355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дороти Иден » Кукла на качелях » Текст книги (страница 8)
Кукла на качелях
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 23:51

Текст книги "Кукла на качелях"


Автор книги: Дороти Иден



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Но вокруг не было ничего, кроме камнем падающих ворон, рыжеватой фигуры лисы вдали, поедающей мертвую овцу и трех эму, серыми призраками убегавших прочь на своих длинных ногах. Люк остановил машину, чтобы посмотреть на них. Лола вышла, потягиваясь.

Вдруг она закричала:

– Люк! Кенгуру!

Он бросился к ней, уставясь на три серые фигуры, неподвижные, как три пня. Головы повернуты, передние лапы расслабленно свисают.

Люк взял ружье, и они с Лолой двинулись крадучись по плоской равнине. Чуть позже он выстрелил, и серые фигуры взвились в воздух и помчались прочь пружинистыми прыжками. Люк и Лола, преследуя их, скрылись из вида. Эбби осталась одна в машине, одинокая в этой огромной тиши. Даже вороны перестали каркать. Не было ни огней, ни ветра, ни движения, только сгущающаяся темнота, величественное безоблачное мерцающее небо и тишина.

Неожиданно эта сверхъестественность ошеломила Эбби. Пейзаж был слишком жутким, каким‑то нереальным, далеким от человеческой жизни. Безводный, бесцветный, неизменяющийся миллионами лет. И она была здесь одна.

Именно так. Она была одна с того самого момента, как приехала в Австралию. Редкие проявления страсти Люка и его странные угрызения совести не могли успокоить ее надолго. Теперь она снова осталась одна, лишняя, чужая, с неудобными капризами и дурными предчувствиями, как Дэйдр, говорившая, что ее могут убить…

Но даже здесь, на этой огромной пустой равнине, у нее было странное чувство, что за ней наблюдают.

Она с ужасом выскочила из машины, и закричала, дрожа:

– Люк! Люк, вернись!

И немедленно из‑за колючих кустов, не спеша, поглощенные разговором, появились Люк и Лола. Они не могли понять, почему Эбби расстроена.

– Я испугалась, – выкрикнула она вызывающе. – И мне все равно, что вы считаете меня дурой.

– Нет, действительно ребенок, – сказала Лола ласково. – Глупый маленький ребенок.

Но Люк был настроен более серьезно.

– Почему ты плачешь? Что тебя напугало? Нельзя плакать только оттого, что сидишь одна в машине!

– Можно, – сказала Эбби. – Это так печально. Разве ты не видишь?

Но они не видели ничего, кроме ее глупой плаксивости. Английская девушка, не привыкшая к огромным пространствам и нерукотворной древности. Они слегка презирали ее. Они, очевидно, не могли понять, что этот пейзаж – видимое выражение всех ее странных страхов и дурных предчувствий. Реализовавшийся кошмар. Но даже Люк не мог это понять. Они все будут жалеть, что взяли ее, и Милтон больше всех. Она боялась встречи с Милтоном.

– Поехали, – сказал Люк коротко. – Эбби просто переутомилась. Я думаю, что впервые, да еще в сумерках, этот пейзаж подавляет. Завтра при солнечном свете все будет выглядеть иначе.

(Но солнечный свет только подчеркнет торчащие кости мертвых деревьев, и колючие кустарники, и голую красную землю…)

– Хотя боюсь, что гостиница не сильно ободрит тебя. Это необжитые районы. Я предупреждал. Тебе действительно не следовало ехать.

– Все, что ей нужно, это стаканчик чистого бренди, – сказала Лола. – Но если ты так пуглива, Эбби, тебе лучше держаться подальше, когда мы завтра пойдем на охоту.

Мэри и Милтон уже устроились, когда они приехали в одноэтажный деревянный отель маленького, в одну улицу, городка. Они оба были в баре. Милтон сидел в своем кресле, занятый беседой с несколькими местными жителями.

– Вот и вы, наконец, – сказал Милтон. Он улыбнулся Эбби: – Вы очень устали. Выпейте.

Остальные мужчины повернулись и уставились на них без стеснения, как люди, нечасто встречающие незнакомцев. Один сильный на вид мужчина с копной темных волос особенно старался быть дружелюбным.

– Вы, ребята, навряд ли проехали столько, сколько я. По суше из Дарвина. Далековато.

– И с какой же целью? – спросил Люк.

– Просто осматриваюсь. Может быть, доеду до Сиднея или до Барьерного Рифа. Меня зовут Майк Джонсон. Это ваша жена?

Он смотрел на Лолу. С ее загоревшим лицом и оживленным видом это была простительная ошибка. Она выглядела партнером Люка. Но рука Люка обняла Эбби, нетерпеливо или по‑хозяйски, она не поняла.

– Нет, вот моя жена. И ей необходимо выпить. У нас был тяжелый день.

– Честно говоря, эта страна пугает меня до смерти, – призналась Эбби.

Все рассмеялись. Они узнали ее английский выговор, и им все сразу стало понятно. Даже Милтон поддержал ее:

– Я согласен с вами, Эбби. Она пугает. Эти огромные пространства. Жизнь и смерть ничего не значат. Время ничего не значит. – Он подтянулся в своем кресле:

– Может быть, поэтому я люблю приезжать сюда. Перспектива жизни – приятная вещь.

Но понимал ли он ее странный сверхъестественный страх? Она так не думала.

– Вы совсем не выглядите усталым, – сказала она.

– О, я умею путешествовать. Это единственное, что я умею. Но Мэри устала. Ей пришлось вести машину всю дорогу. Вам всем троим, девочки, лучше лечь пораньше.

Мэри кивнула:

– Я за это. Вы тоже, Эбби? Предупреждаю, комнаты отнюдь не верх удобств. Но я так устала, что мне все равно.

– И мне тоже, – сказала Эбби бодро. – Я засну, как бревно.

Она и вправду думала, что заснет, когда готовилась лечь в постель. Она приняла ванну в обшарпанной ванной комнате, где вода была бледно‑янтарной от ржавчины, но, по крайней мере, горячей, и надела теплый халат. Люк недаром предупреждал ее, что ночи здесь очень холодиые. Поздние весенние морозы были сильными, а стены и крыша этой ветхой гостиницы очень тонкими.

Мэри и Милтон занимали двойной номер с одной стороны от Эбби и Люка, а Лола – с другой. Напротив было еще три комнаты, одну наверняка занимал черноволосый мужчина из Дарвина, назвавшийся Майком Джонсоном. Эбби надеялась, что задержавшиеся гости не будут сильно шуметь. Каждый звук был отчетливо слышен, включая голоса и смех в баре.

Ужин был довольно скверным: жесткая баранина, запиваемая, по настоянию Милтона, огромным количеством кислого красного австралийского бургундского, и потом рисовый пудинг. Обслуживала их пожилая, небрежно одетая, но дружелюбная женщина с завитыми белокурыми волосами.

– Я предупреждала вас, что мясо жесткое, – сказала она. – Пейте побольше вина.

– Принесите еще бутылку, – сказал Милтон. Обычно такой капризный и придирчивый, он не обращал никакого внимания на неудобоваримую еду, возможно, просто был размягчен переменой обстановки. Он был любезным и веселым и даже умудрился оживить Мэри.

Вино принесла другая женщина с бледным, смертельно бледным лицом, как на рисунках Чарльза Эдамса. После всего, что они выпили в баре, даже Эбби приятно расслабилась, и ее стало клонить ко сну. Она и Мэри охотно отправились спать, но Лола не собиралась покидать мужчин. Похоже, она находила мужчину из Дарвина подходящим партнером, что можно было только приветствовать, поскольку она уже не смотрела неотрывно на Люка.

Когда Эбби приводила в порядок лицо перед пятнистым зеркалом, заглянул Люк.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Прекрасно. Хочу спать.

– Тогда отдыхай. Я скоро.

– Ты еще собираешься пить?

– Недолго. В таком месте полагается.

Он наклонился поцеловать ее. Но он не думал о ней. В его глазах был странный блеск, подавляемое возбуждение. Он был явно взвинчен. Что ж, Люк был австралийцем. Может быть, в этом было объяснение. Или он просто слишком много выпил.

– Надеюсь, эта кровать более удобна, чем кажется на первый взгляд, – сказал он.

– Не думаю. И одеяла тонюсенькие.

– Не снимай халат, – он уже был в дверях, спеша вернуться в компанию. Но остановился. – Ты больше не боишься?

– Нет. Извини за то представление. Но я действительно была напугана.

Она вспомнила жуткий пейзаж и вздрогнула.

– Должно быть, я сумасшедшая, – сказала она.

– Может, не настолько, насколько ты думаешь, – загадочно сказал он и исчез за дверью.

Значит, Люк все‑таки частично понимал ее чувства. Эбби стало полегче. Его шаги замерли, слившись с шумом в баре. Немного погодя в коридоре послышались другие шаги, и вскоре кто‑то стал тихо насвистывать очень знакомую мелодию: «Но я люблю только тебя‑я‑я, я люблю только тебя…»

Мелодия Джока! Эбби села в кровати. Но ведь Джок не мог здесь оказаться! К ней вернулись ее тревоги и волнения. Вспомнив, что это местный шлягер и множество людей могли так же увлекаться им, как и Джок, она все равно вылезла из постели и на цыпочках подошла к двери, чтобы украдкой выглянуть.

Именно в этот момент Мэри открыла дверь и тоже выглянула.

Эбби хихикнула.

– Вы тоже слышали?

– Слышала что?

– Эту мелодию, которую Джок проигрывает целыми днями. Кто‑то только что насвистывал ее.

– О, – сказала Мэри. Ей явно было неинтересно. Она была совсем одета, как заметила Эбби, и выглядела замерзшей, крепко сцепив руки па груди.

– Мне показалось, что Милтон возвращается. Неужели вы встали, чтобы посмотреть, кто насвистывает эту глупую мелодию? Вы ужасно нервная. Я думала, что я плоха. Милтон все время держит меня в напряжении, хотя и невольно, бедняга. Но вы пугаетесь собственной тени. Вы всегда были такой?

Теперь, когда Мэри уделила ей внимание, которое обычно принадлежало Милтону, Эбби чуть было не начала объяснять про окружавший ее туман замешательства, который все искажал, даже невинную мелодию. Но зачем беспокоить бедную Мэри своими проблемами? У нее достаточно собственных.

– Все в порядке. Я просто не акклиматизировалась. И устала, наверное. Вы тоже выглядите усталой. Я думала, что вы ляжете рано спать.

– Я отдыхала. Но я не могу раздеться до возвращения Милтона. Ему надо помочь. Он может немного управляться со своими палками, но не может самостоятельно лечь в постель.

– Это изматывает вас, – сказала Эбби с сочувствием.

Мэри тяжело вздохнула:

– Да. Это трудно нам обоим. Но скоро… – она замолчала, как бы боясь выразить свою надежду.

– Вы действительно думаете, что он снова сможет ходить?

– О, да. У него очень хорошие шансы. И его уверенность также помогает.

На мгновение Мэри стала похожа на Лолу. В ней появилась твердая решимость, и она стала совсем другим человеком. Затем это прошло, и Эбби засомневалась, не почудилась ли ей эта перемена, так как Мэри снова выглядела бледной, усталой и подавленной, принимая без жалоб свои неприятности.

– Вам лучше поспать, Эбби. Завтра нам снова предстоит долгий путь. Я привыкла, но вы нет. И не прислушивайтесь к шуму, в таком месте можно услышать бог знает что. Мы предупреждали вас, что это не Риц.

Вскоре после того, как Эбби вернулась в постель, она услышала, как стукнула дверь, и затем голос Лолы резко сказал: «Ш‑ш‑ш!»

Значит, Лола была в своей комнате не одна. Кто же был с ней? Черноволосый мужчина из Дарвина? Или тот, кто насвистывал мелодию Джока? Было ли это заранее условленное свидание или неожиданное?

Злясь на себя за то, что вообще это услышала, Эбби зарылась головой в подушку. Но спать было невозможно. Кроме шума и жесткой кровати, она еще и промерзла насквозь. Если она собиралась заснуть, нужно было достать горячую грелку.

Она включила свет. Звонка в номере не было. Этого можно было ожидать. Ей придется искать горничную или наполнить грелку самой.

Снова идя на цыпочках к двери, она неуклюже наткнулась на деревянный стул в ногах кровати. Теперь она уж точно всех распугала. Но единственный донесшийся до нее звук – щелчок закрывшейся двери Лолы. Она выждала момент, не желая знать, кто вышел из той комнаты.

Когда прошло достаточно времени, она вышла в коридор, но все же успела заметить, как явно прячущийся мужчина исчезал за поворотом.

На электрической лампочке, свисающей с потолка, не было абажура. Она давала яркий резкий свет. К тому же мужчина шел быстро, и Эбби видела его лишь мгновение. Она не могла бы поклясться, что его редкие волосы были телесного цвета. Яркий свет ослепил ее. Ей вполне могло показаться, что это тот самый человек…

Кто‑то произнес за ее спиной:

– Вам что‑то нужно?

Она повернулась и увидела женщину с мертвенно‑бледным лицом, подававшую им вино. Она выглядела так, как будто всю жизнь жила в погребе.

– Мне нужна горячая грелка!

Она дико дрожала. Не было необходимости объяснять, что она замерзла.

– Конечно, – сказала женщина. – У вас есть своя? – Эбби отрицательно покачала головой. В Сиднее было жарко, хотела она сказать. Ящерицы выползали на теплое дневное солнце.

– Тогда я одолжу вам. Я покажу, где вы можете наполнить ее.

Кухня была большой, старомодной, деревенской. Пестрая кошка с очень круглой, как апельсин, головой замяукала и потерлась о ее лодыжки. Эбби беспокойно ждала, пока закипит чайник. Бар был как раз напротив. В него вела дверь из цветного стекла с узкими прозрачными полосами. Было очень просто подойти и заглянуть, не выпивает ли тот мужчина с Милтоном и Люком. Как старый друг…

Но вопреки ее ожиданиям, его не было видно. Люк и черноволосый мужчина из Дарвина сидели за столом, и кресло Милтона было подвинуто к ним. Люку, казалось, задали какой‑то вопрос, так как двое других мужчин с глубоким интересом ждали его ответа.

Наконец он кивнул. Он ничего не сказал. Но его кивка было достаточно, так как те двое расслабились и улыбнулись. Затем Милтон подал знак бармену принести еще выпить.

В баре было еще трое мужчин и женщина. Ни у кого из них не было редких волос телесного цвета.

Чайник яростно плевался в кухне. Эбби сняла его и наполнила свою грелку, слегка ошпарив палец, когда наливала воду дрожащей рукой. Упрямая кошка хотела последовать за ней в комнату.

Она оставила ее в кухне, вышла в коридор и, как бы по рассеянности, открыла дверь в помер Лолы.

– Ах, извини! – воскликнула она. – Я перепутала комнаты.

Лола сидела на краю своей кровати полураздетая. Она подняла глаза:

– Я думала, что ты давно спишь.

– Я спала, но проснулась от холода. Я только что нашла горячую грелку. Не знаю, когда же, наконец, придет Люк.

– Ох уж эти мужчины, – сказала Лола. – Как легко они забывают свои обязанности, но ты не должна вмешиваться – не стоит соревноваться с охотой, гольфом или крепкой мужской выпивкой. Кое‑чему тебе придется научиться, милая.

Ничто не указывало на то, что Лола до этого была в комнате не одна. Ее лицо было, как обычно, беспечным и дружелюбным. Хотя у нее как будто был тот же напряженный, яркий взгляд, что и у Люка.

Эбби не могла спросить: «Не был ли только что в твоей комнате мужчина с лицом, похожим на рыбу?» Их уже тошнило от ее вопросов.

– Когда Люк придет спать, ты могла бы отдать мне эту грелку, – продолжала Лола. – Меня некому согреть.

От крайней усталости Эбби заснула до того, как Люк вернулся. Она только наполовину проснулась и не могла понять, где находится.

Но когда Люк тяжело плюхнулся рядом, она пришла в себя.

– Хорошо провел вечер, дорогой?

От него сильно пахло спиртным. Он был пьян.

– Черт возьми, большая рыба! – казалось, он не сознавал, что говорит вслух.

Сердце Эбби екнуло. Значит, он тоже видел того мужчину с рыбьим лицом.

– Но кто же он? – прошептала она. Но Люк спал.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В сером свете раннего утра Эбби недовольно подумала, что, пожалуй, была слишком сдержанна. Прошлой ночью ей следовало визжать, кричать и требовать обыска в этом несчастном развалюхе‑отеле, чтобы убедиться, что прячущийся мужчина с рыбьим лицом не был в комнате Лолы.

Но даже если бы его нашли, в чем она могла обвинить его? Он ни за что не признался бы, что был в той пустой комнате в Киигз‑Кроссе или что угрожал ей. И вообще, мог отрицать, что видел ее раньше.

Не лучше ли молчать и делать вид, что не знаешь о его присутствии и интриге с Лолой? Кто предупрежден, тот вооружен.

Но все‑таки в чем тут дело? Она слишком слушалась рассудка. Если бы она подняла шум, то могла бы хоть что‑то выяснить.

Эбби растолкала Люка.

– М‑м‑м, – пробормотал он. – Что такое?

– Люк, что это за большая рыба, о которой ты говорил прошлой ночью?

– Большая рыба? Понятия не имею, – он снова заснул.

– Проснись, Люк! Я должна знать. Ты, наконец, должен хоть что‑то рассказать мне. Если, конечно, ты мне не враг.

Она шептала настойчиво, не забывая о тонких стенах. Люк неохотно и в дурном настроении проснулся.

– О чем ты говоришь, черт возьми?

– Ты сказал, что не поймал большую рыбу прошлой ночью. Помнишь?

Его глаза, усталые и равнодушные, смотрели в потолок.

– Должно быть, я был пьян.

Забавно, подумала Эбби, они лежали в постели вместе, два счастливо женатых человека. Скоро белокурая горничная или женщина принесет им чай. Они встанут, умоются, оденутся и будут вести себя вежливо и цивилизованно. Но их мысли, настороженные и скрытные, будут в миллионе миль друг от друга.

Она была сегодня так же одинока, как посреди унылого пейзажа прошлым вечером.

Потом Люк совсем проснулся и понял, что был груб. Или неосторожен.

– Извини, милая. Что я сказал? Или что ты говорила? Боже, ну и дыра! Почему никто не несет чай?

– Здесь кто‑нибудь ночевал, кроме нас? – спросила Эбби.

– Только тот парень из Дарвина и пара коммерсантов, я думаю. Они все отправляются в Брисбейн сегодня.

Хотя город был маленький, это был не единственный отель. Ветхие гостиницы и бары были неотъемлемой чертой малообжитых районов. Не было особого смысла задавать вопросы, потому что, если этот таинственный человек хитер (а в этом не могло быть никакого сомнения), он не остановился бы под самым ее носом.

– Между прочим, тот парень, Джонсон, предложил мне xopoшую работу в Дарвине, – сказал Люк небрежно.

– Дарвин!? И ты поедешь?

– Не знаю. Посмотрим.

Я ненавижу Австралию, подумала Эбби. Эта грязная комната с пылью под столиком, с этой ужасной кроватью. А Люк обещал, что этот уик‑энд принесет счастливые изменения в их жизни.

Люк склонился над нею, наблюдая.

– Взбодрись, милая. Может, мне не придется браться за ту работу. Надеюсь, что не придется.

В контрасте с ее странным необъяснимым чувством страха перед грядущим днем и тщательно скрываемым беспокойством Люка все остальные были невыносимо оживленными.

Милтон, выглядевший здоровым и посвежевшим, спешил отправиться пораньше. Эбби удивилась, как инвалид мог хорошо отдохнуть на таких кроватях, какие предоставлял этот отель, но Мэри сказала, что Милтон мог спать где угодно.

– Но по тебе не видно, что ты хорошо спала, Эбби.

– Да, – призналась Эбби. – Было слишком холодно и слишком шумно. Через эти тонкие стены все слышно.

Она в упор посмотрела на Лолу, но яркие глаза Лолы насмешливо уставились па нее.

– Я спала, – сказала она. – С холодом, шумом и всем прочим.

– Поехали, девочки, – крикнул Милтон резко. – Пора отправляться. У нас будет ленч на свежем воздухе, Эбби. Мы покажем вам, как здесь варят в походном котелке. Будет хороший день.

Действительно, небо чистой сверкающей синевы сияло над маленьким городком, плоским, сонно развалившимся и бесконечно малым на этой огромной земле. Воздух был свежим и прохладным, но обещал тепло. Суета продолжалась, когда Люк и их черноволосый вчерашний приятель выносили багаж и складывали его в машины. Милтон с интересом следил за ними.

– Хватит заталкивать в мой багажник, – сказал он. – Там уже нет места. Ну, поехали. Скорее, Мэри.

– Да, дорогой. Иду.

Вскоре они отправились. Мертвенно‑бледная женщина и поджарая овчарка следили за их отъездом. Не было ни малейшего намека на присутствие мужчины с рыбьим лицом. Но на улице стояло несколько автомобилей. Какой из них принадлежал ему и когда он начнет преследование?

Бесконечная дорога тянулась перед ними. Только машина Мэри и Милтона впереди и ни одной сзади.

Эбби начала думать, что напрасно беспокоилась.

Несмотря на недостаток спортивного азарта – они заметили лишь несколько кенгуру вдали, – все были оживлены. В середине дня они остановились на ленч. Милтон выкатил кресло и сидел на ярком солнце, пока женщины собирали хворост, а Люк разводил костер, укрепляя над ним закопченный котелок.

Было тихо и мирно. Пейзаж больше не казался зловещим, напротив, спокойным и каким‑то заброшенным, здесь ничего не росло, кроме низкорослых эвкалиптов и колючих кустов. Вороны поднимались и падали камнем в синем небе с хриплыми криками. Сухие эвкалиптовые листья хрустели под ногами Эбби. Ей было тепло, она была сыта, и от этого склонна согласиться с Милтоном, что следовало наслаждаться побегом из города.

Милтон откинулся в своем кресле, его странные глаза мерцали из‑под полуопущенных век.

– Ну, Эбби, разве это не впечатляет?

– Невероятно.

Она подумала, что сегодня Милтон ей нравится больше. Его раздражение было менее заметно. Он не сделал своей жене ни одного язвительного замечания. Он жил в маленьком пузыре удовольствия, явно выкинув из головы мысли о больнице.

– Вы рады, что мы взяли вас? – Эбби безмятежно улыбнулась:

– Я бы все равно поехала, не правда ли, Люк?

– Думаю да, раз уж ты решила. Я женился на упрямой женщине.

Даже Люк говорил с ленивой терпимостью.

– Упрямство может быть опасным, – сказал Милтон. Он зевнул, и Мэри начала суетиться.

– Не суетись, Мэри. Этого будет достаточно в больнице.

– Сколько времени займет лечение? – спросил Люк.

– Не знаю. Две или три недели. На этот раз я выйду оттуда на своих собственных ногах. Я обещаю вам.

В нем чувствовались уверенность и подавляемое волнение. Он обвел рукой пейзаж:

– В следующий раз, когда я приеду сюда и увижу старика кенгуру, я пойду за ним на своих собственных ногах.

– Конечно, – сказала Мэри.

– Не ублажай меня! – в Милтоне вспыхнуло знакомое раздражение. – Ты не веришь ни одному моему слову, но я покажу. Боже мой, я вам покажу!

– Только не сейчас, Милт, – проворковала Лола. – Это слишком утомительно. И я хочу вздремнуть.

– Пойду пройдусь, – сказала Эбби, вставая. – Не обязательно кому‑то сопровождать меня. – Она не глядела на Люка: – Я только хочу немного осмотреться. Мне могут встретиться какие‑нибудь животные?

– Скорее всего, только ящерицы, – сказал Милтон. – Крикните нам, если увидите кенгуру. Люк, Мэри с трудом завела сегодня машину. Ты не мог бы взглянуть?

– Хорошо, – сказал Люк. – Не уходи далеко, Эбби.

Эбби быстро шла по сухой земле, ожидая, пока утихнет гнев.

Милтон нарочно не дал Люку пойти с ней. Но если бы Люк хотел пойти, он мог бы сказать, что посмотрит машину позже. Почему хватка Моффатов была так сильна? Она с трудом выносила и их самих, и их личные драмы. Кроме Дэйдр, бедняжки. Очень скоро она скажет Люку, чтобы он выбирал между нею и Моффатами: Лолой с ее интрижками, Мэри с мышиной душой, Милтоном – больным тираном. Что Люк нашел в них?

Но сверкающее солнце и странный диковатый пейзаж, купающийся в желтом свете, располагали к покою, и ее негодование начало остывать. Она шла дальше, наслаждаясь своим одиночеством. Она хотела ненадолго затеряться в этой бесприютной равнине, уйти от машин и людей и полностью расслабиться.

Редкие звуки. Шорох эвкалиптовых листьев от неожиданного порыва ветра, постоянный хриплый крик ворон, бесконечно далекое блеяние овец. Один раз ей послышалось ее имя: «Эбби! Эбби!», но, обернувшись, она не увидела машин. Должно быть, они были в той ложбине за высохшим ручьем. Как странно! Ей казалось, что она сможет ясно видеть их издалека. Но ничего не было видно, кроме слабого облака пыли вдали.

Она стояла неподвижно, размышляя. Несмотря на жаркое солнце, Эбби почувствовала дрожь. Что‑то от жути прошлой ночи снова коснулось ее. Она повернулась, чтобы идти назад, и в этот момент тишину разбил винтовочный выстрел.

Инстинктивно Эбби упала ничком. Она не была ранена. Хотя секунду ей казалось, что в нее попали. Она знала, что пуля пролетела опасно близко. Пыль поднялась прямо рядом с нею.

Эбби была почти уверена, что поблизости не было ни одного кенгуру. Она лежала неподвижно. Выстрел, должно быть, предназначался ей.

Прошло много времени, пока она заставила себя шевельнуться. Выстрелов больше не было, но неожиданно из кучки эвкалиптов раздался жуткий смех зимородков, гамма хриплых карканий и хихиканий. Как будто вся округа смеялась над ней, лежащей в пыли, боящейся сделать лишнее движение, чтобы не выдать себя.

Когда, наконец, она встала, едва дыша, то ничего не произошло. Зимородки смолкли, вокруг все было пусто.

Но не совсем пусто. Далеко‑далеко по пыльной ленте дороги мчался прочь автомобиль. Это мог быть кто угодно: коммерсант, направлявшийся в Сидней, фермер, возвращавшийся домой.

Паралич страха, охвативший Эбби, отпустил ее. Она побежала, спотыкаясь, к лощине, где стояли машины.

Их там больше не было. Только из погасшего костра еще вилась тонкая струйка дыма.

Длинная прямая дорога тянулась в бесконечность. Вдали виднелась эвкалиптовая роща и высокая водонапорная башня, там была ферма. В полной панике Эбби подумала, сможет ли дойти туда под дулом ружья неизвестного подкрадывающегося убийцы.

Но может быть, если бы они встретились лицом к лицу, оказалось, что она знает его слишком хорошо?

Где Люк и Милтон, Лола и Мэри со своими ружьями? Почему они уехали и бросили ее? Об этом ли они договорились вчера ночью в баре? Они знали, уж во всяком случае, Лола и Люк знали, как она была напугана, когда осталась одна в сумерках накануне. Так как же мог Люк, ее муж, говоривший, что любит ее, уехать и бросить ее одну?

Мысли путались от непроходящего страха. Она чувствовала, что ненавидит эту чужую, жуткую, враждебную землю, где ее жизнь превратилась в сплошной кошмар.

Что теперь делать? Стоять одиноко на дороге, ожидая проходящей машины? И кто мог оказаться в этой машине? Еще один враг?

Все, с кем она сталкивалась, казались врагами. Человек с рыбьим лицом, старый Джок с крадущейся походкой, пухлая женщина со слишком яркими глазами, даже портниха мисс Корт с далеким призрачным голосом…

А теперь Моффаты и Люк, намеренно бросившие ее… Ничего не случилось с мотором машины Мэри. Это был предлог, чтобы задержать Люка. Или, может быть, предлог, изобретенный Люком… Вдруг Эбби вспомнила, как поскользнулась на скалах над Гэпом. Как схватил ее Люк, и потом – его бурное раскаяние. Неужели это была игра?

Облако пыли вдали появилось раньше, чем можно было различить автомобиль. Он быстро приближался. У Эбби появилось мгновенное желание бежать в укрытие. Но она взяла себя в руки. Кто бы ни был в той машине, он ехал со стороны, противоположной той, где скрылся ее несостоявшийся убийца.

Она должна остановить эту машину просто из чувства самосохранения. Эбби дерзко вышла па дорогу. Когда автомобиль остановился, визжа тормозами, и она увидела Люка за рулем, ее первыми чувствами были радость и облегчение.

Не имело значения в тот момент, что он мог оказаться ее врагом. Радость была инстинктивной, какой‑то автоматической.

Она быстро сменилась на осторожность. Когда Люк открыл дверцу и выскочил из машины, ужасное чувство подозрения снова охватило Эбби.

Он выглядел таким беззаботным, как будто ничего не случилось. Слишком беззаботным…

– Извини, дорогая, что мы оставили тебя. Лола заметила кенгуру, и мы гнались за ними несколько миль. Но мы, в конце концов, потеряли их. Ты разве не слышала, как я звал тебя?

– Я была слишком далеко.

– Да, неприятно. Мы бы потеряли этих кенгуру, если бы ждали тебя. Эй, в чем дело? Ты выглядишь до смерти напуганной. Только не говори, что боишься огромного открытого пространства средь бела дня.

Эбби слышала недоверие, почти презрение в его голосе. Она чувствовала себя такой несчастной.

– Люк, ты бы не испугался до смерти, если бы кто‑то только что пытался тебя убить?

– Убить тебя! Эбби! Это неправда!

Надо было радоваться, что он хоть не смеялся над нею. Наоборот, в его голосе явно слышался страх. И это казалось самым ужасным.

– Пуля пролетела довольно близко, – сказала она натянуто. – Это случилось вон там. Возле тех кустов. Сразу после того, как зимородки подняли шум, как будто их потревожили.

– Должно быть, кто‑то стрелял в кролика.

– Я похожа на кролика?

Он вглядывался в ее лицо. В его глазах была мука, которую он даже не пытался прятать.

– Эбби, ты клянешься, что это правда?

Она протянула руки ладонями вверх, показывая следы пыли.

– Я лежала на земле, не шевелясь. Я надеялась, что, может быть, он подумает, что я мертва, и уйдет.

Люк долго молчал. Затем он медленно сказал:

– Это не должно было случиться. Никогда! – Раньше ей не приходилось видеть его лицо таким постаревшим. Она не могла этого вынести. Она уже не хотела, чтобы он верил ей.

– Может, действительно он не в меня стрелял, – сказала она быстро. – Ты всегда говорил, что я слишком поспешно делаю выводы. Может, там был кролик или даже кенгуру. Это вполне могло случиться. И что нам делать? Пытаться найти этого человека? Он может быть уже в пятидесяти милях отсюда. Я видела быстро удаляющийся автомобиль.

– Объяснение было бы слишком гладким, – сказал Люк непонятно.

– Ты хочешь сказать, что нет никакого смысла выяснять, кто это был?

– Я не думаю, что здесь есть какая‑то тайна.

Эбби теперь знала, что на этот раз она не делала поспешных выводов, а пришла к верному логическому заключению.

– Человек с рыбьим лицом! – выдохнула она. – Тогда, если ты все это время знал, что он опасен, почему ты не предупредил меня? Мне показалось, что я видела его в гостинице прошлой ночью. – Добавив это, она поняла, что теперь Люк не будет смеяться над ней.

– Почему ты не рассказала мне?

– Я не была уверена, и я не думала, что ты мне поверишь. Ты никогда ничему не верил.

– Эбби!

Она резко отпрянула от него:

– Не дотрагивайся до меня! – Его руки упали.

– Эбби, ты не думаешь, что я… – его лицо вытянулось как от пощечины.

– Тогда почему ты был таким странным, таким скрытным? Что мне было думать? – гнев, вспыхнувший в ней, был желанным, потому что временно хоронил ее страхи. – Меня тошнит от всего этого, Люк. Ты считаешь, что девушки бессловесные существа, но я к этому не привыкла. Я была твоей женой или дрессированным щенком, бегающим за Моффатами? Ты приходил домой по вечерам, замкнутый, молчаливый. Ты мог разговаривать с Лолой, но не со мной. Ты делился с ней своими планами, а я была незваной гостьей, на которой ты по‑джентльменски женился. Но если ты так ведешь себя, обманываешь меня, подвергаешь опасности, почему ты считал себя обязанным сделать такую мелочь, как выполнить обещание жениться на мне?

Люк грубо схватил ее за руку:

– Садись в машину и заткнись. Мы уезжаем отсюда, и как можно быстрее. Если кто‑то прячется здесь с ружьем, он получит по заслугам. Это я тебе обещаю. И если твои подозрения не зашли так далеко, если ты не думаешь, что я мог организовать покушение на твою жизнь, то мы возвращаемся в Сидней одни. Лола может ехать с остальными. Мы закончим нашу ссору, если ты настаиваешь на этом, по дороге.

Когда Эбби села в машину, он продолжал:

– Я был непростительно самонадеян. Ты не знаешь, как ведет себя мужчина, когда он занят работой. Он стремится только вперед, не замечая поворотов. Я пропустил все повороты. Но я люблю тебя, Эбби. Если бы у меня было хоть малейшее подозрение, что что‑то подобное случится с тобой, я никогда не позволил бы тебе оставить Англию, тем более совершить такой сумасбродный поступок, как выйти за меня замуж. Ради Бога, неужели ты мне не веришь?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю