Текст книги "Крутой пришелец"
Автор книги: Дмитрий Суслин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Действительно ни чё! – покачала она головой. – Смазливенькой!
И передала глаз третьей сивилле.
– Высокой, – вынесла та вердикт. – Аки кипарис.
Да, бабки приветливые, и на доброе слово не жадные.
– Спасибо вам за комплименты, – вежливо поблагодарил я. – А я вот для вас угощение приготовил. Правда по дороге немного отлить пришлось. Мальчугану одному тут надо было рану продезинфицировать.
И положил к их ногам бурдюки с вином. Старушки зачмокали губами в предвкушении удовольствия. Быстренько достали из подолов платьев широкие золоченые чаши.
– Наливай!
Я наполнил их кубки до краев.
– А себе чего не льешь? – спросила та, что в данный момент была с глазом.
Ага, так и у меня тоже есть чаша. Стоит рядом, откуда взялась, неизвестно. Нормально! Я наполнил себе. Мы звонко чокнулись и сделали по глотку.
– Хорошее вино! – сивиллы удовлетворенно причмокнули. – Так зачем пришел? Какой вопрос тебя мучает? Но учти, спрашивать можно только три раза.
– Действительно ли Наташа меня любит! – тут же с ходу брякнул я.
Сивиллы даже охнули:
– Вот дурень!
– Сколько же тебе объяснять надо? – возмущенно сказала та, что сидела в центре. – если ты Купидону не веришь, то кому же верить тогда? Так и будешь шататься, да ко всем с этим вопросом приставать? Нет, ты давай спрашивай о другом. Что тебе действительно надо знать.
Да, они и впрямь много знают.
– Что ж, – вздохнул я. – Где мне найти моих клонов?
Сивилла удовлетворенно покачала головой:
– Вот это вопрос дельный. Сейчас погляжу. Сколько их у тебя, клонов то?
– Шесть.
– Ладненько.
Сивилла покачала головой, и глаз ее вдруг вспыхнул голубым светом. Мне даже не по себе стало от этого зрелища. Словно в бабку кто-то кварцевую лампу вставил.
– Не смущайся, Пришелец, – сказала мне сивилла. – Это я так в мир гляжу. Твоих клонов ищу. Вижу пока только двоих. Сейчас посмотрю, нет ли остальных. Так…
Меня охватило волнение. Неужели? Мне до сих пор казалось, что все эти клоны, плод чьего-то больного воображения. Значит нет. Они действительно существуют! И я найду их? Увижу? Неужели они моя точная копия?
– …так, что-то больше не вижу. Может за Красным морем они? Нет. За Большой водой? Тоже нет. Нет, пришелец, в нашем мире их нет. Тут только двое.
– Как так двое? – удивился я. – Их должно быть шестеро.
– Сколько видела, про столько и сказала, – проворчала сивилла, вновь прикладываясь к вину.
– И где они?
– Известно где. В Земле Обетованной.
– Где? – вытаращил я глаза.
– В Земле Обетованной ищи своих братьев. Сейчас они в Ерихоне. Но уже послезавтра их там не будет.
– А далеко это?
– Не знаю, не была.
– Хорошо, хорошо, – согласился я. – И кто они такие?
– А это уже будет второй вопрос. На него тебе даст ответ моя сестрица.
Сивилла отхлебнула еще вина и передала всевидящее око своей сестре справа. Та вставила его и тоже засветилась синей лампой. Потом она икнула, и заплетающимся языком произнесла:
– О, вижу твоих братьев.
– Они мне не братья, – поспешил пояснить я. – Видите ли, клонирование это…
– Как же не братья, если вы похожи как три виноградины с одной грозди? Ладно, ты меня не перебивай, ик, – сивилла сделала еще один большой глоток, и некоторое время молчала. Глаз ее таинственно мерцал. Потом центральная сивилла ткнула ее в бок локтем, и та, вздрогнув, заговорила вновь. – Кжись, уснула. Крепкое у тебя винцо, Пришелец.
– Ничего, ничего, я вас внимательно слушаю! – поспешил я заверить сивиллу.
– Та-а-ак! Ага, вот они. О!
– Что такое?
– О! Да это же знаменитые Святые братья! – Сивилла даже несколько протрезвела.
– Кто?
– Святые братья! Абрам и Иосиф из Березета. Дети нового Бога, который послал их в Землю Обетованную, чтобы они спасли мир. Теперь они ходят по стране и совершают чудеса. Они уверяют, что настанет день, когда из царства Плутона придет Третий Брат, и они втроем станут править миром и сделают всех людей счастливыми.
Интересно. Очень даже интересно. Значит, мои клоны меня ждут. То есть, они знают, что я существую. Теперь надо выяснить подробности.
– А каким образом я должен взять у них элементы матрицы?
Но сивилла уже передавала кварцевую лампочку третьей левой сестре. Та долго не могла нашарить его дрожащей рукой, потому что все они уже изрядно набухались, и пошатывались, как деревья на ветру, то есть были почти невменяемы. Наконец она все же нашла его, но долго не могла вставить, куда положено, в конце концов она его уронила, и глаз покатился по земле куда-то вниз. Бабки завизжали, как резанные и вмиг протрезвели.
– Ой, глазынька наша, куда же ты, родимый? – завопили они на все лады, пытаясь встать, но не могли, потому что старые ноги не могли поднять их немощные и отяжелевшие от вина тела. – На кого же ты нас покинул?
Так что за глазом пришлось бежать мне. Через несколько метров я его все же поймал. На наше счастье он все еще светился, и поэтому я его не потерял в темноте. Да, нам действительно очень повезло, потому что он спокойненько лежал себе в одном сантиметре от глубокой расщелины, дна которой было не разглядеть. Я осторожно взял его в руки. Он был гладкий и теплый, и понес к бабулькам.
Когда сивиллы несколько успокоились после полученного стресса и для успокоения выпили еще по одной, левая бабка с помощью остальных вставила себе злополучный глаз, и чревовещание возобновилось.
– Чего ты там спрашивал? – спросила она. – Запамятовала я.
– Как я должен взять у этих моих Святых Братьев элементы матрицы! – Как можно четче произнес я.
– Щас будем посмотреть, – сказала левая сивилла и уронила голову на подбородок. Я даже испугался, уж не потеряла ли она сознание от всех этих переживаний. Но вспыхнувший под ее веками глаз, успокоил меня. И точно, старушка вдруг затряслась, подняла лицо и уставилась на меня светящимся глазом. Да так пристально, что мне стало не по себе. Почему-то вспомнился Терминатор. Губы у сивиллы дрожали, немногочисленные зубы стучали. – Кровь, – пробормотала она, – через пролитую кровь, сможешь ты взять, то чего желаешь.
Вот это озадачила!
– Что? Простите, я не совсем вас понял, мамаша! Нельзя ли немного поподробнее?
Все, больше ничего она не сказала. Всевидящее Око ее погасло, и старушка громко захрапела, опустив голову над пустой чашей. Остальные тоже спали, и их дружный храп, нарушал девственную тишину ночи.
Я не стал беспокоить старушек и пошел своей дорогой. Была наверно полночь. Темно вокруг было, хоть глаз выколи. Я даже подумал о том, не вернуться ли обратно. Но почему-то сразу не сделал этого, а потом уже просто не захотелось карабкаться наверх. Да и спать нисколько не хотелось. К тому же из-за туч выглянула луна, и я удивился, такая она была крупная. Света от нее было вполне достаточно, чтобы идти по тропе, не боясь переломать ноги.
А потом из-за горизонта показалась вторая луна. Этому я уже не удивился. Да и что тут такого? Подумаешь? Раз есть два солнца, то почему бы ни быть и двум лунам? Это даже справедливо. Обе луны были очень необычные. Видимо от того, что они отражали свет двух солнц, бока их отливали светом по-разному. Одна половинка у них была оранжевой, другая серебряной. Очень красиво. Окружающий меня пейзаж тоже преобразился. Кусты бросали на землю причудливые тени, внизу расстилалась равнина, и многочисленные холмы с их причудливой формой были похожи на исполинских фантастических животных.
Меня одолевали мысли. Впервые за все это время я остался сам с собой наедине и получил возможность поразмышлять. А думать было о чем.
Конечно, это чертовски здорово – оказаться инопланетянином, попасть в другой мир и испытать кучу приключений. Кому такое выпадало? Да я словно герой крутейшего фантастического романа. Планета другая, друзья необычные. Кого я только не увидел. Ну, разве не здорово?
Да, оглянуться было на что. Самое главное, что из всех переделок я вышел не только живым и здоровым, но еще и победителем. Да еще и спас от ужасной гибели любимую девушку. Как тут не поблагодарить судьбу?
Кстати, о любимой девушке. Вот что сейчас меня по-настоящему волновало. Скажу честно. Купидон меня разоблачил прямо в моих же собственных глазах. Конечно, я ее люблю. Да еще как! С того самого дня, как только ее увидел. С того часа, с той минуты. А когда Наташа села со мной за один стол, я чуть с ума не сошел от счастья, которое само вдруг прыгнуло мне в руки. Это же стало и моим проклятием. За три года я так и не смог перешагнуть психологический барьер и закрутить с ней по-настоящему. Да не смог! Такой вот я скромный. Вернее, трусливый. Правильно Купидон возмущается моим поведением. Так нельзя. Стоп! У меня есть оправдание. Я ведь почему такой робкий был? Потому что был абсолютно уверен, что Наташа ко мне никаких чувств не испытывает, и на мои ухаживания пошлет меня куда подальше.
Но теперь-то все изменилось. Оказывается, если конечно Купидон не врет, а он не может врать, зачем ему это, она меня любит. И что же теперь? Теперь мне остается только спуститься вниз, подойти к Наташе и все сказать ей. Все, что я хотел сказать все эти годы. Что она мне нравится, очень нравится. Что я хочу с ней дружить. Нет, так не годится. Дружить, что за детское слово? Да она меня на смех поднимет. Вообще-то не должна. Раз она меня любит, то…
Тут мои мысли прервались, потому что я пришел в свой лагерь, и первой еще на тропе меня встретила Флора. Лицо у нее было залито слезами. Я даже испугался. Честное слово. Почему-то мне подумалось, что она сейчас сообщит мне, что из ревности ко мне убила Наташу.
– Что случилось? – схватил я за руки начинающую рыдать амазонку.
– Адал! – воскликнула она и залилась слезами. – Адал! Мой герцог! Президент пятой квинтсекции триста двадцать седьмого сектора. Ты должен убить меня. Сейчас же! Возьми меч, и пронзи мое предательское сердце.
– В чем дело? – заорал я. – Что такое? Где Наташа? Что ты с ней сделала?
– При чем тут твоя рабыня? – продолжала рыдать Флора. – Все дело во мне. Я страдаю. Я ужасно страдаю, и не хочу жить.
Я все еще ничего не понимал.
– Я, – сквозь рыдания произнесла амазонка, – я тебя разлюбила, Адал!
Я был потрясен.
– Как так?
– О, боги, Юпитер, Юнона, Венера! За что вы так поступили со мной? О, как я страдаю! Я полюбила другого! Убей меня, я не хочу жить! Не могу нести этот позор. Но и со своей любовью я справиться тоже не могу. О, как это тяжело.
При этих воплях, Флора извивалась, словно невидимый огонь прожигал ее изнутри, ломала руки и драла лицо и волосы, хватала с земли пыль и посыпала ею себе голову. Было видно, что она действительно страдает, хотя и несколько патетично. Но видимо, здесь так принято.
Я начал понимать, что происходит. Купидон! Так он уже начал действовать. Ну и быстрый малый. Оперативно сработал. Я даже не ожидал.
– Погоди, погоди страдать, дорогая Флора! – я постарался сделать вид, что тоже сильно взволнован. – Успокойся. Пожалуйста, успокойся! Не надо так плакать. Я все понимаю. Любовь такая штука. В общем, люди тут над собой не властны. Так что ты не виновата. Я искренне желаю тебе счастья. Люби и будь любима. Если ты будешь счастлива, то и я буду счастлив.
Говоря все это, я утирал с лица Флоры слезы, и гладил ее по голове и по плечам словно маленькую, и мне действительно вдруг стало ее жалко, так искренне она страдала. Неужели она меня действительно так любила? Мои уговоры подействовали. Рыдания постепенно начали стихать.
– Это правда? – громко всхлипывая и сморкаясь, спросила она. – Адал, ты не сердишься на меня? Ты не страдаешь? Не будешь проклинать меня за подлую измену?
– Ну что ты! Нет, конечно!
– И ты не убьешь моего нового избранника? Не пожелаешь ему смерти?
– Уверяю тебя, нет!
– О, как же ты благороден! – вновь зарыдала Флора. – И как же низка я.
Признаюсь, мне даже стало немного стыдно. Это ведь я попросил Купидона, чтобы она отстала от меня, и он выполнил мою просьбу. При чем, сделал все как договорились – влюбил ее в другого. Пусть она теперь пристает к нему. К Геркулесу, например. Но я никак не ожидал, что она так будет страдать. Впрочем, кажется я поторопился с выводами. Флора успокоилась на редкость быстро. Увидев, что я не горю от гнева, не кричу, не топаю ногами, не бегу убить соперника, она заулыбалась, и мы мирно, обнявшись, как брат с сестрой, пришли к нашим. Но до того, как я увидел друзей, меня ждал еще один сюрприз.
– А кто, кстати, твой новый избранник? – мимоходом, чисто из праздного любопытства спросил я.
– Анахерон, – ответила Флора.
– Анахерон? – воскликнул я. – Кентавр?
– Да, его я люблю теперь больше самой себя! Правда он шикарный любовник?
Мне показалось, что в темноте кто-то прыснул от смеха. И смех этот был очень уж звонкий. Так смеются мальчишки, когда ловят прохожих на кошелек.
Так! Значит Купидон начал действовать. Тогда и мне не надо бы тормозить. А вот и Наташа. Надо только собраться с духом. Что там обычно говорят? Эх, как назло, все фильмы про любовь вдруг разом вылетели из головы. Что там бухтил Ромео Джульете? Мне поцелуй твой сладким раем будет!
– Наташа! Милая Наташа! – подбежал я к той, что люблю.
Наташа посмотрела на меня, как на сумасшедшего:
– Что с тобой, Сережка? Ты тоже с этим пьяным болваном заодно? Сговорились?
Я так и остался с открытым ртом. Все слова застряли в моей глотке. Зато рядом со мной оказался Диоген, он покачнулся, чуть не упал, но все же устоял на ногах, уставился на Наташу, громко всхлипнул и хриплым скрипучим голосом забормотал:
– Любовь моя, о дева дивной красоты, заметь же мудреца, что в грязь втоптал все принципы свои, одной твоей улыбки только ради!
Что это? Что это он такое говорит? Я что-то не совсем понимаю, что тут происходит.
– Геркулес! – жалобно закричала Наташа. – Геркулес!
Гигант тут же оказался рядом с ней.
– Он опять ко мне пристает! – пожаловалась ему моя избранница.
Геркулес схватил Диогена за шиворот:
– Я же тебе сказал, чтобы ты не приставал к ней! Ну не нравишься ты ей! Не нравишься! Один уже тут подваливал, так его акулам скормили. Ты тоже хочешь?
– Готов пострадать! Готов пострадать! – торопливо запричитал Диоген и зашмыгал носом. – Ради такой божественной красоты готов принять любую смерть, но только чтобы на ее глазах. На ее глазах! Ты слышишь, меня? Любовь моя! Хочу я быть возлюбленным твоим! В пыли в грязи, но только лишь у ног твоих! Богиня!
Геркулес посмотрел на него с жалостью:
– Прямо беда с человеком произошла. И солнце еще не село, как он вдруг воспылал любовью невиданной к твоей ра…
– Однокашнице! – зарычал я. – Однокашнице! Сколько можно говорить?
– Ну ладно. Пусть будет к ней. Да только спасу теперь нет. Пристает к ней постоянно. Я уж его отгонял, отгонял. Не отгоняется. Люблю, говорит, больше жизни.
– Наверно он просто слегка перепил, – пробормотал я.
– Неправда! Я не пьян, – возразил Диоген. – хотя нет. Я пьян. Я пьян любовью к этой прелестнице Наташе! Наталия, душа моя!
– Я же говорил, что устрою тебе дополнительный стимул! – зашептал у меня над ухом знакомый голос. – Учись у Диогена. Вот, кто умеет любить по-настоящему. Я ему еще только стрелу всадил, а он тут же на колени и ноги ей целовать. Думаю, ревность тебя подстегнет.
Я обернулся, но Купидона не увидел. Хитрый мальчишка был невидим. Только еще раз рассмеялся напоследок, и больше я его не слышал.
– Отвали от меня, придурок! – Наташа стала отбиваться от Диогена, который воспользовавшись тем, что Геркулес ослабил хватку, вывернулся и снова ухватил ее за подол платья.
Тогда Диоген, не вставая с колен, бросился ко мне:
– Послушай, Адал, будь мне отцом родным, которого у меня никогда не было, стань благодетелем, продай мне девчонку!
– Ишь чего удумал! – возмутился Геркулес. – За какие такие богатства ты ее купить собираешься, голодранец? Или может, думаешь, что мы позаримся на твою глиняную кружку или бочку?
Я стоял словно столб. Честное слово, растерялся. А Диоген продолжал умолять:
– Отдай! Рабом твоим буду! Только отдай! Люблю ее. Никогда в жизни никого кроме себя не любил, а вот ее люблю!
– Дурак какой-то! – Наташа покрутила пальцем у виска. – Дяденьке на пенсию пора, а он про любовь гонит.
А мне вдруг представилось, как я полезу к ней со своей любовью, и она точно также покрутит пальцем у виска и скажет: «Дурак ты, Сережка! Нужна мне твоя любовь. Ты меня лучше домой отправь к маме с папой!». И сразу вся моя прежняя решимость куда-то девалась. И от этого сразу стало грустно. Бормочущего и икающего Диогена Геркулес все же куда-то уволок.
– Где ты так долго был? – тут же спросила Наташа. – Что тебе там сказали? Мы вернемся домой?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Честно говоря, я не спрашивал у сивилл, вернемся ли мы домой, и как вообще это сделать?
У Наташи глаза стали в два раза больше:
– Ты не узнал, как нам вернуться домой? Нет, это ты серьезно? Скажи, Сережа, ты пошутил?
– Нет, – я почувствовал себя виноватым. – Это правда.
Наташа закипела от негодования, даже ногой топнула.
– Да что же теперь, нам вечно здесь торчать? А ты даже не пытаешься ничего сделать! – воскликнула она. В Наташиных глазах сверкнули слезы, она повернулась и убежала в темноту.
Вот как все вышло! Хотел все сказать, а она разозлилась. Моя и без того слабенькая решимость исчезла вовсе. Может, Купидон пошутил? Он ведь известный шутник.
Подумав так, я прислушался, надеясь услышать смех крылатого бога любви, его возмущение, да что угодно, только бы это как-то опровергло бы мою догадку. Ничего я не услышал. На плечо мне легла рука. Я оглянулся. Это была Стелла.
– Что они тебе сказали, Адал? – спросила она тихим голосом.
Я устало махнул рукой:
– Да ничего они толком не сказали.
И в двух словах рассказал ей, все, что говорили сивиллы. Стелла очень внимательно и серьезно меня выслушала. Тихо постукивая копытами, к нам подошел Фолус.
– Где находится Земля Обетованная? – спросила его Стелла.
Кентавр задумался:
– Что-то я не слыхал про такую страну.
Позвали других кентавров, спросили их, но тоже ничего не узнали. Флора, как и кентавры, первый раз слышали такое название. Геркулес тоже ничего не знал про Землю Обетованную.
– Наверно какая-нибудь глухомань, где слыхом не слыхивали о нас олимпийцах, – презрительно пожал он плечами. – Народы, которые не поклоняются Юпитеру, неизвестны и нам.
– О чем спор? – рядом с нами опять оказался Диоген. – Что это вы так расшумелись?
– Ты не знаешь, где находится Земля Обетованная? – спросил я его.
– Знаю, – ответил философ. – Очень хорошо знаю.
Мы все очень обрадовались, но тут же упали с неба на землю, потому что Диоген важно погладил себя по животу и прибавил:
– Но не скажу ни слова, пока не получу девчонку.
Я даже не сразу понял:
– Какую девчонку?
– Наташу.
У меня слов не нашлось, что ответить. Зато Геркулес схватил философа за шиворот и приподнял над землей.
– Можно я оторву голову этому неблагодарному пьянчуге и закину ее на вершину этой горы? – спросил он.
– Сначала он нам расскажет, где находится Земля Обетованная! – Стелла оказалась рядом с Геркулесом и схватила Диогена за грудки.
– Нипочем не скажу! – спокойно заявил философ. – Пока ваш, как вы его называете, герцог не подарит мне свою рабыню, я буду молчать словно рыба.
– Флора! – обратилась тогда Стелла к амазонке. – Ты еще помнишь, как надо кастрировать строптивых мужчин?
Амазонка в ужасе замахала руками:
– Что ты? Что ты? Ужас какой! Да у меня рука на такое не поднимется. Грех-то какой!
Да, мы и забыли, что я внушил амазонкам никогда не обижать мужчин, и теперь они самые покладистые женщины на этой планете.
– Ничего, – сплюнула Стелла, – сама справлюсь.
В руке у нее оказался длинный кинжал со светящимся лезвием.
– Так что, будем продолжать молчать?
Диоген гордо отвернулся.
– Сократ из Афин умер от яда и тем прославился. Моя участь потрясет мир, и я тоже останусь в памяти людской на века, как мученик за истину.
– Какую истину? – поразилась Стелла. – Которая в вине?
– Нет, теперь у меня новая истина. Я люблю Наташу! – громко воскликнул Диоген. – Ты слышишь меня, любимая? Я страдаю за тебя и лишаюсь самого дорогого, что только у меня осталось.
И философ в ужасе закрыл глаза, ожидая удара. Геркулес сжал крепче, Стелла подняла руку. Флора с тихим вздохом упала в обморок. Кентавр Анахерон едва успел поймать ее.
– Стойте! – закричал я. – Вы что, серьезно?
– А то! – хором ответили Геркулес и Стелла.
– Прекратить! Я не могу допустить членовредительства.
– Но он ничего не скажет, – пожал плечами Геркулес. – Эти философы страшные упрямцы. Если уж чего скажут, ни за что не отрекутся.
– Наташа! – позвал я отчаянным голосом. – Наташа! Тут из-за тебя человека хотят убить. Иди сделай что-нибудь!
Пришла Наташа. Сердитая. На меня даже не посмотрела.
– А я что сделаю? – спросила она.
– Попроси его сказать, где Земля Обетованная, – сказала Стелла. – Нам он говорить не хочет.
– Как будто мне скажет, – буркнула Наташа.
– Тебе скажу, о божественная! – счастливым голосом прохрипел полузадушенный Диоген. – Всего за один поцелуй!
Мы все так и ахнули.
– Ну и нахал! – воскликнул Геркулес. – Нет, я отрываю ему голову. Вы как хотите. Ах ты, пьянь подзаборная!
– Погоди, Геркулесик, – остановила Наташа. – Не надо ему отрывать голову.
Она поднялась на цыпочки и чмокнула Диогена в небритую щеку. Философ ахнул, закатил глаза и лишился сознания. Геркулес встряхнул его, и Диоген пришел в себя:
– Большего блаженства в жизни я не знал! – простонал он. – Никакое вино не сравнится с этим. Даже темное фалерноское. Представляю, что будет, когда мы разделим с тобой ложе, о прекраснейшая из всех женщин, Наташа.
– Говори, где Земля Обетованная! – закричал я, приходя в бешенство. – Или я сам убью тебя!
Мы все были очень раздражены.
– Спокойно! – крикнул Диоген. – Раз я получил то, что просил, хотя и не в полной мере, ведь я просил отдать мне ее, но ладно, хватит мне и поцелуя, потому что невозможно получить от жизни все, я все скажу! Только поставьте меня на землю. Хоть мудрец и в подвешенном состоянии остается мудрецом, я все же предпочитаю чувствовать под ногами твердь земную, ибо не Меркурий я в сандалиях с крыльями.
Я был не в силах все это слушать:
– Геркулес, отпусти его, пожалуйста!
Геркулес поставил Диогена, тот сразу поднял кружку:
– Пить хочется, просто смерть. Дайте мне еще вина, а то от волнения у язык заплетается.
– Геркулес, дай ему вина.
– Пинка ему хорошего а не вина, – проворчал Геркулес, но все же сделал, что я просил.
– Земля Обетованная, так тамошние жители сами называют свою страну, находится на северо-западном берегу Красного моря, – опустошив кружку наполовину, важно сообщил Диоген. – Но мы просвещенные греки называем эту страну Израиль, грубые повелители мира римляне называют ее Иудеей, потому что живут там дети семя Израилева и дети семя Иудина. Есть там и город Ерихон.
– Блин! – плюнул я. – Конечно же это Израиль! И как я сам не догадался. Никак не привыкну, что у вас тут все, как у нас. А как туда добраться? Далеко?
– Если речь идет о еврейской стране, – сказал Фолус, – то это недалеко, если отправиться туда напрямик через пустыню. Правда пустыня заканчивается в той стороне горным хребтом. Но думаю, что его преодолеть не так сложно.
– Сколько туда добираться? – спросила Стелла.
– Дня три, если постараться. Но мы кентавры постараемся.
– Что ж, – вздохнул я. – Утром отправляемся в путь.
Как только я это сказал, горизонт осветился багровым рассветом, и первое солнце послало на нас горячие лучи.
Через три дня, после изнурительно скачки по Красной пустыне Смерти, кентавры доставили нас к горному перевалу, за которым, якобы должна была быть Земля Обетованная. Во время путешествия с нами ничего исключительного не произошло. Никто на нас не нападал, мы тоже никого не трогали. Проскакали мы опять и через Кентаврию, где провели одну ночь и конечно же были приняты с большим почетом. Но еще больший триумф ждал нас в стране Амазонок. Все население и женское и мужское вышло встречать нас с цветами и лавровыми венками.
Надо сказать, что страна амазонок буквально преобразилась. Не знаю как, но вести тут распространяются с быстротой птичьего полета. За пределами пустыни каким-то образом узнали, что амазонки больше не обижают мужчин, и к ним началось самое настоящее паломничество. И хотя Красную пустыню Смерти преодолеть практически невозможно, но тут желающим предложили свои услуги кентавры. Коммерческая жилка оказалась у них хорошо развита и они целыми днями носились по пустыне, перевозя желающих добраться до амазонок. За высокую плату, разумеется. А желающих оказалось не мало. И это не удивительно. Амазонки – женщины красивые, сильные, а самое главное, страстные, как никто. Еще бы! Я на себе испытал силу их желаний. Так что неудивительно.
И мгновенно край, до недавнего времени, практически запущенный, теперь начал расцветать. Амазонкам теперь не надо было воевать с кентаврами и охотиться на мужчин. А среди пришельцев оказались и искусные ремесленники, строители, торговцы. Так что я даже не узнал Флоринополь. Женщины нарядные, в цветных дорогих платьях (мужики тут не дураки, все прибыли с подарками), дома украшены цветами и венками, у порогов домов ковры постелены. А кентавры все новых мужей им доставляют. Так что все завершилось к всеобщей выгоде. Это меня порадовало.
Во Флоринополе мы провели еще одну ночь, и выступили в путь с рассветом. Я бы конечно так не торопился, но Стелла уверяла меня, что мы не можем терять ни минуты. Как ни странно, ее поддержала Наташа.
– Не навсегда же нам тут оставаться.
Так что за эти три дня мне так и не удалось с ней поговорить. Хотя несколько раз я пытался это сделать. Но каждый раз что-то мешало. Да еще Диоген не давал никакой возможности остаться с ней один на один. Что? Разве я ничего не сказал про Диогена. Ах, да! Тогда пардон!
Представьте себе, философ увязался с нами. Хотя конечно, в этом ничего удивительного нет. Влюбился человек в Наташу. Влюбился по уши. Когда увидел, что мы собираемся отчалить, кинулся ко мне в ноги.
– Герцог Адал, ты тут главный! Спаси не погуби! Ради красоты Венеры, возьми меня с собой!
– Извини, приятель, – сказал я ему. – Но мы спешим. У нас срочное дело в Земле Обетованной. Так что, ничем помочь не могу.
– Если вы тут меня оставите, то я брошусь на кусты терновника и истеку на них кровью. Умирать буду долго и мучительно, и все это время буду осыпать вас проклятьями и просить богов, чтобы не дали вам удачи в вашем деле.
Я бы на этот бред внимания обращать не стал бы. Но мои спутники были другого мнения. Диогена неожиданно поддержали Геркулес и Флора.
– Возьми его, Адал! А то и впрямь убьет себя, а перед этим проклянет. Тогда мы бед не оберемся.
Что ж, медицинский кодекс предписывает уважать местные обычаи. К тому же, я увидел, что Диоген и впрямь может что-нибудь с собой сделать в таком состоянии. Руки у него тряслись, губы дрожали. Налицо все признаки похмельного синдрома.
– Ладно. Будешь сидеть со Стеллой. И кто-нибудь, дайте ему вина. Не могу смотреть, когда человек страдает.
– Вот это поступок достойный истинного мудреца! – восхитился Диоген. – Не был бы я философом, то стал бы целовать тебе ноги. А так, прими мою благодарность. А благодарность Диогена Лаэртского многого стоит. Это тебе не презренные золотые слитки Креза или алмазы царя Соломона.
Так Диоген Лаэртский философ и пьяница оказался в нашей компании…
И вот перед нами горы. Зрелище потрясающее! Мне даже стало не по себе, так проняло, потому что, никогда прежде в горах не был, и такого не видел. Вот привелось, да еще и не на своей планете. Хотя, в принципе, горы, как горы. Только высокие больно.
– И что мы должны их преодолеть? – спросил я у Стеллы.
– Да.
– А обойти их как-нибудь нельзя?
– Нет. К тому же, мой герцог, настоящие герои никогда не обходят препятствия стороной, – сказала Стелла, щурясь на снежные вершины.
– А что, разве я герой?
– Конечно, – усмехнулась Наташа и как-то странно на меня посмотрела. – Ты же Крутой Пришелец.
– И что, я на самом деле такой крутой?
– Круче просто не бывает! – поддакнула Флора.
– Больше вопросов не имею!
И вот наступила пора прощаться с кентаврами и с моей дорогой Флорой. Признаюсь, что когда я осознал, что возможно никогда их больше не увижу, к горлу подступил ком, а в груди тоскливо защемило. Я и мои спутники крепко пожали руки кентаврам. А Пустынная Фиалка, так просто разрыдалась, никого не стесняясь и крепко сжала меня в своих могучих объятиях.
– Как же, как же? – протягивала она к небесам руки. – Как же такое могло произойти? Я расстаюсь с тобой, Супермужчина! На кого я тебя оставляю?
Слезы защипали и мои глаза.
– Не печалься, Флора, – сказал я дрогнувшим голосом. – Я уверен, что расставание не будет долгим. Мы еще увидимся. Еще скрепим нашу встречу крепкими объятиями и дружеским застольем.
– Я назову сына в твою честь, когда он родится! – воскликнула амазонка. – Он будет мне напоминать о тебе, благороднейший из людей.
Так вот мы расстались. И долго еще стояли кентавры и Флора, смотрели нам вслед и махали руками.
А мы ступили на горную тропу. Отряд наш состоял из пяти человек кентавра. Трое мужчин и две женщины. Геркулес взвалил на свою могучую спину всю поклажу, которой нас снарядили во Флоринополе амазонки, и мы пошли вперед.
Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Это сказано не про нас. Мы пошли прямо в гору, которую должны были перевалить. Не прошло и часа, как весь мой прежний восторг улетучился. Больше меня не вдохновляло синее небо, золотые облака, белоснежные верхушки гор. Я даже перестал напевать песню о том, что лучше гор могут быть только горы, и том, что можно свернуть обрыв обогнуть, но мы выбираем трудный путь, опасный, как военная тропа. Да, я бы сейчас с огромным удовольствием выбрал бы другой путь, поровнее, и чтобы не надо было никуда подниматься.
Мы шли, шли, шли и еще раз шли, а дороге, казалось, не было конца. В пору было запеть песню о том, что вместе весело шагать нам на гору, нам на гору, но почему-то уже не пелось, а пыхтелось.
Наташа шла рядом и тоже пыхтела. Видок у нее был намного лучше прежнего. Во Флоринополе я выпросил для нее одежду, обувь и украшения. Теперь никто не мог принять ее за мою рабыню. Она щеголяла в короткой светло-голубой тунике, расшитой по краям золотым орнаментом. Туника чертовски шла к ее глазам. Стройные загорелые ножки Наташи были теперь обуты в шикарные кожаные сандалии, волосы прибраны серебряными ремешками. Что за красавица! Жизнь отдать не жалко. Настоящая амазонка. Я рядом с ней в длинной хламиде выглядел более чем нелепо. Мы были словно с разных картин.
Зато Диоген не отходил от Наташи ни на шаг, путался у меня под ногами и все время развлекал ее историями про свою жизнь. Что и говорить, рассказывал он увлекательно и смешно, Наташа часто хохотала, а я шел рядом и злился. Блин! Купидон оказал мне медвежью услугу, заставив философа влюбиться в мою избранницу. Я никак не мог от него отделаться и остаться с Наташей наедине и поговорить с ней о своих чувствах. Вот и сейчас он шел и рассказывал очередную историю про себя:
