Текст книги "Похищенная: Спасение из ада (ЛП)"

Автор книги: Дж. Молденауер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Я почувствовала, как его пальцы скользят по моей спине и поняла, что он очерчивает контуры синяков.

– Не надо, – попыталась я уверенно сказать, но мой голос дрожал.

Его рука замерла, а потом и вовсе исчезла. Я услышала, как открылся ящик шкафа. Затем послышались тихие шаги, и внезапно он натянул на меня сзади футболку, внимательно следя за тем, чтобы не дотрагиваться до моих синяков. Обернувшись, я увидела, как он лег на кровать. Его лицо было злым.

“А где я буду спать?”, – спросила я тут же саму себя и беспомощно осталась стоять в углу. Он повернулся ко мне, а выражение лица смягчилось.

– Иди же, я не кусаюсь.

Он постучал по кровати рядом с собой и улыбнулся мне.

Как в замедленной съемке я подошла к кровати и опустилась на самый край. Я не хотела спать на полу. Моим синякам это бы точно не помогло. Наоборот.

Аромат, исходящий от простыней был сильным и в тоже время мягким, что меня очень смутило.

Я почувствовала, как он привязал к моей ноге веревку. Подняв голову, увидела, что он связал нас вместе.

– Спокойной ночи, – услышала я его тихий шёпот и зарылась лицом в простыни.

Затем наступила тишина.

Мертвая тишина.

Мои мысли вертелись вокруг будущего, моего похищения и вокруг моего отца. Мне хотелось знать, где я находилась и почему спала с преступником в одной постели.

“Для того чтобы мне не захотелось сбежать”, – ответила я самой себе.

Но он не знал, что я на самом деле и не собиралась сбегать.

Я хотела умереть. По моим щекам потекли слезы, однако при этом я не произнесла ни звука. Я не хотела казаться слабой.

В эту ночь я не могла заснуть, и знала, что Нильс тоже не спал. Его дыхание было слишком сильным, и я слышала, как он повернул голову, чтобы понаблюдать за мной.

Умереть.

Единственное, что могло меня спасти.

Если, конечно, внезапно не появится ангел.

Глава 5. Пробужденная

Открыв глаза, я посмотрела через огромное окно на листья.

Там было бесконечно много листьев. Они медленно качались и шелестели от легкого ветерка.

Постепенно мой мозг просыпался, и я вспомнила события прошедшего дня. Меня похитили. И я спала рядом со своим похитителем. В одной постели.

Запаниковав, я подняла одеяло и осмотрела себя. Не знаю, что я ожидала увидеть. Может быть, то, что я окажусь под одеялом голой, а на белоснежной простыне будет маленькое красное пятнышко? Но простыня была белоснежной, а на мне были надеты мои джинсы и слишком большая футболка.

Успокившись, я уставилась в окно на бесконечную зелень.

Мы были в лесу. Это было единственным, что я знала наверняка.

Сощурившись, я попыталась различить что-нибудь за всей этой зеленью, но единственное что я видела – это еще больше зелени.

– Как ты думаешь, она еще спит? – услышала я знакомый голос.

Мгновенно я вспомнила о ледяных карих глазах, и холодный пот выступил у меня на спине.

От моей вчерашней силы и хладнокровности ничего не осталось.

Дверь тихо заскрипела, и кто-то вошел в комнату. Я закрыла глаза.

Затем послышались приближающиеся шаги.

Он присел перед кроватью на корточки. Я чувствовала взгляд на своем лице. Поняв, что он просто так не уйдет, я открыла глаза и увидела перед собой знакомое лицо. Светлые волосы упали ему на лоб.

– Доброе утро, – он осторожно мне улыбнулся и протянул руку с намерением убрать прядь волос с моего лица, но я отстранилась.

Он опустил руку, и его лоб прочертили морщинки.

– Все в порядке? – заботливо спросил он.

В ответ на это я закрыла глаза и попыталась подумать о чем-то другом, а не об этом типе, сидящем передо мной на корточках.

– Я эээ… зайду попозже, – сказал он и вышел из комнаты.

Я лежала, не открывая глаз и

думала о том, как я обычно провожу дни. Вспомнила одноклассников, которые будут удивлены моим отсутствием в школе.

Потому что я никогда не прогуливала.

Обычно.

Я подумала об отце и его громких криках. О том, что ему теперь не на кого было орать, и что теперь ему придется готовить себе еду самому.

И о том моменте, когда я вернусь домой.

О том моменте, когда он меня снова ударит.

Но так далеко я не дам этому зайти.

Не в этот раз.

Я хотела умереть, а билет на тот свет как раз находился в соседней комнате.

У тех парней был пистолет, и я была просто уверенна, что они воспользовались бы им, если бы я попыталась сбежать.

Но я чувствовала страх.

Страх перед теми холодными взглядами, которые на меня будет бросать блондин.

Страх перед комментариями о моих синяках.

Страх перед всем тем, что они со мной сотворят.

И, если честно, страх перед смертью. Я хотела умереть, но я и боялась этого.

Хотя для меня не было лучшего выхода.

Я попыталась прогнать страх, вспоминая свою жизнь до этого момента.

Мой отец был нормальным до тех пор, как сбежала моя мать с молодым парнем.

И хотя я ненавидела свою мать из-за того, что она меня бросила в одиночестве, я могла ее понять.

Мой отец избивал ее и обращался с ней, как с грязью.

Я бы на ее месте тоже сбежала.

Я бы сбежала.

Но не так.

И это причинило бы людям боль, но с этим я не могла считаться.

Я подумала о Мари и о том, как она мне всегда помогала.

Она доверяла мне, но я ей довериться не смогла.

Я не доверяла никому.

А зачем?

Меня всегда только разочаровывали, а довериться – это значит раскрыть свое сердце и душу. И потом очень больно пораниться.

А боли я достаточно вынесла.

Через какое-то время меня начал одолевать сон.

Я не знаю, был ли в этом виноват адреналин или все дело было в мягкой постели и прохладном воздухе, который исходил от деревьев.

Мне ничего не снилось.

Когда я проснулась, я увидела, что небо немного окрасилось в красный.

Мое ощущение времени полностью вышло из строя.

Я перевела взгляд на ночной столик рядом с кроватью. На нем стояла тарелка с овощами.

Я не шевелилась из страха, что блондин мне что-нибудь сделает, если заметит, что я проснулась.

Конечно, я знала, что это идиотизм. Ведь если бы он захотел, он давно мог сотворить со мной что-нибудь.

Приподняв голову от подушки, я прислушалась.

Сначала была тишина.

Потом до меня донесся чей-то смех. Он был таким веселым и заразительным, что я невольно улыбнулась, что полностью выбило меня из колеи.

Вдруг дверь отворилась и смех затих.

Повернув голову, я посмотрела в лицо блондина.

– Ты снимешь с меня это? – я указала на свою ногу, которая была привязана веревкой к кровати.

Он задумчиво поднял брови и осмотрел меня с ног до головы.

– Зачем?

– Потому что иначе я описаюсь прямо в кровати и к тому же мне нужно принять душ.

Его лицо расплылось в улыбке, и я невольно тоже улыбнулась. Это было так заразительно!

Он подошел к кровати и развязал веревку.

Потянувшись, я медленно села. Вокруг меня все кружилось от долгого дневного сна, и мне понадобилось некоторое время, чтобы головокружение успокоилось.

– Давай, вставай.

Нетерпеливый тон его голоса не ускользнул от меня, за что я наградила блондина уничтожающим взглядом.

Поднявшись с постели, я последовала за ним из спальни в гостиную, где улыбаясь, стоял второй похититель.

– Доброе утро, спящая красавица.

Мы проходили мимо огромного окна. Я выглянула на улицу, и мое дыхание сбилось, когда я увидела расстояние до земли.

Я тут же отшатнулась от окна.

– Не волнуйся, здесь всего пятнадцать метров.

Моя возможность сбежать через окно улетучилась в одно мгновение.

Я была в ловушке.

– Пойдем, туалет там, дальше.

Очень медленно я смогла оторвать свой взгляд от окна и последовать за ним из гостиной в достаточно просторную ванную. Здесь была огромная ванна, и весь интерьер комнаты был так продуман, что это было похоже на эксклюзивное дизайнерское решение.

Все ко всему подходило. Даже полотенца.

Блондин закрыл дверь, подпер ее плечом и в ожидании смотрел на меня.

Подняв брови, я уставилась на него в ответ.

– Ну, давай же, у меня нет никакого желания торчать здесь вечно.

– Что давать?

– Иди в душ и в туалет.

– Только когда ты выйдешь.

– Не жеманничай, я уже видел голых женщин, так что у тебя нет ничего, чего бы я еще не видел и, кроме того, я тебя точно не оставлю одну, чтобы ты сбежала.

Он скрестил накачанные руки на груди и посмотрел на меня немного раздраженно.

Я сделала то же самое и ответила ему недоброжелательным взглядом.

– Забудь об этом.

– Ладно, тогда ты так и останешься грязной, и к тому же скоро описаешься.

Теперь он нашел мою больную точку. Мне было неприятно.

Поджав губы, я судорожно начала искать решение.

– Отвернись, – сказала я в итоге.

Он раздраженно простонал, однако отвернулся и уставился на дверь.

Быстро сходив в туалет, я вымыла руки. И тут на меня накатила неуверенность. Должна ли я сейчас действительно раздеться? Но он уже видел меня полуголой. По крайней мере, сверху. Но это было другое.

Но запах, исходивший от меня, красивые куски мыла и бутылочки с гелем для душа на полках взяли верх. Прикусив губу, я повернулась к нему спиной. Сняв пропитанную моим потом футболку через голову, я бросила взгляд назад, чтобы удостовериться, что он не смотрит.

Не спуская с него глаз, я расстегнула штаны и сняла их.

– Тебя что, возбуждает раздеваться в присутствии парня, или ты не спускаешь с меня глаз из-за чего-то другого?

Мои глаза расширились, а по тону его голоса я поняла, что он улыбался.

Откуда он знал, что я на него смотрела?!

Я окинула взглядом ванную и увидела.

На двери висело зеркало, которое частично было прикрыто полотенцами так, что его не было сразу видно.

В это зеркало блондин меня и видел. Он, заметил, что я отыскала зеркало, поднял руку и, пошловато улыбаясь, помахал мне.

Я схватило мыло, которое лежало рядом с умывальником, и запустила в него.

– Идиот! – заорала я, но мыло ударило в дверь, которая только что закрылась за ним, а я услышала, как блондин за дверью засмеялся во весь голос.

“За это ты мне еще ответишь”, – зло пообещала я и поторопилась встать под душ. Прохладная вода приятно смывала с меня усталость и перипетии вчерашнего дня.

И все же я не знала, подглядывал он все еще за мной или нет.

Глава 6. Болтовня.

Я стояла перед зеркалом, одетая только в полотенце, так как моя старая одежда была грязной, и сушила волосы феном, когда открылась дверь, и зашел блондин. Он сел на крышку унитаза и стал за мной наблюдать.

Я раздраженно вздохнула и еще раз расчесала волосы, прежде чем выключить фен.

Развернувшись к нему, я сильнее прижала полотенце к телу и зло на него посмотрела.

– Мне дадут какую-нибудь одежду?

– Ну, лично мне и так…– он окинул меня с ног до головы взглядом, – …нравится.

– Если ты не хочешь, чтобы я разнесла эту ванную комнату, а также и весь дом, ты мне немедленно дашь одежду! – злилась я.

Он не шелохнулся.

Он просто сидел и, ухмыляясь, смотрел на меня.

– Вот, возьми.

Повернувшись, я увидела брюнета, протягивающего мне одежду.

– Спасибо, – тихо сказала я и взяла ее.

Краем глаза я заметила, как брюнет бросил на блондина злой взгляд.

Через секунду он протягивал мне руку и улыбался до ушей.

– Я, кстати, Бен.

На его добром лице выделялись невероятно синие глаза.

Чуть помедлив, я взяла его огромную ладонь в свою и пожала.

– Франциска.

За моей спиной презрительно фыркнул блондин и закатил глаза.

– А этот дурак зовет себя Нильсом, – сказал Бен.

Я повернула голову к Нильсу, который зло на нас смотрел.

– Устроим теперь групповые обнимашки? – издевательски спросил он.

– Нильс, я не буду с ней обращаться, как с заложницей.

– Но ты не обязан и сюсюкаться с ней!

– Не слушай его, – сказал Бен, а я молча кивнула.

– Ты голодна?

– Да, немного, – кивнула я.

– Ладно, тогда одевайся, и мы поужинаем.

Улыбнувшись мне, он покинул ванную.

– Подлиза, – услышала я за своей спиной голос Нильса.

Развернувшись к нему, я еще крепче сжала слишком короткое полотенце, в котором все еще была.

– Вон отсюда.

– Нет.

– Да.

– Я никуда не уйду.

– Еще как уйдешь.

– Забудь об этом.

– Немедленно, черт возьми, подними свою задницу и выметайся отсюда!

Мы оба подскочили, когда голос Бена прервал нашу дискуссию. Нильс, фыркнув, покинул ванную, захлопнув за собой дверь.

– Идиот, – прошептала я и быстро надела на себя свежую одежду, которую дал Бен. Это были джинсы-дудочки, которые, не смотря на то, что я была худышкой, даже мне были тесными, и футболка, которая была мне велика. Явно мужская.

Выйдя из ванной, я осмотрелась. Примерно в пяти метрах от меня была дверь.

Может, она ведет на улицу?

– Мы здесь!

Развернувшись, я натолкнулась на холодные карие глаза.

Меня уже начал доставать этот взгляд.

Сжав ладони в кулаки, я гордо прошагала мимо Нильса прямо в гостиную, где очень вкусно пахло.

– Надеюсь, ты любишь лазанью, – сказал Бен и мило улыбнулся.

Я мысленно решила номинировать его званием самого крутого похитителя мира. В смысле, кто из похитителей кормит своих пленных лазаньей?

– Я обожаю лазанью, – оживилась я и села за уже накрытый массивный деревянный стол.

– Меня сейчас стошнит. Ваш долбаный флирт отвратителен, – вмешался Нильс и сел рядом со мной. От того милого парня, которого я видела вчера, не осталось и следа.

– В твоем понимании доброе обращение к девушке уже флирт? – засмеялся Бен.

– Это существо женского пола, но ты в этом все равно ничего не понимаешь, Бен.

– По-моему, Бен понимает о существах женского пола намного больше, чем ты. – Сказала я.

– Ой, ну надо же, – Нильс закатил глаза, – Маленькая похищенная девочка разговаривает с нами и даже высказывает своё мнение.

– Лучше маленькая похищенная девочка со своим мнением, чем неандерталец без мозгов, – прошипела я в ответ, а его лицо перекосилось.

Черт возьми.

Я его рассердила.

Стул перевернулся, и вот он уже нависал надо мной.

– Так, значит, я безмозглый неандерталец по-твоему?

Я почувствовала на своей щеке его горячее дыхание и вдруг испугалась.

– Оставь ее, Нильс.

– Почему это, Бен? – спросил он, не отводя от меня взгляда.

И я опять смотрела в ледяные карие глаза.

Я ненавидела это.

Этот страх.

Эти глаза.

И его.

Совершенно неожиданно он развернулся и сел на диван. Я уставилась в свою тарелку и попыталась взять чувства под контроль.

Я услышала незнакомый голос и поняла, что Нильс включил телевизор.

Мне не надо было поворачивать голову, чтобы понять, о чем велся репортаж.

“…После того, как юная Франциска Майер была взята в заложники, расследование ведется в ускоренном режиме. Полиция оценила их как особо опасных преступников. Также отец Франциски обратился к общественности”.

Репортер замолк, и тогда я услышала этот голос.

Голос, который я ненавидела.

Который я презирала.

От которого я хотела сбежать.

–Я умоляю всех, кто это видит, – говорил отец. – Помогите мне найти мою дочку. Она же ни в чем не виновата! Пожалуйста, верните мне мою дочь!

Я так сильно сжала руки, что побелели костяшки пальцев. Ногти впились в ладони, и я почувствовала, как боль, злость, ненависть и одиночество поднимались во мне.

Но мне нельзя было плакать.

Не здесь.

– Все в порядке?

– Услышала я голос Бена как в тумане. Но так и осталась напряженной.

– Да, – сказала я.

Но я продолжала смотреть в одну точку и не заметила, как Нильс задумчиво меня разглядывал.

Глава 7. Иссиня-чёрная ночь.

Будто в трансе я поднялась со своего места и не заметила, как тяжелые ноги повели меня в комнату, где я спала прошлой ночью.

– Куда ты идешь?

Слова Бена вырвали меня из мыслей, и я сжалась.

– Кровать, – прошептала я тихо. Я знала, что еще немного и упаду.

В моей голове крутились непонятные мысли, замутняя все мое сознание.

Я не заметила, как дошла до комнаты, открыла дверь и легла в кровать. В моей голове все крутилось и мне становилось все хуже и хуже.

Хоть я и была очень далеко от моего отца, я все равно смогла почувствовать запах его отвратительного парфюма. Было такое ощущение, что он исходил от каждого предмета и хотел помучить меня. Я уткнулась носом в подушку, чтобы не чувствовать этот запах. Но даже она не могла изгнать его из моих воспоминаний.

Перевернувшись на живот, я прочувствовала каждый синяк, будто они не просто были на моем теле, а проникали в самые кости.

Мне хотелось кричать.

Мне хотелось рыдать.

Мне хотелось умереть.

По моим щекам потекли слезы и стали впитываться в подушку.

Внезапно вернулись воспоминания о той ночи.

Обо всех тех ночах.

Я лежала в одиночестве в своей кровати в обнимку с моим плюшевым мишкой, которого мне подарила мама в этом году на мой седьмой день рождения.

Окно моей комнаты было немного приоткрыто, и легкий прохладный летний ветерок освежал лицо и развевал занавески.

Я видела очертания месяца на небе.

Интересно, он сделан из сыра?

Я подумала о том, каков был бы на вкус сыр с луны, если бы его можно было купить и попробовать.

Может быть, на вкус он был точно таким же, как и обычный сыр?

Закрыв глаза, я представила, будто я была на луне со своей мамой, и мы вместе ели сыр. Моя мама была классной. Ее смех звучал, как звон серебряных колокольчиков и от нее всегда пахло лавандой. Ее глаза были синими и они всегда светились, когда она за меня радовалась.

Но больше всего мне нравились ее длинные каштановые волосы.

Я тоже хотела иметь такие. Она каждый вечер приходила ко мне в комнату и расчесывала мне волосы расческой своей мамы, моей бабушки.

Когда-нибудь у меня тоже будут такие великолепные волосы. И когда это случится, мы вместе сбежим. На северное море. Или на карибские острова. Там, где есть свобода.

Повернувшись на спину, я думала о тихо шуршащих волнах.

Однако мои сладкие мечты были резко прерваны криками мамы.

Закрыв глаза, я зажала уши руками.

Я не хотела опять слышать ее крики. Я не хотела, чтобы он опять ее бил.

Он должен был уйти.

Он должен был оставить маму в покое.

Разбилась ваза и что-то тяжелое упало на пол. Вероятно, стул.

Я услышала на лестнице шаги мамы.

И ее рыдания.

Она зашла в свою спальню и заперла дверь. Она всегда это делала, когда он ее бил.

Это я точно знала.

Открыв глаза, я посмотрела в потолок.

Очень медленно я развела руки, закрывавшие мои уши. Было тихо.

Как всегда.

Будто бы шторм промчался сквозь воды и оставил позади себя только печаль и жалость.

Закрыв глаза, я попыталась не думать о моем отце и матери.

У меня это получилось, и я заснула.

Но ненадолго.

Я почувствовала чью-то ладонь под моей пижамой.

Открыв глаза, я увидела перед собой лицо моего отца.

Это было странное ощущение.

Я не хотела этого.

– Папа, не надо.

– Замолчи.

– Папа, я не хочу этого! – я со всей силой попыталась отодвинуть от себя его руки, которые к тому времени шарили уже в моих трусах.

Я дергалась и боролась с ним.

И ему это не понравилось.

Совсем не понравилось.

Внезапно я почувствовала сильную боль в щеке.

Он меня ударил.

Я хотела закричать, позвать на помощь, но он зажал мне рот рукой.

Я была беспомощной. Слабой. Одинокой.

Поэтому я позволила этому случиться со мной.

Я не плакала.

Ни разу за то время, что он делал это.

Я плакала, когда он ушел.

Я плакала, когда лежала одна в своей кровати и пыталась избавиться от воспоминаний о боли.

Затем я утыкалась в подушку моей мамы и рыдала.

Но никто меня не слышал.

Никто не узнал об этой свинье.

Никто.

И каждый раз эти ночи были для меня иссиня-черными.

Даже когда месяц озарял светом мою комнату.

А теперь я так же лежала на кровати и жалась лицом в подушку.

Опять я была одинока и слаба.

Я попыталась спокойно вздохнуть.

Попыталась подавить слезы.

Но у меня не получалось.

Вместо этого я сконцентрировалась на том, что меня окружало. На звуках, которые я могла расслышать.

За окном ветер шелестел листьями деревьев, в гостиной работал телевизор.

– Почему ты так добр с ней? – услышала я голос Нильса.

– Потому что ты полный придурок, Нильс, вот почему, – голос Бена был зол.

Я навострила уши и отбросила все посторонние звуки.

– Почему это я превратился внезапно в полного придурка? Вчера еще ты был из нас двоих придурком!

– Ты что, не замечаешь, как это все ее мучает? Не замечаешь, как ТЫ ее мучаешь?

После этого настала тишина.

А затем Нильс засмеялся.

Так просто и искренне.

Как будто он всю свою жизнь не смеялся.

И этот смех казался настоящим.

– Ты думаешь, она из-за меня так разбита?

– Да!

Теперь голос Бена звучал еще злее.

Добрых пять минут этот очаровательный смех не прерывался, что меня очень успокаивало, да так, что я прекратила плакать, и мои ужасные воспоминания сами собой ускользнули обратно в страну забытого.

Затем он успокоился и вздохнул.

– Поверь мне, Бен, мы, или я, не причина ее ужасного состояния.

– Да? И что же тогда?

Я почувствовала, как мои мышцы напряглись, а мое сердце стало учащенно биться.

До сих пор у меня получалось все скрывать, а теперь какой-то преступник должен был догадаться об этом за несколько часов?

Невозможно.

Но мне было интересно, что он ответит. А когда он ответил, мое удивление и любознательность усилились.

– Я объясню тебе это, когда наступит подходящий момент, – услышала я слова Нильса.

Затем открылась и закрылась дверь.

– Что за придурок, – пробормотал Нильс себе под нос, однако я это услышала.

Все еще немного разозленная от незнания того, что именно он знал, я снова заснула.

Глава 8. Карие глаза.

Я почувствовала что-то мокрое и прохладное на своей щеке.

В полусне я открыла глаза. Передо мной была собачья морда. Ее карие огромные глаза весело смотрели на меня.

Красивый коричневый лабрадор стоял прямо перед моей кроватью. Его глаза светились любопытством.

Я подняла руку и протянула ее собаке.

Он обнюхал ее и начал радостно махать хвостом.

– Кто же это у нас тут такой милый? – прошептала я и погладила его по блестящей коричневой шерсти.

Лабрадор начал, как сумасшедший подпрыгивать на месте, наблюдая за каждым моим движением своими теплыми карими глазами.

– Черт возьми, Брауни, ты где?! – услышала я голос из коридора.

Мой взгляд обратился к двери, точно так же как и взгляд лабрадора.

Дверь тихо открылась и в проем просунулась голова Нильса.

– Я тебе разве не говорил, что ты должен оставаться в гостиной? – строго спросил он собаку, однако в его голосе проскальзывали нежные нотки, от чего я немного растерялась.

Нильс пересек комнату и присел перед лабрадором, который возбужденно начал облизывать его лицо.

Я посмотрела на Нильса, моего жестокого похитителя, который сейчас так мило обнимался с лабрадором, как будто они были братьями.

– Извини, я ему сказал, что он не должен тебя будить, но, видимо, он не смог себя пересилить.

Извиняющийся взгляд Нильса остановился на мне, в то время как он руками пытался не дать собаке обслюнявить его еще больше.

– Ничего страшного.

Легкая улыбка появилась на моем лице, которая, казалось, сразу перешла на лицо Нильса.

Его светлые волосы были взъерошенными и спутанными.

Карие глаза напоминали мне глаза этого милого лабрадора, и сейчас передо мной был не преступник, а просто милый добрый парень.

– Это, кстати, Брауни.

Он указал на коричневого лабрадора, который теперь начал скакать по комнате.

– Он…эээ…обычно не такой больной, – объяснил он мне, наблюдая, как собака гонялась за мухой.

– Ой, да не надо весь этот бред рассказывать, Нильс, это животное всегда было немного сумасшедшим.

Я посмотрела на Бена, стоящего в дверях с насмешливой улыбкой, и качающего головой.

– Собака просто очень жизнерадостная.

Нильс поднялся с пола и вытер свое лицо рукавом рубашки.

– Фууу, – с отвращением он скривил лицо.

– Что на этот раз? Телячья печень с морковкой или курица с бобами?

Нильс понюхал свой рукав и сморщил нос.

– Определенно телячья печень с морковкой, – сказал он Бену.

– Вы меня, конечно, извините, но мне нужны вода и мыло.

Нильс протиснулся мимо Бена и исчез в коридоре в направлении ванной.

Пока я и Бен смотрели Нильсу вслед, Брауни возбужденно запрыгнул ко мне в постель и залез под одеяло.

– Брауни, убирайся оттуда, – Бен подошел к кровати и приподнял одеяло.

Брауни прополз рядом со мной под одеялом, и высунул голову у подушки.

– Эй, приятель, я сказал, ты должен выбираться оттуда.

Лабрадор начал поскуливать.

– У тебя нет шансов, старина. Вон из кровати!

– Оставь его.

Я сама удивилась силе моего голоса, так как я до этого так долго плакала.

Бен перевел взгляд на меня.

– Ты не обязана спать с этим животным в одной постели.

– Это не проблема.

Брови Бена поползли наверх.

– Но ты скоро окажешься опять дома, так что тебе не придется его так долго выносить, как мне.

– Да ладно тебе. Посмотри, какой он милашка.

Я аккуратно погладила этого замечательного пса, который, положив голову на подушку, смотрел на меня.

– Он воняет!

– А ты, что ли, не будешь вонять, если не будешь мыться?

– Он ест отвратительные вещи!

– Суши тоже отвратительны.

– Это собака, ему не нужна кровать, ему нужна будка!

– Ты человек, в твоей природе заложено спать в пещере.

– Это существо без интеллекта!

– А ты, типа, им обладаешь?

Как только я сказала эти три слова, послышался оглушительный хохот Нильса.

Обернувшись, мы с Беном увидели, как смеющийся Нильс держался за косяк, чтобы не упасть.

– В этом она права, Бен, у тебя нет интеллекта, – выдавил он из себя между приступами смеха и схватился за живот.

– Сказал неандерталец, – ответил Бен и также начал смеяться.

Я сидела, совершенно запутавшаяся, на кровати и смотрела на моих похитителей, которые от смеха чуть ли не на полу валялись, причину чего я не очень-то понимала.

Брауни все еще мило лежал под одеялом, а я ждала, пока эти двое придут в себя.

– Итак, Бен, – начал Нильс, успокоившись, – двое против одного. Собаке можно в постель.

– Это наша заложница! С каких пор у нее есть право голоса?

– С тех пор, как ты с ней обращаешься не как с заложницей.

– Ой, да идите вы, – сказал Бен наигранно разозленно и вышел из спальни.

Все еще ухмыляясь, Нильс прислонился к косяку и посмотрел на меня.

– Брауни, мы победили.

Нильс медленно обошел кровать и сел на краешек.

Лабрадор тотчас встал и прижался к нему.

– Ну, теперь тебе не придется проводить ночи в коробке в одиночестве.

Он почесал собаку за ухом, и пес улегся ему на колени.

Солнечный луч прорвался сквозь листву деревьев и осветил этих двоих, усилив контраст между ними.

На моей кровати сидели огромный коричневый пес, который был игривым и милым, и мой похититель, гангстер, который был таким же ледяным, как айсберг.

Он выглядел замечательно. И я подумала, что, наверное, огромное количество девушек сохли по нему.

У него были четкие, но в то же время мягкие черты лица. Волевой подбородок и широкий лоб, ярко выраженные скулы. Он был определенно красив.

Одинаковыми у Нильса и лабрадора были глаза. Хотя, нет, одинаковым был только их цвет. Глаза Нильса были холодными и колючими, в то время как глаза собаки искрились любовью и доверием.

Как только эти двое могли так хорошо общаться, если они были такими разными?

Разве нет такой поговорки, что каков хозяин, такова и собака?

Так почему же собака так любила этого похитителя? Он же наверняка не знал ни что такое доверие, ни что такое расположение, не говоря уж о том, что такое любовь.

Для него, вероятно, это были ничего не значащие термины, которые присутствовали только у нормального слабого человека.

Термины, которые присутствовали в моем лексиконе. В одно мгновение я снова почувствовала беспомощность и одиночество, и мне пришлось очень сильно постараться, чтобы ничего не показать.

– Ты плакала? – тихо спросил он.

Я вздрогнула и уставилась на него.

– Что?

– Я спросил, плакала ли ты? – повторил он свой вопрос с легкой улыбкой на лице.

– С чего ты взял?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнул.

Бесконечно долго мы сидели и смотрели друг другу в глаза.

– Я бы на твоем месте плакал.

Его голос был тверд и он не сводил с меня взгляда.

– Я не плакала.

Он слегка кивнул.

– Ну ладно.

Он встал и, обойдя кровать, пошел к двери. Я провожала его глазами.

Он взялся за дверную ручку, но остановился. Его взгляд был направлен на Брауни.

– Спасибо.

Мои брови поднялись, и я подумала, что у меня галлюцинации.

– За что?

– Благодаря тебе, теперь Брауни может спать наверху.

Слабая улыбка появилась на его губах, его взгляд все же перешел на меня, прежде чем он развернулся и ушел.

Будто громом пораженная, я сидела на кровати, уставившись на дверь, которая с тихим щелчком захлопнулась.

Были ли его глаза только что не такими холодными, как всегда?

Увидела ли я на самом деле там что-то вроде доверия и тепла?

Я почувствовала, как Брауни сел рядом со мной, положив свою голову мне на колени.

Я перевела взгляд на большого лабрадора, который опять смотрел на меня своими огромными глазами, и внезапно поняла, что их глаза не так уж и отличались…

Глава 9. Настоящий смех.

Я аккуратно пододвинулась к краю кровати и спустила с нее ноги. Они были тяжелыми, и я все еще чувствовала усталость.

Воспоминания подействовали на меня намного хуже, чем я ожидала.

Когда я поднялась с постели, вокруг все начало кружиться. Сделав пару шагов, я оперлась о стену. Комната плыла перед глазами, я не могла сосредоточиться. Что происходит? Я заболела? Брауни начал громко выть.

Дверь комнаты распахнулась, и я почувствовала на своей талии чьи-то руки.

– С тобой все в порядке? – прозвучал голос Нильса над моим ухом.

– Да, – промямлила я, а когда вокруг меня все перестало кружиться, открыла глаза.

И тогда я увидела их.

Эти карие глаза, которые совершенно не были холодными.

Они были такими же, как глаза лабрадора.

Великолепными, теплыми и такими знакомыми.

– Давай я отнесу тебя в гостиную, и ты чего-нибудь съешь. С тех пор как ты здесь, ты не только ничего не ела, а даже ничего не пила.

Я почувствовала, как пол исчез из под ног, и меня прижали к сильной груди.

Нильс сделал это очень аккуратно, поэтому ко мне не просто не вернулось плохое самочувствие, а наоборот, у меня было ощущение, будто я парю над землей.

Поэтому я позволила своей голове опуститься на его плечо и, закрыв глаза, вдохнуть его аромат. А ведь, действительно. Я ничего не ела почти два дня. От этого и кружится голова.

Я даже не заметила, как он пронес меня через всю комнату, и вот он уже укладывает меня на диван в гостиной.

Я села поудобней на диване. Прибежал Брауни, и, запрыгнув на диван, уставился на меня. За спиной раздался звук работающей кофе-машины, а через пару секунд Нильс протягивал мне полную тарелку нарезанных яблок.

– Скоро будет кофе.

Мой желудок сжался, как только я почувствовала запах яблок. Схватив самый большой кусок, я начала его быстро жевать. Яблоко было сладким и сочным, и только теперь я поняла, насколько на самом деле была голодна.

– Хочешь пиццу? – услышала я вопрос Нильса.

– Да, – ответила я спешно с набитым ртом и услышала в ответ на это тихий смешок.

– Маргариту?

На этот раз я просто кивнула и продолжила молча поедать яблоко, чего лучше было бы не делать, так как у меня сразу же опять закружилась голова. Зажмурив глаза, я откинулась на спинку дивана.