332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Матяш » Z.O.N.A. АТРИум » Текст книги (страница 6)
Z.O.N.A. АТРИум
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:36

Текст книги "Z.O.N.A. АТРИум"


Автор книги: Дмитрий Матяш






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

На все это Егору потребовалось меньше минуты. Осознав свой просчет, оставшиеся болотники шарахнулись от Кудесника в стороны, освобождая проход. Только один метрах в пятнадцати впереди с длинным копьем в руках заступал дорогу.

– Уходи! – рыкнул на бегу бродяга, но болотник не слышал. По мере приближения Кудесник видел дрожащие руки, неуверенно державшие жердину, бескровное, побелевшее от испуга лицо, но вместе с тем и надежду на успех во взгляде. Мол, а вдруг у меня получится сразить бойкого бродягу?

– Ах ты ж! – взъярился Егор. – Ну держись, сука.

Злость придала бродяге еще больше сил, шаги превратились в мощные прыжки, сопровождаемые хлопаньем АКСУ по бокам. Приблизившись к заостренному концу кола, Егор небрежным взмахом руки сбил его в сторону. Приземлился на левую ногу, поглубже присел и мощно выпрыгнул. Правая стопа в армейском ботинке обрела опору, угодив в бедро болотника, заставила его присесть. А через долю секунды чудовищный удар коленом вперед и вверх обрушился на его подбородок. Разошлась кожа, несколько зубов вылетело, оставшиеся торчали веером в переломившейся в нескольких местах челюсти, под склерами растекалась кровь из лопнувших от удара капилляров. Однако самая тяжелая травма была внутри: не выдержав удара о свод черепа, разорвался мозг.

Путь был свободен.

В голове мерцала единственная, абсурдная мысль. Он не мог объяснить себе, почему она засела в его мозгу, почему он считает ее верной, несмотря на абсурдность. Это был ответ на вопрос лежащего в юрте старика. Четкий и однозначный: я чувствую его близость.

Придя в себя, Кудесник осознал, что, низко опустив голову и размахивая руками, куда-то бежит. Сзади голосили женщины, были слышны плач, брань, проклятия, пожелания ему издохнуть как можно быстрее и в страшных муках. А на фоне всего этого – Кудесник даже подумал сначала, что это ему мерещится, – расходился над деревушкой эхом старческий хриплый смех, перебиваемый мокрым, отхаркивающим кашлем.

Егор оглянулся. Поселение все еще находилось в поле зрения. У большой юрты, забрызганной кровью, лежали мертвые тела. Над ними склонились рыдающие женщины, они мыли грязной водой их лица, размазывая грязь, затем оттаскивали их за руки от юрты и с ненавистью глядели в сторону Кудесника.

Бродяга посмотрел на свои руки. Они были в крови, оружие было в крови и форма, до того покрытая лишь грязью. Больше не оглядываясь, он бросился бежать. Куда – все равно.

На ходу он включил КИП – связи прибор не обеспечивал, но встроенный анализатор аномалий и очагов радиации мог помочь. Бродяга бежал, как ему казалось, в том же направлении, что и шел до того, как увидел дым от лагеря болотных каннибалов. Мелкие болота сменялись относительно сухими пространствами, а порой снова появлялись поля жидкого серо-коричневого пузырящегося ила. Бродяга избегал открытых болот – кто знает, не живет ли тут какой-нибудь злой гельминт-людоед? Предпочитал держаться подлеска. Останавливался лишь дважды, чтобы перевести дыхание и вспомнить, что бег в Атри, пускай даже в таком нежилом квартале, как призрачные топи, не рекомендуется. Вспомнил и тут же забыл.

И как только снова вбежал на сухую землю, поросшую высокой, порой доходящей до груди травой, услышал надрывный писк КИПа. Но остановился бродяга не по своей воле – удар под дых согнул его вдвое и отбросил назад.

– Твою мать! – вскрикнул он, свернувшись клубком и обхватив руками живот.

«Сорокапятка»! Ну как же он мог ее не заметить? Землица же на заросшем травой участке горкой наложена, будто вылез крот размером с собаку. Сжимая зубы от боли и обвиняя себя в потере нюха на подобные вещи, Кудесник какое-то время валялся, переворачиваясь то на один бок, то на другой, то вставая раком, но все это не помогало – либо запутавшиеся кишки могли встать на свои места сами, но со временем, либо без толкового медика тут было не обойтись.

Посылая в адрес коварной атрийской аномалии самые отборные ругательства, Кудесник поднялся на ноги и попробовал идти. Он слышал, ходьба помогает кишкам вернуться на свои места, но пока это лишь усиливало боль.

Внезапное хлюпанье за спиной вынудило Кудесника забыть о боли в животе и, обернувшись, присмотреться к волнующейся на ветру высокой траве. Он сжал зубы, прищурился и стал прислушиваться к шелесту тайги, выставив впереди себя автомат. Опять же уповая на то, чтобы он работал.

«Черт тебя дери, Кудесник, – корил он себя. – Хоть ствол-то мог прочистить? Шомпол же не только для того придуман, чтобы мясо на нем жарить!»

Вверху резко и громко застрекотала какая-то большая черная птица, и будто эхом ему откликнулся далекий волчий вой.

«Значит, выход из болот не так уж и далек», – подбодрил себя Кудесник, зная, что волки на болотах не обитают, как и другие более-менее разумные существа.

Но стоило ему опустить ствол и вспомнить о боли в животе, как метрах в пяти от него из травы немного левее проделанной им тропы во весь рост поднялась чумазая, в лохмотьях и с луком в руках девушка. Стрелу, натянутую до скрипа дерева, сдерживали тоненькие грязные пальчики, и если они ее отпустят, у Кудесника не будет ни единого шанса – с такого расстояния невозможно уклониться.

В уголках ее глаз блестели слезы, на щеках появились проталины, обнажающие чистую кожу, но девичье личико было преисполнено ненависти и желания отомстить. Казалось, она сдерживала стрелу лишь для того, чтобы бродяга перед смертью успел в полной мере испытать чувство безысходности.

– Ты убил моего отца, – сказала она как можно тверже, но голос ее при этом все равно дрожал.

– Мне очень жаль, – искренне ответил Кудесник, понимая, что в его случае это единственный, хоть и призрачный шанс уберечь себя. – Я… тебя понимаю. Моих родителей там, на Большой земле, их тоже убили. Мне было десять…

– Я здесь, чтобы убить тебя, – не желая ничего слушать, произнесла она приговор. И – о Господи, нет! – отпустила стрелу.

Время для Кудесника будто приостановило свой ход. Носившиеся в воздухе куполовидные споры стали похожи на медленно падающие, кружащиеся парашютики или снежинки. Вспорхнувшая с ветки птица опускала и поднимала маленькие крылья так, будто продиралась сквозь толщу воды. Шелест травы доносился теперь словно из трубы. Заплаканные глаза девицы постепенно расширялись, гримаса ненависти сменялась выражением удовлетворения. А выпущенный тонкий стержень с острым наконечником летел в Кудесника со скоростью идущего человека.

Мгновение – и все стало по-прежнему. Птица упорхнула ввысь, споры понеслись дальше, а шелест травы снова стал мерным и успокаивающим.

Стрела не прошла мимо. Она ударила Кудесника в грудь ровно в том месте, куда и была направлена.

В сердце.

ГЛАВА 5

Они сошли с поезда в грязном сибирском городке с малозапоминающимся названием, был поздний вечер, на улицах уже почти не было людей, а внутри непритязательных магазинов в основном горели контрольные лампы. Подошли к воротам захолустной плодоовощной базы, расположившейся в нескольких кварталах от вокзала. Кэмел коротко переговорил с сонным сторожем, отсчитал ему несколько зеленых двадцаток. «Дефендер» поджидал их возле будки КПП, помытый и готовый к очередному броску по тайге. Коротко поблагодарив сторожа за службу, Кэмел с Егором забрались в машину и двинулись в путь. Поначалу Егор, решивший больше ничего не спрашивать об Атри, мужественно боролся со сном, но потом, удобно устроившись и пригревшись, таки выключился.

Когда он проснулся, было уже утро. Их «лендровер» бодро шел на северо-восток, в сторону видневшихся на горизонте гор. Выражение лица его напарника из спокойного и уверенного мало-помалу превращалось в сосредоточенно-напряженное, от былой болтливости не осталось и следа.

Когда они подъехали к горам, до которых было, казалось, рукой подать, уже сгущались сумерки. Кэмел остановил джип на небольшой поляне и, достав из сумки спутниковый телефон, набрал чей-то номер.

– Здорово, Лаваш, как ты там? – поинтересовался Кэмел делами невидимого собеседника. – Мы тут с напарником подъехали, подойдем минут через пятнадцать, так что предупреди своих орлов. Ну все, выгружайся, – сказал Кэмел, кивнув напарнику.

Егор выбрался наружу, закинул рюкзак за спину. Снаружи, несмотря на середину лета, было прохладно. Егора сразу же облепили полчища комаров. Энергично охлопывая себя, он убивал гнусных насекомых десятками, но им на смену прилетали сотни новых отчаянных камикадзе.

– Пошли, тут уже недалеко осталось, – сказал Кэмел и бросил партнеру фонарь.

Идти пришлось в гору по неширокой тропинке. В воздухе плавал приятный хвойный аромат бора. Как и обещал провожатый, к блокпосту, представлявшему собой удачно устроенный на склоне бетонный дот, из которого открывался роскошный сектор для обстрела поднимавшейся к ущелью горной тропы, они вышли к назначенному времени. Сам дот с мощными прожекторами, недобро ощерившийся стволами станковых пулеметов, выглядел неприступной крепостью.

Выбравшись из леса, Егор с напарником оказались под лучами прожекторов. При этом у Кэмела, хоть и проходившего эту процедуру довольно часто, нервно заходили желваки, а Егор так и вовсе встал, раскрыв во всю ширь глаза, будто из-под земли на него вылезло громадное чудовище.

Облизнув губы, Кэмел помахал рукой, и со стороны дота к ним двинулись три фигуры.

– Кто это? – сглотнув слюну, спросил Егор.

– Вэвэшники, «вованы» наши. Дальневосточный округ – видишь, «волчье солнышко» на левом плече и белая тигриная морда на правом?

Троица приблизилась к ним вплотную, впереди шел коротко стриженный крепыш с капитанскими погонами на плечах, автомат был миролюбиво закинут за спину, но двое его подчиненных, следовавших за ним, оружие держали перед собой.

– Лаваш! Здорово, братан!

– Здорово, Кэмел! – Приятели принялись обниматься и похлопывать друг друга по спине. – А где Бегемот? – спросил Лаваш, внимательно изучая взглядом Егора.

– Бегемот завязал. Это новый напарник – Егор.

– Погремуха есть? – спросил Лаваш, протягивая Звягинцеву руку.

– А-а-а… Кудесник, – ответил Егор первое, что пришло в голову, и пожал поданную руку.

Кэмел с иронией глянул на новоиспеченного бродягу, но вслух ничего не сказал.

– Слушай, Лаваш, мне парня надо одеть, сделаешь ему «куклу» и берцы?

– Не вопрос. Ребята потом принесут, размер только пускай скажет. Да чего мы тут стоим, пошли что ли? Мне Арсен в прошлую вахту такой коньяк привез…

Впрочем, Егора с собой старые друзья не пригласили, вежливо намекнув, что тот может пока поизучать стенды в коридоре и ознакомиться с общими понятиями мира Атри. Обижаться ему было не положено, а потому какое-то время он действительно уделил некачественным фотографиям и занудным описаниям тех или иных, все еще кажущихся нереальными, существ.

Внутри дота относительная тишина и безлюдье с регулярной частотой сменялись суетливыми, поспешными передвижениями в обе стороны взводов бойцов, они то выбегали наружу, матерясь, то забегали обратно, причем все время новые. Будто пересменка у них была каждые пятнадцать минут.

– Ну что? – Сзади скрипнула дверь, и из кабинета командира дота вышел Кэмел, дожевывая остатки закуски. – Ты готов? Пошли, у нас мало времени.

