Текст книги "Черная мадонна"

Автор книги: Дж. Лэнкфорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 15

Квартира Росси

Феликс закончил с упаковкой вещей для поездки в Италию. Мэгги отказывалась разговаривать с ним вот уже целый месяц, так что пора навести в этом деле порядок. Росси сидел за письменным столом в своей спальне и писал длинное письмо, полное разного рода историй, шуток и загадок, способных развлечь Эриэл, пока его не будет дома. Написав письмо, он спрятал его в ее комнате. Она найдет его там, когда сам Феликс будет далеко от дома, один, без нее. До сих пор это случилось всего один раз, когда он ездил в Арону. Увы, Росси больше не получал приглашений выступить с речью на пленарном заседании – да что там, даже просто поучаствовать в качестве рядового члена – на какой-нибудь престижной медицинской конференции.

Больницы и частные клиники больше не обращались к нему за советом. Если бы не его богатство, имя Росси давно было бы вычеркнуто из списка уважаемых семейств Нью-Йорка. Никто не спешил сфотографироваться с сумасшедшим ученым. Правда, Аделину и Франческу до сих пор принимали на разного рода благотворительных мероприятиях, но, скорее всего, из жалости. Просто светский Нью-Йорк решил, что не их вина, что Феликс безумец.

Не считая работы в лаборатории, Росси с головой ушел в отцовство, в котором находил неисчерпаемое удовольствие. Часто ему казалось, что есть в этом рука судьбы – опустошить его жизнь, чтобы потом заполнить эту пустоту дочерью. Когда зазвонил телефон, он заканчивал смешной рисунок – маленькая девочка верхом на пони и подпись: «Эриэл в Вермонте». Это была чудная поездка, этакая идиллия, которая запомнится на всю жизнь. Вместо выходных они с Эриэл задержались там на целую неделю.

Единственным черным пятном из десяти дней райского блаженства было понимание того, что ему придется разлучить Мэгги и Джесса. Больше тянуть с этим нельзя. Мэгги вбила себе в голову, что Джесс – клон Иисуса Христа. Она негативно влияет на психику ребенка и наверняка погубит его, если не предпринять решительных мер.

Феликс ответил на звонок. Выслушав взволнованный голос Франчески, он ответил:

– Сейчас приеду.

Повесив трубку, он, шатаясь, вышел к небольшой молельной скамеечке из черного дерева, стоявшей в коридоре, и покаялся в своем самом страшном грехе. Сэм Даффи жив.

Опустившись на колени под серебряным распятием, он шептал слова молитв. Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое. Дух мудрости и понимания, просвети наши умы, дабы мы постигли загадки вселенной в отношении к вечности.

Феликс перекрестился и склонил голову. Он всеми силами пытался не выдать волнения – кто знает, вдруг Рэйв наблюдает за ним в какую-нибудь скрытую камеру. Сэм жив, его все-таки не убили те, кто был готов уничтожить Джесса еще во чреве Мэгги, и пролили его кровь. Даффи остался жив благодаря одержимости Феликса создать клон Иисуса Христа. Сколько раз после той ночи в Центральном парке Феликс пытался понять, почему Браун, богатый и влиятельный человек, так боится ребенка, пусть даже этот ребенок предположительно несет в себе гены Христа.

Ночь, когда Джесс появился на свет, была поистине библейской как в своем ужасе, так и безмерной радости. Мэгги была Марией, даровавшей жизнь Спасителю под сводами арки, в которой они нашли убежище от своих преследователей. Браун же был Иродом, вознамерившимся во что бы то ни стало уничтожить ни в чем не повинного младенца.

Помешанный на идее создать клон Иисуса Христа, Феликс принес в этот мир клон Макса Сегра.

Он встал с колен и позвонил вниз, чтобы ему подали лимузин, однако остановился. Машины и их водители принадлежали жилищному комплексу, а все, кто здесь работал, подчинялись Брауну. Так что к Сэму он поедет не на лимузине. У Джесса нет генов Христа, но Браун об этом не знает. Стоит ему узнать, что Сэм жив, как он наверняка захочет допросить его, чтобы удостовериться, что клон действительно мертв.

Феликс схватил легкую куртку, ключи и на лифте спустился в вестибюль. Дверь открыл Рэйв. Лицо швейцара являло собой непроницаемую маску – если не считать едва заметной улыбочки, в которой вечно кривились его губы и которая, как казалось Феликсу, намекала: «Я видел твою сестру голой, приятель».

– Вызвать для вас лимузин, сэр? – спросил Рэйв, когда Феликс шагнул из стеклянной двери на ковровую дорожку под входным козырьком.

– Нет, спасибо. – Феликс посмотрел направо, затем налево и вздохнул. – Сегодня такой прекрасный день. Думаю, немного пройдусь, а потом, если устану, поймаю такси.

Рэйв отдал честь.

– Разумеется, сэр. Приятной вам прогулки.

Феликс заставил себя двинуться вдоль Пятой авеню. На 90-й улице он свернул налево, пробежал один квартал в направлении Мэдисон-авеню и подозвал такси. Пара минут, и он уже подъезжал к кирпичному фасаду «Забара».

Не успел Росси выйти из такси и расплатиться с водителем, как услышал свое семейное прозвище.

– Фликс! Это он! Это действительно он! – С этими возгласами к нему подбежали Франческа и Аделина. Одна принялась взволнованно потирать ему спину, другая – тянуть за рукав.

Сказав водителю, что сдачи не надо, Феликс повернулся к ним и, как только закончились взволнованные объятия, спросил:

– Ты точно уверена?

– Абсолютно! Фликс, это Сэм, – не закрывала рот Франческа.

– И он ничего не помнит?

– Ничего! – ответила Аделина, и по ее растерянному лицу он понял, что у нее в этом нет ни малейших сомнений.

Феликс открыл дверь ресторана и вошел. В следующий момент с одного из табуретов поднялся какой-то мужчина. Нет, это, вне всяких сомнений, был Сэм. Похудел – да. Постарел – да. Но это был тот самый человек, который в свое время сделал для них невозможное: в течение нескольких месяцев денно и нощно охранял Мэгги, несколько месяцев оберегал их покой в летнем домике в Клиффс-Лэндинг, сбивая Брауна со следа. Помнится, когда Сэм впервые шагнул под крышу их летнего дома, они с Феликсом затеяли драку.

И вот теперь Росси, не замечая толпы посетителей, подошел к Сэму и обнял его за плечи, похлопал по спине, прижал к себе. Это было все, что он мог сделать: обнять того, кого все эти годы считал мертвым. Когда Феликс наконец отпустил его, Сэм, похоже, остался доволен. Расплывшись в улыбке от уха до уха, он протянул руку и сказал:

– Наверно, мне нет смысла спрашивать тебя, были ли мы друзьями. Привет, Феликс. Честное слово, приятель, я хотел бы вспомнить, кто ты такой.

Ученый сел на табурет.

– То есть ты ничего не помнишь? Ты даже не помнишь, как?.. – Он недоговорил, поймав себя на том, что едва не произнес имя Мэгги. Для этого еще не подошло время. Для их же собственной безопасности, Мэгги и Джесс мертвы для всего остального мира. Феликс не мог говорить о них, пока не узнает, где Сэм пропадал все эти годы.

Даффи тем временем довольно странно улыбался.

– Ты что-то хотел сказать? – спросил он.

– Ничего. Так, ерунда. А вот ты расскажи мне всё. Что с тобой случилось?

Сэм представил ему доктора Льюистона, и Феликс тотчас проникся к нему симпатией. Они обменялись информацией о том, какое у каждого медицинское образование. У Феликса было две степени – доктора медицины и доктора философии, полученные в Гарварде в 1976 году. Льюистон также имел степень доктора медицины, полученную в том же Гарварде четырьмя годами позже. От Льюистона Феликс узнал историю о героической борьбе бригады кардиологов за жизнь Сэма, о том, как его доставили в отделение неотложной помощи, как потом поместили в специальную клинику для коматозных больных, где он провел все эти годы. И Феликс был благодарен Льюистону за такую заботу.

– Но тогда почему в газете появился некролог? – спросил он.

– В ту ночь в парке нашли еще одного мертвого мужчину, – ответил Льюистон. – У него, судя по всему, при себе оказался бумажник Сэма. Может, Сэм, он в тебя стрелял, а затем украл у тебя бумажник… Кстати, я слышал, что тот был набит деньгами.

Феликс не стал комментировать этот факт. В ту ночь у Сэма при себе действительно было много денег. Феликс тогда снял со счета крупную сумму, чтобы они могли куда-нибудь переселиться, прежде чем их обнаружит Браун, а потом и вообще, как говорится, исчезнуть из кадра. Он дал Сэму приличную сумму, чтобы тот раздобыл фальшивые удостоверения личности, микроавтобус и прочие необходимые вещи.

– Похоже, там было двое воров, – сказал Сэм, – просто один напал на другого. Интересно, что случилось с моим бумажником? Лишние деньжата мне не помешали бы.

Льюистон пожал плечами.

– Тебе не придется беспокоиться о деньгах, Сэм, – сказал Феликс.

Они сидели рядом, как компания добрых друзей – Франческа и Льюистон по одну сторону стола, Аделина, Феликс и Сэм – по другую. Но разговор не клеился, и вскоре начали возникать неловкие паузы. Что же им делать теперь? И, главное, что теперь будет делать Сэм? По его словам, он сам этого толком не знал. Поскольку он лишь недавно вышел из комы и это был его первый день на свободе, каких-то конкретных планов у него не было.

По идее, неловкие паузы в разговоре должен был заполнять Феликс. Но это у него получалось плохо. Забрать Сэма домой они не могли, там его мог увидеть Браун. Ведь Сэм, как известно, предал Брауна, а тот не привык забывать такие вещи. Поселить Даффи на другом берегу Гудзона, в Клиффс-Лэндинг, они тоже не могли, потому что Брауну было известно про их летний домик. По мнению Феликса, пусть уж лучше тот думает, что Сэм по-прежнему мертв. Хотя бы первое время. А потом они что-нибудь придумают.

Затем Феликс вспомнил Мэгги. Вот кто в первую очередь должен знать, что Сэм жив. Это ради нее, а не ради других, Даффи рисковал жизнью. Кроме того, появление в ее жизни Сэма, возможно, слегка смягчит ее привязанность к Джессу.

Во время одной из этих неловких пауз Феликс поднялся с места и взял в руки мобильный телефон.

– Одну минутку, мне нужно кое-кому позвонить, – сказал он, и все понимающе закивали, мол, да, конечно, как будто обрадовались возможности сказать хотя бы что-то. Выйдя на угол 80-й улицы и Бродвея, он набрал номер Мэгги в Ароне, думая о том, как сделать так, чтобы она не рассердилась и не дала отбой.

–  Pronto [15]15
  Алло ( итал.).


[Закрыть].

– Come sta, Antonella[16]16
  Как дела, Антонелла? ( итал.)


[Закрыть].

–  Molto bene, signor Rossi! Grazie [17]17
  Очень хорошо, мистер Росси. Спасибо ( итал.).


[Закрыть].

– Posso parlare a Maggie? È importante[18]18
  Могу я поговорить с Мэгги? Это очень важно ( итал.).


[Закрыть].

– Si, Signore. Un attimo[19]19
  Да, синьор, подождите минуту ( итал.).


[Закрыть].

– Grazie[20]20
  Спасибо ( итал.).


[Закрыть].

Феликс принялся нервно расхаживать по тротуару.

– Феликс, о господи, я так рада, что ты позвонил!

– В чем дело, Мэгги?

– В Джессе.

Феликс как вкопанный замер на месте.

– Феликс, и все-таки я была права. Мы больше не можем ждать. Джесс совершил свое первое чудо.

– Что?

– Он избавил синьору Морелли от страшной боли.

– Что? Каким образом?

– Тем же, что и Иисус, Феликс, каким же еще? – В ее голосе ему послышались нотки отчаяния.

– Успокойся, Мэгги. Просто постарайся взять себя в руки. Ну вот, а теперь расскажи мне, что случилось.

Росси слушал, насупив брови, не видя перед собой ни прохожих на тротуаре, не слыша гудков желтых нью-йоркских такси.

– Мэгги, а теперь подумай хорошенько, – сказал он. – Синьора Морелли раньше видела, как Джесс кормит лебедей?

– Ну, разумеется. Да, конечно, видела. Ты хочешь сказать, что она всего лишь увидела во сне, как он это делает, или это просто игра ее воображения. Но как ты объяснишь то, что Джесс знал, что она больна?

– Скажи, Мэгги, Джесс плавал или выходил в озеро на лодке? Если он отплыл довольно далеко, то мог видеть берег и суматоху, вызванную обмороком беременной женщины. Он знает синьору Морелли настолько близко, чтобы ее узнать?

– Да.

– Тогда он мог видеть, как она упала, и расстроиться по этому поводу.

– Что ж, логично, – согласилась Мэгги, помолчав с минуту. – Да, пожалуй, ты прав, Феликс. Скорее всего, так оно и было. Но я на всякий случай отправила Антонеллу поговорить с синьорой Морелли, а сама поговорила с доктором и попросила их обоих никому ничего не рассказывать, особенно посторонним людям. Не хотелось бы подвергать Джесса опасности. И они со мной согласились.

– Ты хочешь сказать, что они оба считают, что Джесс сотворил чудо?

– А что еще они могли подумать?

– Это опасно для Джесса.

– Знаю. Именно поэтому я взяла с них слово.

– Мы не можем полагаться на двух людей из крошечного городка…

– Четверых. Карло Морелли, ее муж, она сама, его брат Адамо и доктор. И я могу на них положиться. Они не станут никому ничего рассказывать, тем более что знают, что могут подставить нас под удар. Я хорошо знаю этих людей. Куда больше меня беспокоит Кришна. Я тебя уже об этом предупреждала.

– Мы поговорим об этом, когда я приеду, – со вздохом ответил Феликс.

– И что ты там говорил про ускоренное старе…

– Мэгги, я должен тебе кое-что сказать. Кстати, ты сидишь или стоишь?

– А что, мне лучше сесть?

– Да.

На том конце линии возникла пауза, которую он использовал, чтобы перейти улицу.

– Ну, хорошо, Феликс, выкладывай, что у тебя.

– В общем… – начал Росси, сглотнув комок. Он посмотрел на светофор – на нем зажегся желтый свет, – повертел розовую кнопку автомата по продаже газет и попытался подыскать нужные слова. – Мэгги, наберись спокойствия.

– Набралась, Феликс, а теперь выкладывай.

– Сэм не умер.

Он услышал, как она выронила трубку.

– Мэгги! Мэгги!

– Я здесь. Что ты сказал?

– Я только что его видел. Сэм жив.

После чего он рассказал ей все. Она слушала его, не прерывая, а когда он закончил, прошептала:

– Привози его сюда.

– Что ты, Мэгги, упаси боже! Он потерял память и ничего не помнит. Так что ни на что не надейся. Он не знает, кто мы такие.

– Привези его сюда, Феликс.

– Извини, Мэгги. Но я не могу это сделать. И не сделаю. Еще слишком рано.

– Привези его! – твердила Мэгги. – Слышишь, привези! – В ее голосе слышались умоляющие нотки.

– Я сказал нет, так что даже не проси.

– А я говорю, привези! – Теперь голос Мэгги звучал сердито. – Привези его ко мне, Феликс Росси, иначе, клянусь, я до конца своих дней не буду разговаривать с тобой. Привози Сэма, привози, ты слышишь меня? И никаких «если», и никаких «но». Даже не пытайся давить на меня своей якобы научной логикой, я все равно не стану тебя слушать. Можно подумать, она имеет к нам какое-то отношение. Это чудо. Место Сэма рядом с нами. Джесс сотворил чудо, и вот теперь у нас есть Сэм, а это чудо второе. Говорю тебе, это с нами говорит сам Господь. Феликс, ты можешь заткнуть уши, если не хочешь этого слышать. Но я – я слушаю сердцем. Я вижу глазами моей души. Привози Сэма Даффи сюда, Господом Богом прошу тебя, привози. И не надо ни о чем раздумывать, ни в чем сомневаться. Просто привези его сюда. Боже милостивый, если…

Феликс выслушал ее и сделал для себя вывод: самое разумное в этой ситуации – как можно быстрее поместить Джесса в интернат. Будет совсем плохо, если жители городка станут обращать на него чересчур пристальное внимание. А пока Мэгги и Джессу нужен кто-то помимо Антонеллы, кто-то такой, кто направил бы мысли Мэгги назад, в реальный мир.

Феликс поднял глаза и посмотрел на другую сторону улицы. В окне ресторана он увидел Сэма. Тот махнул ему рукой.

Глава 16

Как только такси Сэма въехало в личный гараж Брауна, он вышел и, велев водителю подождать, направился к лифту. Из «Забара» Сэм позвонил Брауну, и тот велел ему немедленно возвращаться в пентхаус. Дворецкий провел его в библиотеку. Эта комната показалась Сэму смутно знакомой. Книжные полки красного дерева, резной письменный стол, явно антикварный, огромный кристалл на нем, компьютеры с доступом к таким базам данных, какими, по мнению Сэма, располагал далеко не каждый.

На столе лежала больших размеров черная книга, чем-то похожая на фотоальбом. Сэм не стал садиться на кожаный диван. Вместо этого он подошел к столу и открыл фолиант. И каково же было его удивление, когда он увидел, что там внутри. Под обложкой оказались газетные вырезки десятилетней давности. Про эксперименты клонирования в Америке. Из «Таймс». Он перевернул страницу, затем другую. Теперь это были американские газеты, канадские, итальянские, французские. И во всех заметках говорилось о клоне Иисуса Христа. Черт, как это понимать?

Взяв со стола альбом, Сэм перешел к дивану и принялся читать. История была просто невероятной! Феликс Росси, с которым он только что расстался, пытался создать клон Иисуса Христа. Эта новость взбудоражила весь мир. Затем клон бесследно исчез. Или умер.

– Смотрю, в тебе сейчас любопытства даже больше, чем раньше.

Сэм поднял глаза. В библиотеку откуда-то из-за полок с книгами шагнул Браун. Похоже, он находился здесь с самого начала.

– Это правда? – спросил Сэм, указывая на альбом. – Офигенная история.

– Верно, – согласился Браун, садясь за стол. Он был в белой рубашке и серых хлопчатобумажных брюках. На пальце – довольно странного вида золотое кольцо.

– Что было после нашего последнего разговора?

– Как я уже сказал, Феликс хочет отправить меня в какую-то поездку. Он не сказал, куда.

– Что же он в таком случае сказал?

– Сейчас вспомню. Ага. «Я хочу, чтобы мы с тобой кое-куда вместе съездили. У меня до сих пор имеется твой старый паспорт на имя Чака О’Малли».

Браун закатил глаза.

– И что ты ему на это ответил?

– Ну, что-то типа: «Фальшивый паспорт? Что ты такого хочешь замутить, Феликс?»

– Что еще?

– Он сказал, что скажет мне позднее; лишь добавил, что человек, который когда-то сделал для него этот паспорт, обновит его. Еще он сказал, что эту часть дела он берет на себя, ну а я должен держать язык за зубами и никому об этом не рассказывать. Я в ответ: «Честное скаутское. Никому. Ни единой душе». Я правильно сделал?

– Абсолютно. А теперь выкладывай, что это за план.

Сэм посмотрел на часы.

– Через три часа я должен быть в аэропорту в Нью-Джерси, оттуда мы с Феликсом частным рейсом куда-то полетим. Ну, так как, лететь мне с ним или нет?

– Лететь. Попытайся также выяснить, под каким именем путешествует Росси, своим или вымышленным.

Сэм закрыл альбом и вернул его Брауну на стол.

– То есть вы считаете, что клон жив?

– Я не знаю, – ответил Браун.

Похоже, задача выяснить, так это или нет, возлагалась на Сэма.

– И вот тут-то вам нужен я. Я ваш пропуск к Росси, а тот знает правду о клоне. Если клон жив, то ему сейчас десять лет. Как я понимаю, это десятилетний мальчишка. Дайте-ка подумать. Ага, вы хотите, чтобы я похитил его и привез сюда, чтобы вы могли воспользоваться его чудесными способностями.

Браун улыбнулся Сэму улыбкой, от которого у того по спине пробежали мурашки.

– Если мальчишка жив, я хочу, чтобы ты его убил.

– Вот это да! – воскликнул Сэм. – Ну, вы, что называется, сразили меня наповал. – Он задумчиво потер дорогую кожу диванной обивки. – И не боитесь же вы продавать душу дьяволу, как я погляжу.

– Дьявола не существует.

Сэм посмотрел наверх, вспомнив тех, кто ему пел.

– Я смотрю, вы в этом уверены.

Браун откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на Сэма.

– Это все Чарльз Мэнсон.

– Кто? – не понял Даффи. – Тот самый тип, которого на убийство людей якобы вдохновила битловская песня «Helter Skelter»? Но при чем здесь он?

– Он – доказательство того, что дьявола не существует. Отец бросил семью еще до того, как Мэнсон родился у матери-проститутки. Мать, если не пыталась сбыть его с рук, то била его смертным боем. Его детство прошло в приемных семьях, в центрах содержания малолетних преступников и тюрьмах. И все же Мэнсон был наделен харизмой, как Ганди или Черчилль. И никакой дьявол не понадобился, чтобы искорежить его таланты. Достаточно было обыкновенной человеческой слабости.

– Как я понимаю, в Бога вы тоже не верите? Раз вы готовы убить клона Сына Божия.

Браун посмотрел на Сэма непроницаемым взглядом.

– Отчего же. В Бога я верю.

От удивления у Даффи отвисла челюсть.

– Кроме шуток?

– Любой, кто наделен разумом, понимает, что Бог есть, хотя и не такой, какому поклоняются в мечетях, синагогах или церквях. Он тот, кто сотворил этот мир, творец алгоритмов и вероятностей. Он, она или оно сотворил феномены, противоположности, сознание, личность, систему причин и следствий, которая в свою очередь приводит в движение мир во взаимодействии с человеческим разумом. Мы же лишь тени в машине Господа Бога.

– Вот оно как! А что, если он разгневается на вас за то, что вы убили клона? Что тогда?

– Не исключаю такой возможности, хотя она крайне маловероятна. Ты хочешь сказать, что у тебя есть возражения религиозного характера?

Сэм презрительно фыркнул.

– Черт, нет, конечно. Если меня что-то и интересует, так это мои денежки. Уж если и гореть мне в аду, то хотя бы гореть богатым. Думаю, что миллион баксов меня устроит.

Браун поднялся с места.

– На твое имя в банке «Чейз Манхэттен» уже открыт счет, на котором лежит миллион долларов. Смотри не вздумай убежать с этими деньгами. Достану даже из-под земли. Последствия же будут самыми малоприятными. Еще один миллион ляжет на твой счет, когда мальчишка будет мертв.

Сэм встал и протянул руку.

– Тогда считайте, что мы договорились.

– Пистолет я беру на себя. Тебе все равно не пронести его через таможенный контроль, – сказал Браун.

– А если дела вдруг пойдут наперекосяк?

– Как только прилетишь на место, тотчас мне позвони и доложи, где ты. Я передам тебе пистолет. Отчитывайся каждые сорок восемь часов. Если тебе вдруг понадобится поддержка, я буду рядом, – Браун открыл ящик стола и вытащил оттуда лист бумаги. – Это оставшаяся часть инструкций. Прочти и верни их мне. Кстати, как ты себя чувствуешь?

Сэм поднял взгляд. Это был серьезный вопрос. Браун хотел убедиться, что здоровье не подведет его подручного. И хотя Даффи валился с ног от усталости, упустить такие деньги он никак не мог. Так что признаваться не стал.

– По сравнению с тем, как я чувствовал себя последние десять лет, – нормально.

– Вот и хорошо. – Браун поднялся с места. – Кстати, Сэм, я обнаружил в Сибири новое месторождение.

– Вот как?

– Первые образцы намного превосходят колумбийские изумруды, а они лучшие в мире. Впрочем, то, что обнаружишь ты, гораздо важнее.

С этими словами Браун вышел из библиотеки. Сэм прочел инструкции и покачал головой, пораженный хладнокровием этого человека. С другой стороны, решил он, какая разница. Вернувшись к поджидавшему его такси, он велел водителю отвезти его в Центральный парк. Выйдя из такси на 101-й улице, вошел в парк через ворота Бойз-Гейт и пристроился в хвост к «христанутым», направлявшимся к арке Гленн-Спэн-Арч. Именно здесь, если верить слухам, десять лет назад появился на свет клон Иисуса Христа. Здесь десять лет назад стреляли в него самого. Очередь вилась вокруг пруда, в котором плавали утки. Под пешеходным мостиком по массивным валунам каскадом сбегала вода, образуя ручей, протекавший под аркой. Эти огромные валуны образовывали что-то вроде собора естественного происхождения, где во второй раз якобы пришел в этот мир Иисус.

Все это, конечно, чушь собачья, и все же, когда очередь достигла арки, Сэма уже мучило любопытство. Пройдя под аркой, он увидел дешевую статую Девы Марии с голубоглазым ребенком на руках, стоявшую в небольшом гроте. Если ребенок действительно появился на свет в этом месте, его мать должна была сначала вброд перейти ручей и лечь на каменном выступе. Посмотрев вниз, на тротуар, на котором стоял, Сэм решил, что будь у него право голоса в этом деле, то он положил бы ее на землю прямо здесь, рядом с небольшим углублением в стене.

Может, он действительно в этом участвовал? А если да, то на чьей стороне? Феликса или Брауна? Феликс утверждал, что Сэм его друг. Так ли это? Если так, то кто тогда в него стрелял? Грабитель или кто-то другой? Судя по всему, Браун сейчас не представлял для него угрозы, а как обстояли дела десять лет назад? Впрочем, какая разница… Потому что он точно знает, на чьей стороне сегодня. Браун предложил ему два миллиона долларов. А Росси? Ни гроша.

И все-таки Сэму не давал покоя вопрос, кто же в него стрелял. Вокруг него люди опускались на колени, перебирали четки, шептали молитвы, как будто это действительно был некий священный грот. И хотя второе рождение Иисуса в этом месте не вписывалось ни в какие логические рамки, они все равно свято в это верили. Вот и Браун тоже верил, пусть даже каким-то своим извращенным образом. Что было причиной существования гигантской машины Господа Бога, в которой, по мнению Брауна, все люди были тенями? Ведь, по идее, его хозяин человек умный. Хотя, если задуматься, мало чем отличается от всех этих чокнутых, окружавших его со всех сторон.

Сэм попятился прочь и прислонился к стене напротив огороженной канатом статуи Марии с младенцем. Нет, раньше он здесь точно никогда не был. Внутри ничего не шевельнулось, не проснулось даже крупицы памяти. Сэм посмотрел на водопад слева от себя, на валуны, на заросли справа и, чтобы убедиться, тихонько присвистнул себе под нос. Тю-ра-лю-ра-лю-ра. Нет, конечно, место красивое, приятное во всех отношениях, особенно журчание воды. Сэм легко мог представить здесь себя одного, без всякой толпы. Никто не обратил внимания на него, стоящего в сторонке, за исключением пары голубей. Они вразвалочку подошли к нему и, поклевав тротуар, расположились у его ног.

– Чертовы птицы, – буркнул Сэм и посмотрел на часы.

Он вышел из парка и подозвал другое такси, чтобы съездить в Тетерборо. Когда они ехали через Гудзон, он оглянулся назад. В силуэте города чего-то явно не хватало. Вот только чего?

– Интересно, куда подевались башни-близнецы? – спросил он.

– Ну, ты прикольный парень, – ответил водитель. – Или ты с Марса? Где тебя носило целых десять лет?

– У меня амнезия или типа того.

– Это террористы постарались. Угнали пару самолетов и протаранили ими башни, отправив на тот свет несколько тысяч человек.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Сэма. – И куда только катится этот мир?!

Вскоре впереди замаячили утесы на другом берегу Гудзона, а колеса застучали по стыкам моста, и Сэм выбросил из головы не существующую больше пару небоскребов, потому что вновь ощутил под собой пространство воды. Его тотчас охватили волнение и щемящая ностальгия. Ностальгия по чему – этого он сказать не мог. Сэм посмотрел на доки на другом берегу реки и пожалел, что в руке у него нет кружки холодного пива. Браун сказал ему, что он когда-то ходил в море на торговых судах. Может, именно поэтому?

– Эй, водитель, а в доках не найдется, случаем, хорошего бара?

– В доках Джерси?

– Ну, должно же здесь быть хоть какое-то место, в котором собираются моряки.

– Есть, как не быть. Знаю парочку таких мест. Отвезти тебя туда?

– Нет, сейчас у меня нет времени, но если бы ты мне показал…

Водитель постучал по приборной доске.

– Главное, приятель, плати по счетчику, и я отвезу тебя куда угодно.

– Спасибо, – ответил Сэм и откинулся на спинку сиденья в приятном предвкушении. Предвкушении чего, он сам пока толком не знал.

Вскоре они катили по берегу Нью-Джерси вдоль каких-то складов и огромных контейнеровозов, пришвартованных у пирсов. Водитель свернул в небольшой переулок, в котором оказался бар. Стоило им слегка сбросить скорость, как в их сторону, поправляя на ходу коротенькую юбчонку и слегка покачиваясь на высоченных каблуках, направилась портовая проститутка.

– Порадуй меня, красотка, – прошептал Сэм.

– Мне остановиться? – поинтересовался водитель.

– Непременно, – ответил Даффи.

Такси подкатило к тротуару и остановилось рядом с девушкой. Та улыбнулась, наклонилась к окну, и Сэм тотчас опустил его вниз. Перед его носом, выкатившись из глубокого выреза, как два надувных шарика, наполненных водой, тотчас замаячила ее грудь.

– Хотим малость развлечься? – спросила девица с местным акцентом. Любые сиськи лучше, чем никакие, подумал Сэм – вернее, его руки, которые уже сжимали вожделенные прелести.

– Эй, только не здесь, не в машине, – рявкнул водитель. – Валяй наружу. Если что, я тебя подожду.

– Нет, времени в обрез, – ответил Сэм, а девица шагнула прочь от машины. – Послушай, красотка, сколько стоит, если ты покажешь мне, что там у тебя под юбкой?

Девица выплюнула жвачку, окинула Сэма оценивающим взглядом и с решительным видом произнесла:

– Гони тридцатник, красавчик.

Сэм протянул ей в окно тридцать долларов. Проститутка сначала стянула вверх лифчик, затем задрала юбку, под которой у нее ничего не было.

– Не на улице же, мать твою! – заорал водитель. – Идите в переулок, если невтерпеж!

Сэм протянул руку и коснулся того места, куда не мог попасть другой частью тела.

– Все, с меня хватит! – крикнул им водитель.

– Ну ладно, поехали, – согласился Сэм и постарался зафиксировать в памяти то, что только что видел.

Мэгги отлично понимала, как глупо будет смотреться в глазах посторонних людей, если кто-то догадается, что она ведет себя как оперный персонаж. В данном случае, мадам Баттерфляй из «Чио-Чио-сан», ее самой любимой оперы. Все итальянцы, судя по всему, знали все итальянские оперы, и благодаря Антонелле Мэгги узнала, что эта – самая лучшая, особенно ария «Un Bel Di»,«В один прекрасный день», и знаменитая песня без слов. Сюжет оперы был следующий: Чио-Чио-сан, японская девушка из уважаемой семьи, выходит замуж за американского морского офицера. Брачная церемония совершается по японскому обряду, а когда офицер вновь уходит в море, у нее появляется его ребенок. Чио-Чио-сан верно ждет мужа домой все эти годы. В один прекрасный день, Un Bel Di,она видит на горизонте корабль, который называется «Авраам Линкольн». Чио-Чио-сан одевается в самое нарядное платье и ждет. В этом месте звучит песня без слов.

На следующее утро к ней является муж, но не один. С ним американская женщина. Он хочет забрать их сына в Америку, чтобы мальчика воспитывала его настоящая, американская жена. Естественно, Чио-Чио-сан убивает себя, потому что в те времена для японцев это был единственный способ сохранить свое доброе имя. Особенно Мэгги нравилось то место, где Чио-Чио-сан срывает в саду все цветы и разбрасывает их по дому, чтобы ноги ее мужа ступали по их лепесткам. Здесь столько нежности и столько печали. Бедняжка ради мужа оборвала с сакуры все цветы, все, до последнего лепестка!

Слава богу, Мэгги хватило ума не последовать примеру оперной героини. Да и сакуры в ее саду нет, зато есть гортензии и розы. И те и другие остались на своих местах, радуя глаз рядом с каменными ступенями и над стеной сада. Но в том, что касается всего остального, – Мэгги повторила все, что сделала Чио-Чио-сан. Наверно, такова женская сущность. Она отправила Антонеллу купить свежих фруктов, овощей, рыбы, ароматных сыров, самых вкусных колбас. Холодильник был забит вкусностями, ожидавшими, когда их запекут, зажарят, потушат или съедят в охлажденном виде. Сияющие чистотой стеклянные кувшины ждали свежих соков, а машинка для изготовления пасты – сырых яиц и муки. Вместе с Антонеллой они выскребли и отмыли дом до блеска, пока у обеих не заболели руки. Они сменили постельное белье на всех кроватях, заменили все полотенца, выбили все ковры, вымыли окна.