Текст книги "Джон Кеннеди. Рыжий принц Америки"

Автор книги: Дмитрий Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава третья. Прорыв

1

Съезд – дело серьезное.

Хоть на нем и принимают не так много решений.

Причем решения, связанные с руководством партией, остаются как бы в тени главных: о предвыборной платформе и о кандидатах на пост вице-президента и главы государства.

С партийной платформой все было несложно. Среди ряда разделов имелось три главных, которые уже вскоре всерьез повлияют на политику страны.

Раздел «Оборона» включал намерение расширить военные возможности, «увеличить их объем и повысить качество в целях отражения агрессий». Указывалось, что десять лет назад недруги уважали силу и влияние Америки, но при Эйзенхауэре все изменилось: «Последние семь с половиной лет наша военная мощь постоянно снижалась в сравнении с мощью России, Китая и их союзников». «Платформа» ставила задачу реорганизовать и модернизировать вооруженные силы до того уровня, когда противник знает: атака на США грозит ему уничтожением.

Подчеркивалось, что «хрупкий баланс сил, основанный на взаимном страхе перед ядерной угрозой, не гарантирует мира. Мы должны вновь овладеть инициативой по всему фронту международной политики, направленной на создание условий для обеспечения мира. Постепенное глобальное разоружение высвободит ресурсы для новой атаки на нищету».

«Третьему миру» уделялось особое внимание, посвященная ему часть документа втрое превосходила часть, обсуждающую отношения со странами НАТО, и примерно вдвое – отношения с «коммунистическим миром». Меры по созданию в мире «адекватного образа США» составили отдельную главу.

Разделы, посвященные внутренней политике, включали задачи ускорения экономического роста, повышение эффективности государственного управления, установление гибкой налоговой политики. Обеспечение гражданам, способным и желающим работать, полной занятости провозглашалось главной задачей партии и ее будущей администрации.

Все это во многом составит политику администрации Кеннеди. Но для того чтобы это случилось, ему требовалось победить на выборах. А чтобы попасть на выборы, следовало преодолеть упорное и умелое сопротивление соперников на конвенте собственной партии.

2

11 июля Спортивная арена Лос-Анджелеса заполнилась делегатами.

Их удачно описал видный прозаик Норман Мейлер в эссе для Esquire «Супермен следует в супермаркет». И предстали они в нем отнюдь не «благороднейшими сынами и дочерями республики». То есть, «если бы, залетев на Землю, их увидел марсианин с хорошим вкусом, он бы, чего доброго, сразу улетел, уверенный, что угодил в самый безотрадный вертеп ада». Такие у них были лица. А ведь считалось, что это им, и никому иному, партия доверяла утвердить кандидата, которому предстояло, в случае успеха, занять высший из постов, какие есть в стране.

Им надлежало на несколько дней воплотить в себе народ США. Потрудиться – средь дыма сигар и потных лиц, шума толпы и грома оркестров найти свое место. Приветствия и речи кандидатов, и топот, и ропот, и шепот, и мат (американский) – все надо переорать, перехлопать и шляпой перемахать. Потрясти портретом кандидата и проголосовать как надо. Главное – верить, что от твоего голоса что-то зависит.

При этом, подметил Мейлер, казалось, что все это скопление, бурление и мельтешение – зря. Итог предрешен. И хоть будет названо много имен, победит «тот самый единственный парень», чье имя звенит в воздухе. Которого ждут и опасаются. Потому что, хотя его-то и ждут, чего от него жать – не знают.

Уж больно он необычен. Слишком молод. Слишком смел. Слишком хорош собой. Ну и… католик. Словом – рискованный кандидат. И все это знают. Но он зрел, умел и намерен добиться всего, чего хочет. Так что – за Кеннеди!

3

На Першинг-сквер Кеннеди не въехал, а влетел.

Суббота. 9 июля. Калифорнийское лето. Кортеж роскошных кабриолетов. В его машине все сидят задом наперед – лицом к шефу. И только охрана глядит вперед-назад, направо-налево…

Kennedy, Kennedy, Kennedy, Kennedy, Kennedy for me! – вопят барышни. Будто принц прискакал на белом лихом коне. Боже, какая фигура! (Он часто носит корсет, чтоб не болела спина.) Загорелый, ну прямо инструктор по горным лыжам, плаванию или серфингу. (Такой цвет кожи – результат болезни Эдисона, но об этом не знает никто.) И улыбка. О! Эта улыбка… Она «сияет за полета ярдов» – показалось Мейлеру. И не ему одному.

Выходя из машины, Джек салютует толпе. Она отвечает веселым ревом. К подъезду отеля «Билтмор» полиция расчищает проход. Но он, улыбаясь, идет «в народ». Он жмет руки. Обменивается с кем-то парой слов. Хлопает кого-то по спине. Ему отвечают смехом. И это – тоже политика. Та ее часть, что творится на людях. Прелюдия к той, что свершается далеко от их глаз.

Кеннеди предстоит решить три задачи.

Обеспечить себе большинство голосов делегатов. И так обойти главных соперников, Джонсона и Стивенсона, чтобы не допустить ни второго тура, ни «тупика», который может привести к включению в процесс компромиссной фигуры. Это – раз.

Два: в случае успеха, определить на роль вице-президента человека, способного усилить тандем. Список есть. Имени – пока нет.

И три: добившись выдвижения, сокрушить соперника-республиканца. Все.

Решать первую задачу он и приехал в Калифорнию. И знал, как будет это делать. Со второй нужно было обождать: определиться с фамилией напарника можно и на съезде, и после. Ну, а до решения третьей задачи нужно было победить здесь – в Лос-Анджелесе. Впрочем, ее решение, а с ним и его будущее, зависело, главным образом, не от него, а от миллионов американцев.

Девиц с хвостатыми прическами, адвокатов в галстуках-бабочках, продавцов хот-догов, операторов MGM и всех, кому он, улыбаясь, жал руки, шагая к трону принцессы Америки.

И, казалось, шагнув с Першинг-сквер в отель «Билтмор», он прошел его насквозь и вступил в зал заседаний, в гомон толпы, в мир внимательных и рассеянных взглядов, воздушных шаров и плакатов с именами соперников.

А с ним и его люди – Бобби и его команда, что разместилась в штабе на восьмом этаже «Билтмора». Связь, радушие, кофе, сигары и многое другое мог найти ступивший на его гостеприимный порог делегат. Но в дальние комнаты гостя не пускали. Посторонним вход воспрещен. Там делают будущее.

Телефон и радио соединили офисы с членами команды и активом в зале заседаний.

Еще до съезда пресс-служба выпускала несколько пресс-релизов в день. СМИ получали информацию о новых видных сторонниках Джека: Терри Сэнфорде – губернаторе Северной Каролины; Орвилле Фримэне – губернаторе Миннесоты, делегации Нью-Джерси… Десятки сторонников из Массачусетса и друзей со всех концов страны были готовы дни напролет говорить с членами каждой делегации, докладывать об их настроениях и намерениях.

Но главное – следить за ходом голосования.

4

Штаб располагал картотекой делегатов. В особом зале «для дорогих гостей» стайка фигуристых блондинок порхала вокруг них, щебеча и предлагая бесплатный кофе, а попутно – крутя кино про Джека. Число дорогих гостей росло с каждым часом.

– Думаю, – Кеннеди выдержал паузу, – мы возьмем номинацию…

Журналисты застрочили в блокнотах. Фотокорры защелкали затворами.

– Но, – продолжил Джек, – не на блюдечке с голубой каемочкой. Так не бывает.

Он знал, что когда-то Чэмп Кларк и Билл Макаду прибыли на съезды, уверенные в победе. И «пролетели». Тогда для этого требовалось «взять» две трети голосов делегатов. Не измени Рузвельт это правило, и Джек не видал бы выдвижения как своих ушей. Но теперь шансы были.

Судя по имеющимся данным, его большинство было скромным. Но это было большинство. Даже после того, как лояльность подтвердили крупные делегации Иллинойса и Пенсильвании. Поддерживал его и губернатор Калифорнии Пэт Браун. Но, похоже, не контролировал свою делегацию. Канзас и Айова обещали поддержку, но было не ясно, в первом или втором туре.

А тут еще вдова великого Рузвельта, влиятельнейшая Элеонора, возьми да заяви: она, мол, «ждет, что самоотверженность и отвага Кеннеди» побудят его принять роль вице-президента.

Еще чего? Плохо же она знала Джека. Думала, что его слова «я никогда не приму второе место в тандеме» были игрой. Ан нет! Просто потому, что в этом случае – кто бы ни стал первым, – в 1960 году он был обречен на провал.

Кроме Кеннеди выдвижения хотели Стивенсон, Саймингтон, Джонсон и еще восемь человек. Среди них – побитый им Хюберт Хэмфри. И ни у одного из них, считал Джек, не было шансов. Кого бы ни выставили республиканцы.

Но люди Джонсона становились все активней. Они знали свое дело – упорно твердили за влиятельным сенатором Сэмом Рейберном: «Силы зла… не пощадят невинность и не будут снисходительны к неопытности» (это он намекал на Кеннеди). Из их же штаба шли сплетни, что-де отец Джека антисемит и пораженец, а сам он беспринципен, да еще и не здоров. Поговаривали о подковерных соглашениях, согласно коим во втором туре Джек отдаст свои голоса Стивенсону. Но тот все равно не победит. Тут-то и явится Линдон. Та самая «компромиссная фигура», о которой так много говорят. А Джек не волновался. Без слухов съезд – не съезд.

5

А пока Кеннеди согласился на дебаты с Джонсоном перед делегацией Техаса. Но с условием: с участием делегатов от Массачусетса. Джонсон согласился. Ему было что предъявить. Он красочно описал свои успехи в Сенате. Ну, а его слова о «пассивности других сенаторов-кандидатов» все приняли явно на счет Джона.

Тот среагировал мгновенно и виртуозно. Ответил, что уважает Джонсона, горд его успехами и убежден, что, говоря о «некоторых других», он явно имел в виду не Кеннеди. И тут же поведал о своих достижениях и беззаветной службе избирателям. Ведь не зря они избирали его на новые сроки. Под занавес он пожелал Линдону успехов, пообещав помощь в его важной работе на посту главы сенатского большинства.

ТВ донесло дискуссию до делегатов. И, как показали опросы, итоги были не в пользу Джонсона. Люди Кеннеди решили, что вот она – удобная минута для «вброса» информации, нужной их шефу. С их подачи на съезде чуть не хором заговорили, что Джек, мол, «рулит хорошо смазанной машиной», «любого переедет асфальтовым катком» и вообще «пойдет по головам». Это был добрый знак. Так говорят о тех, у кого есть шансы.

Да, плакаты Джонсона торчали гуще. И его люди все нашептывали о «компромиссной фигуре». Но Джек знал: «тупика» на съездах не было со дня отмены большинства в две трети. Он смотрел на дело так: надо «взять» 761 голос. Из 1520. В первом туре. Все.

Губернатор Миннесоты Фримэн (земляк и член той же парторганизации, в которой состояли трое из соперников Джека), человек с обликом героя вестерна, объявил: Джон Фицджеральд Кеннеди намерен добиваться выдвижения кандидатом в президенты. А следом пошла группа поддержки: негр и дама, губернатор с Юга и глава аграрного штата, пожилой либерал и молодой умеренный… И все – протестанты!

Что с того, что в списке номинантов он последний? Должен стать первым!

Делагаты ушли совещаться. Их обрабатывали его люди. Не все вышло гладко, но в целом справились. С Пенсильванией помог босс из Филадельфии Билл Грин. Когда в совещании возникла заминка и губернатор Лоуренс дал слабину, Грин убедил его пригласить на дискуссию Кеннеди. И тот пришел. И выступил. И добился поддержки. Ему аплодировали стоя – видели: «парень реально крут». И голосовали за Кеннеди.

6

В 22.07 огласили результаты.

Голоса Юга разделили, главным образом, Кеннеди и Джонсон. Арканзас, Вирджиния, Делавэр, Теннесси, Южная Каролина и Техас – а кто сомневался? – голосовали за Линдона. Плюс – большая часть Джорджии.

Зато Аризона встала за Джека. Как и Аляска, Вермонт, Индиана и еще девять штатов. Получил он и 104 из 114 голосов делегации Нью-Йорка, и большинство в Пенсильвании, в Айове, Иллинойсе, Мичигане и Монтане.

Делегация Калифорнии раздала свой 81 голос разным кандидатам. Кеннеди досталось 3 с половиной. Миссисипи, Миссури, Нью-Джерси и Флорида отдали все голоса своим «любимым сынкам». Миннесота встала за Хэмфри. Канзас к моменту подсчета голосов еще совещался.

Для победы в первом туре требовался 761 голос. В минуту, когда объявили итоги по Висконсину, у Джона их было 750.

На очереди был Вайоминг с 15 голосами. Другие штаты и территории мало что решали.

Итак… Дамы и господа, штат Вайоминг! 15 голосов. Все – за Кеннеди!

Джек получил большинство. В первом туре! Дело сделано!

* * *

Джек следил за подсчетом из дома, где он и Дейв Пауэрс укрылись от журналистов. Во время объявления результатов по Вайомингу в кадр попал Бобби. Он знал результат. Он улыбался.

Спортивную арену заполнил гром оркестров и вопль восторга.

Джек спокойно и тихо курил «гавану».

– Ну, что, Дэйв? Пошли… Нас, наверное, ждут.

* * *

Голоса на конвенте распределились так:

Первое место у Кеннеди: 806 голосов – 52,89 %.

Второе у Джонсона – 409 (26,84 %).

Саймингтон – 86, Стивенсон – 79,5, Мейнер – 43, Хэмфри – 41, прочие от 30 до одного.

Теперь предстоял торг. Кеннеди выдвигался как претендент на номинацию без пары, но он не отдал решение о вице-президенте на усмотрение конвента, а оставил его за собой. Пришла пора выбрать соратника. В такой ситуации кандидат в президенты неизбежно становится объектом давления претендентов и ведущих групп интересов. При этом держит в голове шансы вероятного напарника принести как можно больше голосов и его способность работать на этой должности.

В Америке вице – важная птица.

Он приносит присягу перед президентом [95]95
  С 1884 года – общую для членов Конгресса и администрации.


[Закрыть]: «Торжественно клянусь, что буду поддерживать и защищать Конституцию Соединенных Штатов против всех врагов, внешних и внутренних; что я буду хранить ей истинную верность; что я принимаю это обязательство свободно, без какой-либо внутренней оговорки или цели от него уклониться; и что я хорошо и добросовестно буду исполнять обязанности в той должности, в которую ныне вступаю. Да поможет мне Бог».

Согласно 12-й поправке [96]96
  12-я поправка к Конституции США принята Конгрессом 9 декабря 1803 года. Ратифицирована 15 июня 1804 года.


[Закрыть], к нему предъявляют те же требования, что и к кандидату в президенты: гражданин США по рождению, проживающий в стране не менее 14 лет, и не моложе 35 от роду. Ограничений на число вице-президентских сроков нет.

По Конституции вице-президент – второе лицо в стране. Он заменяет президента в случае его смерти, отрешения от должности или добровольной отставки. Он же возглавляет Сенат.

Кроме того, вице-президент, по крайней мере формально, – ближайший сотрудник главы государства, выполняющий его особые поручения как за пределами, так и внутри страны.

То есть пост это отнюдь не номинальный, а политически чрезвычайно весомый. И потому каждая из политических, социальных, отраслевых, региональных групп, участвующих в политической жизни, желает видеть на нем своего человека.

В период торга за пост вице-президента кандидату в президенты нелегко – приходится выдерживать немалый напор лоббистов, настоятельно рекомендующих самых лучших и подходящих. Если у первого лица с самого начала нет никаких предпочтений, кандидат в вице-президенты – компромиссная фигура. Вокруг нее-то и развернулась борьба.

7

Парторги штатов, профсоюзы, лоббисты и бывшие соперники предлагали своих людей.

Но Джек исходил из расклада сил в регионах. Он мог рассчитывать на поддержку влиятельных лиц и части избирателей на Востоке, Северо-Западе и Среднем Западе. Но не на Юге. Юга ему катастрофически не хватало. И на съезде почти весь Юг был за Джонсона.

То есть стоило предложить место кандидата в вице-президенты человеку, популярному в этом недружественном регионе. Бобби, О’Доннел и Сэлинджер посчитали совокупные голоса членов Коллегии выборщиков от Новой Англии, Среднего Запада и Большого Юга. Картина вышла – проще не придумаешь: в Америке нет кандидата в вице-президенты лучше Джонсона.

К тому же он отвечал и другим требованиям. Прежде всего – был своим для консерваторов. И значит – прикрывал Кеннеди с этой стороны.

Амбициозный и жесткий, Джонсон был ветераном, получил из рук президента Рузвельта орден «Серебряная звезда», занялся политикой в молодости – в 29 лет уже был конгрессменом. Как и Джек, происходил из политической семьи. Его дед и отец были законодателями штата.

Рос Джонсон в условиях сложных. Его мать – женщина добрая и умная – воспитывала в сыне гуманизм и сдержанность. Отец же был суров, обрезал сыну красивые локоны, дразнил девчонкой и, думая, что воспитывает в нем мужество, заставил однажды застрелить кролика. Неспособность сопротивляться его воле и убийство зверька стали для Линдона страшной травмой. Подобные эпизоды, породившие низкую самооценку, требующую компенсации, по мнению политических психологов [97]97
  См. книгу Екатерины Егоровой-Гантман «Игры в солдатики», М., Никколо М, 2003.


[Закрыть], стали в будущем источником его агрессивности, жажды успеха любой ценой и готовности к применению в политике вооруженной силы.

Линдон успешно работал в Конгрессе. Успешно воевал. Успешно прошел в Сенат и стал лидером большинства. Успешно победил инфаркт. Успешно пришел к выдвижению в президенты. Успешно занял второе место. Успешно получил предложение стать вице. Успешный человек!

Он умел превращать неудачу в успех. И сразу принял предложение Джека.

А до того случилась любопытная история. Ею со мной поделился знаменитый советский международник Валентин Зорин [98]98
  Зорин Валентин Сергеевич – видный советский и российский медиа-деятель, политолог, в 60—70-х годах – один из виднейших советских журналистов-международников, автор многих телепередач, документальных фильмов и книг.


[Закрыть], работавший тогда на съезде:

«После выдвижения у Кеннеди на съезде было несколько выступлений – и с трибуны, и в кулуарах. И в одно из них он вставил любопытную шутку.

– Вчера во сне, – сказал Джек, – Бог сказал мне: «Я назначаю тебя президентом Соединенных Штатов Америки». Я ответил: «Да будет так, Господи». Утром я спросил Линдона: что мог значить мой сон? «Что-то я не помню, что назначал тебя президентом», – устало ответил он».

Кеннеди знал: ему нужен такой человек. Известный Югу. Солидный. Опытный. Гордый Техасом и Америкой. Его влюбленность в страну дополняла космическую устремленность Кеннеди.

Джонсон был бойцом на важном месте – в узле интересов либералов и консерваторов, молодых и ветеранов. Джек показал старшему поколению, что знает и уважает его интересы. Прислушивается к его мнению. Рассчитывает на помощь. А помощь эта стоила дорого.

Без нее едва ли можно было сконцентрировать силы для наступления.

Глава четвертая. Наступление

1

15 июля 1960 года 50 000 человек рукоплескали Кеннеди – официальному кандидату в президенты от Демократической партии.

– Я принимаю это выдвижение с чувством ответственности и решимости. Сердечно благодарю вас… и беру лишь одно обязательство – посвятить каждое движение моего тела, мысли и духа возвращению нашей партии победы, а нации – величия.

Благодарен я и за то, что вы снабдили меня столь убедительным манифестом партийной платформы. Права человека – гражданские и экономические… – таковы, без сомнения, и наша цель, и наш принцип.

Может ли выстоять нация, организованная и управляемая так, как наша? Вот в чем вопрос! Обладаем ли мы необходимой энергией и волей? Можем ли мы прорваться сквозь эпоху, в которой столкнемся не только с новыми орудиями разрушения, но и с борьбой за власть над небом и дождем, океаном и приливами, высотами космоса и глубинами ума?

Готовы ли мы выполнить задачу и встретить вызов? Готовы ли мы, подобно русским, жертвовать настоящим ради будущего? Или должны пожертвовать нашим будущим ради наслаждений нынешнего дня?

Это – вопрос Новых рубежей!

«Новые рубежи» – как сочетание слов, как видение, концепция и – в будущем – политика впервые забрезжили перед Америкой там, в Лос-Анджелесе, в середине лета первого десятилетия второй половины прошлого века. Так дозорный с мачты кричал Колумбу: земля! Так первые поселенцы с Восточного побережья с восторгом взирали на бескрайние прерии: Запад!

Путь Кеннеди, некогда указанный отцом, вел его туда – к Новым рубежам. Но только ли во исполнение плана отца – обретения кланом вершины власти? Или во имя воплощения мечты, взлелеянной в душе Джека? Во имя свободы и грядущего мира? Во имя нового неба и новой земли? Сейчас, обращаясь к восхищенным сторонникам, он тайно задавал себе этот вопрос…

Лидеры партии и почетные гости, «золотые девушки» и потные делегаты аплодировали стоя. А он бросал в их повседневность слова, которые им еще предстояло понять.

– Таков выбор, перед которым стоит нация… И едва ли это выбор между двумя людьми или двумя партиями, но между общественным благом и покоем обывателя, между величием нации и ее упадком, между свежим ветром развития и нудной обыденностью – между пресмыкающейся посредственностью и высокой целью.

Нечасто такие слова звучали прежде с трибуны, украшенной фигурой орла.

2

Но следом за речами шла рутина. Агитация. Бой за Белый дом. Кеннеди еще не стал главнокомандующим армией США, но возглавил штурм твердынь республиканцев.

О его начале мир известили теленовости, сводки агентств, шапки газет, яркие репортажи.

В Los Angeles Times вышел подробный фотоотчет.

Вот демонстранты накануне конвента требуют запрета атомного оружия. Вот Спортивная арена полная людей. Вот техасская красотка Мэри Бэйли агитирует за Джонсона. Вот Джек в окружении поклонников в холле «Билтмора». Вот за столом званого ужина Пэт Кеннеди что-то тревожно ему говорит, а рядом лучится улыбкой Фрэнк Синатра. Вот мама Роуз в роскошной шляпке толкует с журналистками. Вот помощница Стивенсона Патрисия Диксон рыдает, узнав о победе Джека. А вот и он на трибуне решительным жестом отметает все сомнения в успехе.

С этой минуты поток информации о кампании непрерывно нарастал.

«Со дня утверждения кандидатов логика и не ночует в политике», – пишет знакомый нам Теодор Уайт. Логика и выборы – из разных миров. Кому нужна логика? Главное – голоса!

Агитация превращает кандидатов в существа, равные величием автогонщикам, бейсболистам и кинозвездам. В почти героев приключенческих и фантастических картин, а то и вестернов. Впрочем, как правило, эта битва бескровна, а ее финал – полон такого же напряжения и страсти, как happy end классической голливудской ленты. Только там в нежном поцелуе сливаются уста героя и героини, а здесь – души голосующей нации и образ ее избранника.

Есть мнение, что лидеров демократий избирают восторженные болельщики, а не ответственные граждане. И отчасти это верно. Технологии управления выбором достигли уровня, когда соперничающие стороны могут сравнительно легко настраивать человеческие эмоции на нужные им волны. Собственно, эти технологии и есть оружие борьбы интересов. Возможно – то самое, о котором говорил Джек: оружие борьбы «за власть над небом и глубинами человеческого ума». Но те, кого именуют «массами», этого не видят. И лишь порой – и всегда после объявления победителей – догадываются, что приемы, использующие чувства, инстинкты, фобии, мании и желания избирателей, служили деловой и строгой стратегии избирательной борьбы.

Главное в ней – знать проблемы и ожидания масс в момент ее старта.

Это было важно и кандидатам, и их операторам гуманитарных технологий. Ведь, в конечном счете, выбор гражданина основан на сравнении будущего (какое они обещают) с прошлым и настоящим (каким он его видит).

Так какой же была Америка, перешагнувшая во вторую половину XX века? Чем отличалась от довоенной? Что умела? Чего хотела?

3

Внешне Штаты 1960 года напоминали Штаты года 1950. Но только внешне.

Население выросло. Со 151 300 000 до 179 300 000 человек. Это сильно изменило бюджетную ситуацию. Каким образом? А вот таким. В стране рождалось больше детей, пожилые уходили медленнее, но прежним оставалось число работающих налогоплательщиков. Семьи молодели – в 1960 году 29 % вступивших в брак было по 19 лет и у них рождались дети! А им нужны садики, больницы, врачи, школы, учителя. А многим – и дешевое государственное жилье. И все – за деньги. Точнее – за налоги работающих по найму и занятых бизнесом. Но налогов собирали столько же, сколько прежде. А значит, бюджетных денег на обеспечение такого же, как десять лет назад, качества жизни нового поколения не хватало. Не говоря уже о более комфортном.

Десяти лет хватило, чтобы большая часть Америки выехала за пределы городов.

Средний класс вырос, требования банков смягчились, ипотека стала доступней, и в итоге две трети от 28 000 000 детей, рожденных за десять лет, появились на свет и росли в пригородах.

Переезд отразился на политике: массовое кредитование породило миллионы заемщиков и кредиторов – новые группы интересов. С ними хочешь не хочешь нужно было работать. Отъезд среднего класса сделал города местом жительства бедных слоев – изменил состав, облик, язык и интересы тамошнего избирателя. И создал избирателя нового, пригородного: образованного, квалифицированного, платежеспособного, прагматичного профессионала – потребителя, берущего товар не в магазине по соседству, а в огромном торговом центре.

Появились новые зоны предвыборной агитации – обширные кварталы частной застройки и колоссальные моллы. С этим пришлось считаться и демократам, и республиканцам. Города – особенно крупные – всегда были оплотом «ослов», а число избирателей там сократилось. «Слонам» же предстояло понять, каков он – пригородный избиратель и как с ним говорить. Может, он консерватор? Может. Таков его образ жизни – свой дом, большая семья, хороший доход. А может – либерал? Тоже может. Он культурен, склонен к творчеству и хорошо образован.

Рост качества образования изменил структуру рабочей силы. Раньше в промышленности на один «белый воротничок» приходилось три «синих» [99]99
  «Синими воротничками» (по цвету спецовок) в США именуют рабочих, занятых в цехах, на стройках, транспорте и в обслуживании. А «белыми» – инженеров, техников, управленцев, бизнесменов, людей интеллектуального труда.


[Закрыть], а теперь соотношение стало три к двум в пользу «белых». Как это влияло на предпочтения избирателя индустриальных зон? Никто не знал.

Мало кто представлял, как работать с организованным черным избирателем. Только что он просто пахал, ел арбуз и пел свой блюз. И взирая из гетто на политику белого мира, мало видел в ней интересного. Его призывали – он шел на войну защищать демократию. А после возвращался туда, где и политика была «черным делом» negro politician – черного дельца, торгующего голосами.

Но новые лидеры научили его видеть свои интересы, создали нового избирателя – объект споров вошел в число субъектов борьбы.

Со времен Великой депрессии, когда Рузвельт много сделал для цветных, они в основном поддерживали демократов. При этом черный рабочий класс, подобно белому среднему классу, бежавшему в пригороды, уходил на Север. И вот уже в Нью-Йорке трое черных из четырех голосуют за демократов, а в Детройте – восемь из девяти. Это соотношение было оружием их вождей – они учились управлять избирателями, а после обменивать голоса на реформы.

Они были готовы к диалогу. Но не были готовы расисты – и идейные, и бытовые – белое большинство жителей Юга, раздраженное переменами в отношениях рас.

А были еще китайцы. Латиносы, евреи, поляки. Другие новые и старые иммигранты. Было соотношение голосов белого рабочего и белого специалиста, протестанта и католика…

Все это была новая Америка, очертания которой различал Кеннеди.

Видели их и его сторонники и противники. И им было важно освоить все это, собрать воедино, использовать в деле. Ибо победа на выборах – это успех многомиллионного делового предприятия. Как и поражение – равносильно краху колоссального бизнеса.

4

Встреча руководства конкурирующей фирмы – республиканской партии – прошла в июле в Чикаго. Там утвердили кандидатом Дика Никсона – вице-президента при Эйзенхауэре. До съезда он смирил либеральную оппозицию во главе с губернатором Нью-Йорка Нельсоном Рокфеллером, а после просто сдул сенатора от Аризоны Барри Голдуотера с его десятью голосами.

Его партнером стал представитель в ООН Гарри Кэбот Лодж-младший. Для него победа над Джеком стала бы реваншем (вспомним о давних счетах семей Лодж и Кеннеди). Никсон обещал и собирался вести свою кампанию по всей стране. Он всерьез опасался Джека – его победы на праймериз и съезде показали, что это сильный противник. Опасный, но – уязвимый. Советники Никсона указывали на «болевые точки» Кеннеди: молодость, меньший, чем у него, опыт государственной службы и вероисповедание.

До сих пор только однажды в президенты выдвигался католик – демократ Альфред Смит. И был разгромлен. В Штатах – стране, где доминировали протестанты, когда речь заходила о религии, выяснялось, что весомая часть населения не доверяет католикам. Вспомним сложности Кеннеди в Западной Вирджинии и попытку Хэмфри разыграть «католическую карту». Как говорится: карты нет – ходи с бубей. Это собирался сделать и Никсон.

Но Кеннеди был готов. Его ребята посчитали: в США есть 14 штатов, играющих особую роль в избирательной системе страны: победа в них всех дает голоса 261 выборщика – на восемь меньше, чем нужно для победы в стране. И относятся они к разряду swinging states [100]100
  Колеблющиеся штаты.


[Закрыть]– то есть раз за разом голосуют за разные партии. Этих штатов и касались подсчеты: в Нью-Йорке католики составили 40 % населения, в Род-Айленде – 60, в Массачусетсе – 50, 49 – в Коннектикуте, 39 – в Нью-Джерси, 31 – в Висконсине. В других подобных штатах их доля не меньше одной пятой. И если католики проголосуют, то скорее за, чем против Кеннеди. И дадут ему много процентов.

Да, с ними требовалось работать. Но и к этому Кеннеди был готов. Больше того – он желал этого. Вдохновленный видением новой, юной и мощной Америки – примера миру, – он был готов почти на все ради магического числа: 269. Столько голосов выборщиков должен получить президент.

* * *

Большой бизнес и большая работа – вот что такое выборы. Это переговоры, сделки, планы, решения и деньги. Неустанный труд многих интеллектов, облекающих высокие ценности в простые слова и конвертирующих идеалы в знаки и смыслы [101]101
  Философ Ефим Островский говорит о делении пространства бытия на три уровня: нижний: инфраструктуры – мир предметов – зданий, дорог, ЛЭП, водо-, нефте– и газопроводов, компьютеров, каналов связи и т. д.; срединный: антропоструктуры – мир людей и их деятельности; высший: ультраструктуры – метафизическое пространство смыслов, знаков, ценностей, целей. Те, кому он доступен, прядут знакоткань, творя историю человечества.


[Закрыть].

Джек после съезда сразу улетел на Кейп-Код. Отдышаться на свежем воздухе Атлантики. Хоть на пару дней отдаться ветру и романтике. Поиграть с Кэролайн, поплавать на яхте с женой. Он знал: скоро кончится рай и начнется безжалостный адский зной. Но именно там – в краю парусов, соленого бриза и облаков в белоснежных ризах – он начал избирательную кампанию.

Телефон (шнур цвета травы) ставили на лужайке. В креслах: О’Доннелл, О’Брайан, Смит, Сэлинджер, Бейли (с сигарой) и Соренсен (в очках). И, конечно, Бобби – теперь он их шеф.

Задача: план на десять недель.

1. Стратегия. Девять крупнейших штатов имеют в Коллегии выборщиков 237 голосов из нужных 269. Если Джонсон даст 60–70 голосов южан и удастся «взять» ряд штатов Новой Англии и Среднего Запада – то вот она победа. Вывод: главный удар – на Северо-Запад.

Там соседствуют семь из девяти упомянутых штатов. Джонсон мобилизует Техас. Калифорнией занимается лично Джек.

2. Избиратель. Согласно опросам из 107 000 000 американцев, имеющих право голоса, 40 000 000 не зарегистрируются. Но если 70 % из них проголосуют, то, скорее всего, за «ослов» (показали те же опросы). Значит надо привести к урнам как можно больше людей.