Текст книги "Одиннадцать дней"

Автор книги: Дональд Харстед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

"Ну, и?"

"Шеф пожарных говорит, что это линия, где бензин разливали и в той, и в другой комнате. И знаешь, ты же просил меня посмотреть сатанистские знаки?"

Я просил. Я почти перестал дышать.

Эд полез в карман плаща и вытащил маленький пластиковый мешок для вещдоков, содержащий серебристый медальон.

"Эта штука была прибита к дереву во дворе. Ее нашел пожарный."

Он передал мне мешок. Небольшой медальон, вписанная пентаграмма, круг представляет собой змею, съедающую собственный хвост. Точно такой же висел над Филлис Эркман в ее подвале.

Я разглядывал его с минуту, соображая, где же он сделан. Салли попросила посмотреть и я передал его ей, конечно в мешке. Дан тоже на него посмотрел.

Салли подняла на меня глаза. "Ты выглядишь немного странно."

"Наверное, раз такие гнусные мысли."

Дан, конечно, сказал: "Мне кажется, я такой где-то видел. Точно видел."

"Где?"

"Не могу вспомнить."

Ну, зная Дана, он действительно мог такой видеть прежде. Но, опять же, мог и не видеть. Или, мог видеть что-то похожее...

"Знаешь", сказала Салли, "я тоже видела."

"Где?"

"Ты знаешь Лиз Миллс?"

"Немного." То есть со вчерашнего дня, после странного рассказа Элен Бокман.

"Ну, примерно с месяц назад, она была в баре и носила точно такой. Я обратила внимание, потому что он выделялся на ее черном свитере. Ты же знаешь, какая она – всегда демонстрирует грудь всем мужчинам, всегда носит что-нибудь обтягивающее и пытается использовать украшения, чтобы заставить мужиков обратить на себя внимание."

"На самом-то деле, я ее плохо знаю."

"Да, конечно. Воображает, что она горячая штучка. И пусть все знают, что она, ну, доступна, понимаешь? Такие длинные, черные волосы." Она на секунду задумалась. "И всегда демонстрирует свои длинные ноги тоже." Запоздалая мысль.

Салли у нас рыжая. Около пяти футов ростом. На нее ни в чем не начихаешь, но она вся такая маленькая и как-то чувствительна к этому. Она весьма остро должна ощущать, если кто-то делает все, что по ее мнению делает Лиз Миллс. И должна уделить очень пристальное внимание всему, что она носит.

"Она действительно выставляется, Салли?"

"До тошноты, чуть не вешается на мужиков."

"А что ее муж обо всем этом думает?"

"О, его никогда нет с нею, или почти никогда."

"Он думает, что шляться в одиночку по барам, это хорошо?"

"Она и не ходит одна, дурачок. Она всегда с маленькой шлюшкой, что работает в "Службе Добрых Услуг"... э-э, как же ее звать..."

"Как она выглядит?"

"Маленькая блондинка, но располневшая. Большая задница. И пасть."

"А-а", сказал Дан, "я ее знаю. Э-э... фамилия начинается на зет."

"Правильно!", сказала Салли. "Это она. Хедда, мне кажется, Хедда, Хедда..."

"Давай посмотрим в телефонной книжке", предложил я.

Салли первая схватила книгу. Нечестно, просто она была ближе. Нашла сразу: только семь фамилий на зет. Г. Цейсс, как у биноклей.

"Вот она."

"Она не замужем, Салли?", спросил я.

"Конечно. Надо быть психом, чтобы на ней жениться."

"Почему же?"

"Она крутит со всеми, с кем сможет." Салли покраснела. "Именно со всеми. Как-то она нацелилась даже на меня."

"Ты шутишь? Как долго она здесь живет?"

"Около двух лет", сказал Дан. "Жила в квартире над магазином Саммермана, потом купила дом в нижнем конце города. Ее мать умерла в доме престарелых в Декоре и они с братом получили кучу денег."

Салли, Эдди и я – все смотрели на Дана.

Его лицо медленно краснело. "Эй, я просто говорю с людьми..."

"И где же ты говорил с ней, Дан?", спросила Салли сиропным голосом.

"Нет, ребята, в самом деле. Она подошла ко мне, когда я стоял на углу. Она просто любит поболтать."

"Конечно, Дан."

"Нет, в самом деле..."

17

Суббота, 27 апреля.

06:43

Я вернулся домой и отправился в постель как раз тогда, когда Сью подымалась.

Проснулся в 14:30, вернувшись к распорядку дня и готовый выйти на работу в 20:00. Телефон зазвонил в 15:15. У нас назначено собрание в офисе на 16:00 и она хотят, чтобы я присутствовал. С Халом приехал человек из ДПНЙ, а Джадд Норман, замначальника пожарной охраны штата, сделает нам отчет о пожаре.

Конечно, я заявился в офис раньше. И почти все остальные тоже.

Все восьмером – два агента ОУР, гость из Нью-Йорка, Джадд и невысокий человек, которого я не знал, но который казался накоротке с офицерами штата.

Кроме кухни у нас не было достаточно большой комнаты, чтобы всем усесться, да и то народ разместился и на стойке, и на полу.

Начал Ламар, представив невысокого как Брайана Нойхауса из офиса генерального прокурора штата. Он будет вести дело от них. Пока его представляли, вошли Марк Фюллер, прокурор нашего округа, и его помощник Митч Гамильтон. Всем пришлось передвинуться, чтобы гостям достались стулья.

Присутствие человека из офиса ГП слегка меня удивило, потому что это означало, что у нас, вероятно, есть подозреваемый. Я не знал, кто бы это мог быть. Я имею в виду, что несколько имен приходило на ум, но ни одно не было таким, чтобы думать о нем, как о действительно хорошей возможности.

Я толкнул локтем Арта, который угнездился рядом на стойке.

"Мы кого-то арестовали?"

"Насколько я знаю, нет."

"Удивительно. ГП обычно никого не посылает, пока подозреваемый не под замком."

"Мне никто ничего не говорил. Но в этом нет ничего необычного."

Ламар снова вступил, сказав, что Нойхаус хочет сделать краткое заявление.

Нойхаус встал. "Джентльмены", начал он, "это необычный случай." Я заметил, что Эстер слегка ощетинилась, когда он не заметил ее присутствия. Он выдержал паузу. Если пауза была рассчитана вызвать эффект, подумал я, то все напрасно. Мы и так уже знаем, что дело необычное.

"Мой босс", сказал он, "и губернатор – оба встревожены определенной шумихой вокруг этих убийств. Делом уже заинтересовались некоторые национальные средства массовой информации, а местная пресса здесь, в Айове, выделяет специальных журналистов для глубокого и основательного освещения дела." Он снова выдержал паузу. И на сей раз наше внимание привлек.

"Далее, я не знаю сколь многие из вас когда-либо были объектами "основательного" освещения прессой, но позвольте мне вас заверить, что этот опыт может оказаться весьма неприятным."

Небольшой опыт у нас имелся, однако за последние пятнадцать лет я не смог припомнить никакого глубокого освещения. Вообще-то говоря, не смог припомнить никакого основательного освещения тоже.

"Вашей первой реакцией, джентльмены, будет либо полное сотрудничество, либо полное отталкивание."

Ламар улыбнулся. Как и я.

"В любом случае", продолжил он, "у вас появится проблема, а при исключительной чувствительности к подобным материям мой босс и губернатор чувствуют, что возможна паническая реакция части публики. Может также возникнуть", продолжил он, "достаточно много сенсационализма, чтобы вконец погубить дело." Он снова выдержал паузу. "Мы этого не хотим."

Он жестом указал на детектива из ДПНЙ. "Я весьма рад увидеть здесь сегодня детектива Саперстейна. Он прежде уже сталкивался с подобного рода материями, и я убежден, что он окажется для нас бесценным как со стороны расследования, так и со стороны взаимоотношений с прессой."

Саперстейн кивнул. Он казался весьма холодным и очень серьезным.

Нойхаус продолжил.

"Генеральный прокурор Шолле попросил вашего окружного прокурора заниматься здесь всеми связями с прессой, касающимися дела. Он чувствует, что в данном случае существенен прозрачный подход к прессе. При малом количестве доступных офицеров, также представляется здравой мысль дать вам возможность работать над делом и не отрывать никого на прессу."

Другими словами, мы не хотим, чтобы кто-то из вас, дураков, говорил с прессой. По мне, так прекрасно.

"Просто для вашего сведения – газета "ДеМойн Регистр" уже направила на место команду из двух человек. Вероятно, они на некоторое время остановятся здесь, в Мейтленде, собирая информацию и говоря со всеми, до кого смогут дотянутся лапами." Он снова выдержал паузу. Я, помню, подумал, что этот парень, наверное, весьма хорош в зале суда. "Команда центральных сетевых новостей тоже в пути."

"Это, случайно, не "60 минут"?", спросил я. "Ради бога, только не "60 минут"!"

Мы все засмеялись. Кроме Саперстейна, обратил я внимание.

"Мне кажется", сказал Нойхаус, "что Марк хочет что-то сказать."

Окружной прокурор встал. Марк Фюллер был очень хорошим прокурором, а временами исполнял и работу обвинителя, в основном потому, что округ не хотел платить ему. Он был искренним человеком, из таких, у которых, наверное по ночам бывают кошмары от такого рода дел.

"Просто отсылайте все требования прессы ко мне. Когда они к этому привыкнут, у вас с ними больше не будет никаких проблем."

Он осмотрелся в комнате.

"Но не надо расхаживать и трепать языком. Ни в ресторанах, ни в барах, ни даже дома. Мы хотим наложить на дело заслонку, на всю информацию, кроме как от меня или от Митча. Понятно?"

Мы все кивнули.

"Я хочу контролировать всю выходящую информацию. И я буду ее контролировать. Хочу, чтобы вы это понимали."

Я снова толкнул локтем Арта и прошептал: "Думаешь, Тео это понравится?"

Арт в ответ пихнул меня локтем. Немного сильнее, чем было абсолютно необходимо.

"Далее, я знаю", сказал Фюллер, "что вокруг дела уже была масса спекуляций. И они будут продолжаться. Однако, абсолютно ничего с официальным штампом на нем не должно исходить иначе, как через меня."

Я взглянул на Тео. Он энергично кивал. Еще бы, Тео! Он и был самой большой нашей утечкой. И, вероятно, продолжает ей быть.

Фюллер уселся. Встал Ламар.

"Окей, теперь детектив Саперстейн хочет сказать нам пару слов. Позднее он проведет с некоторыми более полный брифинг, а сейчас он просто хочет сказать несколько слов для всех нас." Он повернулся к Саперстейну: "Давай, Билл."

Саперстейн встал и облокотился на холодильник. У него очень печальные глаза, подумал я. И очень напряженные.

"Здесь у вас очень милое место. Мне ненавистно видеть, когда нечто подобное происходит в таких местах." Он обошел взглядом комнату. "Кто-нибудь из вас был прежде вовлечен в убийство, связанное с культом?" Нет ответа. "Тогда безопаснее предполагать, что вы никогда не сталкивались с убийством, связанным с сатанинским культом." Он улыбнулся улыбкой, которая больше походила на нервный тик.

"Прежде всего необходимо знать следующее: сатанизм не означает, что вовлечен краснорожий субъект с рогами и хвостом. Магии не существует. Здесь не работали заклинания, не было никаких инкарнаций, производящих мистические эффекты. Равно, вы не имеете дела с невежественными или особо глупыми людьми. Вы обнаружите это, когда придется их допрашивать. Эти люди определенным образом действительно опасны, но не тем, о котором думает большинство.

Единственный способ добиться осуждения преступника, осуществить его арест, даже просто установить подозреваемого – это действовать абсолютно прямо. Добрая полицейская работа всю дорогу. Не надо отвлекаться на религиозные аспекты, кроме тех, что напрямую связаны с делом. Сатанизм -легальная религия в США. Человек имеет право быть сатанистом, с этим полный порядок. Не забывайте этого. Однако, работая с сатанистами, вы имеете дело с совершенно иным складом мышления. Это существенный пункт – склад мышления."

Он закурил сигарету. "Рассматривайте это следующим образом. Большинство из вас являются христианами одного сорта или другого. Даже если вы никогда не ходите в церковь. Я, например, разновидность иудея." Он щелкнул улыбкой. "Однако, все мы были воспитаны с некоторыми стандартами поведения, вдолбленными в нас с первого дня жизни. Если мы нарушаем эти стандарты, мы ощущаем вину. Если мы чувствуем себя виноватыми, мы уязвимы для любой стандартной техники расследования и любого стандартного подхода к допросам. Сама вина делает всю работу. Копам просто надо задавать правильные вопросы."

Он на секунду задумался. "Из того, что я услышал на пути сюда об этом деле, мне кажется, шансы за то, что нашим преступником не является заядлый сатанист. Однако, я убежден, что преступление по происхождению является сатанистским." Он затушил свою сигарету. "Я объясню это позднее. Важно то, что вы имеете дело с людьми, которые в высшей степени мотивированы, и с такими – по обе стороны убийства – которые не ощущают вины в том смысле, в котором этот термин понимаем вы и я."

Он снова облокотился на холодильник. "Сатанизм и связанные с ним группы производят психологический эффект только на верующих. Просто иной склад ума. Они не делают ничего такого, что считается дурным. Ибо для них это не дурно. И, как в нашем деле, я подозреваю, что преступник действовал исходя из того, что он или она считали благородными и справедливыми мотивами. Мы имеем преступника, выполняющего "миссию", которая и является первопричиной убийств. Похоже, что эти мотивы являются местью, судя по примененным методам. Здесь вовлечена извращенная логика. Вероятно, вы не сможете ее понять, пока не раскроете дело. Может быть, даже и тогда не сможете. Однако, мотив этот человеческий, а не сверхъестественный. Никогда не забывайте об этом аспекте. Это люди, даже если у них несколько меньше душевного здоровья, чем у большинства. Даже если им не припишешь того, что мы рассматриваем как стандарты нормального поведения. Даже если они могут убивать, калечить и пытать без малейшего клочка совести. У социопатов та же человеческая мотивация, как и у всех остальных. Просто они потом и не думают извиняться, вот и все. Если хотите, сатанисты обладают именно этим преимуществом."

Он резко сел. В кухне стало тихо, очень тихо. Мне начал нравиться этот человек.

Тишину нарушил Ламар: "Окей, теперь, мне кажется, что-то для нас есть у агента Горсе."

Эстер не соблаговолила подняться. "Мы совершенно уверены, что Рейчел Ларсен не находится в Айова-Сити. Она ушла в подполье, но мы не знаем куда. Все лабораторные анализы со сцены преступления здесь." Она достала из папки несколько листов бумаги и раздала их. "Вначале взгляните, а потом я объясню."

Листы, а их было двенадцать, выглядели примерно так:

Вещдок

АВО

PGM

EAP

Q простыня

В

1+2+

В

AD красный шнур

В

1+2+

В

AL наволочка

В

Мал.

Мал.

AV пятно крови

В

1+2+

Не акт.

Каждый вещдок был проверен, а вещдоков была тьма.

"А теперь", с улыбкой сказала Эстер, "вот что это значит. Все эти показатели являются так называемыми независимо наследуемыми факторами. Физиологические жидкости могут по ним быть идентифицированы и таким образом прослежены и отнесены к определенному индивидууму. Эти генетические маркеры являются, как говорят, полиморфными, что означает, что от индивидуума к индивидууму они могут варьироваться.

АВО – это стандартные группы крови; у людей найдены четыре главные группы: А, В, О и АВ. PGM – это сокращение от фосфоглюкокомутазы, этот энзим находится в крови, сперме и т.п. Это вещество классифицируется как 1+, 1-, 2+ и 2-. У каждого человека присутствуют два из четырех факторов.

ЕАР – это эритроцит-кислотная фосфотаза, трехфакторный генетический маркер с тремя факторами: А, В и С, и у каждого имеются один или два фактора из трех.

Пометка "мал." означает недостаточный объем образца для анализа, "не акт." – недостаточную активность, "недост." стоит там, где результат недостоверен."

Она остановилась и сделала большой глоток Коки. "Итак, мы можем различить, где чья кровь. Вам не надо все это запоминать, просто надо понимать, как это делается. Важно лишь то, что кровь распознается и проанализированные соскобы из-под ногтей Пегги Келлер и Филлис Эркман показывают определенные результаты. Как и содержимое смесителя. Кстати, подтверждается, что это содержимое состоит из тестикулов Сиркена и его языка."

Комната загримасничала и застонала.

"В доме Эркман не найдена кровь или другие ткани Френсиса МакГвайра. Образцы ткани взяты из-под ногтей как Пегги Келлер, так и Филлис Эркман. Они слегка совпадают, но их недостаточно для более положительных результатов. У Сиркена не оказалось ногтей, о которых стоило бы говорить, он их, видимо, грыз, или коротко стриг. Его соскобов тоже недостаточно, то есть еще менее достаточно, чем у других. У МакГвайра на оставшейся руке нет чужой ткани, о которой стоит упоминать.

У Сиркена, МакГвайра и Эркман в крови найден ЛСД."

Арт дернулся.

"У всех четверых содержание алкоголя в крови варьировалось от 0.198 миллиграмм-процентов у МакГвайра, до 0.03 у Эркман. Содержимое желудков указывает, что у МакГвайра и Сиркена это было красное вино, вероятно, то же самое, что и у Эркман. У Келлер это шнапс, что указывает на то, что она, вероятно пила свои напитки где-то в другом месте. Приблизительно за час до смерти Келлер также съела пиццу, в то время как у трех других следов пиццы нет. Это согласуется с приведенными фактами, так как не похоже, чтобы во время мучений Эркман давали какое-нибудь вино.

Красный материал удавок настолько идентичен, насколько это можно определить в данных технологических пределах. Кисть руки МакГвайра отрублена тяжелым клином, либо топором, либо очень большим тесаком. Ткани сжаты, как и кость. Сильный удар, только один. Отсутствие некоторой ткани на выходной стороне раны, так же как и природа ранения, указывают, что ранение нанесено, когда кисть покоилась на плоской поверхности, вероятно, деревянной. Рука, определенно, покалечена уже после смерти.

На сцене присутствуют волосы, которые не принадлежат ни одной из четырех жертв. Они человеческие и мы классифицировали их весьма хорошо. Темно-коричневые, красновато-коричневые, седые и светлые." Она состроила гримаску. "Очевидно, либо у нас четыре преступника, либо свидетельство, что в доме побывали другие люди. Большего не скажешь.

Отпечатки пальцев всех четырех жертв найдены на предметах в доме Эркман. Отпечатки Пегги Келлер найдены также на предметах, взятых на ферме МакГвайра. В доме Эркман мы нашли громадное количество отпечатков с размерами, указывающими на их женское происхождение, которые, как мы думаем, принадлежат Рейчел Ларсен. Мы не можем утверждать этого наверняка, так как, насколько нам известно, Рейчел никогда не снимали отпечатков, и мы не можем их сравнить, пока ее не отыщем. Имеется также громадное количество частичных отпечатков, некоторые весьма хороши, и которые в настоящее время тоже невозможно идентифицировать.

В доме Эркман мы также обнаружили несколько предметов детской одежды и пару поляроидных снимков младенца, которого держат на руках Эркман и Рейчел Ларсен. Вскрытие как Эркман, так и Келлер показывает, что Эркман имела ребенка несколько лет назад, а Келлер никогда детей не имела.

Есть еще чертова прорва всего другого, но эти факты – основные." Она глубоко вздохнула и закончила.

"Спасибо, Эстер", сказал Ламар. "Давайте теперь послушаем Джадда о пожаре."

Джадд был очень краток. По необходимости, ибо говорить было нечего.

"Что ж, это определенно поджог. Горючее, по всей видимости – бензин, было разлито по всему дому. Разливалось оно при переходе из одной комнаты в другую. Вероятно, огонь занялся сразу за боковой дверью, словно была вброшена смоченная тряпка. Можно ожидать ожога поджигателя, потому что пары бензина распространились по всему дому и при зажигании произошел небольшой взрыв. Это, правда, зависит от того, насколько близко он находился и хватило ли у него разума укрыться за дверным косяком. Из двери вырвалась прорва горячего газа на высокой скорости." Он заглянул в свои записи.

"Мы проверили все местные медицинские учреждения – с ожогами никого. Если он был достаточно глуп, чтобы полюбопытствовать и высунуть голову за угол, то он сейчас, вероятно, лыс.

Никаких отпечатков, связанных с преступником, но повсюду чертова прорва таковых от пожарных. Найден двухгаллоновый бачок из-под бензина внутри дома, примерно в том месте, где находилась кухня. Возможно, есть и еще один, но я еще не могу добраться до подвала. Мы здесь не пылили на бачок, мы пошлем его в лабораторию ОУР и пусть это делают они."

Он поднял глаза, неопределенно пожал плечами и сел.

"Спасибо, Джадд", сказал Ламар. "Есть вопросы?"

Почти каждый в комнате поднял руку.

"Окей", сказал Ламар, "давайте закажем какой-нибудь ужин и поедим прямо здесь. Вам, ночным ребятам, возможно, надо немного отдохнуть, но если хотите вы можете остаться. Карл, детектив Саперстейн хочет поговорить с тобой и с Халом. Тео, агент Горсе хочет поговорить с тобой. И прокуроры хотят поговорить со всеми нами сразу.

Нам придется крепко пошевеливаться, парни..."

18

Суббота, 27 апреля

17:53

Мы все сбросились по паре баксов и послали Эдди Хейнца и Квинта Шепли за пиццей. Собрание должно было последовать за ужином. А пока мы разбились на группы.

Арт, Хал и я пошли в заднюю комнату с детективом Билли Саперстейном.

Мы трое из Айовы были все примерно на шесть-восемь дюймов выше Саперстейна, который был ростом около пяти футов пять дюймов. Когда мы закрыли дверь офиса, он поднял на нас глаза и спросил, чем тут они нас кормят в Айове?

Мы ему представились и он сразу ввел мяч в игру.

"Для вас, джентльмены, наступает суровое время."

Мы согласились.

Он закурил сигарету. Мне он нравился все больше и больше, так как был одним из немногих оставшихся людей, который, кажется, курил так же много, как и я.

"Ваш прокурор штата прав насчет прессы. Они станут выкручивать вам яйца, потому что материал сенсационный. Вроешься в дело, вроде этого, и при небольшой удаче можно воздвигнуть журналистскую карьеру. Поэтому они начнут рыть землю, совать нос куда не следует и говорить со всяческой публикой. И начнут выводить вас из себя."

"Некоторые уже", проворчал Хал.

Саперстейн покачал головой: "Ты еще ничего не видел, парень."

"Эй", спросил я, "вы не думаете, что работа была сделана сатанистом?"

"Нет, я так не думаю. Дело связано и сильно с сатанизмом по мотиву, но я не люблю никакому делу приклеивать ярлык "сатанистского". Так не годится. Не существует никакой реальной, подлинной сатанистской религии – она не устоялась. Все они смешивают огрызки своих желаний в ведре с обрывками сатанистских верований, из тех, что им случайно понравились, а потом трясут ведро. Что оттуда выходит, подгоняется под данного индивидуума или под небольшую группу. У нас необычное дело. Как я говорил Халу по дороге сюда, я ожидал найти, что мы имеем тут ритуальное убийство – или резню, мне кажется последнее слово подходит лучше."

"Дурь меня слегка удивила. В округе я работаю по дури", сказал Арт.

"Возможно, преступник прервал оргию. После ЛСД гораздо легче застать жертв врасплох."

"Мне сильно хотелось бы знать", сказал я, "какая чертовщина произошла с МакГвайром?"

"Вы меня спрашиваете? Надо бы найти его руку или место, где ее оттяпали."

"Мы пытаемся."

"Знаю. Это я и имел в виду, говоря о доброй полицейской работе. Вам надо выполнять домашние задания и работать над этим делом, как над рутинным убийством."

"Вам легко говорить", сказал я. "У нас нет рутинных убийств – у нас одно происходит примерно раз в три-четыре года."

Саперстейн засмеялся и покачал головой: "Наверное, приятная штука?"

"Нам нравится", пробурчал Арт, "но это лишает нас практики."

"Что ж", сказал Саперстейн, "из того, что сказал Хал, мне кажется, что здесь вы ее заимеете. Кто-то завалил солидную часть группы. Группа состояла из индивидуумов с общей целью. Мотив убийства неизвестен, но мне кажется, мы можем предположить, что это месть. Если я здесь ошибаюсь, то это может быть внутригрупповой мотив и тогда его можно назвать политическим.

Итак, кто-то хотел их смерти. И либо сделал это сам, либо нашел кого-то другого, чтобы он сделал это за него. И тот, кто это сделал, оставался в состоянии психоза довольно длительное время. Это означает, что, если, конечно, у вас нет психа, болтающегося поблизости, о котором все вы знаете, что он в состоянии такое сотворить, а в небольшом районе, вроде вашего, вы, вероятно, должны его знать, это означает, что существуют две возможности. Первая, что киллер – это импорт из района достаточно далекого, чтобы вы не знали, кто он, вторая – что убийца находился в искусственно возбужденном состоянии психоза. Я думаю, что здесь у нас второй случай."

"Звучит убедительно", сказал Арт. "Под искусственным вы имеете в виду дурь?"

"Возможно. Но искусственность может также включать и чрезвычайно сильный эмоциональный стресс. Может быть, усиленный химически. Далее", продолжал Саперстейн, "ваш преступник, очевидно, знаком с сатанизмом. Не с необходимостью вовлеченный в практику, но он что-то о нем знает. Он мог воспользоваться сатанистскими предметами, чтобы замести свои следы, либо он мог говорить жертвам: смотрите, вы жили мечом и умрете от меча."

Не пытаюсь присвоить себе первенство в том, что говорил Саперстейн, но все это звучало эхом недодуманных мыслей, которые крутились у меня все это время. Лучше организованные, более сжатые. Однако, сейчас они оказались высказаны ко времени. Кольцо истины иногда состоит просто в констатации очевидного новым способом.

"Все это", печально сказал Саперстейн, "оставляет нас там, где мы были вчера."

"Достаточно верно", пробормотал Хал.

"Однако", сказал Саперстейн, "кто-то все знает. Вот ваш ключ. И если Рейчел еще в пределах досягаемости, то именно она раскроет вам дело."

"Если мы вообще ее найдем."

"О, вы ее найдете. Может, лет через пять, но вы найдете ее обязательно."

"Думаю", сказал Арт, "что лучше постараться найти ее не через пять лет."

"И есть по меньшей мере еще один, кто тоже все знает", сказал нью-йоркский детектив.

"Ну, да, сам преступник."

"Вы правильно поняли, Карл."

"Но зачем он вернулся и сжег дом МакГвайра?"

"А-а", сказал Саперстейн, "хороший вопрос. Ритуал очищения? Похоже, однако это мог быть вовсе не киллер."

"Нет?"

"Нет. Это легко мог быть другой член кружка, очищающий место, оскверненное чужаком. Наверное, будет по меньшей мере еще одна попытка в другом месте тоже. Если задуматься получше, то при небольшом везении... – но я бы поспорил, что большая часть по-настоящему темных церемоний происходила у МакГвайра."

Луч света.

"Мы имеем несколько имен других членов", сказал я. "Вскоре мы начнем их допрашивать, вероятно, сегодня ночью."

Арт остро взглянул на меня: "У нас есть имена?"

"Ага, но я не смог до тебя добраться и не хотел оставлять сообщение."

"Тео знает?"

"Нет."

"Ну, тогда еще есть надежда."

"Кто такой Тео?", спросил Саперстейн.

"Наш следователь."

"Что, у вас с ним проблемы?"

"Ну, можно и так сказать."

"И в чем они? Болтает много?"

"Ну", ответил я, "и это тоже. Он слегка тяжел на подъем и не слишком-то поворотлив."

"Очень плохо."

"Я был милосерден", сказал я.

"Как он оказался в следователях?"

"Долгая история", сказал Арт. Не хочет трясти грязное белье перед чужаком.

"Думайте о нем, как об инфляции", сказал я. "Нечто такое, с чем просто приходится жить."

"У вас только один такой, как он?", спросил Саперстейн.

"Да."

"Как же приятно, наверное, работать в маленьких департаментах."

У главного входа послышалась суматоха – пицца прибыла.

Мы цепочкой потянулись в кухню мимо диспетчерского центра.

"Кто эта маленькая рыженькая?", спросил Саперстейн.

"О-о", сказал я, "это Салли."

"Хм-м-м-м..."

Я ухмыльнулся ему. "Ну, это просто впечатление. На самом деле, она очень тихая и с хорошим поведением."

"Ну-ну."

"И у нее куча старших братьев."

"Без шуток? Большая семья?"

"Нет", сказал я. "Большие ухажеры."

"О-о-о."

Во время ужина Ламар сказал, чтобы отныне мы объединились в команды с конкретными заданиями. Арт, Хал и я соединились в сатанинскую группу, вместе с Эдом Ярнеллом, который работал в дневную смену. Тео, Эстер и Квинт были отряжены работать с обычной публикой, собирая информацию о связях и привычках. Я-то думал, что это уже сделано. Майк, Эдди и Джадд назначались на поджог и, на всякий случай, на задачу его предотвращения у Эркман.

Сами же убийства были предназначены для объединенной команды, состоящей из Хала, Эстер, Тео, Арта и меня. С упором на Эстер и Тео. Уф. Вся информация должна проходить через окружного прокурора или его помощника, и, конечно, Ламара.

В дополнение, Тео и Эд Ярнелл покрывали похороны жертв, которые были назначены иметь место завтра. Им было приказано фотографировать всех подряд как в церкви, так и на кладбище.

От каждой команды минимум один представитель должен ежедневно в 17:00 встречаться с Ламаром и окружным прокурором для отчета о продвижениях.

Ламар начинал понемногу злиться. Он хотел, чтобы дело было раскрыто, и хотел этого немедленно. Завершить дело до того, как его запорет пресса было сильным мотивом. Иначе публика начнет чувствовать, что неизвестный убийца может "ударить снова где угодно и в любое время", и начнет по этому поводу всяко-разно рассуждать. Публика, конечно, не права, но как любят говорить, важна не истина, а то, что кажется истинным.

Собрание разошлось в 19:15, что оставило мне сорок пять минут на то, чтобы добраться домой, принять душ, побриться и надеть форму, чтобы в 20:00 я мог начать свою восьмичасовую смену.

19

Суббота, 27 апреля

19:16

Когда я добрался домой, Сью слегка гневалась. Я поленился оставить ей записку о собрании. Следовательно, ужин превратился в проблему. Она позаботилась о нем, соорудив суп из тако, который был еще теплым, когда я заявился. Она уже поела.

Я схватил чашку и, пока ел, сидел со Сью в столовой. Извиняясь, что не дал ей знать.

У нее был плохой день, когда школьная администрация, вводя специальные программы обучения музыке, пыталась передвинуть расписание, пыталась перераспределить ответственность, пыталась объяснить своим лучшим учителям, как учить. Она и двое других учителей ее департамента большую часть дня потратили на школьное совещание.

Звонила моя мать, у нее снова неприятности с сердцем, и ее положили в местную больницу на обследование. Проклятье.

Звонил также Джек, брат Сью, он приезжает в гости из Миннесоты. Хорошо! Джек работает прокурором и он один из моих любимых друзей. Прибудет в следующую субботу. Я смогу обсудить с ним все дело и он не проговорится ни единой душе. И он может дать превосходные рекомендации. Доброе дело.

Я поспешно промчался через душ и бритье и набросил новую форму. Позвонил в офис и сказал, что пока буду на выезде, потому что вначале мне надо кое с кем поговорить в больнице. Просто не уточнил, с кем именно. Это самый лучший способ, потому что если будут думать, что у меня официальное дело, то менее вероятно, что станут беспокоить мелочами, пока я не сообщу, что вновь приступил к службе. С другой стороны, если узнают, что это мама, то будут чувствовать себя свободными позвонить даже в ее палату. А я этого не хочу.

Мама выглядела очень бледной. Капельница, но без кислорода. На заднем плане работал сердечный монитор. Она смотрела телевизор.