Те же двое бойцов, что охраняли подход к доту, провели их к подвальному, слабо освещенному помещению, открыли большую металлическую дверь с табличкой «Продсклад» и молча ретировались. Кэмел включил свет, прошел между рядами ящиков с провизией, приблизился к большому, недовольно урчащему холодильнику в конце комнаты. Присел возле габаритного цельного ящика с надписью «Иваси в масле», провел пальцами по щели между крышкой и остальной частью тары, довольно усмехнулся.

– Только мне разрешено тут прятать свои вещички, – похвастался он и открыл болтающийся на ящике замок. – Остальные либо зарывают, либо по кустам прячут. Тут, конечно, тоже подворовывают, но так, по мелочи, патроны, например, могут забрать. А там – весь тайник унесут. Ты, кстати, служил? – спросил Кэмел, предоставив удивленным глазам Егора целый арсенал оружия, начиная от старого «Макарова» и заканчивая разобранным ручным пулеметом Калашникова.

– Да, ВДВ… А откуда?..

– Голубой берет, значит? – усмехнулся Кэмел, проигнорировав вопрос. – Тогда держи, думаю, разберешься, он почти такой же, как АКС-74. – Брякая металлом, он вытянул из ящика обернутый в целлофан АК-103. Вслед за автоматом в его руке появился ПП-93. – Это так, на всякий случай, серьезную тварь с него не замочишь, но если говнюка какого надо продырявить, сойдет. Вот тебе еще штык-нож и аптечка. Смотри сюда. – Он раскрыл темную сумочку с красным крестом в белом круге. – Это антибиотики широкого спектра, обезболивающее; это стероид дексаметазон – противогистаминное. Эти ампулы остались от Бегемота, в них инсулин, вот таблетки амфетамина, принимай, только если очень припрет. Понял? – Кудесник кивнул, хоть мало что понимал в медикаментах. – Ну все тогда, чисти оружие и на боковую. Встаем рано, пройти надо километров сорок, так что день завтра выдастся насыщенный.

Кэмел разбудил Егора в четыре. Свежеиспеченный бродяга облачился в пришедшийся точно впору новенький камуфляж, почему-то именуемый во внутренних войсках «куклой», и удобные мягкие берцы, бодро поскрипывавшие блестящей, девственно гладкой кожей. Через час, рассовав запасные обоймы по разгрузочным жилетам, а продукты и необходимое снаряжение тщательно упаковав в объемистые рюкзаки, они выступили в дорогу.

– Хм, тайга как тайга, – разочарованно проговорил Егор, когда они отошли от КПП-3 километров, по меньшей мере, на шесть-семь. – Что ж тут аномального-то?

– Скоро поймешь, Кудесник, скоро ты все поймешь! – невесело усмехнувшись, ответил напарник.

* * *

Егор, как и полагается вольным бродягам, никогда не хвастался своей «защиткой». Не выставлял, как это делали «чистильщики» и «азаматовцы», напоказ все свои «бляшанки» – бронепластины, защиту от радиации или ожогов, не хвастался кройкой и дороговизной материала. То, что остальные бойцы выставляли наружу, у него было спрятано под обычным армейским камуфлированным бушлатом, туго стянутым поясом со звездой на бляхе. Он по старинке считал, что в тайге маскировочная одежда все же более практична, чем пилотские комбинезоны, черные СИК-340 или даже эскады, пускай те были изготовлены из более прочных материалов и согласно последнему писку здешней моды. Не раз одежда Кудесника наводила некоторых личностей на ложную мысль, будто он ничем не защищен.

Попалась на эту уловку и девушка.

Стрела, конечно же, не могла пробить нагрудные металлические пластины, а потому, ударившись в грудь, отскочила и упала на землю. Лучница какое-то время удивленно таращилась на бродягу, ожидая, что вокруг дырки в бушлате появится темно-бурое пятно. А когда поняла, что тут дело нечисто, выхватила из висевшего за спиной колчана еще одну стрелу. Эту она решила отправить бродяге в шею – тогда уж точно не выкрутится. Но Егор не стал ждать, когда для него пробьет смертный час.

Можно было спустить курок, заодно и проверил бы, работает ли автомат, но играть сейчас в рулетку казалось глупостью. А вдруг не повезет и автомат окажется дохлым, что тогда? А потому он рванул вперед, навстречу направленной в него второй стреле, пригнулся как раз в тот момент, когда тетива со свистом отправила оперенное древко в тайгу, и сбил девушку с ног. Она закричала, стала отбиваться, но, как только он оказался на ней сверху, сев ей на живот и прижав руками ее руки к земле, сразу же прекратила сопротивление.

Совсем еще молодая, она выглядела так, будто и не росла в здешних местах, будто случайно прибилась к лагерю вахтовиков, и произошло это не далее как месяц назад. Кожа совсем еще нежная, не огрубевшая, черные, стянутые сзади кожаным ремешком волосы не обесцветились и не поредели, как и не покрылись коричнево-желтым налетом зубы, и не потрескались сочные, чувственные губы. Кудесник смотрел на ее искаженное злобной гримасой лицо и почему-то подумал, что ей совсем не место в Атри. Живи она где-нибудь на Большой земле, ей бы никогда не пришлось держать в руках лук и убивать человека, повинного в смерти ее отца. Она могла бы быть отменной тусовщицей, а парни изощрялись бы перед ней в комплиментах.

– Ты… – с ненавистью произнесла она сквозь зубы. – Ты все равно умрешь…

– Послушай, – Кудесник ослабил хватку и остановил взгляд на часто вздымающейся груди. – Если бы у меня был выбор…

– У тебя был выбор! – выкрикнула она, приподняв голову.

– Это не выбор! – рявкнул Кудесник. – Скажи мне, как поступила бы ты, если б тебе предложили либо отправиться на мангал, либо отдать свое оружие и одежду и бродить по болотам без ничего?!! Ты считаешь это выбором?

– Да никто бы тебя не отправил ни на какой мангал, тупица! Это все выдумки для таких болванов, как ты! Мы никогда не ели людей, даже когда голодали!

– А-а, ну конечно, как же я не догадался-то? Ведь по тем, кто меня окружил с дубинками и кольями на изготовку, было видно, что это шутка такая, разводняк для забредших туристов. И оружие они держали в руках лишь для того, чтобы слегка меня постращать. Ну да ладно, допустим. Ну а как насчет одежды? Только не говори, что это тоже прикол. Они бы отправили меня на болота в галифе и с тычкой в руках, на которую только лягушку можно наколоть. И это, по-твоему, нормально? Я что, должен был согласиться?

– У меня одежда ничем не лучше, – уже спокойнее ответила она. – Другой я никогда не знала. И по болотам хожу с пяти лет. А сколько тебе?

– Знаешь, только не дави мне на жалость, ладно? Я хоть здесь и недолго, но навидаться успел всякого. И в изодранной одежде, с дубинкой в руках поскитаться по лесам также. Но знаешь, в чем разница? Причиной были звери или аномалии. У людей, если они еще люди, принято сначала просить, если что-то надо, а уж потом угрожать и нести чепуху о том, что в случае отказа тебя съедят. Даже гребаные мародеры и те в большинстве своем придерживаются этого правила.

Девушка обмякла, на глазах ее вновь навернулись слезы. Тем не менее она не разжалобила Кудесника. По натуре он не был чужд сострадания, но долгое пребывание в здешнем мире не могло не заключить это качество характера в прочный панцирь недоверия, черствости, а зачастую и жестокости. Он видел перед собой плачущую девчонку, и его мужское естество побуждало сочувствовать ей, но сухой, прагматичный разум не переставал напоминать, что она пришла сюда за его жизнью. Кудесник хорошо помнил, как похожая на нее девица сумела убедить его в своей слабости и беззащитности и чем это закончилось. Однажды он подрядился сопровождать караван. На второй день пути на них напали кочевники. Безмозглые и неопытные, они были застрелены в ту же минуту, но среди них была девушка, и ее, раненую, молившую о пощаде, решили оставить в живых. Забрали все снаряжение, оружие, а ее бросили в тайге. Пожалели. А она, исполненная мести, через месяц пришла в Корундово Озеро и зарезала ночью в постели троих из шести бродяг, охранявших тогда караван. Вот тебе и результат жалости. После того случая никто из бродяг, знавших эту историю, не оставлял никого в живых, если на них нападали. Ни женщин, ни даже детей. Посягнул на твою жизнь – значит, заслужил смерть.

Кудесник был как раз тем четвертым, кто не дал тогда ей выполнить акт возмездия полностью. И вот теперь перед ним снова девушка, которая пыталась убить его. Заплаканная, печальная и… совсем не похожая на мстительницу… Он отпустил ее запястья, вздохнул и поднялся на ноги. Подобрал с земли ее лук. С твердым намерением забросить его на «сорокапятку». Аномалия не реагировала на предметы с малым весом, возле нее могла пролететь птица, потому и не ударила бы лук своей волной. А вот того, кто попытался бы его оттуда забрать…

– Постой, – вскочила на ноги девушка, когда Кудесник приблизился к аномалии.

Он остановился, оглянулся.

– Не делай этого, – попросила она. – Я… я не стану убивать тебя… Не бросай его туда. Пожалуйста…

– О-о-о? – изобразил на лице удивление Кудесник. – Вот как, значит? «Пожалуйста»? Ну, раз девушка просит… – Он отошел от аномалии и забросил лук как можно дальше. – Так не сильно грубо?

Она одарила бродягу мрачным взглядом исподлобья. Но Кудесник этого уже не видел. Развернувшись, он зашагал прочь с мыслью, что не все в истории с этой девчонкой для него кончено. Нет, убивать его она больше пытаться не будет, это точно. Бродяга не знал, почему он так был в этом уверен, но ему казалось, что все закончится как-то по-другому, без стрел.

Он прошел уже довольно большое расстояние, когда увидел ее, двигавшуюся в том же направлении, с луком наперевес. Она нарочито не обращала на него внимания.

– Куда собралась? – улыбнулся ей Кудесник, остановившись.

– Я не могу вернуться в поселок, – сказала она. – Если ты возьмешь меня с собой, я покажу тебе короткий путь из болот.

– Хм, – удивился бродяга. – А если нет?

– А если нет, то в следующий раз я буду целиться тебе в глаз.

– Вот как? Это у вас, наверное, семейное – предлагать, не оставляя выбора? – улыбнулся Егор. – И куда же ты собираешься со мной идти?

– Мне все равно. – Они встретились взглядами. – Дойдем до места, где принимают чужаков, и я тебя оставлю. В деревню мне возвращаться больше незачем. Ты лишил меня этого права.

Потом они долго шли молча, прислушиваясь к звукам, долетавшим с болот, оглядывались по сторонам и время от времени встречались взглядами. При этом выражение ее лица становилось все мрачнее, будто ей на глаза в очередной раз попался предмет, который она давно собиралась выбросить, но опять забыла это сделать. А Кудесник притворно улыбался, хоть и знал, что это ее неимоверно достает. Он понимал, что убийца ее отца, с которым она вынуждена вместе идти по тайге, потому что одной ей здесь не выжить, был не самым лучшим компаньоном, но выбора у нее не было.

Он остановился и поднял руку. Девушка тотчас замерла, глаза ее сузились, брови сдвинулись к переносице, образовав на лбу несколько глубоких вертикальных складок. Она пристально всматривалась в ту сторону, куда указал Кудесник, но ничего подозрительного не видела. Внезапно из кустов можжевельника послышалось мирное квохтанье. Бродяга, ступая как вор, приблизился к кустам и, выставив вперед руки, прыгнул.

– Не знаю, как ты, – сказал он, выбравшись из кустов и держа за шеи двух крупных глухарей, – а я бы перекусил немного. Готовить умеешь?

Она долго не подходила к костру. Стояла в сторонке и искоса следила за действиями бродяги: сначала он искал сухое место, затем собирал хворост, а после соскабливал с головок спичек свечной парафин и разводил огонь. Несколько раз он предложил ей помочь ему, но понял, что вряд ли чего-нибудь от нее добьется, и делал все сам. На болотах сложно найти сухие ветви, поэтому ему приходилось отлучаться от места привала довольно далеко, и каждый раз, возвращаясь, он думал, что девчонки там уже нет, но она терпеливо ждала. И хотя Кудесник не мог этого видеть, в ее глазах читалось облегчение, когда вблизи снова слышались его хлюпающие по мокрой траве шаги. Невидимая нить, связывающая их, становилась все прочнее и прочнее. Кудесник объяснял себе это тем, что боится потерять проводника, а девушка – что, оставшись одна, погибнет вне болот, но все это было лишь поводом, чтобы не думать, что у них возникла хоть и призрачная, но все же зависимость друг от друга.

– Да что же ты делаешь? Дай-ка сюда. – Не в силах спокойно смотреть, как он неумело пытается ощипать птицу, она подошла к костру и присела напротив.

Кудесник усмехнулся и позволил ей взять из его рук глухаря. Ему понравилось, как девушка быстро перебирала пальцами, выщипывая перья. Сразу было видно, что она этому делу обучена с детства.

– Я видел, вы едите оленей, – сказал Кудесник, когда она воткнула в ощипанную птицу сделанный из ржавой железяки острый нож. – Не боитесь?

– Их едят не все, – метнула она в него колкий взгляд. – Мы не племя индейцев, у нас каждый за себя. Если кто-то решает есть оленя, никто ему не будет перечить. На болотах мало что водится съедобное.

– Почему же вы тогда не уйдете? Как вы там вообще живете?

– Уходили. – Девушка выпотрошила одну птицу и взялась за другую. – Но выходили на сухое место немногие, а некоторые потом возвращались. Нас мало кто принимает на суше за людей.

– Но ты все-таки решила попробовать?

– Решила. И никто не заставит меня передумать.

– Хм… Неужели такая решительность связана только с тем, что тебя не примут обратно в твоей деревеньке? У вас и вправду такие суровые законы? Или ты просто ждала повода, чтобы уйти?

– Не твое дело, – отрезала она.

Завороженный отточенными движениями ее рук, Кудесник перестал следить за костром, и пламя едва не погасло. Подбросив в огонь последние запасы, он снова ушел на болота искать пригодные для горения сухие дрова, а когда возвратился, в воздухе носился аппетитнейший запах жареной птицы. Девушка продолжала вертеть жердинки, чтобы «дичь» обжарилась равномерно со всех сторон, и в ее взгляде Кудесник уже не заметил первоначальной, затаенной, казалось, на всю жизнь злобы.

«Даже запах от приготовленной женщиной еды лучше, чем в бродяжных харчевнях сама еда», – подумал Кудесник, сложив принесенный хворост и подбросив несколько сучьев в костер.

Наколотое на жердины мясо темнело на глазах, превращалось из бледно-розового в коричневатое, источая раздражающий аппетит запах.

Хоть в этом был плюс болот – зверье здесь почти не водилось, поскольку вонь, к которой уже привык бродяга и которую никогда не замечала девушка, звери на дух не переносили. Ну а те, кто был слишком смел или глуп, забредая в поисках неизвестно для чего в самое сердце болот, отправлялись на завтрак к гельминтам. А потому здесь можно было смело жечь костры и зажаривать хоть слона – на запах могли сбежаться лишь мелкие, боязливые зверушки родом из обоих миров, которые терпеливо ждали окончания трапезы, чтобы поживиться остатками.

Кудесник подождал, пока девушка утолит голод, – по тому, как жадно она уплетала свою порцию, было ясно, что бедняжка не ела подобной пищи достаточно давно, – и потом лишь решился на диалог.

– Как зовут-то тебя хоть, скажешь? – спросил Кудесник, отложив в сторону пустую жердину.

Девушка перестала жевать и подняла на него ясные голубые глаза.

– Лена, – ответила она и впилась зубами в последний кусок «шашлыка».

– Вот так вот, значит: просто Лена, – мечтательно произнес Егор. – Очень приятно, Лена. – Он улыбнулся. – А лет тебе сколько?

Стрекот сверчков, отдаленный хор лягушек, мерно потрескивающий костер и начинающее темнеть на западе небо как нельзя лучше способствовали развитию диалога. И хоть Егор знал, что остаток светлого времени суток следует потратить на поиск кратчайшего пути к суше, желание узнать что-нибудь о своей временной компаньонке пересиливало доводы рассудка.

– Двадцать, – ответила она, когда с пищей было покончено. – Что еще? Размер ботинка? Тридцать шестой.

– Меня зовут Егор, – не обратив внимания на ее подкол, продолжил Кудесник. – Я живу в Корундовом Озере, это на границе средней полосы и белого периметра, там одни бродяги. Можно сегодня познакомиться со своим соседом, а увидеть его в следующий раз только через пару лет. На то они и бродяги, чтобы бродить, а не дома сидеть…

– Нам пора, – вдруг сказала она и поднялась на ноги, пресекая его попытки наладить контакт. – Темнеет. Дальше я поведу. До края болот отсюда еще версты три.

Кудесник затушил костер известным многим мужчинам способом, поднял свою худую снарягу и поплелся вслед за девушкой.

Примерно через час плутания по болотам почва действительно стала твердой. Воздух посвежел, появился приятный запах хвои и вечнозеленых кедров, запах озона. Они прошли на север еще пару километров, озираясь по сторонам и не сказав друг другу ни слова. Вернее, молчала девушка, Егор же то и дело пытался завести с ней разговор, да все безуспешно – она шла впереди него и игнорировала его вопросы. Остановились они, лишь когда солнце уже почти скрылось за верхушками сосен и со стороны болот потянуло холодом.

Кудесник закатал рукав, посмотрел на темный экран КИПа и задумался. Он его выключил при выходе из болот, чтобы не выследили, и теперь не знал, стоит ли рисковать, в смысле включать или нет. «Монголы» ведь на месте не сидят. Их отряды шастают по всей средней полосе, куда ни плюнь, везде попадешь либо на самих «монголов», либо на их прихвостней. Хану здесь, как говорил коломинский старшина, в каждой второй деревне готовы угодить. По крайней мере, те, кто находится в относительной близости от Ордынца. А Хаимов КИП наверняка у всех отмечен красной меткой. Включишь – и, считай, все, засветился.

Но, с другой стороны, Кудесник здесь раньше бывал редко, ловить здесь было нечего – в околоболотных территориях мало чего полезного найти можно. Даже если когда требовалось кого-нибудь довести до развалин ЦИРИ, Кудесник доводил лишь до южного рукава Большой реки и указывал путь – дальше он не шел. Поэтому здешних мест он фактически не знал. Не включать КИП – значит даже примерно не знать, куда идти для ночевки.

Лена вопросительно посмотрела на бродягу, потом на черный, треснувший в углу экран компьютера и повернулась в сторону заходящего солнца.

– Долго еще? – спросила она.

– Сколько целей ты поражаешь за тридцать секунд? – поднял на нее глаза Кудесник.

– Не считала. Но, думаю, больше, чем ты из своего автомата, – кивнула она на доселе не почищенный «калаш».

– Очень надеюсь, – хмыкнул Кудесник и ткнул грязным указательным пальцем в кнопку включения.

Экран засветился синим, помчались вниз строка за строкой непонятные малосведущим в ай-ти-технологиях бродягам слова и символы, а потом появилось изображение Хаима, обнимающего за плечи раскосую девчушку.

– Кто это? – вглядевшись в незнакомое лицо, спросила Лена.

– Сын хана Айкара, – ответил Кудесник и, перед тем, как заглянуть в «Локации», перешел в раздел «Объявления», прощелкал вниз закладки сообщений о купле-продаже, найме на работу, приглашений на выполнение одноразовых миссий и наткнулся на то, чего опасался увидеть больше всего.

В закладке «Разное» пестрели на черном фоне красные буквы объявления: тому, кто принесет его голову в Ордынец, обещана награда; тому, кто укажет последнее место его появления, – награда; деревне, которая его задержит, – награда и протекция, статус охраняемой Ордынцем.

– У тебя проблемы? – спросила она. – Тебя ищут?

Кудесник не ответил. Он открыл «Локации» и нашел свое местонахождение. Как и предполагал, вблизи ни одной деревеньки, ближайший город на севере от них – Каран-Яма, но дойти туда за остаток вечера не получится, даже если бегом. Либо ночуй в лесу, либо, если хочешь хоть как-нибудь себя обезопасить, возвращайся на болота. Но при воспоминании о коричневой пузырящейся жиже Кудесника начинало тошнить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю