355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Чураков » Бунтующие пролетарии: рабочий протест в Советской России (1917-1930-е гг.) » Текст книги (страница 7)
Бунтующие пролетарии: рабочий протест в Советской России (1917-1930-е гг.)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 03:43

Текст книги "Бунтующие пролетарии: рабочий протест в Советской России (1917-1930-е гг.)"


Автор книги: Дмитрий Чураков


Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

После провала планов общегородской стачки руководители ЧСУ ФЗП вообще впадают в уныние. Производит, к примеру, совершенно странное впечатление текст резолюции, принятой на заседании Бюро 19 июля. Выполняя, по сути, роль ликвидационной комиссии, лидеры ЧСУ ФЗП даже не пытались поставить вопрос о дальнейшем неповиновении диктатуре. Резолюция бесстрастным, канцелярским языком перечисляет намечаемые ими мероприятия: отказаться от квартиры, выплатить, если позволит касса, жалование служащим на несколько дней вперед, – и никаких больше призывов к забастовкам или другим актам неповиновения. Такой тривиальный финал организации, всего несколько месяцев назад имевшей столь радужные перспективы, невольно заставляет задуматься, а действительно ли движение уполномоченных имело достаточно глубокие корни, как о том заявляли его лидеры?

По этому вопросу между историками согласия нет. В советской историографии движение уполномоченных расценивалось как незначительная группка чуждых пролетариату самозванцев, белогвардейцев, в лучшем случае – предателей и отщепенцев. Историографическая традиция русского зарубежья и западная историография дают иное видение этого вопроса. Так, М.С. Берштаму динамика вовлеченности рабочих в движение уполномоченных видится следующим образом: к концу марта в нем принимали участия не менее 52 петроградских предприятий с общим числом занятых на них рабочих не менее 55 тыс. К началу мая, т. е. к моменту колпинских событий, в движении участвовало уже 60 тыс. человек, но всего лишь с 21 предприятия. На этих данных, почерпнутых им из правосоциалистической печати, Бернштам основывает свой вывод о том, что с марта по начало мая 1918 г. плотность охвата рабочих различных петроградских предприятий движением уполномоченных резко возрастает. Наконец, к середине мая, по убеждению Бернштама, ЧСУ ФЗП охватывало не менее 52 предприятий, в нем было представлено уже около ста тысяч рабочих. Исходя из оценки численности рабочих Петрограда на этот момент в 180 тыс. человек, историк пишет о том, что движение уполномоченных имело поддержку 55 % рабочих Северной столицы. К еще более масштабным оценкам влияния ЧСУ ФЗ приходят современные российские авторы А.П. Ненароков и Д.Б. Павлов. По их утверждению, весной 1918 г. собрание представляло две трети (или 66,5 %) рабочих Петрограда.

Первое, что обращает на себя внимания в подсчетах Бернштама, это некритическая ориентация на пропагандистские материалы ЧСУ ФЗП и правых социалистов. Кроме того, авторы, склонные называть наивысшие данные о размахе движения уполномоченных, оперируют количеством всех рабочих тех предприятий, которые имели свое представительство в ЧСУ ФЗП. Вместе с тем необходимо недвусмысленно признать, что исследователям приходится иметь дело с тремя различными величинами: 1) количеством всех рабочих предприятия, уполномоченные от которого присутствовали хотя бы один раз на беспартийных собраниях; 2) количеством рабочих, в какой-то момент поддержавших акции ЧСУ ФЗП; 3) количеством рабочих, задействованных в деятельности Собрания уполномоченных. Совершенно очевидно, что первая величина имеет к вопросу о распространении движения уполномоченных среди рабочих Петрограда очень опосредованное отношение (хотя ее, вне сомнения, так же следует иметь в виду).

В последние годы ситуация с источниками стала меняться к лучшему, теперь в распоряжении исследователей попали даже такие материалы ЧСУ ФЗП, на которых условно можно было бы поставить гриф "для служебного пользования". Благодаря этим новым документам вопрос о влиянии движения уполномоченных на петроградских рабочих может быть решен с гораздо большей обоснованностью, чем прежде. Одним из таких документов является обобщающая справка о количестве рабочих, участвовавших в избрании уполномоченных у себя на заводе. Она, в частности, показывает, что те данные, которые ЧСУ ФЗП использовало в своих пропагандистских материалах, носили сугубо приблизительный и оценочный характер, не имели под собой реальной основы. Еще больше, чем к документам внутреннего пользования, этот вывод может относиться к пропагандистским материалам движения уполномоченных. Следует также добавить, что для более точной оценки степени влияния ЧСУ ФЗП представляется необходимым сопоставить содержащуюся в них информацию с какими-то внешними, независимыми оценками. Для этого вполне подходят приводимые выше данные из таблицы, составленной Ю.И. Кирьяновым по материалам забастовок и других трудовых конфликтов в Петрограде, где суммарное количество участников трудовых конфликтов за первый год существования Советской власти определено в 44,9 тыс. человек. Отождествлять количество участников стачек и коллективных протестов с количеством сторонников ЧСУ ФЗП было бы, наверно, слишком категорично, но в условиях весны – лета 1918 г. принципиального различия между этими двумя показателями быть не могло. Тем самым социальная база движения уполномоченных охватывала примерно 40–50 тыс. рабочих. Причем все они не могли единовременно поддерживать оппозицию, то присоединяясь к ее требованиям, то вовсе отходя от политики. Тем самым представляется, что (с учетом этой постоянной ротации) единовременно за ЧСУ ФЗ Петрограда могло стоять не белее 20–30 тыс. рабочих.

Опираясь на архивные данные, сегодня можно приступить и к решению вопроса о количестве самих участников движения. Как уже отмечалось выше, в преамбуле анализируемой нами справки общее количество уполномоченных, избранных непосредственно от рабочих, определено в 218 человек. К сожалению, эта цифра вновь повисает в воздухе, хотя на этот раз разброс значений определяется уже не тысячами, а единицами. В графе "Уполномоченные" количество представителей от предприятий и безработных города составляет 190 человек. Кроме них в документе упомянуты еще уполномоченные от различных организаций. Сведения о них иногда встречаются и в других источниках. В самой справке сообщается о 22 подобных функционерах, представлявших Василеостровский союз печатников, Василеостровский союз служащих кредитных учреждений, Выборгский районный совет рабочих и крестьянских депутатов, Петроградский районный совет рабочих и крестьянских депутатов, а так же Петросовет. Суммируя количество уполномоченных от предприятий (190) и от рабочих организаций (22), можно ориентировочно оценить их общее количество в 212 человек. Однако похоже, что реально ни 218, ни 212, ни даже 190 человек ни в акциях ЧСУ ФЗП, ни в его заседаниях постоянно не участвовали. Неслучайно один из видных деятелей организованной оппозиции И.И. Шпаковский оценивал численность участников движения существенно скромнее. На Московском рабочем съезде он заявит, что в апреле вокруг собрания уполномоченных успело "сгруппироваться" до 130 уполномоченных от фабрик и заводов. Но и это было число формальных участников, а не активистов. Как пояснял сам Шпаковский, "конечно не все 130 [делегатов] посещало Собрание Уполномоченных". На основании стенограмм и других документов размер активного ядра движения уполномоченных в Петрограде может быть оценен примерно в 50 человек, что, безусловно, не так уж много для такого города, как недавняя столица одной из крупнейших империй.

Вместе с тем было бы совершенной ошибочно забывать, что сила организации не всегда определяется ее размерами либо числом ее сторонников. С этих позиций следует подходить и к Чрезвычайному собранию рабочих уполномоченных Петрограда. Хотя ЧСУ ФЗП не смогло в практической плоскости решить ни одной из проблем, называемых его лидерами приоритетными, оно тем не менее способствовало консолидации рабочих Петрограда. Втягиваясь в трудовые конфликты, питерские рабочие могли рассчитывать на моральную поддержку уполномоченных, а также на то, что об их борьбе станет известно на других предприятиях Питера и даже в других городах. Деятельность ЧСУ ФЗП заставляла власти более оперативно реагировать на протестные выступления, хотя бы из опасения, что оппозиция сможет перехватить инициативу. Формы и методы деятельности ЧСУ ФЗП вошли в общую копилку опыта рабочего движения периода русской революции.

Новые центры движения уполномоченных

Многие авторы, пишущие о движении рабочих уполномоченных, как правило, ограничиваются деятельностью ЧСУ ФЗ Петрограда. О том, что происходило в прочих городах, либо вообще не упоминается, либо упоминается вскользь. Такой подход сохраняется даже в наши дни. Но его правомерность уже не может не вызывать серьезные сомнения. Признавая важную роль ЧСУ ФЗП, несправедливо не замечать, что организованные формы протеста были широко распространены не только в Петрограде. Практически во всех крупных городах, где социалистическая оппозиция имела достаточный вес, март месяц становится временем зарождения альтернативных форм рабочего представительства. Причем, как показывают новейшие исследования, легализация подобных структур происходит фактически в те же дни, что и в Петрограде, а иногда даже несколько раньше.

Так события развивались в одном из важнейших рабочих центров ЦПР – Туле. Здесь волнения рабочих по той или иной причине не затихали фактически с первых дней революции 1917 г. Но если прежде рабочий протест был направлен против Временного правительства, то теперь объектом критики становится уже Советское правительство. Причины этого коренились и в политических, и в экономических особенностях жизни тульских оружейников в годы революции. Еще в феврале 1918 г. лидеры тульских меньшевиков предложили создать в городе независимую рабочую конференцию. Она мыслилась как альтернатива большевистскому Совету, попытки переизбрать который неизменно оканчивались неудачей оппозиции: большевики, захватив рычаги власти в городе, умело использовали "административный ресурс".

Предложение социал-демократов встретило понимание у широких слоев тульских рабочих. В конце февраля – начале марта 1918 г. состоялись выборы уполномоченных Тульской рабочей конференции (ТРК). Общее их количество составило 116 человек. Из них 73 человека представляли Тульский оружейный завод (ТОЗ), 16 – железнодорожников, 10 – представителей профсоюзов и др. Некоторые авторы полагают, что первоначально они представляли 25 тыс., а затем до 30 тыс. тульских рабочих. Конференция, так же как и ЧСУ ФЗП, работала как постоянный орган. Был сформирован также руководящий орган Тульского движения уполномоченных. Им стал исполнительный комитет в составе 12 человек. Председателем ИК избирается представитель ТОЗ П.А. Пастухов.

Как и в Петрограде, главной темой обсуждения тульских рабочих уполномоченных становится Брестский мир. Речь о его преступности и недопустимости шла уже на первых заседаниях ТРК 2–3 марта. Переданные в Президиум Исполкома Тульского совета рабочих и солдатских депутатов материалы конференции, в которых помимо прочего ставился вопрос и о Брестском мире, были разорваны одним из представителей местной советской администрации. Поднимались ТРК и другие вопросы. К примеру, на ее заседании 10 марта шла речь о судьбах гражданских органов самоуправления, разрушаемых большевиками.

Отличительной чертой ТРК становится требование не просто переизбрать неугодный большевистский городской Совет, а создать отдельный, самостоятельный Совет рабочих депутатов без участия в нем депутатов от армии. Оппозиция, не без оснований, надеялась в этом случае получить в нем долгожданное большинство. Соответствующие настроения вылились в специальную резолюцию, принятую 30 марта комитетом конференции совместно с комитетами социалистических партий. В ней звучало требование немедленно приступить к выборам СРД и завершить его формирование к 14 апреля. Выдвинутый меньшевистско-эсеровской оппозицией через рабочую конференцию лозунг самостоятельного рабочего Совета, по определению историка В.А. Клокова, становится стержнем ее последующей деятельности. По мере роста хозяйственных трудностей требования, выдвигаемые ТРК, радикализовались. К лету выдвигались уже такие лозунги, как созыв Учредительного собрания и отставка Совета народных комиссаров.

Если успех движения уполномоченных в Туле был предсказуем, то совсем иначе воспринимаются бурные события тех дней в Нижнем Новгороде. Нижний Новгород без преувеличения может считаться оплотом максимализма в предшествующий период русской революции. Местные органы рабочего представительства часто шли впереди всего революционного движения в стране. В отстаивании своих интересов они не останавливались перед угрозой применения силы. Не случайно уже в первые месяцы после Февраля 1917 г. Нижний Новгород становится одним из форпостов рабочей милиции, а позже и Красной гвардии. Так, в Канавине, заречной части Нижнего Новгорода, вооруженные отряды рабочих были созданы почти на всех 16 заводах, на которых работало в общей сложности около 30 тыс. человек. Они-то и являлись фактическим источником власти, определявшим физиономию местной политической жизни. Ленин даже называл опыт нижегородцев показательным.

Результатом влияния большевиков на предприятиях Нижнего Новгорода, зрелости органов рабочего самоуправления стал безболезненный переход власти в руки Советов. Советская власть в городах и рабочих поселках губернии была установлена практически одновременно с Петроградом. К примеру, на Сормовском заводе митинг рабочих уже 26 октября, т. е. когда чаша весов в столице могла качнуться в любую сторону, принял резолюцию с поддержкой социалистической революции. И поддержка эта была не пассивной. Органы самоуправления нижегородских рабочих не только участвовали в установлении советской власти, но и активно включились в переустройство своих предприятий.

Тем решительней на фоне прежней почти единодушной поддержки большевиков в октябрьские дни 1917 г. выглядит начавшийся спустя всего несколько месяцев после революции поворот рабочих Нижнего Новгорода в сторону оппозиции. Здесь, в отличие от Тулы, в массовой психологии рабочего класса можно констатировать существенный сдвиг. Особенно оппозиционно были настроены рабочие Сормова. Причиной перемен опять-таки являлись экономические трудности. В частности, конверсия оборонных предприятий требовала помощи со стороны государства. Нижегородские предприятия нередко обращались за такой помощью в хозяйственные органы республики. Но помощь до всех дойти не могла. В условиях безработицы и голода это создавало взрывоопасную массу недовольных своим положением рабочих.

Так же как и в других крупных центрах движения уполномоченных, первые попытки инициировать его создание на предприятиях Нижегородской губернии были предприняты оппозицией еще в марте. 19 и 20 марта, например, были избраны специальные уполномоченные от 26 цехов Сормовского завода, в которых работало 11 тыс. из 16 тыс. рабочих предприятия. Им был дан наказ вручить под расписку о получении принятую рабочими резолюцию руководителям Совета. В резолюции, принятой большинством рабочих указанных 26 цехов, звучали те же призывы и оценки, что содержались в документах ЧСУ ФЗП. Среди основных требований оппозиции, поддержанных рабочими, звучали призывы прекратить гонения на оппозицию, переизбрать утратившие доверия Советы, возобновить выход закрытых большевиками газет. Нередки были и призывы к передаче власти Учредительному собранию. Словом, как показывает в своем исследовании В.А. Клоков, на этом этапе требования носили преимущественно политический характер.

Но в марте ситуация в Нижнем Новгороде еще не созрела для более активных действий оппозиции. Организовать постоянно действующую рабочую организацию ей пока не удалось. Но с течением времени положение становилось все более сложным и непредсказуемым. В своих записках один из лидеров движения уполномоченных, рабочий Сормовского завода И.Г. Уповалов, примыкавший к правому крылу меньшевиков, вспоминает тревожную атмосферу весны – лета 1918 г. Массовые стихийные выступления рабочих, по его словам, были только на руку большевикам. Власть легко расправлялась с неорганизованными рабочими массами. В такой ситуации нижегородские меньшевики постарались взять ситуацию под свой контроль. "Стремясь к тому, чтобы волна народных восстаний не унесла измученные массы крестьян и рабочих в правую сторону, нижегородский комитет с.-д. партии созвал в июне месяце 1918 г. беспартийную конференцию рабочих для обсуждения всех тревожных вопросов момента", – рассказывает Уповалов.

Предполагалось, что конференция рабочих города повысит организованность рабочего класса. А когда рабочие смогут сорганизоваться, они уже не позволят большевикам подавить отдельные выступления протеста. Только объединенные действия, согласно взглядам нижегородских лидеров оппозиции, могли привести к успеху. Воспоминания Уповалова находят свое подтверждение в материалах Нижегородского движения уполномоченных. В одной из прокламаций, принятой нижегородской оппозицией, так прямо и провозглашалось: "…широкой волной разливается по России революционное движение пролетариата. Очнувшись от длительной стачки (так в тексте, по смыслу нужно читать "спячки", оговорка почти "по Фрейду", когда вслух произносится то, о чем человек думает на самом деле. – Д. Ч.),рабочий класс берется за старые испытанные средства борьбы. Стачечное движение растет и ширится, каждую минуту грозя захлестнуть борющуюся с рабочим классом власть, смести на своем пути все преграды. В этот час, товарищи, нужно быть особенно осторожными, чтобы одним необдуманным шагом не испортить всего великого дела". Далее в воззвании утверждалось, что «власть явно провоцирует» рабочих Нижнего Новгорода на преждевременные разрозненные выступления. Ее цель – воспользоваться неорганизованностью нижегородских рабочих и «разгромить, расстрелять грозное движение, убить его в самом зародыше». Организаторы Нижегородского движения уполномоченных призывали рабочих «стиснув зубы» ждать удобного момента для решающего боя, поскольку у нижегородских рабочих еще не имелось возможностей «сейчас же кинуть в жаркий бой за общее… дело все свои силы». А потому было бы преступным рисковать разгромом рабочего движения «накануне дня, когда понадобятся все силы всероссийского пролетариата дм решающего боя».

Сормовская рабочая конференция представляет собой одно из наиболее знаменательных событий российского движения уполномоченных. В ее работе приняло участие более 180 человек. Эту цифру по тем временам можно назвать весьма существенной. Заявлялось, что делегаты представляют от 40 до 74 тыс. рабочих по предприятиям, помимо профессиональных союзов, больничных касс и прочих пролетарских организаций. Кроме делегатов от Нижегородской губернии на конференцию прибыли представители также от части Владимирской губернии. Свою работу конференция начала 9 июня. В повестку этого дня конференции было включено несколько докладов от организаторов, а также сообщений с мест. С ключевым докладом о бедственном положении дел в "разрушенных большевиками рабочих организациях", прежде всего в профсоюзах, рабочей кооперации и Советах, должен был выступать Уповалов.

Свою работу конференция продолжила 10 июня. Собравшиеся в этот день делегаты приняли несколько резолюций и постановлений установочного характера. Важнейшей из них являлась резолюция по текущему моменту. В ее основу был положен "Наказ петроградских рабочих". Высказались участники конференции и по другим актуальным вопросам. Так, в резолюции по продовольственному вопросу выдвигалось требование ликвидировать твердые цены и государственную монополию хлебной торговли. Звучал призыв разрешить свободную закупку продовольствия, а также свободу деятельности кооперативов. Кроме того, конференцией был решен и организационный вопрос – избран руководящий орган движения уполномоченных Нижегородской и Владимирской губерний. Им становится Бюро, в которое делегировались представители следующих городов и рабочих поселков: Нижнего Новгорода, Канавина, Сормова, Кулебак, Выски, Павлова, Вормсы, а также Вязников, Коврова и Мурома. Первоначально число членов бюро, по всей видимости, составляло 13 человек. В дальнейшем это количество возрастало за счет кооптации новых членов.

После конференции 9-10 июня 1918 г. и ее разгона протестный активизм рабочих в Нижнем Новгороде не затихает. Наоборот, он развивается одновременно во многих направлениях. Во-первых, растет число стихийных и организованных стачек. Забастовками оказались охвачены сразу несколько крупных населенных пунктов Нижегородской губернии. Рабочих в их борьбе за свои права поддерживала не только социалистическая оппозиция, но и крестьянство губернии. Вторым направлением протестного рабочего движения становится борьба в традиционных рабочих организациях. В эпицентре этой борьбы оказываются железнодорожники и металлисты. Резко отрицательную по отношению к политике большевиков позицию в те дни занимал профсоюз торгово-промышленных служащих Нижнего Новгорода. После забастовки 18 июня он оказался под сильнейшим давлением со стороны властей. И наконец, среди направлений, по которым развивалось альтернативное рабочее движение в Нижнем Новгороде, следует назвать борьбу за расширение движения уполномоченных фабрик и заводов, а также подготовку к Всероссийскому рабочему съезду.

Вся эта оппозиционная активность находилась под контролем Бюро, созданного конференцией 9-10 июня. Первое свое заседание оно провело уже 10 июня. Одним из первых решений становится создание постоянного президиума. В него вошли представители от Нижнего Новгорода, Канавина и Сормова. Количество членов постоянного президиума первоначально составило 6 человек. Этому "малому Бюро" предоставлялось право кооптации, которым оно вскоре воспользовалось, введя в свой состав еще 2 человека. Впоследствии, как говорится в материалах постоянного президиума, в него вошли представители политических партий: РСДРП, ПСР, Бунда. Общий пленум Бюро конференции уполномоченных фабрик и заводов Нижегородской и Владимирской губерний решено было созывать по необходимости без какой-либо периодичности.

Одним из приоритетных направлений деятельности Нижегородского Бюро уполномоченных становится пропаганда. Можно сказать, что работа эта была поставлена на широкую ногу. За время своей деятельности Бюро подготовило и выпустило несколько обращений и прокламаций. Общая их численность, по одним сведениям, составляла 12, а по другим – 13 типов листовок. Важнейшими среди них можно назвать следующие: "Ко всем рабочим, профессиональным союзам и другим рабочим организациям", "Ко всем рабочим Нижегородской и Владимирской губерний", "Обращение к рабочим". В них содержался анализ текущих событий и призыв к конкретным действиям. Распространялись решения и резолюции конференции уполномоченных, его руководящих органов. Отдельно следует сказать о "Бюллетене", в котором самым подробным образом излагались история и деятельность движения уполномоченных в Нижнем Новгороде. Издание это было небольшим по формату, но содержало много важной информации. Когда деятельностью Нижегородской конференции уполномоченных заинтересовались "компетентные органы" большевиков, то содержание выпускавшейся Бюро печатной продукции дало основную массу "изобличающего" материала, настолько яростным и бескомпромиссным был их тон, настолько полным и исчерпывающим было их содержание.

Размах протестного активизма рабочих Нижнего Новгорода показывает, что листовочная война, начатая Бюро, приносила свои плоды. Вместе с тем практическая деятельность Бюро одной только агитацией не ограничивалась. Наоборот, им были взяты на вооружения методы, привычные социалистам еще со времен борьбы с самодержавием. Лидеры движения уполномоченных Нижегородской и Владимирской губерний признавали, что "всероссийская стачка – главная задача боевая" рабочего класса. Уже на первом заседании Бюро было намечено время проведения стачки-протеста. Работа велась нелегально. Вероятно, именно в деятельности Бюро конференции уполномоченных и следует искать объяснение размаха стачки, имевшей место в Нижнем Новгороде 18 июня 1918 г., а также в протестных выступлениях, последовавших после нее.

С целью расширения собственной социальной базы Нижегородским Бюро принимается решение произвести на местах довыборы уполномоченных на тех предприятиях, где они еще отсутствовали. Также было решено создать собрания уполномоченных на местах. Там же, где удалось бы сконструировать альтернативные рабочие организации, необходимо было переходить к тактике отзыва представителей трудовых коллективов из Советов. В документах советских следственных органов на эти намерения обращалось особое внимание, поскольку они явно были направлены на отрыв рабочих от Советов, на полную изоляцию Советов от рабочих масс, что, впрочем, декларировалось и в документах самого Бюро. В дальнейшем Бюро к вопросу о Советах возвращалось дополнительно. В результате состоявшихся дебатов была принята резолюция. В ней указывалось на "полную невозможность при создавшихся условиях вести работу в Советах". Резолюция подтверждала прежнюю стратегию отказа от их поддержки.

Большую тревогу властей вызывала также решимость конференции уполномоченных Нижегородской и Владимирской губерний установить связи с представителями разогнанных органов самоуправления и "приложить все старания к воссозданию их". Кроме того, в порядке мобилизации всех антибольшевистских сил Нижегородское Бюро постановило открыть широкую кампанию за перевыборы правлений профессиональных союзов, а также Совета Союзов Нижнего Новгорода. Идеологическим оправданием кампании стал тезис о полном разрыве рабочих и профсоюзной верхушки. Возникновение этого разрыва объяснялось тем, что рабочие уже изжили утопии большевизма, тогда как профсоюзная верхушка по-прежнему продолжала служить целям большевистских властей, "проводит самостоятельную политику, часто идущую вразрез с интересами рабочего класса".

Свою линию Бюро проводило по отношению к Союзу торгово-промышленных служащих, оказавшемуся в авангарде стачечной борьбы в губернии. По инициативе Бюро было проведено несколько летучек, митингов, на которых прозвучал призыв активно поддержать бастующих. Был налажен сбор средств в их поддержку. Бюро предлагало направлять отчисления в пользу торгово-промышленных рабочих через рабочих-делегатов в Бюро, устраивать сборы по подписным листам. Кроме того, планировалось организовывать всевозможные акции, с тем чтобы "волна протеста против репрессий, волна поддержки бастующим товарищам" приняла не только губернский, но и всероссийский размах. В дни забастовки Бюро проводило ту мысль, что забастовка торгово-промышленных служащих не их частное дело. "Их карают за общее дело, – подчеркивалось в его прокламации, – если разгромят их сегодня, завтра разгромят вас". События вокруг профсоюза торгово-промышленных служащих подтолкнули лидеров движения уполномоченных к идее создания специального стачечного фонда. Он мог сыграть свою роль не только для поддержки текущей забастовки, но и в недалеком будущем.

Наконец, как показывают сохранившиеся материалы, Бюро конференции уполномоченных Нижегородской и Владимирской губернии в своей деятельности выходило далеко за рамки указанных губерний. Через личные связи оно было так или иначе связано также с организацией движения уполномоченных в Брянске и Коломне. В этих городах разворачивались процессы, аналогичные Нижегородским. Так, в Брянске движение уполномоченных самым тесным образом переплеталось с бойкотистскими настроениями по отношению к Советам. Серьезную поддержку организованной социалистической оппозиции оказали рабочие Коломны, где 8 июня 1918 г. прошло городское собрание уполномоченных. Проходило оно в присутствии рабочих Коломенских заводов, которых по такому случаю собралось около 2 тыс. человек. Собрание высказало недоверие внешней и внутренней политике Совнаркома и потребовало его отставки. Особо острой критике подверглась политика так называемого "продовольственного террора". Звучали слова о том, что направляемые в деревню продотряды "внесут в деревню все ужасы гражданской войны". По мнению собравшихся, проводимый правительством курс означал "жестокую и бесплодную борьбу над подавляющим большинством крестьянства". Принятая по итогам конференции резолюция заканчивалась призывом к объединению действий рабочих Великороссии, Украины, Дона, Сибири, Кавказа, Польши, Финляндии и Балтийского края "в смертный час революции" "под знаменем и лозунгами Чрезвычайного Собрания Уполномоченных фабрик и заводов Петербурга".

На начало марта 1918 г. приходятся первые попытки инициировать оппозиционное рабочее движение в Москве. Эти усилия социалистической оппозиции по времени совпадают с переносом в Москву столицы нового Советского государства и проведением в ней IV съезда Советов, призванного ратифицировать мир с Германией. В эти дни Чрезвычайным собранием уполномоченных фабрик и заводов Петрограда принимается решение направить в Москву на съезд представительную делегацию с протестами против заключения Брестского мира. Инициаторы этой акции прекрасно понимали, что делегация на съезде не сможет добиться хотя бы минимального положительного результата. Поэтому заранее подразумевалось, что вояжеры с берегов Невы встретятся с рабочими Москвы и постараются изложить им свою позицию. Расчеты оправдались. Так, член Бюро Петроградского собрания уполномоченных, рабочий трубочного завода Н.К. Борисенко выступил на 18 московских предприятиях, а член организационноагитационной комиссии Бюро ЧСУ ФЗП и завкома Путиловского завода М. Розенштейн – на 30. Результатом их активности стало первое рабочее совещание, прошедшее 27 марта. На нем были представлены уполномоченные от 25 столичных предприятий, кооперативов и союзов. Собрание сформировало временное бюро из 12 человек. Им было поручено возглавить работу по организации беспартийной рабочей конференции г. Москвы. Но большего в этот свой приезд питерские эмиссары не добились.

С этого времени делегации ЧСУ ФЗП направляются в Москву фактически каждый месяц. Им принадлежит особая роль в оживлении организованного протестного движения московских рабочих. Г.Я. Аронсон в этой связи утверждал, что движение уполномоченных возникло в Москве "только по инициативе Петроградского собрания Уполномоченных". В Москве предпосылок обострения рабочего протеста было гораздо меньше, чем где бы то ни было в России. Особенно выгодно Москва отличалась от Петрограда и Тулы, где основная масса рабочих не просто работала на войну, но еще и трудилась на металлургических предприятиях, особенно пострадавших в результате демобилизации промышленности. После того как Москва превращается в столицу, ситуация здесь улучается. Не говоря уже о моральном факторе, решение большевиков обосноваться в Первопрестольной сулило московским рабочим и очевидные материальные выгоды. Зарплата в Москве становится выше, чем в других городах, примерно на треть, а то и в два раза. Поэтому без постоянного прилива в город активных деятелей радикальной оппозиции подвигнуть московский пролетариат на активные протесты было бы нереально.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю