чем поступить в Гарвард.»
«И уж точно не так престижно.»
«А если бы он умер... однажды я хотя бы смогла снова быть рядом с ним.»
– Всё будет хорошо, – прошептал Бретт.
В его голосе слышалась растерянность. Он явно понятия не имел, что делать с плачущими девушками.
– Ну-ну... Всё хорошо... Ну-ну...
Лидия всхлипнула.
– Вот именно. Харрисон уезжает... туда.
Бретт ласково провёл рукой по её волосам. Медленно. Успокаивающе.
– Эй... Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы тебе стало легче.
Лидия всхлипнула.
– Старайся лучше. «Ну-ну» совсем не помогает.
– Ладно. Тогда вот что. По крайней мере, тебе не придётся переживать, что Харрисон изменит тебе с какой-нибудь студенткой Гарварда. Всем же известно, что очень умные девушки страшненькие.
Лидия подняла на него заплаканные глаза.
– Я когда-нибудь говорила, что учусь на одни пятёрки?
– Серьёзно?
Он с притворным удивлением оглядел её.
– По тебе и не скажешь.
Она одновременно рассмеялась и снова всхлипнула.
– Бретт... Ты ужасно умеешь утешать.
– Это всего лишь четыре года.
Четыре года.
От одной этой мысли Лидии снова стало трудно дышать.
– Всё ещё ужасно.
– Хорошо. Тогда я замолчу и дам тебе спокойно выплакаться.
Он продолжал гладить её по волосам. Так терпеливо. Так заботливо. Совсем не так, как Харрисон вчера вечером. Лидия уткнулась лбом ему в грудь и снова заплакала. Впрочем, слёзы быстро закончились. Минуты через две ей стало стыдно за собственную несдержанность. Она так и не подняла головы. Не хотелось смотреть Бретту в глаза.
Не хотелось признавать, что ведёт себя как эгоистка – вместо того, чтобы радоваться за любимого человека, она думает только о том, что больше не сможет быть рядом с ним.
И тут за её спиной прозвучал голос Харрисона. Холодный. Резкий.
– Похоже, ты всё-таки не так уж сильно будешь по мне скучать.
Лидия вздрогнула.
Она мгновенно поняла, как всё это выглядит со стороны.
Она стоит в объятиях Бретта. Но ведь Харрисон должен видеть, что она плакала. Должен понять, что Бретт просто пытался её успокоить. Бретт тут же отступил на шаг, виновато подняв руки. Будто сдавался.
– Всё было совсем не так.
Лидия поспешила объяснить понятнее:
– Между нами ничего нет.
Харрисон переводил взгляд с одного на другого. Его голубые глаза полыхали гневом.
– Интересное у тебя представление о слове «ничего».
Больше не сказав ни слова, он резко развернулся и быстрым шагом направился обратно к школе. Сжатые кулаки. Каждый шаг – словно обвинение.
– Харрисон! Подожди!
Лидия бросилась за ним. Но он даже не замедлил шаг.
Неужели он даже не хотел её выслушать? Неужели не считал, что она заслуживает возможности хотя бы объясниться?
Через несколько секунд она догнала его и пошла рядом. Теперь ему волей-неволей пришлось её слушать.
– Послушай... Я расстроилась из-за того, что ты уезжаешь. Бретт просто пытался меня поддержать. Больше ничего не произошло.
Харрисон продолжал смотреть прямо перед собой.
– Да уж. Я заметил, как сильно тебя расстроил мой отъезд. Особенно по тому, как вы друг друга обнимали.
– Да это вовсе не...
Харрисон резко остановился и повернулся к ней.
Те самые глаза... Глаза, которые она любила. Которые знала почти лучше собственных. Теперь смотрели на неё с презрением.
– Я прекрасно знаю, что делал Бретт. Он не раз хвастался мне, что способен добиться от любой девушки всего, чего захочет. Я говорил ему, что с тобой этот номер не пройдёт.
Он горько усмехнулся.
– Видимо, я совсем тебя не знаю.
Эти слова ударили больнее пощёчины.
– Видимо, действительно не знаешь... если думаешь, что я могла тебе изменить.
Ведь это её сердце сейчас было разбито. А ему, похоже, было совсем не трудно расстаться с ней.
Глаза Харрисона опасно сузились.
– Не лги мне.
Лги? Она никогда ему не лгала. Ни разу. И именно тогда Лидия наконец всё поняла. Этот разговор был вовсе не о Бретте. Он просто искал повод закончить их отношения. Он никогда не любил её настолько, чтобы попытаться сохранить любовь на расстоянии. А теперь нашёл удобную причину поставить точку.
Что ж...
Пусть едет в свой Гарвард. Пусть найдёт себе какую-нибудь идеальную девушку из богатой семьи. Она не станет унижаться, умолять его остаться и признаваться, как сильно любит. Особенно если он не чувствует того же.
– Прощай.
Одно короткое слово прозвучало окончательно. Словно с грохотом захлопнулась дверь. Харрисон развернулся и ушёл обратно к школе.
Оставив её одну посреди тротуара.
Больше они никогда по-настоящему не разговаривали. Как ни странно, именно Бретт потом снова и снова просил у неё прощения за тот день. Говорил, что пытался объясниться с Харрисоном. Но тот даже слушать не захотел. Впрочем...
Это было вполне в его духе.
~ ~ ~
– Лидия? – Голос Харрисона вырвал её из воспоминаний.
Низкий. Глубокий. И неожиданно обеспокоенный. Он наклонился ближе к открытому окну машины.
– Это ведь ты... правда?
Лидии хотелось сбежать. Провалиться сквозь тротуар. Или просто выпалить, что она полицейская и работает под прикрытием.
Но раскрывать себя нельзя. Даже ради старого знакомого. Это было бы уже особым отношением.
В голове лихорадочно забрезжило возможное спасение.
Может быть, Харрисон всё-таки не уверен, что перед ним именно она?
Шесть лет не виделись.
А сейчас на ней тонна вызывающего макияжа и пышная причёска, которую удерживала половина флакона лака.
Надежда была слабенькой. Но Лидия вцепилась в неё обеими руками.
Она наклонилась ближе и низким, соблазнительным голосом произнесла:
– Меня зовут Трикси. Но за подходящую цену могу побыть и Лидией.
Харрисон слегка опустил подбородок.
– Я тебя узнал, Лид. Что ты делаешь на этом углу?
– А ты что делаешь на этом углу?
Вот уж кого Лидия никогда не ожидала увидеть в поисках подобных развлечений, так это Харрисона.
В школе он был воплощением правильности и порядочности. Он даже на контрольных не списывал, не говоря уже о нарушении закона. Да и, видит бог, с такой внешностью ему вряд ли когда-нибудь не хватало женского внимания. Даже под пиджаком угадывалось всё ещё подтянутое тело. Тело звезды школьной футбольной команды. Тело парня, с которым она когда-то тайком целовалась под трибунами. Но привлекательная внешность вовсе не давала Харрисону иммунитета от тёмной стороны жизни.
Мужчины обращались к проституткам не потому, что не могли найти себе женщину. Им нравился сам азарт. Возможность получить женщину, которой от них требовалось лишь несколько двадцатидолларовых купюр. И если Харрисон решил нарушить закон... Что ж.
Лидия с огромным удовольствием арестует его вместе со всеми остальными, кто сегодня остановится возле её угла. Возможно, даже с несколько большим удовольствием.
Её взгляд скользнул к его левой руке. Обручального кольца нет.
По крайней мере, потом в участке ей не придётся иметь дело с его обезумевшей от горя женой.
Лидия положила руки на край открытого окна и наклонилась к Харрисону. Обычно после такого движения мужчины начинали нервно сглатывать.
– Ну так что выбираешь, сладкий?
Харрисон продолжал смотреть на неё. Причём в лицо. А вовсе не на декольте, которое щедро открывал её топ.
– Что с тобой случилось, Лид?
Она закатила глаза.
– Ой, даже не знаю. Наверное, после того, как ты меня бросил, я разочаровалась в любви. И мне ничего не оставалось, кроме как выйти на улицу.
– Я серьёзно. Тебе нужна помощь.
Лидия подмигнула.
– Моя помощь стоит шестьдесят долларов за полчаса. Так ты заинтересован или нет?
Ох, как же приятно будет посмотреть, как его вытаскивают из блестящего чёрного BMW и защёлкивают на запястьях наручники.
«Давай. Смотри на меня свысока сколько угодно, – подумала она. – Не мне потом сидеть за решёткой».
– Тебе нужны деньги?
Его голубые глаза смотрели серьёзно и напряжённо.
– Садись в машину. Я тебе помогу.
Садиться в автомобиль в план операции не входило.
Лидия должна была договориться об услуге и цене, произнести условную фразу: «Давай повеселимся», – а затем отойти в сторону. После этого стоявший дальше по улице фургон подъехал бы к ним, двери распахнулись бы и четверо её коллег в форме окружили машину.
Лидия кокетливо заправила прядь волос за ухо, изображая кинозвезду.
– Прежде чем я сяду в машину, скажи, чего именно ты хочешь.
Вот теперь наступал решающий момент. Либо Харрисон докажет, что не превратился в мерзавца, и тогда Лидия сможет спокойно объяснить ему происходящее и восстановить свою репутацию. Либо, наконец, покажет истинное лицо. И тогда она с удовольствием познакомит его с четырьмя своими коллегами.
Харрисон достал из кармана бумажник. Мягкая чёрная кожа. Новый.
За последние дни Лидия научилась неплохо судить о мужчинах по их бумажникам.
Потрёпанные обычно принадлежали тем, чья жизнь выглядела примерно так же.
Раздутые от чеков и бумажек носили мужчины, которые таскали собственный хаос с собой.
Дешёвые чаще всего оказывались подарками детей на День отца.
Бумажник Харрисона говорил о трёх вещах: Деньги. Порядок. Стиль.
Он небрежно раскрыл его и снова посмотрел на Лидию.
– Когда Рошель сказала, что видела тебя здесь, я ей не поверил. Я до сих пор не могу поверить, хотя сейчас смотрю прямо на тебя.
Лидия моргнула.
– Погоди... Рошель? Рошель Инглсайд?
В школе Рошель была капитаном команды чирлидеров. Из тех девушек, которые мило улыбаются тебе в лицо, одновременно доставая из помпонов пресловутый нож, чтобы всадить его тебе в спину.
Харрисон перебрал купюры и вытащил три двадцатки.
– Да. Она разослала всему нашему выпуску сообщение о твоей новой профессии.
– Что?!
Две недели назад Лидия, не задумываясь, отправилась в погоню за вооружённым грабителем. Не дрогнула, выслеживая главаря печально известной банды. Но сейчас её голос взлетел на несколько октав.
– Рошель написала всем, что я ПРОСТИТУТКА?!
– И фотографию тоже отправила.
Лидия раздражённо запустила руку в волосы. И разозлилась ещё сильнее, когда пальцы намертво застряли в спутанном, начёсанном и щедро залитом лаком сооружении на её голове.
– Прекрасно. Наша встреча выпускников через десять лет обещает быть незабываемой.
– Садись в машину, – мягко сказал Харрисон.
Он протянул ей деньги.
– Поедем куда-нибудь и поговорим.
Лидия прижала пальцы к переносице.
– Мама меня убьёт.
Не пройдёт много времени, прежде чем бывшие одноклассники поделятся новостью со своими родителями. А те – с подругами её матери.
– Твоя мама тебя любит, – успокаивающе произнёс Харрисон. – Уверен, это никогда не изменится.
В наушнике тут же раздался голос офицера Томпсона:
– Не хотелось бы прерывать вашу прогулку по аллее воспоминаний, но тебе либо нужно довести сделку до конца, либо попросить Ромео освободить место, чтобы ты могла заняться настоящими клиентами.
Харрисон поставил машину на парковку и потянулся к ней. Взял Лидию за руку и вложил в ладонь три двадцатидолларовые купюры. А затем сомкнул пальцы вокруг её руки. Тёплые. Сильные.
И Лидия против воли вспомнила все те времена, когда он вот так же держал её за руку.
Как естественно когда-то было переплетать свои пальцы с его.
– Хочешь, чтобы я заплатил за твоё время? – спросил он. – Вот шестьдесят долларов. – Харрисон приоткрыл пассажирскую дверь. – Получишь ещё, когда сядешь в машину.
Лидия поступила с деньгами так же, как всегда во время операции: сунула их в карман мини-юбки. Теперь это было вещественное доказательство.
Харрисон достал из бумажника две пятидесятидолларовые купюры, демонстративно показал их ей и распахнул дверь шире.
Лидия склонила голову набок.
– Почему у меня вдруг возникло ощущение, будто я бездомная кошка, которую ты пытаешься заманить в дом банкой тунца?
Харрисон вытащил ещё одну двадцатку.
– Кис-кис-кис.
Лидия едва не закатила глаза. Он всегда таскал с собой столько наличных? Или специально заехал к банкомату, чтобы запастись деньгами для операции «Замани проститутку в машину»?
Харрисон помахал перед ней купюрами, подзывая ближе. Вообще-то садиться в машину клиента ей запрещалось. Это могло быть опасно.
С другой стороны, если она сейчас откажется, Харрисон наверняка что-нибудь заподозрит. К тому же, уж за него-то Лидия не опасалась. Он не причинит ей вреда.
– Я плачу по твоему тарифу, – напомнил Харрисон. – Значит, ты должна мне полтора часа.
Пока он не предложил ничего незаконного в обмен на деньги. Арестовать его Лидия не могла. Но и просто отпустить тоже.
Если она позволит Харрисону уехать прежде, чем станет совершенно очевидно, что он не собирался покупать сексуальные услуги, коллеги решат, что она сделала для него исключение из-за их школьного прошлого.
Лидия тяжело вздохнула.
– Ладно. Я сяду. Но ехать никуда нельзя.
Она забралась в автомобиль. Сиденье оказалось невероятно мягким и роскошным.
– Почему я не могу никуда ехать? – спросил Харрисон.
Когда Лидия села, мини-юбка задралась ещё выше. Она тут же потянула её вниз, пытаясь прикрыть хотя бы немного больше ног. Рядом с Харрисоном она вдруг слишком остро осознала, насколько откровенно одета.
– У меня есть место, куда мы можем пойти. Просто мой... э-э... босс не любит, когда я ухожу слишком далеко из поля его зрения.
– Босс? – Челюсть Харрисона напряглась. – Ты имеешь в виду сутенёра.
Он повернулся к ней.
– Лидия, ты достойна большего.
Она протянула руку ладонью вверх.
– В таком случае, с тебя сто долларов за полчаса.
На челюсти Харрисона дёрнулся желвак. Он перевёл взгляд на дорогу и включил передачу.
– Мы уезжаем.
– Харрисон...
Но прежде, чем Лидия успела возразить, BMW рванул с места.
Харрисон ловко обошёл впереди идущую машину с такой лихостью, которой позавидовал бы любой нью-йоркский таксист.
Лидия автоматически развернулась на сидении, пытаясь разглядеть полицейский фургон.
– Я сказала, что мне нельзя никуда уезжать! Ты не можешь просто взять и увезти меня!
– Я заплатил за твоё время. Это ведь единственное, что имеет значение, разве нет?– Он бросил на неё взгляд. – Разве ты не хочешь оказаться где-нибудь получше?
Лидия мысленно застонала.
Коллеги будут в восторге.
Её совершенно точно ждала долгая лекция о соблюдении процедуры во время операции под прикрытием.
– Харрисон, останови машину и выпусти меня.
Он не ответил. Даже не подал виду, что услышал. За окнами один за другим мелькали обшарпанные здания.
– Послушай, – громко произнесла Лидия, чтобы её слышала вся группа. – Я знаю тебя, Харрисон. Ты не из тех, кто способен причинить кому-то вред...
Она бросила взгляд в заднее стекло.
Полицейский фургон уже сорвался с места и теперь мчался следом, пытаясь их догнать.
– Особенно мне ты никогда не причинишь вреда, – продолжила она. – Так что никому не стоит делать ничего необдуманного. Например... стрелять по твоим колёсам.
Харрисон бросил на неё короткий взгляд.
– О чём ты вообще говоришь? – Помолчав секунду, он нахмурился. – Ты ведь под кайфом, да?
– Я не употребляю наркотики! – Возмущение в её голосе скрыть не удалось. – Не стоит делать поспешных выводов. – Она отвернулась к окну и скрестила руки на груди. – Это всегда было твоей проблемой.
– Теперь мы обсуждаем мои проблемы?
– Именно. – Она резко посмотрела на него. – Кстати, о них. Между мной и Бреттом ничего не было. Но ты мне поверил? Нет.
Харрисон закатил глаза, даже не сбавляя скорости.
– Хорошо. Извини, что решил, будто ты принимаешь наркотики. Просто мне трудно придумать другое объяснение тому, почему ты продаёшь своё тело незнакомцам.
– И вот ещё одна твоя проблема. Рошель Инглсайд сказала, что я проститутка, и ты сразу ей поверил.
– Нет. – Он покачал головой. – Я поверил, что ты проститутка, только после того, как ты подошла к моей машине и назвала свои расценки.
Возразить было нечего.
Лидия нервно застучала каблуком по полу автомобиля.
Безупречно чистому полу. Впрочем, Харрисон всегда был таким. Его школьный шкафчик выглядел аккуратнее, чем витрина магазина канцтоваров.
Ей до боли хотелось сказать ему правду.
Что она полицейский. Что работает под прикрытием.
Слова уже вертелись на языке.
Но, если быть честной, Харрисон пока так и не дал понять, что вовсе не рассчитывает получить сексуальные услуги за свои деньги.
С точки зрения коллег в фургоне он вполне мог просто везти её туда, где ему будет удобнее.
– Куда мы вообще едем? – спросила Лидия.
BMW на полной скорости свернул за угол. Харрисон вёл машину так, словно участвовал в автогонках.
