355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Суслин » Хоббит и Гэндальф (Глаз дракона) » Текст книги (страница 1)
Хоббит и Гэндальф (Глаз дракона)
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 04:09

Текст книги "Хоббит и Гэндальф (Глаз дракона)"


Автор книги: Дмитрий Суслин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Дмитрий Суслин
Хоббит и Гэндальф
(Глаз дракона)

Часть первая
СНОВА ТУДА

Глава первая
О МИСТЕРЕ БЭГГИНСЕ И ЕГО ЖИЗНИ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ ИЗ ПУТЕШЕСТВИЯ

C того самого дня, как почтенный хоббит Бильбо Бэггинс, единственный сын Банго Бэггинса и Белладонны Тук совершил свое знаменитое Путешествие, из которого вернулся, чуть ли не сказочным богачом (по мнению всех тех, кто его знал, и в особенности соседей и ближайших родственников), прошло пятнадцать лет. За это время почти ничего не изменилось в Хоббитании.

Хоббиты жили своей тихой размеренной жизнью, были по-прежнему многочисленными и благоденствовали, и их совершенно не интересовало все то, что делается там за пределами видимости их взгляда. Такой уж они народец. Их интересует главным образом насколько полны их чуланчики, погреба, буфеты и полки на кухне. И Бильбо изо всех сил старался не отличаться от остальных. Но это уже было трудно. Что делать? Если уж прослывешь во всеобщим мнении чудаком, то уж до самой смерти не отделаешься от косых и подозрительных взглядов. Он и раньше слыл домоседом, а после Путешествия и вовсе перестал выходить из дома куда-либо. Да и как ходить по улицам спокойно, когда за ним носятся хоббитята и вопят, чтобы он показал им чудо?

– Какое чудо! – возмущался мистер Бэггинс. – C чего вы решили, что я способен на чудо?

Но хоббитята все равно смотрели на него так ожидающе и вопрошающе, будто бы он и впрямь мог у них на глазах сделать что-нибудь необычное. Например, вынуть из правого уха живого кролика.

Да и взрослые почтенные хоббиты вели себя ничуть не лучше. Как только видели Бильбо, глаза их расширялись так, словно от него исходило яркое сияние.

– Я же не Гэндальф! – удивлялся Бильбо. – Чего на меня так смотреть? Я самый обыкновенный хоббит.

Но тут уж мистер Бэггинс грешил против самого себя. Что бы он не делал и что бы не говорил, как бы не обманывал себя и других, но обыкновенным хоббитом он уже не был.

Каким же хоббитом он был, спросите вы? Попытаюсь ответить.

Он был хоббитом, который потерял самое дорогое для хоббита. Бильбо потерял репутацию. Да, именно так! Он потерял Репутацию. Репутацию Честного Хоббита. А Честный Хоббит никогда не покидает свою норку больше чем на неделю, и не отдаляется от нее далее чем на пятнадцать миль. А Бильбо не только исчез, не сказав никому ни слова, но еще затем пропадал невесть сколько, так что уже все решили, что его нет в живых, и даже был назначен день распродажи его имущества. Так он вернулся в этот самый день (что было расценено всеми, как прямое издевательство над самыми святыми хоббичьими чувствами), да еще и набитый золотом, как какой-нибудь король эльфов, или еще того хуже колдун. А уж про его дружбу с Гэндальфом и вовсе все говорили только шепотом. Разве может хоббит дружить с волшебником? А, впрочем, чего еще можно ожидать от Бэггинса, если он вовсе и не Бэггинс даже, а самый настоящий Тук? А Туки, как известно, народец и вовсе дрянной. Все у них в роду не в своем уме. Не даром они и живут По Ту Сторону Реки.

Вот таким образом Бильбо, который тосковал по родному дому, по друзьям, по соседям и даже по родственникам, в те долгие дождливые ночи, когда ноги болели от усталости, тело ломило от холода, а желудок просто разрывался от голода, и шансов дожить до следующей недели было не больше чем зубов у трехсотлетнего старика, и Путешествию не видно было конца, вдруг обнаружил, что он уже совсем не так счастлив в своей уютной норке, каким был прежде. То безмятежное и прекрасное время улетело безвозвратно. Теперь все было иначе. Бильбо ощущал себя чужаком в родном краю, этаким пришельцем, с которым соседи здороваются с опаской и недоверием. А что может быть хуже для хоббита?

Бильбо не радовали даже сокровища, которые он привез с собой от Короля Под Горой. А что, собственно говоря, радоваться? Он ведь и до Путешествия не был беден. Напротив, он был одним из самых зажиточных по Эту Сторону Реки. От родителей (главным образом от матери) ему досталось солидное наследство, и он жил в шикарной норке с круглыми окошками, выходящими на Реку и с двенадцатью комнатками (кладовки, чуланы, погреба и ванные не в счет), что себе может позволить далеко не каждый хоббит. И жил себе преспокойненько и ни о чем не думал. Жил себе да жил. И жил бы до конца дней своих спокойно и достойно. Но потом вдруг появился Гэндальф, и его жизнь закрутилась, как колесо у телеги старика Булкинса, которая сорвалась на подъеме после Моста и покатилась вниз. Вот шуму тогда было! Вот и с Бильбо также. И понесла же его нелегкая! Ладно, хоть жив остался. А сокровища... Что сокровища? Пылятся в шкафах и сундуках и толку от них меньше, чем от прошлогоднего снега. Хоть раздай все соседям и друзьям и даже родственникам. И Бильбо так бы и сделал, если бы был уверен, что после этого все вернется на свои места. Но наш мистер Бэггинс слишком хорошо знал хоббитов. Он прекрасно понимал, что они все с удовольствием возьмут, то, что он отдаст, и даже скажут «спасибо», и может быть даже искренне. Но потом ничего не изменится. И даже наоборот, все они будут смотреть на Бильбо еще более косо, и в их взглядах прибавится еще кое-что. А именно ожидание. Ожидание того момента, когда Бильбо опять начнет что-нибудь раздавать. А это хуже всего. Тогда уже он станет всем ДОЛЖЕН. А этого он себе позволить не мог. Так что приходилось мириться с создавшимся положением. Ничего не поделаешь. Не зря говорит известная хоббичья пословица, что Ушедший хоббит, уже вовсе и не хоббит, даже если он вернется назад.

Итак, наш мистер Бэггинс стал затворником. Он почти не покидал свою усадьбу, общался только с самыми преданными ему слугами: садовником Нормом Уткинсом и конюхом Дрю Понингом, а также толстенькой экономкой Мунни, которая делала самые вкусные в Хоббитауне медовые пудинги, и которая знала Бильбо с младенчества и не покинула бы его даже если бы ей предложили тройное жалованье.

Но слуги есть слуги. Это не друзья. Скуку они не развеют. А Бильбо скучал. Да-да, невыносимо скучал. Скука стала его основным занятием. Чтобы как-то с ней бороться, ему приходилось тратить очень много сил. И тут Бильбо дошел до двух величайших крайностей, какие только может себе позволить хоббит.

Во-первых, он стал изобретателем. Он изобрел кресло-качалку и даже отправил ее чертеж Гэндальфу, и тот в ответ прислал ему письмо. Вот из него отрывок:

«... дорогой мой мистер Бэггинс, что касается вашего изобретения, то оно меня просто потрясло, своей сверхъестественной простотой и прямо-таки магической полезностью и приятностью. Признаюсь, что, как волшебник, я посрамлен, потому что сам не додумался до чего-либо подобного. Обязательно приложу все силы, чтобы распространить ваше творение по миру...»

Так что те из нас, кто услаждает себя послеобеденным отдыхом в кресле-качалке, обязаны сим удовольствием мистеру Бэггинсу.

Узрев кресло-качалку, хоббиты еще более уверились, что у Бильбо явно не все дома, и стали обходить стороной его усадьбу. И хотя до мистера Бэггинса доходили слухи, что теперь каждый небедный хоббит заказал своему столяру его изобретение, ему было крайне обидно, что никто, абсолютно никто из хоббитов не выразил вслух своего восхищения, или хотя бы просто не признал, что это здорово – качаться в кресле.

Вот почему свою вторую крайность, наученный горьким опытом, Бильбо тщательно скрывал от всех, даже от слуг. Только Мунни знала про это, потому что лично убирала стол после Бильбо от оставшегося там беспорядка. Но уж она об этом никому не скажет. Даже на суде.

Бильбо начал писать. Ну да, именно писать. Он решил описать в книге свои приключения. К этому его привела все та же скука. От нечего делать он ударился в воспоминания. Несколько месяцев он просто воспроизводил в памяти все то, что произошло с ним во время Путешествия. А потом его вдруг осенила гениальная идея, что из всего этого может получится неплохая и занимательная книженция. И он начал писать. Это оказалось труднейшим занятием. Ведь никто из хоббитов никогда ни чем подобным не занимался. Бильбо был первопроходцем. На одно только предисловие у него ушло четыре месяца. А потом оказалось, что оно занимает всего полторы страницы.

– Что ж, – сделав такое открытие, сказал сам себе мистер Бэггинс, – во всяком случае, ближайшие пятьдесят лет мне будет, чем заняться. А потом еще лет тридцать на доработку.

И он с жаром принялся за работу.

Если бы хоббиты узнали про это, они наверно разозлились бы не на шутку. Для них это было уже слишком. Ну, опасные приключения, это куда ни шло, ну изобретения, тоже можно стерпеть, как говорится в народе, чем бы глупый хоббит не тешился, лишь бы дом не поджег.

Но писать книги! Да еще и о себе. Просто слов нет. Одни эмоции. Что он о себе возомнил, этот Бэггинс?

Так что все приходилось держать в тайне.

Если бы не книга, у которой еще не было названия, Бильбо точно пропал бы. Скука его обязательно бы доконала. Одними воспоминаниями от нее не спасешься. А так можно было за себя не беспокоиться. Целый день Бильбо раздумывал над своей книгой, расположением глав, описанием характеров, изложением главных фактов и фактов второстепенных, затем вечером нашего хоббита посещало вдохновение, и он отправлялся в свой кабинет и там работал целых полчаса как каторжный.

Но иногда, случалось и такое, вдохновение не приходило. И это была самая настоящая беда. «Проклятие хоббита» называл такие дни Бильбо. Вот в такое время скука была просто беспощадной. Особенно днем.

И в один из таких «проклятых» дней, когда даже мухи и те дохли от скуки, и произошло то событие, которое опять перевернуло кое-как установившуюся жизнь мистера Бэггинса и завертело ее колесом.

Но изложим все по порядку и как можно достовернее.

Глава вторая
СТАРЫЙ ДОБРЫЙ ДРУГ

Бильбо как всегда сидел на крылечке (вообще-то после того, как в доме был произведен капитальный ремонт, куда были вложены немалые средства, правильнее было бы назвать его крыльцом, но мы уж по привычке воспользуемся словом «крылечко», оно как-то более подходит для таких невысоких существ, каковыми являются хоббиты). Итак он сидел на крылечке своей норки и курил свою любимую трубку (ту самую, что доставала прямо до пола и вмещала в себя полтабакерки), туго набитую свежим ангулемским табаком, целый мешок которого ему продал по дешевке старик Булкинс полтора года назад во время ежегодного празднования Перехода Через Брендидуим (Это главный праздник хоббитов, потому что с этого события хоббиты ведут свое летоисчисление).

Бильбо курил и скучал. Скучал невыносимо. И вдруг...

Вот это самое ВДРУГ. С него всегда все начинается. И тогда началось тоже ВДРУГ. Вдруг появился Гэндальф. Тогда Бильбо даже ничего плохого не заподозрил.

Что же произошло сейчас?

ВДРУГ Бильбо перестал скучать. Как-то очень даже неожиданно. Только что он умирал от скуки и, ВДРУГ скуки не стало. Он даже не сообразил, в какой же это момент произошло. Наверно задумался и упустил.

Теперь мистер Бильбо Бэггинс эсквайр не мог понять, почему же это ему ВДРУГ стало не скучно. В груди что-то тревожно засосало. Что-то было не так. А вот что? Бильбо сообразить не мог. Он понял, что это надо выяснить и стал выяснять.

День было все такой же. Гудели мухи, трепетала на легком ветру зелень сада, что окружал холм, в котором была нора Бэггинса, в небе лениво висело солнце, и воздух был чист и прозрачен. В общем в погоде все было по-прежнему. Тогда Бильбо обратил свое внимание за пределы усадьбы, и понял, что это самое ЧТО-ТО НЕ ТАК, творится там, на улицах города (вот тут бы правильнее сказать «городок») Хоббитаун.

Что же там было не так?

ТИШИНА.

Конечно, нельзя сказать, что на улицах Хоббитауна стоит такой же шум, какой бывает в человеческих городах. Громыхание повозок, гортанная речь, крики торговцев, и топот тысяч и сотен ног. Нет конечно. Хоббиты слишком тихие создания, чтобы так шуметь. Но даже в их селениях есть звуки. Звуки добропорядочной жизни. Тихие степенные разговоры, изредка стукнут друг об друга пивные кружки, пробегут, поднимая пыль, хоббитята. Где-то вытряхнет коврик хобитша, почтенная мать какого-нибудь семейства. И так далее и тому подобное.

Сейчас же ничего этого не было. А была ПРОСТО МЕРТВАЯ ТИШИНА. То есть совсем никаких звуков.

Бильбо задумался над тем, какая же причина послужила всему этому. И он ни за что не догадался бы сам, если бы причина не вошла в ворота его усадьбы.

Это был Гэндальф. СОБСТВЕННОЙ ПЕРСОНОЙ.

Кто такой Гэндальф, спросите вы? А я скажу, что нет ничего более трудного, чем ответить на этот вопрос, потому что если я просто скажу, что он волшебник, это будет значить, что я ничего не сказал. Гэндальф не просто волшебник. Просто волшебников пруд пруди, а Гэндальф один единственный, потому что он Великий волшебник и просто удивительно, что он снизошел до того, что дружит с каким-то там хоббитом. Но это, можно сказать, причуда, каприз, в общем, что вам угодно, но у всех великих волшебников есть свои странности. Странностью Гэндальфа была дружба с хоббитом. Что тут странного?

А главной особенностью Гэндальфа было то, что он всегда и везде появлялся неожиданно. И всегда оказывалось, что он появился в самое нужное время и в самом нужном месте. И хотя его никто, абсолютно никто, не ждал, обязательно выяснялось, что его появление было ну просто необходимым. Что еще рассказать про него? Может быть, про его подвиги на ристалище великих волшебников? Нет, это слишком длинно, и многим покажется непонятным. Ага, тогда про его войну с белыми призраками Черного леса! Нет, это пожалуй слишком страшно, а у меня сейчас нет никакого желания кого-либо пугать. Да и стоит ли отвлекаться? Ведь эта история совсем не об этом. И вовсе она не про Гэндальфа, а про хоббита Бильбо. Хотя наверно все же и про Гэндальфа, ведь это именно он вошел в ворота усадьбы Бильбо Бэггинса.

Ну да, именно он. Все та же высокая, если не сказать, долговязая, фигура, главный элемент которой длинный и крупный, но слегка поникший нос. Все тот же широкий преширокий, почти до колен серый плащ, ушитый темно-серыми буквами «Г», что собственно и означало Гэндальф. Та же длинная, ниже пояса, седая борода, белая как только что выпавший снег. Все те же шляпа с острым верхом, высокие походные сапоги, которые никогда не снашиваются, серебристый шарф с бахромой на длинных концах. И самое главное, все тот же очень мудрый, все знающий и лукавый с хитринкой взгляд на морщинистом лице. Взгляд из-под косматых бровей. Как его боятся враги, и как любят друзья! И посох. Какой же волшебник без посоха? Большой и длинный с закруглением на конце посох такого же серебристого цвета, что и буквы на плаще.

Теперь Бильбо сразу стало ясно, почему притих Хоббитаун. И дело тут вовсе не в любопытстве. Бильбо понял, что его сородичи попросту испугались. Еще бы! Волшебник в городе! А ну как он пристанет к кому из них и отправит честного и порядочного хоббита в путешествие, как отправил Бильбо Бэггинса? Что тогда делать? Волшебники они такие, способны на все. С этого дня у хоббитов даже поговорка новая появилась: «Пришел волшебник, затворяй ворота, стучится в дверь, прячься в самый глубокий погреб».

Бильбо же искренне обрадовался, увидев Гэндальфа.

– Привет, Гэндальф! – закричал он, спрыгивая с кресла-качалки, и побежал к волшебнику. – Гэндальф идет, гром гремит!

– Гром гремит, говоришь? – усмехнулся старый волшебник, пожимая протянутую ему руку. – Что-то не похоже. Такое чувство, что ваш Хоббитаун посетила Фея Сна. Я не встретил на улице ни одной живой души.

– А это они тебя испугались, – простодушно заметил Бильбо.

– Разве я такой страшный? – сделал вид, что удивился Гэндальф, хотя по глазам его было видно, что ему приятно сознавать, что его боятся. Что ж, тщеславие у волшебников, пожалуй, самое развитое чувство.

– Нет, просто хоббиты тебя опасаются. Вдруг ты кого отправишь в Путешествие. Как меня, например.

Гэндальф сразу недобро сузил глаза и фыркнул.

– Ты хочешь сказать, что я испортил тебе жизнь? – сразу без обиняков спросил он.

Бильбо смутился.

– Ну что ты, – пробормотал он, опуская голову. – Я вовсе не это хотел сказать.

Гэндальф сжал тонкие губы, так что они сразу превратились в узенькую полосочку и положил свой подбородок на посох.

– Знаю, знаю, – сказал он, качая головой. – Я испортил тебе жизнь. Я отравил твою душу. Ты потерял покой. Тебя теребят воспоминания. Но теперь уже ничего не поделаешь. Жизнь есть жизнь, и ее сюрпризов не избежать даже вам хоббитам, как бы вам этого не хотелось.

Бильбо сразу встревожился:

– Что-нибудь угрожает Хоббитании?

– Нет, можешь не беспокоиться. Пока все в порядке. Угрозы никакой нет и не будет, по крайней мере ПОКА.

– Что значит твое ПОКА?

– Мое ПОКА значит лет пятьдесят или шестьдесят. Впрочем, это тоже будет зависеть кое от кого.

Бильбо сразу повеселел и снова стал беспечным.

– Ну тогда не о чем и беспокоиться! – воскликнул он. – Проходи в дом, и в ожидании ужина мы с тобой славно проведем время за стаканчиком молодого вина, и у меня есть отличный ангулемский табак.

Гэндальф посмотрел на Бильбо внимательным всепроникающим и неожиданно потеплевшим взглядом.

– А ты все тот же славный мистер Бильбо Бэггинс эсквайр, которого я знал. И ничуть не изменился. Что ж, это меня радует. Во всяком случае, думаю, что ты не будешь на меня сердиться слишком сильно, когда узнаешь новости, которые я принес.

Гэндальф бормотал слишком тихо, и Бильбо не обратил на его последние слова внимания, потому что был занят тем, что отдавал распоряжения Мунни по поводу предстоящего ужина.

Ничего так не ценят хоббиты, как Предстоящий Ужин, Обед или Завтрак, кроме которых у них есть еще Полдник, Обед В Пять Часов, и Закуска Перед Сном.

А чтобы не скучать, пока будет готовиться еда, Бильбо вручил Гэндальфу стаканчик молодого яблочного винца, золотистого, как луг одуванчиков и ароматного, как весенний сад. У хоббитов это называется Для Аппетита. Они обязательно за час, два до еды выпивают стаканчик, другой этого самого Для Аппетита. Гэндальф улыбнулся и пригубил вино, и чтобы доставить другу удовольствие даже причмокнул и зажмурил глаза, чтобы показать, как ему нравится это самое Для Аппетита.

Затем Бильбо потратил целых полчаса на обсуждение меню, так он хотел угодить Гэндальфу. Он просто замучил волшебника вопросами типа:

– Какой соус ты предпочитаешь к жареной баранине, с корицей или с олеандром? Жидкий или густой? Красный, белый или коричневый? Или, может быть, желтый?

– Мне все равно, – задумчиво отвечал Гэндальф. – Как-то никогда не придавал значения соусам.

Бильбо даже выронил трубку из рук, когда услышал это.

– Как можно не придавать значения соусам? – искренне поразился он.

– Ах, милый мой хоббит! – не очень весело рассмеялся волшебник. – Разве ты думал о соусах, когда был Взломщиком?

– Нет конечно, но ведь я тогда был в Путешествии Туда И Обратно, а во время таких вещей трудно думать о соусах. Все больше думаешь о свей голове – долго ли будешь ее носить.

– Так вот не думай, пожалуйста, что у всех остальных такая же тихая и спокойная жизнь, как у вас хоббитов. Если хочешь знать, я сейчас тоже нахожусь в Путешествии, и вот уже почти целый год, и сколько оно еще продлится, никому не известно. Так что нет ничего удивительного, что в голове у меня нет места для соусов. – Тут Гэндальф увидел, как обиженно сжались толстые губы Бильбо, и поспешил исправить свои несколько невежливые слова. – Но ради тебя, дорогой мой мистер Бэггинс, я расслаблюсь и забуду, что я занят. Так что не обижайся, пожалуйста, на меня, к тому же я больше наслышан о медовом пудинге твоей кормилицы. Вот его я бы очень хотел попробовать. Все твои письма просто пропахли им.

Бильбо сразу расцвел как розовый куст.

– Конечно, ты получишь Мунни-пудинг, и даже двойную порцию! – воскликнул он. – Это даже не стоит обсуждения, а вот как насчет зелени? Я слышал, что волшебники не любят петрушку.

– Чепуха! – успокоил хоббита Гэндальф. – Я просто не могу обойтись без петрушки!

– А сколько моркови положить в рагу?

– Как можно больше. Морковь придает блюдам сладость, а все волшебники, скажу тебе по секрету, сладкоежки. И не забудь зеленый лук. Я его просто обожаю.

Бильбо был счастлив, что Гэндальф принял участие в обсуждении меню. Он лично бегал на кухню и давал указания Мунни, так что та даже рассердилась на него и замахнулась поварешкой.

– Видите ли, сударь! – закричала она. – Ничего так меня не раздражает, как кто-нибудь шастает по кухне и оставляет свои волосы повсюду. Вам и самим, я думаю, это не понравится!

– Не сердись, Мунни, – стал оправдываться Бильбо. – Просто у нас сегодня такой гость, такой гость!

– Разве я кого-нибудь хоть раз в жизни подводила? Уж будьте уверены, ужин будет Что Надо!

И ужин действительно был Что Надо. Уж на что Гэндальф всегда был равнодушен к утолению нужд плоти, как он говорил, но и он сидел и ел жаркое из баранины с тушенным овощами, молодой отварной картофель политый растопленным сливочным маслом и засыпанный свежей зеленью, жареную форель с цветной капустой, мясные биточки, пирожки с грибами, сыром и перепелиными яйцами, шоколадные кексы с изюмом и конечно же знаменитый медовый пудинг госпожи Мунни; также с величайшим удовольствием он пил сливовый сидр, кленовый эль, ячменное пиво с кудрявой шапкой пены и виноградное вино четырех марок, возрастов и крепостей, и от всего этого его голубые глаза довольно поблескивали, и с лица не сходила блаженная улыбка. Наконец он так наелся и напился, что пересел в кресло-качалку и дал возможность себе отдохнуть уже от ужина. Бильбо тут же протянул ему набитую табаком трубку.

– По трубочке, – сказал он, – а потом пройдем в гостиную и попьем чайку.

– Поистине, Хоббитания самое мирное и доброе место на свете, – сказал волшебник, высекая из указательного пальца огонь, чтобы разжечь трубку, – нигде я так хорошо себя не чувствую, как в твоей норке, Бильбо Бэггинс. Даже у эльфов не то.

– Правда? – довольно попыхивая трубкой, спросил Бильбо, у которого у самого от довольства и сытости полузакрылись залоснившиеся глазки. – А я всегда был в этом уверен, вот почему и живу в Хоббитании. Чего еще надо? Не понимаю тех, кто шляется по свету в поисках лучшей доли.

– Это слова настоящего хоббита, – согласился Гэндальф.

Затем целых полчаса они не разговаривали, а просто качались взад-вперед в своих креслах, курили и пускали в воздух табачные кольца. Гэндальф раскрашивал кольца в разные цвета, и они, светясь в темноте, плавали по комнате. Было очень красиво. И разговаривать было просто лень.

– И все-таки поговорить придется, – сказал вдруг Гэндальф, когда обнаружил, что табак в его трубке окончательно выгорел.

Бильбо услыхал в его голосе серьезные нотки и с тревогой спросил:

– А как же чай?

– Вели подать чай в кабинет, – сказал Гэндальф. – Я еще не знаю никого, кому бы чай помешал беседовать. Разговор у нас будет серьезный, крепкий чай только взбодрит тело и освежит ум.

– Тогда давай пройдем в кабинет, – сказал Бильбо и взял со стола свечу.

Кабинет Бильбо находился на третьем этаже, и добираться до него нужно было по длинным коридорам. Гэндальфу, хотя и был, как и большинство очень высоких людей, сутулым, все равно приходилось сильно нагибать голову, потому что жилище хоббита, просторное для своего хозяина, явно не было рассчитано на такого высокого посетителя, как Гэндальф. Один раз волшебник даже стукнулся лбом об косяк двери. Это случилось как раз, когда они входили в кабинет.

Кабинет Бильбо был его гордостью. На него он денег не жалел во время последнего ремонта. Мебель – шкаф для безделушек и письменный стол с гнутыми ножками, были исключительно из красного дерева, а диван и кресла были обиты плюшем цвета спелой горчицы. На полу расстелился прямо до самых стен шикарный восточный ковер с толстым ворсом (хоббиты признают ковры только с самым толстым ворсом). Над камином висела знаменитая кольчуга, которая не раз спасала Бильбо жизнь и эльфийский кинжал, что хоббит нашел в пещере троллей. А на стенах была развешана коллекция трубок. Да-да, наш Бильбо Бэггинс начал собирать Коллекцию. Тоже от скуки, разумеется. Он еще подумывал начать собирать чернильные наборы. Один у него уже был. Шикарный чернильный набор, вылитый из серебра и изображающий двух эльфов несущих бочку с вином. Его прислал в прошлом году Гэндальф, когда узнал (от волшебников такие вещи не скроешь), что Бильбо начал писать книгу.

В два круглых окошка с бархатными шторами, сейчас открытыми, глядел закат и заливал комнату розовым светом. Но все же, несмотря на это, здесь было сумрачно, и Бильбо поспешил зажечь свечи и камин.

Затем он спустился вниз и велел Мунни принести поднос с чашками, чайником и прочими чайными принадлежностями. По дороге он свернул в один из чуланов и наполнил кисет свежим табаком. Так что на какое-то время Гэндальф оставался в кабинете Бильбо в одиночестве. Он прошелся взад-вперед, затем подошел к письменному столу Бильбо и выдвинул один из ящичков. И хотя ящичек был заперт на замок, волшебника это не смутило; он всего лишь дунул в замочную скважину, щелкнул по ней длинным отполированным ногтем – и замок открылся.

И можно было бы сказать, что ящичек пуст, если бы в самом дальнем его углу не лежало колечко. Это было именно то самое горлумовское колечко. Бильбо очень им дорожил и никому о нем не рассказывал. Абсолютно никому. Это была его маленькая личная тайна. Правда один раз во время Путешествия ему пришлось рассказать о кольце гномам. Это было, когда он вывел их из замка лесных эльфов. Но тут уж деваться было некуда. Да и гномы не больно им заинтересовались. Их волновало только золото Под Горой, охраняемое ужасным драконом Смогом. А вот Гэндальф в свое время, когда прознал всю историю с Горлумом, очень заинтересовался кольцом и даже несколько раз внимательно его осматривал, причем Больбо показывал ему колечко всегда с большой неохотой – не очень приятно вспоминать не очень-то честную игру в загадки, когда он якобы выиграл это кольцо у Горлума. Почему якобы? Да потому что Бильбо его не выиграл, а нашел в пещере. Но в этом он не признался даже Гэндальфу. И, глядя на это кольцо, Гэндальф всегда качал головой и приговаривал:

– Как бы оно не втянуло тебя в новую историю, мой дорогой хоббит. С волшебными кольцами всегда так. Никогда не знаешь, что от них можно ожидать. Советую тебе не пользоваться его услугами слишком часто.

И вот теперь Гэндальф с волнением смотрел на это кольцо, и взгляд у него при этом был очень серьезен. Брови нахмурились, а губы сжались от напряжения.

– Вот Оно, – сказал Гэндальф и протянул руку к кольцо. Он уже хотел было его взять, но потом с трудом убрал руку и крепче взялся за свой посох. – Сомнений больше нет. Я чувствую, какая от него идет сила. И Бильбо его Хранитель, хотя и не знает об этом. И он не должен узнать. Ни слова не должен я вымолвить про Кольцо, пока не настал час. Все силы своих чар мне придется потратить на то, чтобы мистер Бэггинс забыл о Кольце хотя бы на короткое время. Иначе его уже не отдалить от него. А если малютка хоббит останется при Кольце еще немного, может произойти непоправимое – он станет похлеще Горлума. Что ж, чтобы этого не произошло, я возьму Бильбо с собой. и причина для этого имеется достаточно веская.

Тут Гэндальф услышал за дверью приближающиеся шаги. Он быстро сделал все как было и уселся в одном из кресел. Вошел Бильбо с набитыми трубками, за ним вплыла Мунни с большущим подносом, уставленным всем необходимым для чаепития. Она накрыла стал, с достоинством удалилась, и друзья начали беседу, какая всегда сопровождает любое чаепитие.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю