Текст книги "Трахнутая Овощами (ЛП)"

Автор книги: Дж. М. Фейри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

– Лоран! – кричу я.

Он целует меня в затылок.

– Хороший мальчик, принимаешь меня всего, – шепчет он сквозь стоны.

Требуется несколько мгновений, но, наконец, мы синхронизируем наши толчки – вбиваясь в Эмили одновременно. Я изо всех сил стараюсь удерживать нас обоих, чтобы не раздавить её своим весом. С вытянутыми руками я наблюдаю, как подпрыгивает её грудь, а выражение лица сменяется мягким и податливым совершенством.

– Так прекрасна и совершенна, – бормочу я, едва формируя слова, издавая в основном отчаянные звуки.

Всё нарастает быстро. Я увеличиваю скорость, и Лоран тоже. Я заполняю Эмили так полно, ударяясь о другую её сторону, что знаю: она близка к краю. Это оно. Момент, которого ждали боги. Они превращали нас в овощи и нарушали законы физики ради этого момента. И когда тепло наполняет меня, а зрение сужается в туннель, я понимаю почему.

Я кричу, атомы взрываются во мне, когда я изливаюсь в Эмили, наполняя её. Лоран следует сразу за мной, наполняя меня. Словно наши стоны сливаются в одну прекрасную симфонию. Мы извергаемся друг в друга, становясь единой плотью. Я тону в экстазе, не боясь никогда не выйти из этого бреда. Я опускаюсь на грудь Эмили, всё еще поддерживая наши тела, пока Лоран наваливается на меня. Мы восстанавливаем дыхание, прижавшись друг к другу, и я слушаю. Я слушаю сладкий звук того, как наши сердца бьются в одном ритме, одной мелодией, словно мы действительно единое целое.

Эмили

Эмили

Шум будит меня от сна – постоянное чириканье где-то вдалеке. Однако мое тело слишком тяжелое. Не помню, когда в последний раз мне было так хорошо. Сознание медленно смывает туман сна, и я вспоминаю, где нахожусь, ощущая плоть, трущуюся о мою собственную. События прошлой ночи кружатся вокруг меня, и на лице появляется глупая ухмылка. Я открываю глаза и смотрю на двух великолепных мужчин, спящих по обе стороны от меня. Не просто каких-то мужчин – моих мужчин. Мужчин, посланных Богом специально для меня.

Недели назад мне казалось, что объявление о вакансии повара в приходе было посланием надежды с небес. Теперь я знаю, насколько была права. Эта работа не просто дала мне новый старт; она дала мне мою судьбу.

Я зарываюсь в одеяла, прижимаясь к ним обоим. Лоран обнимает меня рукой и притягивает ближе. Я наслаждаюсь его прикосновением, но не могу не сосредоточиться на реакции Роберта. Прошлой ночью он признался мне в любви – признался нам. Это было просто и ясно, и не оставило у меня никаких сомнений, но он известен тем, что меняет свое мнение. Это последняя деталь, которая покажет мне, что он уверен в нас.

Я выдыхаю, когда Роберт моргает, и улыбка согревает его лицо. Я улыбаюсь в ответ. Он придвигается ближе ко мне, целует меня в лоб и прячет лицо у меня на шее. Его эрекция упирается мне в бок, но он не делает попыток углубить нашу близость. Кажется, он снова проваливается в сон, успокоенный моим присутствием.

Вот и всё. Это всё, что мне нужно. Он в этом по-настоящему, и это утро – начало нашей новой совместной жизни. Нам еще со многим предстоит разобраться, но я не волнуюсь, пока мы вместе.

Я сижу в уюте этих двоих еще несколько мгновений, мой разум вспоминает тонкости прошлой ночи: Роберт трахал меня, пока Лоран трахал его. Я никогда не чувствовала себя такой наполненной, желанной и понятой. В тот момент всё обрело смысл. Мы созданы друг для друга, и это было ясно по тому, как идеально мы все трое подошли друг другу. Мне больше не нужно беспокоиться о том, что они превратятся в овощи. Хотя я не могу отрицать, что мне нравилось долбить себя ими в виде продуктов, это намного, намного лучше.

Кухонная дверь закрывается, и я напрягаюсь. Ни Роберт, ни Лоран не шевелятся, и они выглядят такими умиротворенными, что я не хочу их будить. Я сажусь, осторожно маневрируя вокруг них и выбираясь из кровати. Прежде чем выйти из комнаты, я смотрю на них. Роберт закидывает руку на Лорана, притягивая его к себе. Роберт целует Лорана в макушку, и Лоран устраивается у него под подбородком. Они снова засыпают в объятиях друг друга. Я чуть не плачу от этого зрелища. Это так интимно, так естественно. Мне так повезло быть свидетелем этого – видеть их в их истинном обличии, наконец-то. Они никогда не выглядели прекраснее.

Я запахиваю халат, прежде чем выскользнуть из комнаты, стараясь не шуметь, закрывая дверь. Я тихо ступаю по коридору, пока не застаю Гейл, делающую чашку кофе на кухне. Чертовы скрипучие деревянные полы выдают меня, и она поворачивается ко мне, как только я попадаю в поле зрения.

– Доброе утро, – говорит она, поднося кружку к губам и делая глоток.

– Доброе утро, – отвечаю я, мои щеки тут же вспыхивают.

Я надеялась, что мы втроем сможем сбежать, не разбираясь ни с чем, но это было принятием желаемого за действительное. Гейл была добра ко мне и предложила эту работу. Самое меньшее, что я могу сделать, – это извиниться за то, что трахалась у всех на виду, где она могла войти, и сказать ей, что я увольняюсь. Вообще-то, мне, наверное, не нужно ей это говорить. Я почти уверена, что уволена.

Я подхожу к кухонному острову, выдвигаю барный стул и сажусь, опустив глаза. Я никогда не была хороша в конфронтациях, а эта ситуация более неловкая, чем большинство других. Я подбираю слова, но прежде чем я успеваю что-то сказать, она ставит передо мной белую кружку. Я поднимаю взгляд, встречаясь с ней глазами; она смотрит на меня через стойку, облокотившись так, словно планирует остаться надолго.

– Спасибо, – я застенчиво улыбаюсь и делаю глоток. Ставлю кружку обратно на стойку и вздыхаю. – Гейл, мне так жаль, что ты застала это. Мы думали, что тебя не будет еще несколько дней, и происходит куча других вещей, которые слишком безумны, чтобы их объяснять.

Я не могу упомянуть всю эту овощную ситуацию. Эта женщина упечет меня в психушку или выгонит с территории с факелом.

Она фыркает, глядя на стойку и качая головой. Я готовлюсь к нагоняю.

– Не могу сказать, что удивлена, застав этих мальчиков друг с другом, но то, что в это замешана ты, действительно застало меня врасплох.

– Что?

Она смеется, и её глаза встречаются с моими.

– Ой, умоляю, было очевидно, что они неравнодушны друг к другу. Я добропорядочная католичка, но я всегда буду болеть за настоящую любовь.

Конечно. Любой мог видеть, что они влюблены, а Гейл была рядом гораздо дольше, чем я. Должно быть, она думает, что я шлюха, раз встала между ними. Как мне объяснить, что мы все влюблены друг в друга?

– Ну, тебе больше не придется беспокоиться о нашем неподобающем поведении. Мы уезжаем.

Её глаза расширяются.

– Вместе? В смысле, все трое?

Моё лицо пылает еще сильнее.

– Да. Мы будем вместе. Мы любим друг друга.

– Хм, любовь, говоришь? – она поворачивается боком, словно обдумывая мои слова. Я не могу ожидать от неё многого. Если бы кто-то сказал мне, что собирается сбежать, чтобы жить в полигамных отношениях, я бы закатила глаза и скривилась, но мой мозг перепрограммирован, а органы переставлены. Я, по сути, новый человек.

Она вздыхает.

– Я понимаю.

Это самое шокирующее, что она могла сказать.

– Правда?

– Судя по тому, что я видела, это было довольно горячо. На твоем месте я бы тоже влюбилась.

Я прыскаю со смеху, кофе капает у меня изо рта. Она смеется вместе со мной и протягивает мне салфетку, чтобы вытереться. Я восстанавливаю дыхание и качаю головой.

– Чёрт возьми, Гейл, ты меня удивляешь.

Она пожимает плечами.

– Может быть, после всех моих лет на этой земле я вижу вещи немного иначе.

– Хм, я не особо приписывала католикам открытость ума.

Она бросает на меня взгляд.

– Серьезно? Два священника, которых ты трахаешь, кажутся довольно открытыми.

– Ты задеваешь меня за живое, – я подавляю улыбку.

– Я не знаю, – продолжает она. – Я видела так много жизни, что всё кажется еще более запутанным. Чем больше я вижу, тем меньше знаю. Мне нравилась религия в детстве, потому что она давала ответы, но теперь это не так. Может, мне нравится религия просто из-за привычки, чувства принадлежности. Думаю, мне этого было бы достаточно, просто следовать ритуалам. Просто я не думаю, что этого достаточно, чтобы судить или осуждать других за то, что они живут своей правдой, вместо того чтобы верить в принятие желаемого за действительное другими людьми.

Я сижу с её словами мгновение. Я пришла в это место, чтобы начать всё сначала, найти свое предназначение. Может, именно поэтому большинство людей приходят к Богу, или религии, или высшей силе в целом. Но, может быть, нет одного ответа. Может, у каждого есть своя правда, которой он должен следовать.

– Есть идеи, куда вы трое отправитесь? – спрашивает она, возвращая меня в реальность и глядя на меня поверх кофейной чашки.

Я качаю головой.

– Не-а. Но мы что-нибудь придумаем.

– Я слышала, что в нескольких городах отсюда продается овощная ферма. Предлагаю что-нибудь тихое и безлюдное. В следующий раз, когда кто-то застанет вас троих трахающимися, он может умереть от сердечного приступа. Звучит хлопотно.

Я смеюсь, качая головой.

Хотя она права. Тихое место звучит неплохо. Если мое здоровое воображение имеет какое-то отношение к нашему будущему, нам определенно понадобится уединение.

Лоран

Лоран

– Почти, детка. Ты такая умница, – шепчу я ей на ухо. Она вскрикивает, пот катится по её виску. Мы планировали это. Убеждались, что она готова к этому моменту, но ничто не могло подготовить меня к тому, насколько это будет великолепно – на пороге чего-то совершенно нового.

Я ввожу еще один палец, и член Роберта скользит под ними. Он твердый и влажный, медленно двигается внутрь и наружу, пока я растягиваю Эмили.

– Ты само совершенство, – бормочет Роберт под ней, целуя её в щеку.

Она готова для меня. Я вытаскиваю пальцы, приставляю свой член к её входу. Толкаюсь медленно, едва не кончая от того, как член Роберта трется о мой.

– Иисусе Христе! – я отворачиваю голову в сторону, не в силах смотреть на идеальную киску Эмили сзади, пока она принимает Роберта и меня одновременно. Я вхожу глубже, и Роберт с Эмили стонут в унисон. Я вошел только наполовину, а мы все уже готовы кончить, прежде чем я дойду до упора.

Я делаю резкий толчок, шлепая бедрами по заднице Эмили, моя кожа прижимается к её коже. Я нависаю над ней, находя легкий темп, прижимаясь головой к головам Роберта и Эмили, пока они целуются. Он отрывается от неё и прижимается своими губами к моим.

– Ты так хорошо скачешь я на моем члене, – шепчет он в перерывах между поцелуями.

– Она так идеально подходит нам. Она создана для нас обоих, – шепчу я в ответ, отстраняясь, чтобы поцеловать Эмили в висок, пока она стонет, затерянная в экстазе от полной наполненности. Это фраза, которую мы обожаем повторять – что мы предназначены друг для друга. Нам нравится напоминать себе об этом всякий раз, когда кажется, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведьма, ангел или кем бы ни была та жуткая женщина, сказала, что боги свели нас вместе. С тех пор как мы признались друг другу в любви и разрушили наше овощное проклятие, это стало очевидным. Кто знал, что три человека могут быть так абсолютно счастливы вместе?

Прошло всего пять месяцев с тех пор, как мы покинули приход и купили ферму, но, чёрт возьми, это было прекрасно, и я знаю каждой клеткой своего существа, что так будет всегда. Но это – трахать Эмили, пока член Роберта скользит по моему собственному – это превосходит всё, что мы испытывали вместе, а это говорит о многом.

– Я сейчас кончу! – кричит Эмили, её тело напрягается под моим. Её слова подталкивают меня к краю, а затем я чувствую, как член Роберта пульсирует под моим, и я улетаю – теряюсь в другой вселенной. Наши извержения синхронизируются, и я чувствую, как наши жидкости смешиваются и выплескиваются из Эмили. Странно ли, что я хочу это выпить? Коктейль из соков нас троих? Вероятно. Но Эмили засовывала всё моё тело себе во влагалище, когда я был огурцом. Я уверен, что для нас нет ничего запретного. Мы уже открыли в себе любовь к ролевым играм. Я наряжался ковбоем, пиратом, и мой пушистый свитер с уточкой даже пару раз удостаивался чести появиться в спальне. Нам нравится дурачиться, но, пожалуй, я оставлю глотание спермы на следующий раз. Одно новое секс-приключение в день, просто чтобы соблюдать темп.

Туман рассеивается, и мир снова обретает четкость. Я не хочу слезать с этих двоих, но я на вершине нашей человеческой кучи-малы. Справедливо будет скатиться в сторону и дать им свободу. Эмили вымотана, глаза всё еще закрыты, она восстанавливает дыхание. Роберт осыпает её лицо поцелуями, говоря ей, какая она была умница. Я наклоняюсь и присоединяюсь – целую её быстро, пока на лице не проступает улыбка.

– Ладно, ладно. Вы двое зацелуете меня до смерти.

– О, прости, – я прижимаюсь губами к Роберту, продолжая серию поцелуев на его губах. Эмили смеется, скатываясь с Роберта на другую сторону от него, потирая глаза и потягиваясь.

Я придвигаюсь ближе к нему, проводя пальцами по его груди, пока наш поцелуй углубляется.

– Мне это безумно понравилось, – говорю я.

– Это было чертовски идеально, – отвечает он.

– И кровать выдержала на отлично, – я хватаюсь за спинку позади себя и трясу её, чтобы доказать правоту. С момента переезда сюда Роберт с головой ушел в столярное дело, создавая всю мебель для дома. Он только что закончил нашу новую кровать «California King», и это было первое испытание её прочности. Как бы я ни любил обниматься с ними обоими каждую ночь, будет приятно иметь чуть больше места, когда нам действительно нужно поспать.

– У меня в голове еще полно проектов, включая мебель, которая имеет... разное назначение, – он запускает руку в мои волосы, глядя на мои губы, его глаза темные и озорные.

– О, да? Планируешь ли ты соорудить крест и привязать меня к нему, Отец?

– О, я бы с удовольствием посмотрел на тебя связанным.

И вот так я снова твердый как камень. Я провожу рукой вниз к его члену и обнаруживаю, что он тоже возбужден. Приятно знать, что мы становимся неестественно озабоченными не только тогда, когда мы овощи. Хотя втиснуть еду, купание и работу между постоянными перепихонами становится всё труднее.

Я готов пойти на второй раунд, но вспоминаю о нашем идеальном ангелочке, который только что милостиво принял оба наших члена и нуждается в заботе. Я отстраняюсь и сигнализирую Роберту глазами. Он кивает и переворачивается, целуя Эмили в щеку. Я перепрыгиваю через них и ложусь с другой стороны, копируя Роберта.

– Ты идеальна. Я люблю твое лицо. Люблю твои руки. Люблю твои сиськи, – я целую каждую названную часть. Мое лицо зависает над её животом. – Но больше всего я люблю твой... пупок. Боже, я обожаю твой пупок, – я целую ямку на её животе, слегка поглаживая её изнутри языком. Она смеется, но отталкивает меня.

– Ты извращенец!

– Да, он немного со сдвигом, – Роберт похлопывает меня по щеке. – Но именно за это мы его и любим.

Эмили гладит нас по рукам с сонной улыбкой.

– Ладно, вы двое. У нас впереди целый рабочий день.

– Что?

– Нет!

– Вы оба хотели открыть ферму по выращиванию огурцов и помидоров, – она садится, глядя на лужицу нашего семени под собой, прежде чем спрыгнуть с кровати и помчаться в ванную. Она застывает в дверях, свет позади нее подсвечивает её идеальную фигуру. – Не думаете же вы, что овощи сами встанут и пойдут себя окучивать? – она хлопает себя по коленке, смеясь.

– Ну уж нет. Я видел достаточно разумных овощей на свою жизнь.

Я прижимаюсь к нему.

– Правда? А я думал, ты выглядел довольно сексуально в виде помидора. Я бы не отказался увидеть тебя таким снова.

Он прижимает палец к моим губам.

– Не говори так. Ты призовешь богов сыграть с нами еще одну шутку.

С той ночи в спальне Эмили в приходе мы больше не превращались в овощи. Старуха не появлялась, и если не считать наших сверхъестественных оргазмов, всё казалось нормальным. Ну, настолько нормальным, насколько это возможно для союза из двух бывших священников и сногсшибательной поварихи, живущих на ферме в глуши. Это простая жизнь, жизнь, которая заполняет пустоту внутри меня – во всех смыслах этого слова. Кто бы мог подумать, что мне нужна не религия, а чтобы сами боги отыскали меня и привели в мой личный рай? Жаль, я не знаю, кого за это благодарить. Вряд ли это католический Бог – всё происходящее совсем не в его вкусе

Наверное, поэтому я и подумал, что провести остаток жизни на природе будет отличной идеей – отдавая должное тому, кто решил благословить нас такой насыщенной жизнью.

Роберт вскакивает с кровати и бросается вслед за Эмили, которая заливисто смеется. Я невольно улыбаюсь, глядя, как они целуются; он увлекает её в душ, включая воду, не разрывая объятий. Эмили вскрикивает, когда вода касается её спины, но улыбается, прижимаясь к губам Роберта.

Я подпираю голову руками, наблюдая за ними. Это мой рай. Мне больше ничего не нужно. Я бережно храню этот миг в памяти, добавляя его в копилку лучших воспоминаний, что мы создали вместе за такое короткое время.

– Хватит смотреть, лезь сюда, извращенец! – зовет меня Роберт, его потемневшие от желания глаза манят меня, как и в день нашего знакомства. Только теперь я могу обладать им. Я могу касаться его, целовать его, трахать столько, сколько захочу, и он никогда не оттолкнет меня. Это всё, о чем я когда-либо мог мечтать.

Наша история любви – та еще ебанутая сказка, но она моя любимая. Сказка об овощах, которые нашли любовь.