Текст книги "Баганутый (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12. Жоподранько

Пришлось покопаться в мозгах, вспоминая, как зовут эту кричащую красотулю со вторым размером идеальной груди. По меркам эльфиек, они маленькие. Если вспомнить буфера Катарсии, то тут вполне себе шарики в миниатюре. Так, я не это хотел вспомнить. Ах, да. Кейнария или просто Кейна. Так зовут мамку Тодо.

Вот ведь разоралась.

Подумаешь, сказал, что я Трайл. Еще и сиськи спрятала.

И вообще, я надеялся, что Тодо ей расскажет обо мне заранее. Но судя по тому, что я понял, эльфенок пропал вскоре после того, как я ушел. А потом его нашли в лесу, в трех часах хода отсюда. И совсем недавно. Видимо, он не успел рассказать о нашей сделке, едва увидев мамины сосочки.

– Кейна, не ори! Я – Трайл, но с твоим сынком все в порядке. Я временно воспользовался его телом. Он может верну…

Мелкий паразит «нажал на кнопку „отмена“». Мне пришлось сделать вид, что она работает. Со вздохом я отдал контроль над телом его владельцу.

– Мама! Мама!

И бросился ей на шею. Маманя вылупила глаза и не спешила обнимать своего ребенка в ответ.

– Мама, это вестник! Мы с ним вместе. Он сказал, что я стану сильным и буду тебя защищать. Мама!

«Тодо, верни меня на место. И больше не делай так без спроса. Иначе сильным ты точно не станешь»

– Мама, мне надо возвращаться. Не ругай вестника…

Непослушный школопед послал мозговой сигнал и вернул мне контроль.

Ох, Тодо так и не отцепился от матери. Я снова чувствую сиськи, но теперь на своей щеке. Жалко, они под одеждой. Эх, как же они успокаивают. Так и хочется вжаться поглубже и всосаться посильнее. Без порно-помыслов, разумеется.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Пришлось отстраниться.

Симпатичная Кейна открывала и закрывала все что может открываться и закрываться. Рот, глаза, ноздри. Даже ушами шевелила. Ее мозги пытались соображать на полную мощность.

– В… вестник? – наконец смогла выговорить она. – Если это ты… Что ты сделал с моим Тодо?

Почувствовал злость. Она разорвала бы меня в клочья, если бы я не был ее сыном.

– Тебе же только что все объяснили.

– Я не…

– Все будет хорошо, Кейна. Твой сын возмужал. Я его не заставлял и даже не обманывал…

«Брешешь…»

«Почти не обманывал!»

– … не обманывал в общем, – запнулся я.

Я долго ей всё объяснял. Даже рассказал про волшебную кнопку «отмена». Но в результате получил только мамкины слезы, истерику и визги. Махнув рукой на бесполезную «яжмать», выращивающего сына овощем без мозгов, я вышел из дома. Почувствовал, как Тодо страдает, жалея маму.

Она за мной не последовала. Осталась рыдать в доме. Ну хоть какая-то радость.

Бляха, вот ведь дерьмо.

Я вышел на свежий воздух, вздохнул полной грудью запах орочьих потников. Огляделся.

Серп кипел. Каждый занимался своими очень важным делами. Орки рыгали и ругались с трудягами гномами. Эльфы сплетничали, пираты бухали, судя по запаху, ягодную брагу. Шняпи убегал от осы.

Увидел Дрына и Горца, пытающихся навести порядок. Подошел к ним.

– Че, не получается?

– Что?! – с полубезумными глазами обернулся уже не очень ленивый Дрын. – Уйди, малой.

– Че у вас тут за хаос, а? – пропищал я. – Нельзя на пару дней оставить.

– Малой, не мешай, я сказал. Иди лучше… хм…

Дрын посмотрел на меня как-то странно.

– Ты… кто?

– А то ты не догадался, – хмыкнул я.

Горец тоже обратил на меня внимание, но пока не встревал.

– Вождь? – прищурился Дрын.

– Ага.

Тишина. Все больше и больше глаз смотрели на нас.

– Что? Ты… Но как?

– Долгая история.

– Но что ты тут делаешь? Почему в ребенке? С вампирами… разобрался?

– Не. Только с гоблинами. И то не сейчас.

– Я не понимаю.

Горец:

– Хм… как докажешь, что ты – это он?

Я начал рассказывать Горцу о его нескольких извращенных позах, которые он опробовал со своей Айрой. Было дело, я подглядывал. Ну, как подглядывал, шел поссать, а там они… Я думал, присоединиться или нет, но решил не отвлекать парочку от процесса. Насмотрелся, набрался поз и пошел драть Каю.

Горец стал розоветь и прервал меня:

– Хватит. Я понял…

Цирион и Мрот заметили меня, переглянулись и подошли ближе. Я не стал дожидаться неудобных вопросов, стал рассказывать обо всем, что произошло со мной. И о том, что может произойти со всеми, если мы ничего не сделаем.

Прервал мой монолог смачный подзатыльник. Какого…

Я медленно обернулся. В глазах загорелось возмездие.

Однорукий Бом довольно лыбился:

– Я заставить работать. Как Дрын говорить. Все работать. Мелкий тоже. Нельзя сказки.

Горец дал поджопник охамевшему орку.

– Ты чего делаешь, Бом? Это вождь!

– А чо я работать, а вы не работать? Зачем бить под зад? – потер Бом ушибленное место и, похоже, что-то сообразил, посмотрел на меня. – Как вождь? Кто вождь?

Я развернулся, улыбнулся самой коварный улыбкой ребенка сатаны.

– Ну держись, гомик.

– А? Чо?

Так. Бом попался очень удачно. Проверю свои силы в маленьком Тодо. Перед отправкой его сюда я немного попрыгал в него, как бы многозначительно это не звучало.

«Ты серьезно? Более плоской шутки в жизни не слышала»

«Заткнись»

В общем, я наигрался с респаунами и теперь Тодо имел нехилый такой шаакле. До этого у него он был размером с горошину. Поколдовать третий круг точно сможет. И, возможно, даже второй. Вот эльфы удивятся.

Я специально говорил вслух:

– Техника обители земной тверди.

Бывший светоч Цирион удивленно вздернул бровь:

– Значит и ему восстановил…

Я выпустил бесполезные спецэффекты в виде черной ауры. Надо проверить, как молодой организм реагируют на такое агрессивное колдовство.

– А че это он? – захлопал глазами Бом. – Э, Горец. Че он?

Мрот серьезно пояснил:

– Будет тебя убивать, Бом.

– Четвертый круг.

– Э-э-э, а так нельзя же. Топор взять. Нельзя магия.

– Членоколобок! – заверещал я писклявым детским голосом.

Земля задрожала и…

Бом дал стречка. Только пятки сверкали мозолями.

Земля задрожала. Огромный земляной хер сформировался из камней и толщи пыли. Хм, далось легко. Похоже никакой разницы нет – молодой я или старый. Магия она и в Африке магия. Хотя… странную слабость ощущаю.

Я долго гонял гомика по Серпу. Тот пару раз пытался бороться с фамильяром, но лишь огребал и снова убегал, крича во всю глотку:

– Помогать! Враг в серпе! Убить камень! Кровь! Дать топор!

Никто ему не помогал. Даже Гым ржал, аки конь. Мало того, он подставил брату подножку, когда тот пробегал мимо. Бом свалился, смачно пропоров клыками борозду в земле. Стал материться, покрывая мамашу брата всеми проклятьями мира. Похоже забыл, что у них она одна.

Я заставил колобка остановился в метре от него.

Так, а теперь попробую более утонченную манипуляцию магией. Усилием воли отрастил у членоколобка под огромным хером каменную мошонку. Теперь никто не будет сомневаться, что это действительно хер, а не лишний отросток голема-недоделки.

– Готовь жопень, – подошел я к лежащему и охеревшему Бому. – Кара будет жестокой, глубокой и поступательной. Без смазки. Будешь знать, как детей бить. А уж тем более детей-вождей.

– Я не знать! Ва-а-агх! – вскочил на ноги орк. – Не дать жёп! Биться за свой жёп! На смерть! За предков! За жёп!

Я рассеял магию в тот момент, когда Бом вмазал по каменным яйцам голым кулаком. Фамильяр рассыпался на составляющие.

– Я победить! – взревел Бом, торжествующе вскидывая руки. Его кулак кровоточил.

Серп захлебнулся от смеха. На земле валялись даже эльфы, успевшие сообразить, что происходит. Гномы плевались слюной и чуть ли не рвали себе бороды. Наверное, нас услышали на многие километры вокруг.

После это случая к Бому прилипло погоняло «Чемпион каменной мошонки». Не без моей помощи, конечно.

* * *

На плановую планерку захотели прийти чуть ли не все Анаконды. Но пустили только самых отпетых. Топ менеджеров Серпа – Бома и Гыма. Обладателя какой-то там нажористой парижской звезды – Букля, знаменитых селекционеров топинамбура – Дрека и Шикорда. Последнего орочьего старика-историка – Тхорка, мастера по камню – Бори, помолодевшего эльфа – Цириона и моих замов – Дрына и Горца.

Атмосфера была весело-приподнятой. Хотя чемпион каменной мошонки был немного не в духе.

Я был самым маленьким членом собрания. Оркам доставал разве что до коленей. Поэтому встал на стол. Спасло несильно, но, по крайней мере, на меня теперь никто случайно не наступит.

– Итак, господа. Меня не было пару дней, а у вас уже безобразие. Дрын, что скажешь?

Дрын еле сдержал зевок:

– Гномы узнали, что ты ушел. Задрали цены и стали лениться. Строительство большого дома остановилось. Они стали менять условия и запросили почти все наше золото.

Горец кивнул:

– Дрын верно говорит, вождь. А ведь нам нужно на что-то содержать Серп.

Мрот кашлянул:

– Мы, конечно, не жадные, но без жалования уйдем, кэп.

Бори сурово посмотрел на пирата:

– Вы только и делаете, что пьете. Толку от вас. Дармоеды.

Мрот медленно повернул голову в сторону гнома:

– Мы – кормим. Без наших сетей и рыбы вы бы уже давно подохли, растратив все золото на гномьи подачки. Последний раз мы заплатили кило золота за сто фунтов полусгнивших грибов.

– Так-с, стоп, – поднял я ручонку. – Я не хочу ничего знать о ваших мелочных проблемах. Вам нужно золото? Я его достану. И чтобы больше не слышал о такой фигне. Позовите их бригадира.

Бригадир не спешил. Я уже начал злиться, когда взбешенный Гым притащил его за шкирку. Измазанный в извести гном негодовал:

– Да как ты смеешь? Мы все доложим Дарину! Ни один гном не будет с вами…

– Молчать, червяк!

Гном удивленно посмотрел на ребенка.

– Ты это мне, малыш?

Похоже, он еще не в курсе, кто я такой.

– Ты сейчас же пойдешь к Дарину и скажешь, что Трайл решил вернуться. Скажи ему, что я проверил чего стоит его обещания и наши уговоры. И что я сильно разочарован. Придется замолвить о нем пару неприятных словечек совету под горой. Помнится, они хотели воспользоваться моими услугами по омоложению. Возможно, придется им отказать, раз представитель знатного гномьего рода так бесчестно себя ведет. Все понял? А теперь проваливай! И чтобы я ни одного гнома не видел в Серпе, пока Дарин лично не приползет ко мне просить прощения.

– Но…

Я кивнул Гыму, и коротышку выперли за дверь.

Горец:

– Это может плохо закончится.

Дрын покачал головой:

– Сомневаюсь. Неплохой ход, – посмотрел на меня. – Я бы сделал также. Конечно, если бы мне было, что им предложить. Я же говорил, что тебе нельзя уходить. Видишь, ко всему Серпу сразу же изменилось отношение. Серп – это ты. И было глупо делать меня их вождем.

– Возможно. Раз ты так говоришь, то, наверное, мы с Горцем в тебе ошиблись. Хватит ныть, Дрын. Я знаю о том, как бы ты руководил Серпом больше, чем ты. Никто не справился бы лучше.

Дрын посверлил меня взглядом и сжав копье, кивнул.

– Кхе-кхе…

– Опять кашляешь? – посмотрел я на Тхорка.

– Нет… кхе… теперь меньше. Кая оставила мне зелий… кхе… ты был в будущем?.. Что нас… кхе… ждет?

Вкратце рассказал.

Все грузанулись. Не такого будущего они ждали.

– Гоблины, стал-быть, – задумчиво промямлил Шикорд. – Удивительное дело, стал-быть. Ни в жизни бы не поверил, если бы это сказал не ты, стал-быть, хозяин.

Я переключился на другую тему:

– Так, сейчас я дам вам указания, а вы их четко выполняйте. Для начала ждем Дарина. Думаю, он скоро явится. Назначайте ему встречу со мной на полдень послезавтра. Скажете, что меня пока нет – я ушел по делам. Пусть походит, поунижается. И скажите ему, что если он хочет помириться со мной, то должен найти нам богатого клиента, желающего стать молодым.

– Что значит послезавтра? – скривился Горец. – Ты опять уходишь?

– Не совсем. Пока мы тут болтаем, Катя могла меня прооперировать или что хуже. Я пока не рискну здесь долго задерживаться. Берегите это тело, как зеницу очка. Не знаю, что сделал Доган, но Тодо сейчас для меня важнее обычного респауна. Ну, чего вы уставились?.. Я чувствую, что могу менять тела, но если с Тодо что-то случится, то я никогда не смогу вернуться. Смекаете?

Я спрыгнул со стола:

– И поговорите с моей… точнее с его матерью. Боюсь, что у нее крыша слетит. Кто из вас тут нормальный психолог? Бом?

– Чо?

– Ясно. Горец, объясни ей, что Тодо теперь собственность Серпа. И следите, чтобы она меня не похитила или что похуже. Не хочу очнуться где-нибудь в медвежьей пещере. Я вернусь через два дня и расскажу, что делать дальше.

– А если что-то случится? – заерзал на табурете Бори. – Как нам тебя позвать?

– Никак. В этом вся горечь соли. Если меня нет – вы сами по себе. Если Тодо умрет – вы сами по себе навсегда. Так, Цирион. Я отключаюсь, но у парня теперь дохера моей магии. Научи его ею пользоваться. Не хочу, чтобы он стер Серп с прыщавого лица Варгарона.

Нащупал в своей душе Тодо, ткнул его пальцем. Вставай, малой, меняемся…

Тьма…

Воу… на этот раз получилось тяжелее. Меня словно сунули в коридор-потрал. Лечу-у-у-у…

Свет…

Стояк.

Чья-то рука мнет мне яйца.

Я застонал.

От удовольствия…

– Катя!

– Ой, ты проснулся, – вытащала она руку из моих штанов. – А мы тут с Ашей кое-чего надумали. Но раз ты вернулся…

Аша стояла на коленях между моих расставленных ног и явно готовилось к чему-то сосательному.

– Я еще сплю, – с надеждой закрыл я глаза.

– Не, – поднялась на ноги Аша. – Так неинтересно.

– В смысле, неинтересно? А мне очень интересно, – я дотянулся до ее руки и притянул к себе, усадил на колени. – Я, ващет, больше двухсотлет не трахался.

– Ну. Ладно.

Катя хихикнула и… впилась в мои губы.

Еееее!

* * *

Темно. Свет двух спутников Варгарона еле освещал местность. Угли костров дотлевали в отдалении. Моя банда и люди готовились к напряженной ночевке. Хотя сомневаюсь, что вторые смогут уснуть рядом с такими страшными чертями, как Эхзолл и Драник с Усиком. А уж про содравшего в кровь жопу Блюма я вообще молчу.

– Кать, че с кизрумом?

– А что с ним?

– Он жопу в кровь себе не протрет?

Заговорила Аша:

– Он что-то на свалке съел. Я видела. Что-то неаппетитное.

– О чем думал этот пидорас, когда жрал на гоблинской свалке?!

Мы втроем подошли в шипящему кизруму.

– Ты чего, бро?

– Мягукхк! – жалостливо отозвался кизрум.

– В жопе что-то застряло? Или чешется?

Кизрум что-то прошкварчал. Разумеется, мы не поняли. Со вздохом, я захватил его кошачий разум и полностью переключился в кошачье сознание.

ЖОПЕНЬ!!!

О, БОРДУЛОВА КЛИЗМА!!! МОЙ ЖИВОТ!!!

Я вернулся в свое тело позлу-поздорову.

– Твою муть, – отшатнулся я от кошака-бедолаги.

У него зад не чешется! Он горит адским пламенем! Жри весь год только острые крылья, все равно будет легче! А кишки крутит так, что можно сдохнуть от боли! И он весь день это терпит?

– Кать, он просраться не может…

– Про…? А, опорожниться? Бывает. Пройдет. Или умрет.

– Да он точно до завтра не дотянет!

Аша протянула руку, чтобы погладить Блюма, но тот на нее недовольно зашипел.

Так, что же делать…

Что же делать…

Я оглядел местность в поисках хоть какой-нибудь идеи или творческого подхода к спасению жопокота. Увидел смутно знакомые кусты.

– Это что за хрень? – кивнул я на высокую траву с толстым стеблем и зонтикоподобным навершием. – Это борщевик, что ли?

Аша:

– Не знаю. Не встречала такую.

– Я тоже, – кивнула Катя.

Странно. Насколько я помню, эту хрень вывели на Земле искусственно. Для кормежки скота. Потом только оказалось, что она страшно ядовитая. Хуже того, расплодилась по всему миру. Накормили коров, называется.

* * *

Квазимод с десятком стражей прибежал на очумевший визг и крики. Остальные из моей банды на такие звуки даже не соблаговолили посмотреть в нашу сторону.

Катя и Аша держали за лапы Блюма, а я запихивал ему в жопень полую тростинку борщевика. Драник наполнил рот водой и буквально вдувал ее под хвост визжащему котоящеру. Блюм вырывался, царапался, извивался, сопротивляясь очередному напору воды через соломинку.

– Не дергайся, братан, – жалел я бедолагу. – Потерпи, потом полегчает. Так, хватит. А то лопнет.

Мы отпустили Блюма.

Дристал он дальше, чем видел. Носился по всему лесу. Нам пришлось чуть ли не уворачиваться от коричневых струй. Котоящер напоминал бутылку колы с таблеткой Ментоса.

Люди были в шоке.

Они застали весь процесс излечения.

Я посмотрел на них, улыбнулся.

– Это клизма называется. Катя, твою мать, ты что делаешь?

Катарсия ковырялась в кошачей дристне и даже не морщилась.

– Трайл, тут что-то есть. Шевелится. Слушай, мне кажется, Блюм только что занес в прошлое что-то новое.

Я с ужасом посмотрел вниз, где только что пробежал котоящер.

Никто не понимал, почему я побледнел так, что стало заметно даже в темноте.

И это связано не только с тем, что я почувствовал в волосах какое-то копошение.

В мыслях паникой пронеслись три слова: вирус, гоблин, чужой.

Глава 13. Остобордулнутые отверстия

«Ну что, вы готовы, дети?»

«Да, капитан!»

Шиза, прошу тебя, перестань думать всякую дичь.

Котоящеринская дристня представляла собой скопище лягушачьих мальков с мутировавшими головками непонятно чего. Разглядеть было непросто. Слишком мелкие и быстрые.

Уровень моей паники зашкаливал.

Сколько я пересмотрел фильмов, как в новый мир заносят инопланетную инфекцию или личинки чужих. Ох, какой же потом случался апокалипсис. С кровью, кишками и дристаметами за кадром.

– Братва! Ложись! Техника обители бледной зимы!!! – заорал я.

Десяток глаз с ужасом посмотрел на меня.

– Круг первый!!!

Эхзолл и Катарсия ринулись на меня. Эльфийка повисла на руках, а Эхзолл, не церемонясь, делал из меня отбивную.

– Тишь эпохи перво!..

Котоящер с визгом прыгнул мне на лицо, затыкая рот.

– Папа, остановись! – кричала Эллизиума.

– … ммм…вхрпх…пс….

Бордула в бездонное влагалище! Не мешайте! Вы не понимаете! Лучше умереть с достоинством, чем расплодить чужих по всему Варгарону!

– Вы чего делаете?! – подбежал Квазимод с десятком солдат. – Что делаете?!

Он с окосевшим лицом наблюдал, как меня мутузят свои же, пытаясь скрутить руки и заткнуть рот.

Вот ведь педерасты…

Я превратился в летучих мышей, выскользнул из десятков рук взлетел и сформировался на ветке дерева.

– Идиоты! Ловите мальков! Живо, едри вас в анус зеленым хером! Бейте их! Убивайте! Давите! Ни один не должен уйти!

Несмотря на хаотичную обстановку, банда послушалась, хоть и с отставанием.

Йолопуки скакал, как горила на жопной тяге, разносил дубиной весь лес. Катарсия и Дриайя бегали с вытянутыми руками, пытаясь поймать хоть одного малька. Гурон справлялся успешнее. В теле ловчего он прытко давил одну пищащую тварину за другой. Астария метала во все стороны сосульки.

– Че встали! – перевел я глаза на охреневших людей-дикарей. – Бейте! Давите! Мочите!

Люди не послушались, только очумело посмотрели на меня.

– Тупицы!

Я превратился в летучих мышей и расформировался по пространству. В маленьких тельцах было намного легче вылавливать паразитов. Я цеплялся в них когтями и зубами, рвал, глотал (рефлекторно) и… паниковал.

Жопа котоящера уместила слишком многих. Единственно, что сейчас поможет – «тишь». Но тогда с мальками придется перебить всех окружающих.

Дерьмо! Жопа!

Через полчаса неугомонного истребления мы замерли на месте. Мелкие трупики валялись там и тут.

Я снова превратился в двуногого. Заметил, как на меня смотрят люди. С ужасом и готовностью удрать или напасть.

– Ну? Всех выловили?

– Йолопуки убил пять. Но три убежать. Маленькие и юркие. Йолопуки недоволен.

Катарсия сжимала в руке живой извивающийся экземпляр:

– Одного поймала. Остальные разбежались. Жалко.

– Блять! – выругался я. – Катя, что это за твари?

– Ну как сказать. Эмбрионы. Недоразвиты, полуживые. Гоблины.

– Что, блять?! Что?!

– Гоблины. Блюм их употребил во внутрь. Он запутался в отжившей свое матке.

Я ржанул. Нервно, с придыханием.

– Вы понимаете, что это значит?

– Да, – кивнула Аша, тыкая пальцем в трупик малька. – Мы принесли с собой гоблинов.

– Да не, – покачала головой Дриайя. – Они не выживут.

– Выживут, – хмыкнул Эхзолл. – В наших летописях говорится, что первый некроморф не сделал гоблинов с нуля. Он что-то нашел и улучшил. Теперь я начинаю понимать, что… Эй, эльфийка. Дай-ка его глянуть.

– Не дам, – прижала Катя к груди свое сокровище. – Своего лови.

Элизиума стояла как вкопанная, оглядывая ненормальных:

– Вас никого не волнует, что только что произошло?

Аша посмотрела на дочь:

– Не изменить того, что будет.

Я закатил глаза. Давай, бей меня по самому чувствительному. Смиренно вздохнул:

– Вас никого не волнует, что они из кошачьей жопы?

Астария сморщила нос. Дриайя остервенело стала вытирать руки о траву. Котоящер мстительно мяукнул, посмотрел на меня, играясь лапкой с мальком, которого я разорвал ртом.

Я сглотнул.

* * *

На утро люди выглядели устало. После ночного приключения они практически не спали, обсуждая произошедшее и трясясь от страха и нервяка. Я, разумеется, подслушивал. Они поняли, что мы сделали что-то плохое. Правда больше говорили о болезнях, мол мы чумные или проказные, принесли с собой заразу из далеких стран. Они долго обсуждали, что с нами делать. Вариант убить отмели – понимают, что не справятся. А вот вести в город крепко задумались. Пришлось отправить к ним Катарсию, объяснять разницу между чужим и черной оспой. Я уже не слушал, что она им там говорила, но вроде получилось. Люди успокоились. Правда непонятно, от чего больше. От ее слов или пятого размера дынь. Я тоже часто расслабляюсь, поглядывая на них. В общем, мы с людьми сошлись на том, что все в порядке – угрозы нет. Нам не сильно поверили, но отвести в город все же согласились. Правда после недельного карантина за его стенами. Мне в принципе было пофиг, учитывая то, что нам пообещали дармовой хавчик. Прокормить Йолопуки становилось все тяжелее и тяжелее. А чем голоднее тролль, тем злее и тупее он становился.

– Не забудьте принести перины с гусиным пухом, – раздавала указания Астария.

– Да палату ей отдельную разверните, – поддакивал я.

Квазимод сжал зубы:

– Не припомню тебя в друзьях старосты, женщина. С чего мы должны на тебя так растрачиваться?

– С того, что я сейчас превращу тебя и твоих людей в ледяные статуи, человечек. А возможно и весь ваш мерзкий городишко. Но за перину и хм, палату, я подумаю. Достаточно выгодная сделка?

В доказательство своих слов, эльфийка покрылась ледяной коркой.

Квазимод не показал страха. Даже наоборот. Я почувствовал от него раздражение. Он не привык к такому обращению. Для него непонятно, почему кто-то с ним так разговаривает только из-за того, что он сильнее. Хм. Я поставил плюсик менталитету людям из прошлого. У них не принято выебываться размером хера.

– Асти, подойти пошушукаемся, – улыбнулся я эльфийке. – Остальные тоже. Пука, хватит жрать траву, подойди.

Астария цыкнула, подошла. Тролль заворчал, но послушался.

– Никаких больше угроз, вам ясно?

– Что? Почему? – удивилась Астария. – Они слабы. Мы должны захватить город. Убьем старосту. Вот тебе и твой любимый Серп.

– Я сказал нет. Никакого больше выебона. Ты еще не поняла, да? Вижу по глазам, что поняла, просто не хочешь с этим соглашаться.

Астария сжала кулаки, но я продолжил:

– Не знаю, кто такие эльфриды и почему вы их выдумали, но, судя по всему, их в прошлом нет, либо они заныкались и мало кто о них знает. Веди себя в соответствии с этим, пока мы не разобрались, что за хуйня тут творится.

– Йолопуки плевать. Йолопуки хочет жрать и махать дубиной. Йолопуки сожрет человека.

Я многозначительно посмотрел на тролля.

– Держи себя в руках.

– Крушить-убивать. Жрать.

– Если не будешь вести себя прилично, я тебе хер вырву.

– Хочешь подраться с Йолопуки? – остановился озлобленный тролль. – Йолопуки тебе не прислуга. Йолопуки имеет честь.

Я тоже остановился.

– Не ругайтесь, – занервничала Дри.

Будто я собирался. Но тролль выходил из себя.

– Я не хочу с тобой драться, дружище, – спокойно улыбнулся я. – Но если ты не собираешься слушать, что я тебе говорю…

– Йолопуки должен слушаться. Но ты отказаться от клятвы соплей. Не думай, что Йолопуки забыл.

Остановились все остальные, напряженно ожидая назревающее представление.

Элиза быстро заморгала, протянула:

– Клятва… соплей?..

Дриайя нервно затеребила волосы:

– Звучит отвратно.

Тролль рыкнул на нее, и та спряталась за насупившимся Гуроном. Пука распалялся:

– Йолопуки все надоело. Йолопуки хочет есть и бить хрупкие черепа. Вы ходите и говорите. А надо бить слабых и стать сильным. Зачем вы идете, куда они сказали? – он кивнул в сторону людей. – Их убейте, потом большой город себе заберите. Тощая эльфийка правду говорит. Йолопуки с ней согласен.

– Какие-то проблемы? Ты это нас убить собрался? – сжал зубы Квазимод. – Не думай, что будет легко.

– Стоять-бояться! – гаркнул я. – Пука, отставить сму…

Тролль оказался рядом со мной со скоростью кабана с шершнем в жопе.

– Хватит болтать. Ты теперь слабый. Йолопуки почти убить тебя, когда ты был слабый. Йолопуки теперь главный и тут стал еще сильнее. Йолопуки больше не служить тощему козлику!

Я поднял голову на четырехметрового амбала:

– Даю тебе последний шанс. Успокойся.

Тролль вздул бугры мышц, запыхтел.

Эхзолл отошел в сторону:

– Я помогать не буду. Меня устраивает, когда… эммм, – он оглядел тролля, – Ты же не против, вампир? Покажи ему, кто тут главный.

И заулыбался, готовый удрать на всех четырех лапах сразу, как только запахнет прожаркой для его трусливой жопы. Некр яркий пример сильного труса.

Астария заледенела, Аша распустила крылья, Гурон напрягся, Катя нашептывала указания своим уродцам.

Я поднял кулак, оскалил зубы, выпустил ментальные щупальца во все стороны, создавая некий кокон на области. Здесь огромное количество магии прямо в воздухе. Посмотрим, как я улучшил свое мастерство влияния на чужие эмоции…

Понадобилась секунда, чтобы оценить свои возможности. Я зловеще улыбнулся:

– Никому не вмешиваться. Маленький Пука решил побузить на папочку. Сейчас огреем его ремешком по жо…

Взмах дубины был стремительнее, чем я думал. Тролль, в отличии от меня и всех остальных рас, пользовался именно магией окружения – собственный шаакле у него был чуть больше, чем у среднестатистического орка. А здесь магии просто немерено. Не удивительно, что он слетел с катушек от такой силы.

Такой резвости не ожидал даже я. Я просто разлетелся в сопли. И сделал я это еще до того, как дубина меня настигла. Просто от ударной волны. Оружие тролля разорвало на мелкие осколки вместе со мной.

Кости превратились в муку.

Мясо в кисель.

Казалось невозможным нанести такие повреждения одним лишь физическим ударом.

– Трайл! – воскликнули Катя и Аша.

Оседлавший Усика Драник-та мчался на тролля на ходу раздувая живот.

Гурон прикрывал спиной только свою Дри.

Эхзолл хохотал, быстро отступая в сторону.

– Отец! – закричала Элиза, выпуская свое ментальное щупальце.

Пука качнулся, резко обернулся в сторону нее. Та дрогнула, отшагнула в сторону.

Чтобы отвлечь Пуку от желания наброситься на мою дочь и разорвать в клочья, я похлопал его по ягодице. Выше достать было сложно:

– Я тут.

Разворот. Еще удар!

И снова я кисель.

И теперь я целехонький сижу на ветке, прямо над головой тролля. Свесив ноги, наматываю локон на палец.

– Неплохо. Убил уже двоих меня.

Пука вздернул голову. Недоуменно захлопал глазами, оглядел мои ошметки… которые куда-то пропали.

– Играешь с Йолопуки! – взревел великан и прыгнул, словно ничего не весил.

Он размозжил мне улыбающийся фейс. Тело безголовым мешком с вампирятиной упало на землю.

Люди в шоковом состоянии наблюдали за совершенно неправильным поединком. Усик замер на месте.

Эхзолл перестал ржать:

– Это еще что за… – замотал он головой, выискивая подсказки происходящего.

Катя последовала его примеру, завертела шеей. Остальные смотрели на мой обезглавленный и конвульсирующий труп.

Хлоп! Хлоп!

Я, хлопая в ладоши, вышел из строя людей. Человеки ахнули, схватились за мечи и отпрыгнули в сторону.

– Поздравляю. Убил троих меня. Даже не знаю, как теперь жить.

Йолопуки взревел, оглянулся, убедившись, что обезглавленный труп пропал, ринулся на четвертую мою версию.

Хлоп!

– Ты тупее, чем я ду…

Меня разорвало на две половинки.

Я настоящий сидел на самом высоком дереве и наблюдал за идиотизмом тролля с безопасного расстояния. Меня никто не видел не потому, что я невидимый. А потому что они находятся в моем ментальном коконе, радиусом примерно в десять метров. Если бы на ситуацию смотрели за его пределами, то увидели бы как тролль просто машет лапищами, пытаясь драться с воздухом.

Иллюзия.

На три чувства: осязание, слух, зрение.

Никто даже не заметил, что не пахнет кровью. Я посчитал это лишней тратой силы.

Я всегда мог влиять на умы посредством ментальных шупалец. Например, внушить страх или гордость. Но я пользовался только внутренней энергией, выплескиваемой в воздух. А здесь он пропитан магией, чем я и воспользовался.

Жалко только, долго я не протяну. Внутренние резервы истощались стремительно и неумолимо. Если я сейчас сойдусь с троллем реальным телом, то он порвет меня как одну из иллюзий. Я еще не восстановился после «тиши» и дележки маной с Тодо. Пидорас точно это знал, чем и воспользовался. Поэтому нужно заканчивать с ним быстрее.

Я сидел на ветке и затачивал ножом огромный осиновый кол, напевая веселую песенку, которую никто не слышал:

– Дует ветерок, чирикают синички,

Думаю о солнышке, колышек точу.

То-то же захлопают у троллЯ реснички…

Когда воткну я колышек…

Я спрыгиваю, падаю…

Внизу тролль вдалбливает мою очередную иллюзию в землю, размазывая ее в тонкий фарш.

Я невидимый приземляюсь за его спиной. Йолопуки стоит раком… Как раз…

Кожа у него каменная, хер пробьешь. А вот…

– В ТРОЛИЧЬЮ ЖОПЕНЬ! – взревел я последний куплет, вонзая в огромный анус зазубренный кол.

Рев лишенного анальной девственности тролля прогремел на километры вокруг. Синички взлетели с деревьев со страху обсирая всех присутствующих птичьим дерьмопадом.

Херовый я рифмоплет.

* * *

– Ну что? – похлопал я по плечу воющего и лежащего на боку тролля. – Все понятно?

Пука страдал, поглаживая огромные ягодицы. Так уж получилось, что кол сломался прямо в его толстой кишке. Половина полена осталась внутри и теперь не желала выходить наружу.

– Йолопуки поня-я-я-л… у-у-у-у… Ты – вождь у-у-у-у… Главный у-у-у-у…

– Не вылазит, да?

– Не вылазит у-у-у-у…

Бля, ну а что еще я мог сделать? Ни одна магия бы не сработала, а уж физически его пробить вообще невозможно. Я воспользовался единственным слабым местом. В принципе, мужская жопень – это слабое место всех крутых перцев. Никто не напишет в книжке, как главного героя с толстой шкурой отодрали поленом, чтобы не выебывался своей имбовостью.

– Ходить можешь? – сочувственно спросил я.

– Не могу-у-у-у…

– Сходи посри. Само выйдет.

– У-у-у-у… нечем… Йолопуки давно не жрал…

– Да-а, беда. Ну может рассосется как-нибудь?

– У-у-у…

Катарсия с любопытством нагнулась, заглядывая в черную дыру тролля.