Текст книги "Виктор Суворов врет! Потопить «Ледокол»"

Автор книги: Дмитрий Верхотуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Это, отмечу, самое начало коллективизации, когда недостатков в колхозном хозяйстве было более чем достаточно. На становление его ушло несколько лет, но самые передовые колхозы прошли этот путь уже к 1934–1935 годам.

Хорошее колхозное хозяйство получало такие прибыли, что могло за свой счет обзаводиться средствами производства. Председатель СНК БССР Н.М. Голодед рассказывал на XI Всебелорусском съезде Советов 14 января 1935 года о колхозе «Рассвет» Жлобинско-го района. Колхоз начал свою историю с 1920 года, в нем было 269 дворов и 1230 гектаров пашни. Далее председатель СНК БССР обрисовал их хозяйственные успехи: «Колхоз приобрел 2 автомашины, 2 трактора, двигатель, динамомашину, 6 сноповязалок, 2 сложные молотилки, одну льномялку, построил клуб на 400 мест, 2 жилых 6-квартирных дома, амбар на 300 тонн зерна, свинарник на 300 голов, 3 скотных двора на 450 голов, кузницу и мехмастерскую, пожарное депо, гараж, баню, маслосырный завод» [139]139
  Завершение коллективизации сельского хозяйства и организационно-хозяйственное укрепление колхозов Белорусской ССР (1933 – июнь 1941 гг.). Сборник документов и материалов. С. 156.


[Закрыть].

Белорусские крестьяне в Западной Белоруссии о таких хозяйственных успехах не могли и мечтать. Да и польские кулаки тоже. На доход 8 злотых с гектара ни грузовика, ни трактора не купишь. Достижения колхоза «Рассвет» в Польше могли повторить только крупные помещики, и то не все.

Более того, колхоз отправлял своих членов учиться. 30 колхозников окончили техникумы, 6 – окончили вузы, один получил звание доцента. Феноменально! Пусть или сам Виктор Суворов, или кто-то из его сторонников попробует найти в Польше образца 1935 года хотя бы одну деревню, в которой в сельском хозяйстве работал бы доцент, выучившийся из крестьян. В советской Белоруссии было где учиться и у колхозников была возможность для учебы. К 1939 году в республике было 13 тысяч школ, в которых обучалось более миллиона учеников и 36 высших учебных заведений, в которых обучалось 16 тысяч студентов [140]140
  Горбунов Т.Воссоединение белорусского народа в едином советском социалистическом государстве. С. 61.


[Закрыть].

Тем временем механизация сельского хозяйства в БССР продолжалась. К 1935 году во всех районах было создано по машинно-тракторной станции, и приступили к формированию второго комплекта. За посевную кампанию 1936 года было создано 5 МТС. За 1936 год в Белоруссию было завезено 5 тысяч машин, в том числе 1400 тракторов, 107 грузовиков, 140 комбайнов, 300 тракторных картофелекопалок.

Разворачивание новых МТС продолжалось, поскольку вне охвата было еще 1975 колхозов с площадью 436,4 тысячи гектаров пашни. В 1937 году было решено создать еще 50 МТС и значительно усилить уже имеющиеся техникой. В 1939 году в БССР было 200 МТС, в которых было 7279 тракторов, которые обеспечивали 42,2 % всей тяги [141]141
  Завершение коллективизации сельского хозяйства и организационно-хозяйственное укрепление колхозов Белорусской ССР (1933 – июнь 1941 гг.). Сборник документов и материалов. С. 187.


[Закрыть].

В этом же году одна БССР собрала 12,7 млн центнеров зерновых – примерно столько же, сколько во всей Польше, и 32,6 млн центнеров картофеля – больше, чем во всей Германии. Это было прямое следствие проведенной коллективизации и механизации полевых работ. Небольшая и не самая крупная республика в составе СССР по своему сельскохозяйственному производству имела примерно такой же вес, как вся довоенная Польша. Это зримое доказательство преимущества советского колхозного строя.

СССР был единственной в мире страной, в которой большой урожай радовал крестьянина, а не печалил. Во всех других странах большой урожай был бедствием и разорением крестьянина, поскольку тот был опутан долгами, а в урожайный год цены на продукцию сильно падали. Крестьянин не мог рассчитаться с долгами, и удавка на его шее только сильнее затягивалась. Не позавидуешь: в неурожайный год – голод, в урожайный год – сокращение доходов и увеличение долгов. Колхозный строй в СССР избавил колхозников от такой сомнительной свободы.

Советский белорусский крестьянин получал хорошие доходы от урожая. В 1937 году в среднем белорусский колхозный двор получал на трудодни 850 кг зерновых, 2,2 тонны картофеля и 167 рублей деньгами. Многие колхозники были настолько состоятельны, что могли покупать себе дорогие товары. Так, в 1938 году сельская потребительская кооперация продала 5500 патефонов, 130 пианино, 6300 велосипедов, 115 мотоциклов, 5 тысяч швейных машин [142]142
  Завершение коллективизации сельского хозяйства и организационно-хозяйственное укрепление колхозов Белорусской ССР (1933 – июнь 1941 гг.). Сборник документов и материалов. С. 188.


[Закрыть].

Некоторые, наверное, закричат: «Мало! Нищета!» Хорошо, но в сравнении с жителями Западной Белоруссии и вообще «свободной и независимой» Польши это был небывалый расцвет богатства. В Западной Белоруссии продавались спички по счету, табак по четверть пачки, гвозди горстями, а в Восточной Белоруссии колхозники покупали патефоны, велосипеды, швейные машины. Пусть лишь 1,5 % колхозных дворов могли себе позволить такие покупки, но такой уровень потребления был недостижим даже для польских кулаков. Если бы не война и разорение Белоруссии, то уже к концу 1940-х годов примерно треть колхозников могла бы рассчитывать на такой уровень жизни или даже больше.

Как видим, если провести сравнение довоенной Польши и довоенной БССР, то сравнение выходит далеко не в пользу Польши. Страна с куда большими ресурсами, земельными площадями и населением управлялась настолько плохо, что полностью проиграла хозяйственное соревнование небольшой Белорусской ССР, в которой проживало в 6 раз меньше населения. Разница между Западной и Восточной Белоруссией была настолько велика, словно это были две разные страны. Руководство довоенной Польши все 20 лет своего нахождения у власти создавало предпосылки для своего поражения в войне с Германией: политические, экономические, социальные. Потому Наркоминдел СССР В.М. Молотов написал в своей знаменитой ноте от 17 сентября 1939 года польскому послу Гжибовскому: «Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства».

Глава четвертая ГЕРМАНСКОЕ РАБСТВО И СОВЕТСКОЕ РАЗВИТИЕ

Проделанный в предыдущей главе обзор состояния довоенной Польши ясно и точно отвечает на вопрос, почему Сталин в сентябре 1939 года не выступил в поддержку Польши. Виктор Суворов только по своему невежеству считает, что довоенная Польша была «свободной и независимой», и думает, что польскую территорию надо было защищать «как свою собственную». На деле же у Сталина не было ни одной причины защищать Польшу, но зато было много причин этого не делать:

– Польша была государством-оккупантом, которое оккупировало белорусские, украинские и литовские земли, прихватив еще немного у немцев и чехословаков,

– Польша была зависима от Франции, Великобритании и США, которые пытались сделать из нее таран против СССР, и только хозяйственная беспомощность польского правительства помешала это сделать,

– в Польше был установлен режим агрессивного польского национализма, режим угнетения и подавления национальных меньшинств, а также колонизации восточных окраин,

– в Польше велась антирабочая и антикрестьянская политика, в пользу и для выгоды капиталистов и кулаков,

– в Польше шла экономическая деградация и к началу войны с Германией страна была настолько слаба, что ее неспособность защитить свою независимость была очевидна.

Спрашивается, почему это Сталин должен был бросать свои силы на защиту такого государства? Нет, не должен был. Напротив, крушение Польши открывало возможность относительно бескровного возврата тех украинских и белорусских земель, которые были Польшей захвачены в 1920 году. Виленскую область Сталин отдал Литве, вернув государству его столицу, оккупированную захватчиком.

Виктор Суворов утверждает, что СССР своим соглашением с Германией открыл Гитлеру дорогу для дальнейших захватов. Мол, если бы не было соглашения, если бы СССР поддержал бы Польшу, то и войны бы не было. На деле же, как мы видели из разбора плана «Вайс», Германия подготовила план нападения на Польшу в любом случае, независимо от позиции СССР. Если бы Сталин отказался от договора от 23 августа 1939 года, то война с Польшей все равно бы началась в соответствии с намеченным графиком. У Гитлера не было возможности остановиться, и хозяйственное положение Германии было таково, что война была неизбежной.

Тем более что для Сталина ситуация полностью соответствовала интересам СССР. Для Гитлера Польша – это подкрепление и тыл для войны с Францией и Великобританией. Война с ними также была неизбежной как по политическим, так и по хозяйственным причинам. Эти две страны – сильнейшие в Европе военные державы, по крайней мере на конец 1930-х годов, и потому Германия могла увязнуть в войне с ними. В 1939 году вовсе не считалось, что Германия может разгромить Францию за две недели.

Если Гитлер увязает в войне с Францией и Великобританией со своими ограниченными ресурсами, то у Сталина появляется возможность дождаться взаимного истощения сторон, выбрать удобный момент и освободить разом всю Европу от тягот империалистической войны, а заодно и от всех капиталистов, на радость всех трудящихся европейских стран. Об этом он и говорил на XVIII съезде партии в 1939 году. Как бы ни хотели французские и британские господа освобождаться, но и им пришлось бы тоже.

Потому политика Германии и СССР в Польше в 1939–1940 годах – это подготовка к тому, что страны собирались делать дальше. Гитлер готовился к грабежу всей Европы и разжиганию войны, Сталин готовился к освобождению трудящихся от ига войны и капитала. Оба сделали пробу на территории бывшей довоенной Польши.

Мобилизация Германии

Итак, главной целью войны Германии с Польшей был захват ее территории в целях обеспечения продовольствия. Об этом Гитлер заявил на совещании 23 мая 1939 года, когда утверждался план нападения на Польшу: «Данциг – отнюдь не тот объект, из-за которого все предпринимается. Для нас речь идет о расширении жизненного пространства на Востоке и об обеспечении продовольствием, а также о решении балтийской проблемы. Продовольственное снабжение возможно только из тех областей, которые мало заселены. Наряду с плодородием земли основательная немецкая обработка ее в громадной степени увеличит избыток продовольствия» [143]143
  Дашичев В.И.Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 1.М., 1973. С. 133.


[Закрыть].

Гитлер рассматривал Польшу как «свободные» плодородные земли, как источник рабочей силы, как тыл для войны с Францией и Великобританией. Был также сделан вывод, что Польша очень слаба и не может выступать в качестве барьера против Советского Союза. Фюрер сделал вывод – напасть на Польшу при первой же возможности.

На этом же совещании, в связи с нападением на Польшу рассматривались цели и задачи войны против Франции и Великобритании. Между тем гитлеровское руководство прекрасно понимало, что война с ними – это война со всем миром, в силу того, что эти страны имели огромные колониальные владения. Великобритания имела колонии с населением 478,2 млн человек, а Франция – 69,3 млн человек. Нападение на Польшу, и как следствие война с ее союзниками – это мировая война. Задачи мировой войны на том совещании рассматривались весьма конкретно, включая подробный план захватов в Бельгии, Голландии, Франции, а также войны против Великобритании, в частности, был сформулирован принцип – удушить метрополию морской блокадой.

Виктор Суворов пытается уверить, что Вторая мировая война началась с решения на Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа 1939 года: «Любая попытка установить точную дату начала Второй мировой войны и время вступления СССР в нее неизбежно приводит нас к дате 19 августа 1939 года» [144]144
  Суворов В.Ледокол. День М. С. 50.


[Закрыть]. Из этого Суворов делает вывод, что Сталин был «самым главным и самым коварным зачинщиком и участником войны». Логика простая: решение Сталина – советско-германский договор от 23 августа 1939 года, который якобы открывал Германии путь к войне – следовательно, Сталин решил начать войну раньше Гитлера.

Эта цепочка утверждений ложная во всех ее пунктах. Во-первых, никаких прямых доказательств того, что заседание Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа было посвящено именно началу войны, Суворов не представил. Без доказательств это утверждение голословное. Во-вторых, как было сказано выше, Гитлер принял решение нападать на Польшу все всякой связи с позицией СССР, и договор был лишь средством ее облегчения, а не ключевым фактором в решении о начале войны. Ключевым фактором были продовольственный кризис в Германии и польская плодородная земля. В-третьих, и это самый сильный удар по всей этой цепочке утверждений Виктора Суворова, Гитлер принял решение о нападении на Польшу и войне с Францией и Великобританией задолго до 19 августа – на совещании 23 мая 1939 года.

Так что поиск даты начала Второй мировой войны вовсе не приводит к 19 августа, а приводит к совещанию в рейхсканцелярии 23 мая 1939 года. Следовательно, зачинщик войны, и именно мировой войны, – Гитлер, фюрер и рейхсканцлер Германии.

Документы, которые это доказывают, опубликованы на русском языке в сборниках полковника В.И. Дашичева и доступны любому исследователю. Они полностью опровергают обвинения, которые Виктор Суворов бросил в адрес СССР. Потому-то он за все четверть века своей работы ни разу не вспомнил и ни разу не упомянул о документах из этих сборников документов о планировании войны.

Вопреки мнению Виктора Суворова, в Германии проводилась мобилизация как войск, так и экономики. Хотя Гитлер не объявлял всеобщей мобилизации, но при этом все хозяйство Германии задолго до войны работало на военные цели.

В особенности это хорошо видно на примере государственных финансов Германии, фактическая мобилизация которых состоялась уже в 1935/36 году [145]145
  Богачевский М.Государственные финансы Германии, Японии и Италии на службе агрессии // Плановое хозяйство, № 3, 1938. С. 122.


[Закрыть]:

Годы	Государственный бюджет (млн марок)	В том числе военные расходы (млн марок)	Доля военных расходов (%)
1933/34	9700	3000	30,9
1934/35	12 200	5500	45
1935/36	16 700	10 000	59,8
1936/37	18 800	12 600	67
Всего за 1933-1937	57 400	31 300	54,1

Бюджетные затраты на вооружение в размере более 55 % всей суммы государственного бюджета – что это, как не его мобилизация? Сторонники Виктора Суворова скажут, что это не так. Но они не правы, и это нетрудно доказать. В статистическом сборнике «Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», некогда секретном и опубликованном в 1990 году, приведены данные о расходах советского бюджета на нужды обороны [146]146
  Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М.: Информационно-издательский центр, 1990. С. 215.


[Закрыть]:

Годы	Доходы госбюджета (млрд рублей)	Расходы на оборону (млрд рублей)	Доля оборонных расходов (%) (млрд рублей)
1941	177	83	46,8
1942	165	108,4	65,6
1943	204,4	125	61,1
1944	268,7	137,8	51,2
1945	302	128,2	42,4

Из таблицы прекрасно видно, что даже в годы самых тяжелых боев доля оборонных расходов никогда не достигала уровня немецких расходов на военные нужды в 1936/37 году, а лишь приблизилась к этому уровню в 1942 году – времени тяжелых поражений и ожесточенных боев в Сталинграде и в районе Ржева. Так что немецкий довоенный бюджет «вел войну» уже с 1934/35 года, и в этом смысле мобилизация государственных финансов состоялась задолго до начала войны. Она проводилась в форме увеличения государственного долга (который вырос с 1932 по 1937 год на 7,2 млрд марок, а общая задолженность имперского правительства составила 16,9 млрд марок) [147]147
  Богачевский М.Государственные финансы Германии, Японии и Италии на службе агрессии // Плановое хозяйство, № 3, 1938. С. 125.


[Закрыть]. Другой формой мобилизации финансов была выдача государственных краткосрочных векселей в оплату военного строительства. Сумма задолженности по таким военным векселям в 1937 году составляла 20 млрд марок. Фирмы, по сути, принуждали строить военные объекты в долг. Увеличивались налоги, которые к 1937 году составили 25 % всего национального дохода Германии – 18 млрд марок в год. Наконец, в Германии был запрещен вывоз капиталов за границу, выпуск частных акций, а компании должны были принудительно размещать часть своих доходов в государственные займы. Наконец, эмиссия денег в 1933–1937 годах составила 5,5 млрд марок [148]148
  Петров Г., Заславин И.Экономические итоги гитлеровского режима // Плановое хозяйство, № 5, 1938. С. 128.


[Закрыть].

Такова полная картина мобилизации государственных финансов на войну, причем задолго до начала боевых действий и задолго до подписания советско-германского договора.

В значительной части на войну работала и германская промышленность. По словам начальника управления военной экономики и военной промышленности ОКВ генерал-майора Томаса, выступавшего в МИД Германии 24 мая 1939 года, на вооружения в Германии тратилось 23 % национального дохода. На военные нужды шло 30 % стали, 20 % меди, 45 % цемента, 14 % каучука, 24 % строительного леса, 14 % жидкого топлива [149]149
  Дашичев В. И.Банкротство стратегии германского фашизма. С. 333.


[Закрыть]. Для сравнения, в 1942–1943 годах в СССР на нужды наркоматов оборонной промышленности поставлялось 49 % и 48 % проката черных металлов [150]150
  Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. с. 13.


[Закрыть]. 30 % стали на военные нужды – это уже фактическая мобилизация промышленности, тем более что металл шел также на военное строительство, на развитие транспорта и на создание предприятий, которые будут работать на войну.

По мере приближения начала войны мобилизационные мероприятия получали все большее развитие, включая и мобилизацию войск. Виктор Суворов пишет, что частичная мобилизация невозможна: «Мобилизация не может быть частичной. Мобилизация – это процесс наподобие беременности. Женщина не может быть немножко беременной. Вопрос ставится: да или нет» [151]151
  Суворов В.Ледокол. День М. С. 411.


[Закрыть]. Между тем в Германии частичная мобилизация проводилась.

Частичная мобилизация войск Германии началась еще в сентябре 1938 года. В рамках плана «Грюн» (нападение на Чехословакию), по указанию ОКВ от 27 сентября 1938 года была проведена мобилизация пяти дивизий: 26, 34, 33, 36 и 35 и 14-й ландверной дивизии без официального объявления мобилизации [152]152
  Дашичев В.И.Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 1.С. 281.


[Закрыть]. Войны не состоялось, и отмобилизованные силы использовались для оккупации отторгнутой у Чехословакии Судетской области. По указанию ОКВ от 30 сентября 1939 года эта оккупация проводилась в такой форме, чтобы войска были немедленно готовы к боевым действиям.

Частичная мобилизация проводилась и перед нападением на Польшу. Скрытная мобилизация началась 16 августа 1939. года в Восточной Пруссии, а с 25 августа – по всей Германии [153]153
  Там же. С. 342.


[Закрыть]. Гитлер так и не объявил о всеобщей мобилизации, хотя такая возможность предусматривалась, и вполне обошелся скрытой подготовкой.

После этого сторонники Суворова будут утверждать, что «капитан Ледокола» имел в виду «не то», и его «неправильно понимают». Как раз тут все понятно и ясно – Виктор Суворов категорически отрицал саму возможность частичной мобилизации и повторил этот тезис во многих своих книгах. Документы же говорят, что скрытая частичная мобилизация проводилась в Германии, и не раз. Он сам написал: «мобилизация не может быть частичной», и факты это его утверждение вдребезги разбили.

Вопреки утверждениям Виктора Суворова, что германское хозяйство жило еще мирной жизнью и массово выпускало кружевные чулки, мобилизация экономики началась до начала войны с Польшей. Начнем с того, что четырехлетний план ставил перед собой мобилизационные цели: «Нацеливание всей работы и жизни 80 млн человек на войну, регулирование потребления продуктов и основных товаров, переключение всех фабрик и заводов на службу одной цели, распределение сырья и решение большого количества других вопросов» [154]154
  Цитируется по: История Второй мировой войны 1939–1945 гг. Том 2. Накануне войны. М.: Воениздат, 1974. С. 293.


[Закрыть]. Частью этого плана был план ускоренной мобилизации, составленный представителем ИГ «Фарбениндустри» Карлом Краухом, более известный как «План Крауха». Подготовка к войне шла нарастающими темпами. В декабре 1938 года 87 представителей монополий были назначены военно-экономическими фюрерами. Уже к июню 1939 года в Германии на военном производстве было занято 2,4 млн человек – 21,9 % численности рабочих [155]155
  История Второй мировой войны 1939–1945 гг. Том 2. Накануне войны. С. 296.


[Закрыть]. В феврале 1939 года была введена трудовая повинность для женщин. После этого далеко не всякая немка могла щеголять в кружевных чулках. Что это, если не мобилизация?

В нацистской печати того времени подчеркивалось, что Германия строит именно военную экономику. В книге Альфреда Остерхельда «Немецкое военное хозяйство», вышедшей в мае 1940 года и написанной в начале 1940 года, подчеркивался переход от свободного хозяйства к плановому, а от планового к военному. «Военное хозяйство есть тотальное плановое хозяйство», – подчеркивал Остерхельд [156]156
  Alfred Oesterheld.Die Deutsche Kriegswirtschaft. Leipzig, Felix Meiner Verlag, 1940. S. 8.


[Закрыть].

Он писал, что сотни тысяч рабочих переводились из мирных отраслей в военные, много женщин и девушек были обучены на рабочие специальности. С характерным нацистским самодовольством Остерхельд писал: «Девушки и женщины, которые частично пришли из магазинов и офисов, постепенно знакомились с незнакомой работой в мастерской, на почте, на железнодорожном транспорте» [157]157
  Там же. S. 13.


[Закрыть]. И сделал категоричный вывод: «Это военно-хозяйственная мобилизация рабочей силы». Таким образом, в нацистской печати никакого секрета из факта мобилизации не делалось, напротив, об этом активно писали; причем в самом хвалебном тоне. Немецкие женщины и девушки тоже должны были внести свой вклад в военное производство.

Более того, германская промышленность уже летом 1939 года фактически перешла на режим военного времени. В августе 1939 года были закончены планы по мобилизации отраслей, использование сырья разрешалось лишь в соответствии с мобилизационным планом, в условиях строгой регламентации его расхода [158]158
  История Второй мировой войны 1939–1945 гг. Том 2. Накануне войны. С. 302.


[Закрыть].

Накануне войны мобилизация была практически осуществлена. 27 августа 1939 года был принят «Закон об управлении хозяйством», который переводил все отрасли на военное положение, пункт первый которого гласил: «В целях всеобщей мобилизации все отрасли хозяйства переходят под контроль генерального уполномоченного по экономике» [159]159
  Аникеев А.А.Аграрная политика нацистской Германии в годы Второй мировой войны. С. 19.


[Закрыть]. Этот закон вручил управление всем германским хозяйством в руки имперского министра экономики и генерального уполномоченного по вопросам военной экономики Вальтера Функа.

Гитлер объявил общую мобилизацию экономики на третий день войны с Польшей. В Указании ОКВ о срочности осуществления производственных программ от 7 сентября 1939 года говорится: «Фюрер и верховный главнокомандующий вермахта 3.9.1939 г. приказал вместе с общей мобилизацией экономики приступить к планомерному осуществлению производственного плана «Вермахт»…

По данному вопросу фюрер 3.9.1939 г. решил:

1) Начать осуществление производственного плана «Вермахт».

Самой первоочередной задачей германской экономики является обеспечение военных действий вооруженных сил необходимыми боеприпасами и важными видами оружия и снаряжения, подверженными наибольшему расходу. Поэтому виды вооруженных сил обязаны поставить эту задачу на первое место в своих производственных планах» [160]160
  Дашичев В.И.Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 1.С. 539.


[Закрыть].

Итак, документы из сборников полковника В.И. Дашичева показывают, что мобилизация всей германской экономики состоялась одновременно с началом войны с Польшей, а некоторых ее секторов даже задолго до начала войны. Если Виктору Суворову не нравится труд советского полковника, то можно упомянуть сочинение Германского института экономических исследований (ФРГ), выпустившего одну из классических работ по истории немецкой военной промышленности. В нем говорится, что переключение немецкой промышленности на выпуск военной продукции произошло в 1935/36 году [161]161
  Промышленность Германии в период войны 1939–1945 гг. М.: Издательство иностранной литературы, 1956. С. 22.


[Закрыть]. После мобилизации экономики в сентябре 1939 года производство предметов потребления к 1941 году сократилось на Узпо сравнению с довоенным уровнем [162]162
  Там же. С. 40.


[Закрыть]. Результат мобилизации экономики в виде сокращения производства предметов потребления – налицо.

Конечно, у гитлеровцев не все шло гладко, и мобилизация в условиях немецкой экономики сильно отличалась от мобилизации советского хозяйства. Но руководство и армейское командование уделяло этому вопросу большое и неусыпное внимание. 29 ноября 1939 года генерал-майор Томас выступил перед главами немецких концернов и говорил о том, что мобилизация экономики еще далеко не удовлетворительна. Он ставил задачи сокращения мирной продукции и быстрейшего роста производства военной продукции.

Наиболее быстрые и решительные меры были проведены в сельском хозяйстве. С началом войны в Германии свободная продажа продовольствия была фактически запрещена, продукты растениеводства должны были сдаваться сразу после их отделения от земли, а продукты животноводства сразу после их получения [163]163
  Аникеев А.А.Аграрная политика нацистской Германии в годы Второй мировой войны. С. 23.


[Закрыть]. 28 августа 1939 года была введена карточная система, с введением городских и сельских рационов [164]164
  Там же. С. 46.


[Закрыть].

Городской житель на нормальной работе получал в день: муки – 291 г, картофеля – 675 г, молока – 234 г, мяса – 99 г, жиров – 41 г, сахара и пива по 65 г [165]165
  Там же. С. 45.


[Закрыть]. Это был рацион, состоящий в натуральном выражении из трети буханки хлеба, двух мисок вареного картофеля, небольшой котлеты и стакана молока. Нормы для сельских жителей были немного повыше: 500 г хлеба или муки, 900 г картофеля, 500 г молока, 150 г мяса, 50 г жира в день [166]166
  Там же. С. 47.


[Закрыть]. Рацион крестьянина был на уровне городского рациона для тяжелой и сверхтяжелой работы.

В конце 1939 года, в связи с хорошим урожаем картофеля в Германии, это был единственный продовольственный продукт, который поступал в свободную продажу. Все остальные продукты строго нормировались. В СССР в то время карточек не было, и даже во время войны нормированное снабжение всех видов охватывало не все население страны. По данным Н.А. Вознесенского, в 1942 году, во время наибольшей оккупации, население СССР составляло более 130 млн человек [167]167
  Вознесенский Н.Военная экономика СССР в период Отечественной войны. М.: Госполитиздат, 1948. С. 25.


[Закрыть]. В это время на нормированном снабжении стояло 61,7 млн человек, т. е. 47 % населения [168]168
  Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. М.: Информационно-издательский центр, 1990. С. 202.


[Закрыть].

Так что мобилизация хозяйства в Германии вполне налицо, частичная с 1935/36 года, а полная – с началом войны с Польшей. Все утверждения Виктора Суворова о том, что якобы СССР первым начал мобилизацию хозяйства, ничем не подтверждаются и являются выдумкой с целью фальсификации.