Текст книги "Паутина Лайгаша [=Ворон]"

Автор книги: Дмитрий Браславский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Лентал улыбнулся:

– Поверьте, друг мой, ваша трапеза – пир по сравнению с монастырской.

И, скинув плащ, подсел к очагу.

Представив остальных, Терри словно невзначай поинтересовался:

– Вы сказали, что ваше имя Лентал тен… Или Лентал айн…

Принадлежность паладина к старому имперскому дворянству сомнений не вызывала. Однако тот лишь еще раз улыбнулся:

– Поскольку мы не при королевском дворе, вы – просто Терри, а сей почтенный гном – просто Мэтт, я, признаться, не вижу смысла в излишних церемониях.

– И откуда же вы знаете, что мы – талисса? – подозрительно спросил Мэтт.

«Кого-то он мне напоминает, – подумал гном. – Но кого? Убейте – не вспомню.»

– От Зеленой Девы, – коротко ответил Лентал. – Я не рискую навязывать вам свое общество, господа, однако если вам вдруг нужна помощь…

В этот момент Кадтрист быстро наклонился к сидящему рядом Торреру и одними губами произнес:

– Выйдите сейчас вслед за мной из хижины.

И прежде, чем эльф успел хоть что-то спросить, громко заявил:

– Я ненадолго.

Встав со своего места, разбойник бодро направился к двери. Терри уже хотел было преградить ему дорогу, когда Торрер поднялся вслед за пленником:

– Я пригляжу.

Плотно прикрыв дверь за собой, Торрер вопросительно посмотрел на разбойника. Но тот не начал говорить, пока не отвел эльфа в сторону и не оглянулся несколько раз, желая удостовериться, что их никто не подслушивает. Теперь на его лице отражался настоящий ужас.

– Милостивый господин! Я знаю, что вы мне не поверите, но…

Пленник пошатнулся. Из его горла донесся сдавленный хрип, на губах показалась кровь. Когда Торрер подхватил его, Кадтрист еще силился что-то сказать, но эльф видел, что Орроба уже коснулась пленника своей рукой.

Ничего не понимая, Торрер опустил безжизненное тело на землю. И отшатнулся: в груди разбойника торчала отливающая синевой рукоять кинжала. Лезвие вошло прямо в сердце.

Не веря своим глазам, эльф огляделся по сторонам.

Никого.

Их было двое. И теперь один из них мертв.

Глава XVII

Пятый подземный уровень Лайгаша. Череда окованных тусклым металлом дверей. Хрупкого огонька свечи едва хватает, чтобы не наступить в очередную зловонную лужу, как нарочно расплывшуюся в самой середине коридора.

Выругавшись, стражник поднял свечу повыше. Кажется, здесь.

Лязгнул засов, но пришлось еще подналечь на дверь плечом, чтобы она распахнулась. В этой тюрьме узники появлялись редко: Протектор предпочитал либо казнить их на месте, либо отправлять в Альдомир на суд синклита.

Пламя свечи в ужасе шарахнулось от покрытых лишайником и непросыхающей слизью стен, и стражнику пришлось прикрыть его рукой.

Пара крыс, мерзко вереща, кинулась прочь от его тяжелых сапог.

– Кушать подано, милостивый господин.

Изможденный старик, сидящий в углу на куче сырой соломы, благосклонно кивнул, словно не замечая неприкрытой иронии. Когда он потянулся к миске, в которой плавал кусок непропеченного хлеба, звенья тяжелой цепи протестующе звякнули.

– Спасибо, сын мой. Пусть и твоя трапеза будет столь же изысканна и обильна.

Стражник на секунду замер. Издевается? Вроде непохоже, вон как на похлебку накинулся, только ложка мелькает.

Невнятно буркнув что-то в ответ, тюремщик привалился к косяку. Ел бы уж поскорее, что ли. Сколько сидит, а все…

Стражник задумался. А сколько здесь, действительно, этот старикан? День? Год? И то и другое казалось одинаково похожим на правду.

Тюремщику стало не по себе. Он помнил каждый день своей службы, серенькой, как похлебка в миске узника. Помнил, где провел прошлую ночь и как полтора месяца назад Жмых, уснув на посту, чуть не выколол копьем глаз Щербатому – то-то смеху было! Но вот когда здесь появился этот старикан…

Узник громко зачавкал, впиваясь зубами в хлеб. Стражника передернуло.

– Эй, как там тебя, не спеши. Чай, не отнимут.

– Чай, сын мой, уж точно не отнимут. А вот похлебку…

Стражник наморщил лоб. Интересный старикан. Только мутный какой-то: не поймешь, то ли всерьез говорит, то ли посмеивается себе в бороду.

Тюремщик вздрогнул. Айригаль с ним, когда этого старика сюда посадили. Но вот за что?! Это уже граничило с преступлением: он был обязан обращаться с узниками соответственно их проступкам. Как бы так спросить…

– Слушай, дед. Просто так-то у нас цепями не приковывают.

– У вас, может, и не приковывают, – равнодушно откликнулся узник, облизывая ложку.

– А у вас? – эх, куда-то не туда его ведет.

– А у нас, сам видишь, – приковали. Как собаку, на цепь посадили! И кого – меня, великого…

Стражник застыл: раньше старик никогда не называл своего имени. Однако и на этот раз его подопечный внезапно умолк, в последний раз заискивающе оглядел миску, точно надеясь, что она вновь наполнится, и разочарованно протянул ее обратно.

– Дед, а величие-то твое в чем? – стражник попытался вернуть разговор в прежнее русло.

– Сам подумай: будут простого человека так охранять?

Стражник нахмурился.

– Ну, не будут.

– Вот и я так думаю. Выходит, что великий…

Сплюнув на солому, тюремщик вновь загремел засовом. Так и тронуться недолго. За что же все-таки сидит здесь этот тип? Надо будет у центуриона спросить.

Но сделав пару шагов от двери, он начисто забыл обо всем: о своих тревогах, странном старике, желании поговорить с центурионом.

Впрочем, так же, как и вчера. И позавчера.

Между тем камера ярко осветилась, точно в нее внесли сразу дюжину факелов. Грязные вонючие лохмотья превратились в ослепительно белый балахон, солома обернулась низкой мягкой кушеткой. Забившиеся в угол крысы растаяли в воздухе, а замысловатому узору мозаичного пола позавидовал бы сам антронский халиф.

– Вот пристал, – недовольно пробурчал старик, – откуда взялся да за что сидишь. Не у тебя же на коленях сижу!

Если бы стражнику в этот момент пришло в голову вновь заглянуть в камеру, он обнаружил бы на месте истощенного и вечно голодного заключенного весьма энергичного старичка – сухощавого, однако явно не страдающего от недоедания – чьи глаза слегка щурились, привыкая к яркому свету.

– Нет, не то!

Исчезла аккуратно расчесанная седая борода, разгладились морщины, спина распрямилась так стремительно, что узник даже охнул. Теперь ему никто не дал бы больше семнадцати-восемнадцати.

Поднявшись с кушетки, он прошелся по камере, привыкая к своему новому телу. Потом раздраженно стукнул кулаком по стене:

– Да так я и часа здесь не высижу!

В конце концов загадочный узник остановился годах на тридцати-тридцати пяти. Пожалуй, в самый раз. И кости от сырости не ломит, и желания свернуть шею этому заносчивому индюку в латах вроде как не возникает.

Оглядев свое жилище, он нетерпеливо щелкнул пальцами. Огромный фолиант, переплетенный в кожу лорь'и, услужливо повис в воздухе и, мгновение помедлив, счел за лучшее раскрыться на нужном месте.

– Секунды покоя не дают. То завтрак, то ужин – поработать некогда!

Но узник лукавил. Он прекрасно успел изучить повадки своих тюремщиков и знал, что до завтрака его точно не побеспокоят. И то ладно, дела-то не ждут. Если уж он должен терять время в этой дыре, это еще не значит, что от него перестали зависеть судьбы обитателей Двэлла. И не только Двэлла. x x x

Паладин Ашшарат. Такой человек должен обладать немалой силой и властью над обстоятельствами. Если, конечно, он действительно паладин.

Подмигнув Бэх, Айвен поинтересовался:

– И давно вы служите Зеленой Деве?

– Я прошел Посвящение ей, когда мне было шестнадцать.

Чародей знал, что ни один медальон, посвященный истинному богу, не останется равнодушен, если творится святотатство. А попытка выдать себя за жреца считалась святотатством и по божественным, и по людским законам.

Бэх словно случайно коснулась медальона. Тигр под ее пальцами оставался абсолютно спокоен.

Поймав ее улыбку, Айвен заметно расслабился:

– Мы с благодарностью примем помощь вашей обители. Особенно если вы расскажете поподробнее, в чем она могла бы заключаться. Настоятель поделится с нами настоями лечебных трав? Или у вас есть святыни, которые способны придать силы жрецам и других богов?

Лентал пристально посмотрел на мага. В конце концов тот был вынужден отвести взгляд.

– Настоятель просил передать вам его благословение и ничего больше. Но не в нем дело. Моя богиня знает, куда и зачем вы идете.

В воздухе повисло неловкое молчание.

– И она сочла вашу миссию достаточно важной, чтобы направить меня сопровождать вас, – в конце концов, добавил паладин.

– Миссию? – переспросил Айвен.

– Если угодно, поход, – поправился Лентал. – Одним словом, я готов отправиться с вами в Лайгаш.

– Все не любят бедный-несчастный Лазоревый храм, – пробормотал Терри, – буквально все.

«Настоятель просил?» – удивилась про себя Бэх. Насколько она знала, все религиозные Ордена организованы примерно одинаково. Каждый жрец имеет Ранг, определяющий его силу и могущество. И какова бы ни была должность, все зависит именно от Ранга. Если настоятель о чем-то просит паладина, получается, что тот уж никак не ниже его по Рангу, а то и выше. Иначе это уже называется не «просить», а «приказывать».

Терри и сам не знал, насколько его слова были недалеки от истины. Тигр не посвящал Бэх в паладины: и она была еще слишком неопытна, и он не видел в этом нужды. И все же в последние дни он был с нею рядом куда чаще, чем раньше. И когда Бэх, прежде чем отправиться с друзьями в Лайгаш, просила его благословения, она почувствовала, что Тигр доволен.

И вот теперь Ашшарат. Между ней и Тигром не было открытого соперничества, однако это не значит, что он одобрит присоединение паладина к талиссе. С другой стороны, только Торрер свято верит, что способен и в одиночку справиться с любыми преградами. Куда он, кстати, запропастился?

Хлопнула дверь, и эльф появился на пороге. Он был необычно бледен.

– Он… убит … кинжал …

Все с удивлением воззрились на эльфа.

– Кто убит? Какой кинжал?

Взяв себя в руки, Торрер наконец сумел внятно произнести:

– Я говорил с пленником. Он убит. Кинжалом.

– За что? – резонно поинтересовался Макобер.

Но Лентал уже рванулся к двери. Остальные выскочили вслед за ним.

Увидев торчащую из груди Кадтриста рукоять кинжала, Бэх сразу поняла, что пленнику уже не поможет даже чудо.

– Хлебни-ка! – Айвен поднес к губам Торрера бурдюк с вином.

Сделав торопливый глоток, эльф затравленно огляделся по сторонам. Лес оставался все так же спокоен и молчалив, как и четверть часа назад.

– Он просто возник, из ниоткуда, ни с того, ни с сего, – Торреру было стыдно, что он не смог уберечь пленника, не почувствовал угрозы. – И Кадтрист был мертв, прежде чем мы оба успели осознать, что случилось.

– Ты стоял с ним рядом? – удивленно поднял голову Терри, разглядывавший следы на траве.

– Он хотел мне что-то сказать, – Торрер и сам понимал, как глупо выглядит его рассказ. – Что-то необыкновенно срочное и важное.

– И чего мы никогда уже не узнаем, – мрачно заметил Айвен. – Мэтт, посмотришь кинжал?

– Если позволите, – паладин преградил путь гному, – я бы не рекомендовал трогать такие вещи голыми руками.

– Сами с бородами, – буркнул Мэтт и покраснел, вспомнив, как он совсем недавно радостно ухватился за рукоять топора, совершенно не предвидя никакого подвоха. – Бэх, а ты не могла бы… как с тем, на стене…

– Думаешь, стоит?

Жрица на несколько секунд ушла в себя.

– Не получается, – удивленно прошептала она. – Лентал, а вы умеете общаться с мертвыми?

Паладин покачал головой:

– Иногда удавалось. Но сейчас это бесполезно.

Девушка не стала даже спрашивать, почему. Просто кивнула.

– Кадтрист говорил о двух чародеях, – напомнил Терри. – И каждый из них мог считать его предателем. Не похоже?

– Все бывает, – пожал плечами Айвен. – Но лично я сомневаюсь. Если кто-то из этих магов способен убивать на расстоянии, глупо ждать, пока Кадтрист все нам расскажет. Торрер, ты видел этот кинжал раньше?

Обернув руку полой плаща, эльф осторожно вынул кинжал из раны и внимательно осмотрел, держа на вытянутой руке, точно готовую укусить гадюку.

– Первый раз вижу. Мэтти?

– Сдвинься-ка сюда, поближе к свету, – гном наклонился над клинком. – Позор на мою голову, но я не знаю этого клейма!

Бэх давно не видела друга настолько ошарашенным.

– Чувствую себя недоучкой, – Мэтт рассеянно потеребил бороду. – Не наша работа. И не человеческая. Все, что пока могу сказать.

Торрер потеряно покрутил кинжал, явно не зная, что с ним делать дальше.

– Ладно, так уж и быть, давай я его к себе в заплечный мешок кину!

В любое другое время любезное предложение Макобера натолкнулось бы на решительный отказ: за каждый волшебный предмет эльф дрожал, как мать за дитя. Однако кинжал отдал с явным облегчением.

– Ну что, господа, вернемся в дом? – слова Лентала вызвали у Бэх неожиданное облегчение: она вдруг почувствовала, насколько неуютным был окружавший их лес, из которого только что пришла смерть.

– Мы сейчас, – улыбнулся ему Айвен.

Паладин понимающе улыбнулся в ответ и прикрыл за собой дверь. Улыбка магу понравилась: пожалуй, этот человек талиссе не помешает.

– Ну, что вы думаете? – излишне громко проговорил Торрер. – Не тащить же его за собой, в самом деле. Особенно когда тут такие дела творятся.

– А тебе не кажется, – возразил Айвен, – что мы не в том положении, когда стоит отказываться от помощи?

– Которая будет оплачена сокровищами Лазоревого храма. Ну уж нет! – гном был непоколебим.

– Пока мы доберемся до этого самого храма, еще глаза позеленеют, – резонно заметил чародей. – Или, что скорее, нас просто перебьют по дороге. К тому же сокровища Ордена – это не то, что можно унести вшестером.

– В смысле? – исподлобья взглянул на него гном.

– В прямом. Лошадей у нас с собой нет. Повозок тоже. Сколько ты можешь унести на себе? Ну, двести драгоценных камней, ну, триста…

– Я?! – гном гордо выпрямился и стал доставать Айвену почти до плеч. Острием шлема. – Да я…

– Там их тысячи, – перебил его маг. – Понимаешь, тысячи!

На лице Мэтта появилось мечтательное выражение.

– Допустим, – продолжал настаивать Торрер, – но разумно ли брать с собой человека, который не входит в талиссу? Ты не боишься, что он будет нам обузой?

– Паладин? – усмехнулся маг. – Как бы мы ему обузой не стали. И потом, каждый из нас тоже когда-то не входил в талиссу. Ну и что?

Эльф только покачал головой.

– Думаешь, он когда-нибудь войдет в талиссу? – удивилась Бэх.

– Лично мне пока и вшестером не тесно, – скептически заметил Терри. – Но я не возражаю. Пусть идет.

– Пусть идет, – эхом откликнулся Макобер. – Мне тоже кажется, что ничего плохого, кроме хорошего, от этого не будет.

– Решили? – убедившись, что других возражений нет, Айвен первым вошел в домик.

– Я не претендую на ваши сокровища, а ближайший же бой покажет, кто чего стоит, – встретил их паладин.

– Нас было так несложно подслушать? – недобро усмехнулся Терри.

– А вы считаете, что в этом была нужда? – спокойно выдержал его взгляд Лентал.

– Мы польщены честью, которую оказала нам обитель, – примирительно произнес Айвен. – И не сомневаемся, что паладину Зеленой Девы проницательность присуща в той же мере, что и десятки других достоинств.

– Как сказал! – с восхищением шепнул Торрер на ухо мессарийцу. Правда, этот шепот вполне мог разбудить даже мирно почивавшего предводителя енн'ар. – Нам бы так, а?

– Тебе бы еще и не так! – в тон ему прошептал Макобер.

Лентал слегка поклонился чародею и, встав на пороге, громко свистнул. Великолепный белый конь, появившись из темноты, приветственно заржал и ласково ткнулся мордой в плечо паладина. Отвязав от седла заплечный мешок, тот похлопал скакуна по шее, и благородное животное вновь скрылось в ночи.

Эльф открыл было рот, но, поймав взгляд Айвена, благоразумно решил воздержаться от вопросов.

Переночевав в деревушке енн'ар, наутро друзья похоронили пленника и отправились дальше. До самого вечера дорога оставалась пустынной.

Прошлая ночь понемногу забывалась, и Бэх с Ленталом завели долгий разговор об отличиях культов Темеса и Ашшарат, к которому вскоре с интересом прислушивалась уже вся талисса.

К вечеру, когда путники расположилась на ночлег неподалеку от дороги, Бэх с некоторым раздражением подумала, что Лентал знает о богах куда больше, чем она сама: спорить с ним было совершенно невозможно.

Похолодало, и друзья с удовольствием придвинулись поближе к костру, где дразнилась капельками прозрачного жира тушка только что пойманного Терри зайца.

– Все-таки что-то у нас не так, – решился наконец произнести вслух Айвен. – В смысле, с магией.

– Я тоже это заметил, – скромно подтвердил Торрер. Чистая правда: не заметить этого было бы трудновато.

– Мне понятно, когда боги не слышат наши молитвы, – медленно проговорила Бэх. – Но ведь магия, если не ошибаюсь, это практически чистая наука. Есть цель, скажем, осветить комнату. Есть эксперимент – и в конце концов ты знаешь, какие слова и жесты приводят к успеху. Что же здесь может не сработать?

– Наука… – Айвен загадочно улыбнулся. – Конечно, наука. Но не только. Знаешь, то, что барды называют вдохновением, и для нас не лишнее.

Лентал с интересом прислушивался, предпочитая не вмешиваться.

– Согласна, но бард не может задумать одну балладу, а написать совершенно случайно другую!

– Барды все могут, – подал голос необычно молчаливый Макобер. – Вот как-то в Маркусе залез я в карман к одному барду, а там…

– Опять ты со своими байками! – грубовато прервал его Мэтт. – Здесь магия исчезает, а ты!

– А я – нет! И не надейся, – и мессариец гордо повернулся спиной к гному.

– Кстати о магии, – ткнув в зайца заостренной палочкой, Айвен почувствовал, как у него потекли слюнки. Ничего, вот-вот, и можно будет есть. – Я так и не понял, Торрер, зачем ты нас всех тогда обманул. Я имею в виду – с кольцом Сильвена.

– Я… – начал было эльф, но осекся и приложил палец к губам. – Ш-ш-ш…

– Доброй ночи, благородные господа!

Друзья обернулись. Перед ними стояли три мужика в потрепанных, многократно заштопанных, но все же относительно чистых одеждах. И каждый держал на плече солидных размеров топор.

– Дровосеки! – с облегчением объявил Торрер. В его голосе звучала гордость автора пьесы, в которой наконец-то все пошло как по маслу.

– Дровосеки! – обрадовано покивали мужики. – Мы здесь лес, понимаешь, рубили неподалеку…

«Странно, что ничего не было слышно, – невзначай подумал Терри. – Или мы просто слишком увлеклись своими разговорами?»

– … вот он, – двое вытолкали вперед третьего, который явно чувствовал себя неловко и смущенно переминался с ноги на ногу, – срубил, значит, сосенку, а оттуда свет как брызнет!

– Свет? – заинтересовался Айвен. – А не было ли, часом, на той сосенке чего-нибудь необычного?

– Необычного? – мужик глубоко задумался, но почему-то почесал не голову, а спину. – Да нет вроде… Разве что тряпица какая-то поближе к комельку, я уж потом ее разглядел…

– Показывай! – Айвен мгновенно забыл о еде.

– Да объясни ж ты толком, – не выдержал мессариец, – что за тряпица-то?

– Ты про Танцующий ковен слышал когда-нибудь?

– Ведьмы из Докмара, – усмехнулся Лентал. Похоже, он был знаком с ними ближе, чем все остальные, включая самого Айвена. – Тогда, пожалуй, нам всем стоит на это посмотреть.

– Может, я один схожу потихоньку, а вы пока спать будете ложиться? – нерешительно предложил маг. – Здесь ведь близко?

Дровосеки кивнули чуть ли не в унисон.

– Ну уж нет! – это уже был голос Торрера. – Идти, так всем вместе. А то потом ищи вас с Макобером…

Айвен хотел было возразить, что уж его-то, кажется, никому и никогда искать не приходилось, не говоря уже о том, что он совершенно не собирался брать с собой Макобера… Но вовремя сдержался.

– Ну что ж, всем так всем.

Они углубились с дороги в лесок. Бэх запалила факел и теперь тщетно пыталась осветить путь гному, спотыкавшемуся на каждой коряге и всякий раз поминавшему недобрым словом кого-нибудь из богов. То Крондорна, который в недобрый час послал им этих дровосеков. То Анди, которая не иначе как от полного скудоумия согласилась быть покровительницей таких дурацких творений, как леса вообще и деревья в частности.

– Далеко еще? – нетерпеливо спросил Айвен, пытаясь разглядеть из-за спины Макобера, что творится впереди.

– Да считай пришли, – пробасил идущий следом за ним дровосек.

И с хрустом опустил топор на незащищенный затылок мага.

Глава XVIII

Внизу проносились холмы, напоминавшие усталые спины огромных, прилегших отдохнуть верблюдов. Ни дорог, ни деревень. Орден никому не позволил бы поселиться так близко.

Возможно, другому пейзаж показался бы скучным и однообразным. Но не ему. И не сейчас.

Абу Дамлах огляделся и взял немного левее и выше, чтобы в нужной точке миновать защитный купол, невидимый обычному глазу.

Ну и лица были бы у стражей, возникни он перед ними из пустоты. Впрочем, нет: его давно уже не развлекали подобные шутки.

Тело мага прошло сквозь камень так же легко, как входит в воду тело ныряльщика. Первый уровень, второй, третий. Здесь.

Абу Дамлах уже приготовился бесшумно заскользить по коридорам, когда разговор за стеной заставил его остановиться.

Кажется, собеседники уверены, что скала служит надежной преградой для непрошеных ушей. Что ж, тем интереснее.

– …до конца боя?

– Можно сказать и так, мессир. Я отправила птицу забрать браслет и сразу после этого исчезла.

Он мог без труда войти к ним комнату. Но предпочел остаться незамеченным.

«Отправила», «исчезла», да и голос, несомненно, принадлежал девушке. Прислонившись к холодному камню, Абу Дамлах мысленно нарисовал ее портрет. Похоже, человек: маг не обнаружил характерного эльфийского акцента, от которого мало кому удавалось избавиться, даже прожив вдали от родных мест не один век.

Лет двадцать-двадцать пять, точнее не скажешь. Голос приятный, мелодичный. Значит, не воин: есть у них такие металлические нотки в голосе…

Получается, жрица или чародейка.

– Вы даже не попытались сами забрать его?!

– Мессир, либо вы мне доверяете, либо нет. Если нет, я попрошу синклит о переводе в другое место. Если да, то я, признаться, не вижу смысла в этом вопросе.

Второй собеседник – мужчина. Средних лет, больше привыкший командовать, чем подчиняться. В его голосе звучала плохо скрываемая ярость, и все же он считал необходимым держать себя в руках.

– Птица до сих пор не вернулась, и если завтра иерархи призовут меня к ответу…

– Вы всегда сможете сказать им, Протектор, что браслет еще в работе. Уверена, что им, как и вам, важнее всего результат.

Протектор Лайгаша. Вот уж повезло так повезло!

– И каков же он, с вашей точки зрения?

В тоне жреца явно угадывался сарказм, однако девушка разговаривала с ним подчеркнуто невозмутимо. И это, похоже, особенно бесило Протектора.

Теперь Абу Дамлах уже не сомневался, что девушка – чародейка: вряд ли Протектор потерпел бы, чтобы жрица разговаривала с ним, как с равным.

– Я прекрасно понимаю, на что вы намекаете, Протектор. Но если вы хотели уничтожить талиссу грубой силой, отрядили бы пару центурий из гарнизона, чего проще? Я видела свою задачу несколько иначе: сделать все, чтобы они оставили мысли о Лайгаше… Признаюсь, не удалось.

Протектор преувеличенно громко хмыкнул, однако девушка спокойно продолжила:

– Но, согласитесь, и ваш приказ был несколько поспешным. Стереть талиссу с лица земли! И кем я должна была руководить? Отборными воинами Ордена? Ничего подобного: жалкой кучкой оборванцев, да и то еще повезло, что я отыскала хотя бы ее! И вы еще ждете результата, Протектор? Кстати, кто вам сказал, что идея с прадедом этого проклятого графа была у меня единственной? Стоило немножко подождать…

– И они оказались бы на пороге Лайгаша, – проворчал Протектор. – Ситуация изменилась. И, надеюсь, моих слов вам будет достаточно. Что же до доверия… Рыжей Молнии трудно не доверять. Слава, знаете ли, репутация.

– Вот и отлично, – усмехнулась чародейка. – Да, нет ли у вас идей, Протектор, что это еще за маг за ними охотится? Уж не решили ли вы перестраховаться?

– Не решил, – отрезал ее собеседник. – По-моему, это вы на службе у Ордена, а не я у вас.

– Вы, как всегда, правы, мессир.

Специально она его, что ли, бесит?

– А Орден здесь – это я, – совсем уж грубо закончил разговор Протектор. – Извольте не покидать цитадель в ожидании дальнейших распоряжений. И передайте, чтобы ближние телепорты постоянно держали наготове.

Абу Дамлах покачал головой. Он уже заранее не завидовал тем, на кого охотились эти двое. Младший Денетос, конечно, сопляк по сравнению с братом. Уж Найлэн-то знал бы, как стоит, а как не стоит разговаривать с Рыжей Молнией. И все же чародейка сейчас в ярости, и если у нее хватит терпения и умения выплеснуть свою ярость на талиссу, до Нетерты та может и не дожить.

Послышался звук шагов, хлопнула дверь. Следом раздался смешок, слышный даже через стену. Абу Дамлах невольно улыбнулся.

А девчонка, пожалуй, ему даже симпатична. И при других обстоятельствах он бы ей помог.

На указательном пальце мага замерцал неяркий огонек. Замирая на пересечениях коридоров, Абу Дамлах двинулся вперед. Вот, кажется, здесь. Еще одно движение, и чародей, не доходя до двери, просочился сквозь стену в нужную ему комнату.

Дунув на огонек, маг заставил его засиять ярче нескольких факелов. Неторопливо осмотревшись, он, наконец, коснулся стены, из которой вышел, и, дождавшись, пока та станет мягкой, как воск, вылепил в ней узкую неглубокую нишу.

Распахнув плащ, чародей достал шкатулку. Пожалуй, здесь ей будет самое место. И заинтриговывает, и проглядеть невозможно.

Любопытно, однако, с чего вдруг они вообще рискнули сунуться в Лайгаш? Неужели и правда думают вшестером проникнуть в сокровищницу?

Сомнительно. Но, так или иначе, неплохо было бы пригласить в Нетерту еще парочку талисс. Всякое может случиться.

Собравшись уходить, он секунду помедлил. Потом, усмехнувшись, провел рукой над ларцом. Теперь любой вор увидит здесь хитроумную ловушку.

Что ж, дело сделано. И шкатулка будет дожидаться своего часа, который, возможно, уже не так далек. x x x

Торрер оказался единственным, кого неожиданное нападение не застигло врасплох.

Времени на размышления уже не было. Когда Айвен упал, эльф плавно ушел в сторону, выхватив из ножен оба меча и мысленно послав талиссе отчаянный призыв встряхнуться. И это усилие чуть не стоило ему жизни.

В голове словно взорвался огромный огненный шар, перед глазами поплыли красные круги. Эльф пошатнулся и начал разворачиваться к идущему следом за ним дровосеку. Медленно, слишком медленно. И если бы сильный толчок в бок не отбросил его на землю…

Не проронив ни слова, Мэтт принял на щит мощный удар топора, чуть было не воссоединивший Торрера с его предками по ту сторону Грани.

Выхватить собственный топор Мэтт уже не успевал, но и дровосек не ожидал обнаружить на месте высоченного эльфа низенького разъяренного гнома. Растерявшись, враг позволил тяжелому топору увлечь себя чуть дальше, чем следовало бы… Макоберу показалось, что Мэтт небрежно уперся правой рукой в грудь дровосеку, а потом легонько оттолкнул – и тот безвольно осел у ног гнома. Не слабо! Пожалуй, даже в трумаритской Гильдии воров Мэтту не нашлось бы равных в умении обращаться с ножами.

– Да стой же ты!

Макобер резко обернулся на крик Терри и вздрогнул, увидев, как Бэх метнулась к Айвену и упала рядом с ним на колени, накрыв рану друга скрещенными ладонями. А сзади нее из темноты бесшумно появился третий дровосек и теперь, точно боевой молот, раскручивал над головой топор.

Никто из талиссы не успевал его остановить.

Услышав свист топора, Бэх кинулась ничком рядом с телом Айвена и перекатилась на спину, но тут дровосек выронил оружие, неестественно прогнулся и рухнул на покрывавшие землю листья. Из-за его спины, выдергивая меч из раны, неожиданно возник Лентал. Шутливо отсалютовав благодарной жрице, паладин протянул ей руку, помогая подняться.

– Айвен…

Глаза Лентала вмиг стали серьезными.

– Ему уже не помочь.

Бэх почувствовала, как к горлу подступают слезы.

Ответом на слова паладина был пронизывающий порыв ветра, заставивший ветви деревьев недовольно зашелестеть. Странно, эта весна была такой теплой…

Лес вокруг талиссы ожил, вмиг наполнившись криками и светом факелов.

– Спина к спине!

Откликнувшись на призыв Торрера, друзья окружили тело Айвена.

Сорвав ткань с рукояти нового топора, Мэтт рывком отцепил его от пояса. Враги приближались к гному необыкновенно плавно и неторопливо, точно продираясь сквозь густую толщу воды.

Оставив удивление на потом, Мэтт поудобнее перехватил топор и нанес первый удар. Его противник, одутловатый бородатый мужик, явно не вчера взявший в руки меч, не успел даже замахнуться. Еще двое смельчаков дружно устремились к гному и не менее дружно разделили печальную участь своего сотоварища.

Талисса билась плечом к плечу, и первая волна нападавших откатилась, оставляя на земле лишь трупы. Но среди деревьев замелькали новые тени: в одинаковых зеленовато-коричневых плащах они казались бесплотными лесными духами, явившимися за своими жертвами.

Держась на почтительном расстоянии от талиссы, враги подняли арбалеты.

Слева от Бэх вспыхнуло холодное белое пламя, и трое арбалетчиков превратились в хрупкие ледяные статуи. Рухнув оземь, они рассыпались на куски. Изумрудный листок на груди Лентала отбрасывал неестественный зеленый свет, превращая его лицо в маску явившегося из-за Грани призрака.

Щелкнули пружины арбалетов, и стрелы усеяли вытоптанную траву вокруг талиссы.

– Ну, давайте же, подходите ближе! – сквозь зубы бросил Торрер арбалетчикам, поглаживая большим пальцем кольцо.

Эльф не мог смириться с потерей. И никогда не смирится с ней, сколько бы врагов не заплатили за это.

Отложив арбалеты, люди в плащах взялись за мечи.

На этот раз талиссе пришлось туго: казалось, в бой вступила целая центурия.

Мечи Торрера сверкали в свете факелов, жаля, отступая и снова жаля. Без пощады, без промаха.

Обмотав плащ вокруг левой руки и используя его как щит, мессариец бился с такой дерзостью и отвагой, что узкий клинок казался продолжением его руки.

Лентал больше не призывал на помощь божественные силы, однако его меч оказался не менее смертоносен.

Рядом с ним Бэх раз за разом хладнокровно выбирала слабое место в защите врагов и отвечала ударом на удар.

Терри дрался, как на тренировке, не делая ни единой ошибки.

Но и усталость давала себя знать. И если гном был весь покрыт кровью, но, как ни странно, чувствовал лишь прилив сил, то раны Торрера и Бэх заставляли их двигаться все медленнее. Девушка прижала рубашку к предплечью, пытаясь остановить кровь. Ткань мгновенно намокла и стала липкой.

И все же вторая волна откатилась вслед за первой.

Из глубины леса послышались голоса, нараспев читающие заклинания. Две молнии, разрывая темноту, устремились к израненной талиссе.