355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дональд Серрелл Томас » Шерлок Холмс и крест короля » Текст книги (страница 7)
Шерлок Холмс и крест короля
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 17:57

Текст книги "Шерлок Холмс и крест короля"


Автор книги: Дональд Серрелл Томас



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

6

– Кажется, теперь суть произошедшего нам ясна, – сказал я почти час спустя.

Волны все еще плескались о деревянные сваи под полом нашей каморки.

– Поздравляю вас, Ватсон, – ответил Холмс, задумчиво поглядев на меня. – Клиентка поручила это дело вам, и вы расправились с фактами так ловко, что инспектор Уэйнрайт и наш друг Лестрейд охотно поверят вашим выводам.

В тоне сыщика я уловил неприятную нотку, в которой чересчур явно ощущалась ирония. Но в тот час я слишком нуждался в отдыхе, чтобы придавать значение колкостям. Из съестного я нашел в каморке только какао. По моему убеждению, человек способен достаточно долго обходиться без еды, если у него есть время для покойного сна, и наоборот: можно долго не спать, если вдоволь ешь. Следуя этому принципу, я постарался устроиться поудобнее на койке, которая своей изогнутой формой повторяла скругленную линию стены.

Холмс же, разумеется, дремать не собирался. Прежде чем провалиться в забытье, я увидел, как он в очередной раз взобрался по деревянной лестнице в световую камеру. После этого я уснул так крепко, что детектив мог бы полностью разобрать купол маяка, нисколько не потревожив моего слуха. Пробудился я за полночь, когда плеск воды под нами уже стих. По меркам Холмса, он проявил редкое терпение, позволив мне проспать, очевидно, час или два.

– Ватсон! – Полагаю, мой друг вспомнил обо мне, услыхав скрип моей койки. – Буду вам признателен, если вы подойдете и выскажете свое суждение по одному небольшому вопросу.

Я сел и принялся искать свои туфли. Поднявшись через пару минут в фонарную камеру, я с недоумением воззрился на разобранный корпус часов. Было видно, что механизм продолжает работать, однако Холмс снял и положил на стол для журнальных записей несколько деревянных частей.

Конечно же, он все это время бодрствовал и теперь был бледен, как пергамент, но темные круги под запавшими глазами лишь оттеняли их яркий блеск.

– Скажите, Ватсон, если бы вы жили здесь и хранили при себе ценную вещь, где бы вы ее спрятали?

– Смотря от кого я хотел бы ее скрыть.

– От всего мира, но в первую очередь от друзей.

– Холмс, мой ответ должен быть как-то связан с часовым механизмом?

– Отчего же? Нет.

– Очень хорошо. В ящиках и шкафчиках я не стал бы ничего прятать: их не так много, и мое сокровище легко бы нашли. Вероятно, я устроил бы тайник в какой-либо части механизма, однако он должен работать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю – и так круглый год. Кроме того, по словам Уэйнрайта, фонарь, отражатели и даже стекла купола регулярно чистят.

– Пока вы сказали лишь о том, где нецелесообразно хранить драгоценности.

– Для тайника я выбрал бы ту часть механизма, к которой никто не прикасается. Например, корпус часов – не зря же вы его так безжалостно разломали.

– Отлично, Ватсон! Мы еще сделаем из вас настоящего сыщика!

Я посмотрел на столик, заваленный кусками древесины, всевозможными винтиками и шурупами, а также многочисленными незнакомыми мне деталями из меди и железа. Несмотря на то что устройство, регулирующее работу отражателей, постоянно находилось в действии, внутри его корпуса, как и в любых напольных часах, имелись укромные уголки.

Холмс посмотрел мне в глаза и, словно прочитав по ним мои мысли, сказал:

– Просуньте руку в верхнюю часть футляра, за циферблаты, чуть ниже барабана, на который наматывается цепочка с грузом, и вы кое-что найдете.

Я нащупал узкую деревянную планку, тянувшуюся по периметру внутренней стороны ящика.

– Здесь выступ шириной в дюйм или два, но там ничего нет.

– Зачем же его сделали?

– Вряд ли для хранения ценных вещей. Он просто скрепляет конструкцию, вот и все.

– И не представляет для нас никакого интереса?

– Думаю, едва ли.

– Ощупайте рейку снизу, там, где она соприкасается с задней поверхностью корпуса.

– В этом месте ее, очевидно, усилили металлом. С трех других сторон выступ деревянный.

– Возьмитесь за металлическую часть и подтолкните ее вверх, – велел детектив.

Я выполнил его указание, снял планку со стенки и вытащил наружу. Холмс не сводил с меня пристального взгляда.

– Если бы я устраивал тайник, – раздумчиво проговорил он, – то тоже придал бы ему вид составной части какого-либо строения или механизма. Эта планка всегда видна, поэтому никому не придет в голову ее пристально разглядывать. Да и при близком рассмотрении она кажется лишь рейкой, стягивающей корпус часов.

Мне подумалось, что даже человек, который не может назвать себя искусным плотником, в состоянии сделать в стенке ящика углубление для полоски металла, зажатой сейчас в моей руке. Если бы кто-то и выдернул ее случайно, он решил бы, будто она просто укрепляет конструкцию.

Я положил находку на стол: с виду это был обломок заржавленного металла с краями, изъеденными коррозией, – обыкновенная железка, грязная и потемневшая, шести или семи дюймов в длину, с дюйм в ширину и чуть менее дюйма толщиной. От шурупов, некогда крепивших планку к какой-либо конструкции или ручке, остались отверстия. Точно определить материал не позволяла ржавчина. Возможно, это была старая стамеска с обломанным концом, которой давно не пользовались по назначению. Время привело ее в полную негодность.

– Мне не пришло бы в голову прятать такое. Даже самый никчемный рабочий постыдился бы хранить в своем ящике инструмент, доведенный до столь плачевного состояния. Можно подумать, будто его погрызли крысы.

– Вот именно, – сказал Холмс, поворачивая железку другой стороной.

Сзади, ближе к верхнему краю, я увидел желобок, к которому, судя по всему, крепилась поперечная планка. Представив себе недостающую деталь, я понял: этот кусок металла не стамеска. Он мог быть чем угодно, но перед глазами у меня почему-то встал крест, точнее, распятие.

– И долго его здесь прятали?

Холмс пожал плечами.

– Думаю, нет. Вероятно, несколько лет, а может быть, пару месяцев. Но не дольше, чем братья Кастельно служат смотрителями маяка.

Смотрители маяка – хранители путеводного луча… Распятие… История начинала напоминать легенду о каком-то старинном религиозном ордене!

Я снова взглянул на отверстия в потускневшем и окисленном металле, принятые мною за дырки для шурупов. Холмс извлек из кармана маленький замшевый мешочек, достал оттуда голубой камешек и поочередно приложил его ко всем трем отверстиям. Лучше всех подошло верхнее. Другой голыш, найденный в кармане утопленника и напоминающий по цвету прибрежную грязь, расположился на месте крепления поперечины, а третий, такой же запачканный, – внизу. Еще два камешка Холмс поместил по сторонам, на воображаемых концах перекладины.

– Почему деревня называется Саттон-Кросс? [14]14
  Первая часть двойного названия – часто встречающийся топоним, который в переводе со староанглийского может означать «южная ферма»; вторая часть – «крест, пересечение» ( англ.).


[Закрыть]
– спросил я, ежась от ночного холода, проникшего в нетопленое помещение.

Холмс взглянул на мозаику, выложенную им на столе.

– Потому что до строительства моста реку в этом месте можно было пересечь вброд. Есть и другая версия – по легенде, некий предмет из королевской сокровищницы был здесь потерян, найден, а затем снова утрачен.

– Предмет? Какой же?

– Согласно Великим казначейским свиткам, в октябре тысяча двести шестнадцатого года, когда король Иоанн возвращался из долгого похода, волны прилива и зыбучие пески поглотили обоз монарха. Как сообщил нам мистер Гилмор, королевское войско сражалось со знатными феодалами в различных частях Британии. Среди награбленных ценностей якобы был крест, отлитый из золота и украшенный сапфирами. Этот предмет, который некогда носили на поясе епископы Честера, – не просто дорогое украшение. Если верить хроникам, в руках святого человека он приобретал целительную силу. Как гласит предание, его передавали из поколения в поколение со времен Эдуарда Исповедника.

– Неужели этот малопривлекательный кусок металла и есть тот самый крест?

Холмс покачал головой.

– Увы, нет. Я воздержался бы от заключений. В хрониках говорится о многочисленных подделках, выдаваемых за сокровища из обоза короля Иоанна. Так или иначе, я очень хотел бы знать, что собой представляет эта вещь, по мнению братьев Кастельно.

Я взглянул в окно: половина диска луны вышла из-за облаков над Северным морем.

Рано утром я поделился с инспектором Уэйнрайтом своими выводами относительно исчезновения смотрителей маяка. В правильности своих умозаключений я не сомневался, поскольку не мог найти другого объяснения трагедии. На собственном опыте изведав леденящий страх перед гибелью в вязкой грязи посреди песков и морских волн, я знал, как легко было заманить жертву в устье реки. Между братьями существовала взаимная неприязнь, но именно Роланд задумал убить Абрахама – не наоборот. Младший Кастельно спрятал в карман драгоценные камни и передвинул ставни на куполе маяка, прежде чем выйти на берег. В сумерках он выстрелом из ружья подозвал к себе старшего брата. Они поссорились, после чего Роланд, по несчастливой случайности или по чьему-то умыслу, утонул. Абрахам, виновный или невиновный в этой смерти, а может быть, и не знающий о ней, направился по ложному пути, который указывал ему луч маяка, и погиб в песках речной дельты. Разве факты, доступные нам, позволяли сделать иные выводы?

По просьбе Холмса, я не сказал ни Уэйнрайту, ни смотрителю, прибывшему из Фрестона, о найденных нами камешках и загадочной полоске заржавленного металла. Возможно, именно эти вещи и послужили причиной смертельной схватки между двумя братьями, но пока у нас не было точных доказательств. Прежде чем использовать находки как улику, нам следовало установить, что они собой представляли.

7

Наша последняя беседа с преподобным мистером Гилмором прошла в обстановке не менее дружелюбной, чем первая, однако протекала в довольно необычном русле. Было одиннадцать часов, осеннее утро выдалось погожим. Солнце освещало церковный сад, и правильность его разбивки подчеркивали тени тисовых изгородей. Яркие блики сверкали на глади низкой воды. Горничная в накрахмаленном переднике поставила на стол серебряный поднос с хрустальным графином солерной мадеры Блендис урожая 1868 года, тремя стаканами и тонко нарезанным тминным кексом – покинув кембриджский Тринити-колледж, почтенный священнослужитель, очевидно, не забыл его славных традиций.

Когда воздух наполнился сладким ароматом янтарного напитка, Холмс прямо перешел к цели нашего визита:

– Вероятно, мистер Гилмор, в здешних местах иногда находят вещи, выдаваемые за сокровища из обоза короля Иоанна? Ведь с тысяча двести шестнадцатого года море отступило почти на милю, и кое-какие осколки драгоценностей могут оказаться неглубоко в земле…

На губах настоятеля мелькнула улыбка человека, услышавшего давно знакомую историю.

– Люди, конечно, поговаривают о подобных случаях, но сомневаюсь, мистер Холмс, чтобы в этих рассказах было много правды. Во всяком случае, в последние годы ничего заслуживающего внимания не попадалось. Как я уже говорил, большая часть сокровищ лежит, наверное, за деревней, в полях и лугах. Несколько отдельных предметов, вероятно, течением вынесло на отмель.

– Следовательно, их могли найти?

Мистер Гилмор усмехнулся.

– Следовательно, их могли подделать. Со дня смерти короля Иоанна и до тысяча четыреста восемьдесят пятого года, когда к власти пришли Тюдоры, в хрониках Суда казначейства встречаются записи о выплате вознаграждений мужчинам и женщинам, нашедшим и вернувшим короне украшения. Платили немного: как указано в Свитке судебных дел, за драгоценные камни из ожерелья самого короля Иоанна принесший их человек получил всего лишь двадцать шиллингов.

– И конечно, порой находки оказывались фальшивыми?

– Такое случалось столь часто, что вскоре после катастрофы одному из королевских секретарей поручили составить реестр с подробными описаниями всех утерянных ценностей. Позднее новые поступления тщательно сверяли с этим перечнем.

– А теперь?

Настоятель улыбнулся.

– В те времена, мистер Холмс, большая часть окрестных земель затоплялась. Церковь Святого Климента, где мы с вами находимся, и относящиеся к ней надворные постройки стояли на клочке суши чуть выше уровня моря, а во время прилива здесь возникал островок. В годы правления короля Иоанна и его преемника Генриха Третьего течения еще могли приносить сюда деревянные обломки того обоза и ювелирные изделия, недостаточно тяжелые, чтобы сразу опуститься на дно. Но если какой-либо предмет затягивает песками, он вряд ли когда-нибудь покажется наружу.

Холмс облегченно вздохнул и откинулся назад в своем кресле. Его прямая спина и узкие плечи перестали быть напряженными, острый профиль немного смягчился. Лишь теперь он сделал первый глоток из своего стакана.

– Мистер Гилмор, прошу вас быть со мной откровенным, – обратился он к священнику.

– Бог с вами, мистер Холмс! – воскликнул тот с мальчишеской горячностью. – Я друг вашего брата Майкрофта и охотно сделаю для вас все, что в моих силах!

– Я умоляю вас довериться мне и ни о чем не спрашивать. Пока я могу сказать лишь одно: от вашего суждения будет, вероятно, зависеть жизнь человека, не говоря уж о репутации его семьи.

Я не знал, что имеет в виду мой друг. О ком шла речь? Между тем Холмс достал из сумки пучок желтой корпии, в которую был бережно завернут найденный нами кусок заржавленной железки, а из кармана – мешочек с пятью камешками и аккуратно положил все это на стол.

– Я расчистил маленький участок карбидом кремния, мистер Гилмор. Если не ошибаюсь, металл, которым покрыта поверхность, – золото, пусть и не слишком высокого качества. Теперь я хотел бы узнать, что думаете об этом вы.

С минуту настоятель неподвижно глядел на нашу находку, затем достал из нагрудного кармана своего черного сюртука увеличительное стекло. По мере того как он изучал разложенные на столе предметы, любопытство на его лице сменялось замешательством. Холмс взял камешки и поместил три из них в отверстия на металлической планке, а два – по краям, туда, где должна была находиться перекладина.

– Одну минуту, – сказал мистер Гилмор, убирая линзу.

Он встал, подошел к высокому книжному шкафу и, открыв его стеклянные дверцы, взял с полки красивый том в алом переплете с золотым тиснением. Я успел заметить, что книга выпущена Обществом антикваров Линкольншира и Норфолка двенадцатью годами ранее. Священник положил ее на дубовый пюпитр и раскрыл на странице с иллюстрацией. Холмс и я подошли поближе и увидели на гравюре крест. Сообщалось, что изображение выполнено по фотографическому снимку муляжа оригинала.

– Посмотрите-ка! – Пастырь провел пальцем по странице сверху вниз. – В этом месте ювелир поместил вставку, границы которой совпадают с двумя линиями на вашей планке. Изделие было украшено пятью камнями, но какими, по черно-белому рисунку не поймешь.

– Что здесь изображено?

– Копия епископской подвески из золота с сапфирами и рубинами. Во время Баронской войны церковь передала этот крест в королевскую сокровищницу. Ему приписывались чудодейственные свойства. Утрата его, как и потеря любой другой реликвии, считалась дурным предзнаменованием. В день гибели обоза король Иоанн прибыл в аббатство Суинстед, что неподалеку отсюда. Получив известие о катастрофе, он помутился рассудком. Затем у него начался жар. Через семь дней он скончался там же, в аббатстве, и на смертном одре был ограблен теми, кто за ним ухаживал.

– Так что же вы можете об этом сказать? – спросил мой друг, указывая на камешки и металлическую полоску.

Священник покачал головой.

– Боюсь, что ничего, мистер Холмс. Было столько предметов, похожих на этот крест, его копий и мошеннических подделок… Имитации изготовлялись и в Средние века, и при Тюдорах, и в наши дни. Пять или шесть столетий назад кто-то мог попытаться обмануть суеверных простаков, явив им чудодейственную реликвию, подобно тому как продавец индульгенций из «Кентерберийских рассказов» Чосера выдавал свиные кости в стеклянных ларцах за мощи христианских мучеников. Многое зависит от того, каким образом и где были найдены эти обломки. Когда вы мне сообщите, откуда они у вас, я, вероятно, скажу больше, чем теперь, ну а до тех пор буду хранить молчание, как и обещал.

– Это все? – спросил я.

– Нет, доктор Ватсон. Могу добавить следующее: если вам говорят, будто крест недавно найден в земле, вас, скорее всего, обманывают. Едва ли он пролежал бы в грунте так долго. Думаю, его путь в ваши руки был довольно извилистым.

– Например?

– За шесть с половиной веков, доктор Ватсон, вещь можно потерять, найти, потом снова потерять и опять найти. Это кажется мне более правдоподобным.

– А в чем заключаются чудодейственные свойства креста? – упорствовал я.

– В Средневековье жизнь человека была тяжела и коротка. Свирепствовали такие заболевания, как сыпной тиф, цинга, золотуха и бубонная чума – по счастью, редкая в наши дни. Люди часто молились об исцелении от этих недугов. Одному Небу известно все то, что может заставить мужчину или женщину просить о ниспослании облегчения.

– Не страдал ли от подобной болезни один из братьев Кастельно? – спросил Холмс.

– К сожалению, я недостаточно хорошо знал Абрахама и Роланда. Жители деревни, думаю, тоже не смогут ответить на ваш вопрос.

Как и все провинциальные историки, Родерик Гилмор был рад не только поведать нам то, что нас интересовало, но и засыпать нас сведениями, без которых мы легко обошлись бы. Тем не менее, когда мы вышли за живую изгородь церковного двора и направились к гостинице «Мост», я поймал себя на мысли, будто в этот раз священник скорее говорил намеками, нежели открыто сообщал факты. Неужели он что-то утаивал?

8

В последующие часы Холмс был ко мне милостив и воздерживался от указаний на то, что «мое» дело нисколько не продвигается. Ничего нового о наших находках мы не выяснили. Казалось, мой друг молчаливо признавал: теперь, когда оба брата мертвы, та напасть, на которую сетовал Абрахам в своем письме, уже ни для кого не представляла угрозы – какова бы она ни была. Моих выводов относительно исчезновения обоих Кастельно Холмс не опровергал.

Вечером мы сели ужинать в столовой гостиницы. Луч маяка судорожно пульсировал над морем. Фонарная камера и каморка на сваях уже поступили в распоряжение новых смотрителей. Какую бы роль эта сигнальная башня ни играла в произошедшем убийстве или несчастном случае, теперь все осталось позади. Когда Холмс покончил с бараньей котлетой, картофелем, зеленым горошком и посредственным сент-эмильонским вином (таков был табльдот, предлагаемый нашей гостиницей), я спросил:

– Как же нам поступить с сомнительной реликвией? Действительно ли она представляет собой фрагмент честерского креста?

– Я подумал об этом на досуге. Нашу находку, как любой клад, несомненно, надлежит передать в сокровищницу ее величества. В этом деле нам не сыскать лучшего посредника, чем брат Майкрофт. Его связи в казначействе избавят нас от лишних хлопот.

– Если же крест окажется подделкой или копией, вы сможете пополнить им свою коллекцию сувениров.

Холмс задумчиво поглядел на меня.

– Знаете, Ватсон, если это фальшивка, то едва ли она мне нужна. Я привык быть разборчивым. С другой стороны, если это подлинный честерский крест, символ веры и невинности, то экспонаты моей кунсткамеры – неподходящая для него компания.

Ничего не ответив, я снова посмотрел на горизонт, в очередной раз озарившийся лучом маяка.

– Есть еще кое-что, – многозначительно произнес Холмс.

– Что же?

Он отложил вилку с ножом и бросил взгляд на темное окно.

– Не знаю, что там скрывают заливные пески, но в одном я уверен: с делом, которое было поручено именно вам, вы справились превосходно. Лестрейд останется вами доволен. Однако на вашем месте я обязательно представил бы полученные выводы мисс Элис Кастельно.

– Ну разумеется! Я письменно изложу ей результаты расследования, как только мы вернемся на Бейкер-стрит. Конечно же, я не смогу сообщить, что именно произошло с ее братьями, да и никто ей этого не скажет. Для того чтобы прямо обвинить одного из смотрителей в убийстве другого, у нас недостаточно доказательств. Вероятно, наша клиентка самостоятельно сделает заключение из фактов, которыми мы располагаем. На этом дело будет закрыто.

Шерлок Холмс постучал по столу ложечкой и слегка повернулся на стуле. Подошедший слуга поставил перед нами тарелку с большим куском стилтонского сыра под бело-синей узорной салфеткой. Когда человек удалился, на лице моего друга появилась недовольная гримаса.

– Для меня непостижимо, почему в подобных заведениях настаивают на том, чтобы посетители портили вкус стилтонского сыра, запивая его портвейном! Что до нашего дела, Ватсон, то, боюсь, письменного отчета для мисс Кастельно будет недостаточно. На вашем месте, тем более находясь вблизи Мейблторпа, я счел бы необходимым нанести леди визит. Деловое письмо доставит ей печальное известие, но без того такта и предупредительности, которые можно проявить лишь в тихой беседе с глазу на глаз.

Только неблаговоспитанный человек стал бы спорить с последним замечанием. Но если бы Холмс не напомнил мне столь открыто о долге учтивости перед клиенткой, я на следующий же день вернулся бы в Лондон. Ведь я был практикующим медиком, и, хотя во время наших путешествий в моем кабинете вел прием другой врач, меня никто не освобождал от обязанности посещать пациентов на дому и в больницах.

– Будь по-вашему, если вы находите это необходимым, – мрачно согласился я, – однако мне нельзя вечно оставаться в Саттон-Кроссе, ожидая назначенной встречи с мисс Кастельно.

Холмс нисколько не смутился.

– Я действительно считаю, что вы должны ее увидеть, – добродушно ответил он. – А вот лишние формальности здесь ни к чему. В конце концов, мы оказываем клиентке услугу, важность которой трудно переоценить – особенно впоследствии. Утренний поезд доставит нас в Мейблторп еще до ланча. К вечеру мы вернемся и даже успеем к ужину, ну а послезавтра уже будем в Лондоне, чему ваши пациенты, несомненно, возрадуются.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю