Текст книги "Игра в чертогах смерти"

Автор книги: Дмитрий Казаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Есть у вас дрова? – спросил он. – Не хотелось бы разговаривать во тьме.

– Желаешь видеть лица тех, кого считаешь носителями зла? – поинтересовался Головешка.

Да, он знал этого типа, сталкивался с ним на Тенебре и на Больших Балах, хотя это было очень давно, еще до того, как Гораций ди Дазирэ свихнулся на прошлом и стал учеником Найана, старейшего мага Сарнаута, помнящего чуть ли не времена до Великого Изменения. Заделался одним из Историков, членов тайной организации без структуры, опоры во власти и строгой иерархии… но обладающей, тем не менее, немалыми ресурсами и влиянием.

– Почему бы и нет? – Гораций пожал плечами. – Хотя дров, как вижу, нет. Ладно…

Он воткнул факел нижним концом в землю, и поводил над ним, голыми ладонями касаясь оранжевых лепестков. Пламя изменило цвет, стало белым, зато круг света от него странным образом расширился, из тьмы выплыла туша лежащего льва, хрупающий овсом из повешенного на морду мешка Валун.

– Вот так-то оно лучше, – заявил эльф из дома ди Дазирэ, усаживаясь прямо наземь. – Ага, посмотрим…

Велигор встретил его взгляд бестрепетно, гибберлинги таращились на чужака с обычным для них любопытством, и только Головешка смутился, хотя лицо его и было скрыто капюшоном.

– Я знаю тебя, – сказал Гораций печально. – Ты мог стать одним из нас.

– Ради чего? Рыться в пыльных рукописях, шляться по забытым уголкам мира, копаться в развалинах, доискиваясь до тайн, до которых никому нет дела, помимо кучки свихнувшихся… – Головешка осекся, несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. – Говори лучше, зачем пришел. Ведь не просто так ты на нас наткнулся, да?

– Глупо утверждать обратное, – Историк пожал плечами.

– Почему ты говоришь, что мы несем с собой зло? – вмешалась в разговор Ульфа.

Она выглядела спокойной, и лишь темные глаза гибберлингки выдавали, как она напряжена. Ее братья сидели тихо, но руки держали на оружии, а уши их шевелились, точно у насторожившихся котов.

Велигор, судя по недоумению на бородатой физиономии, не до конца понимал, что происходит.

– Вы ввязались в игру, в которой не знаете ни правил, ни целей, ни участников! – заявил Гораций с необычайной для эльфа горячностью. – Вам ведь пообещали многое?

– Допустим, что дело обстоит таким образом, – неохотно согласился Головешка. – Но если ты знаешь о нашем нанимателе что-либо нам неведомое, то поделись, и вполне возможно, что мы сами с радостью избавимся от того зла, что мы якобы несем. Понимаешь?

– Если бы я мог сказать что-то определенное? – Историк раздраженно качнул крыльями. – Не нужно считать нас кучкой свихнувшихся недоумков, что интересуются лишь прошлым… Нет, мы наблюдаем и за настоящим, и видим многое, что ускользает от обычных глаз, неважно, человеческих или эльфийских! Но тот, кто вас нанял, опасен! Расскажите мне, что он попросил вас сделать, и тогда, возможно, я сумею помочь вам!

Головешка заколебался – как ни странно, с одной стороны, его не просили молчать о полученном задании, но с другой, с какой стати он должен откровенничать с этим красавчиком из дома ди Дазирэ?

Ишь ты, умник, а морда холеная, и волосы расчесаны, и сапоги начищены…

Даже здесь, на плато Коба, не забывает, что он эльф и должен выглядеть красиво.

– Странного ты хочешь, воистину, – прогудел Велигор и дернул себя за бороду. – Явился неведомо откуда, и требуешь, чтобы мы все тебе рассказали… С чего бы вдруг?

Гораций всплеснул руками:

– Вы лишь пешки в чужой игре, и не более! Уйдите с доски, умоляю вас!

– Так расскажи больше – кто игроки, чего они хотят. Все, что тебе известно, – сказал Головешка, не пряча враждебности.

– Если бы я мог… – мгновение Историк молчал, разглядывая их золотыми глазами.

– Может быть, ты тоже игрок, и хочешь лишь одного – использовать нас в своих интересах? – буркнул Велигор.

– Нет, вижу, что зло поселилось в каждом из вас, пустило крепкие корни… – ди Дазирэ вздохнул. – Не выдернуть. Ладно, идите своим путем, но помните, что в любой момент на нем может оказаться один из нас, и тогда мы не разойдемся миром!

Подхватив факел, он поднялся и зашагал прочь так стремительно, что никто не успел произнести ни слова.

– Ну вот, а люди жалуются, что провидцы неясно выражаются, – Ульфа хихикнула. – Этот в будущее заглянуть не способен, но чем он лучше?

– Но ты-то способна, – Головешка посмотрел на гибберлингку в упор. – Что там? Что говорят твои Нити по поводу нашего нанимателя?

Она молчала так долго, что эльф уже решил – не ответит.

– Когда одно шитье, более тонкое, ложится поверх другого, грубого, то разглядеть нижнее нет возможности, – это прозвучало так тихо, что он едва разобрал слова. – Странная Ткань прядется вокруг нас, это я могу заметить, и пахнет она смертью… не той смертью, что ждет каждого в конце пути, нет… а куда более страшной… и древней.

Головешка ждал продолжения, но Ульфа отвернулась, и стало ясно, что его не будет.

– Но это… – очень тихо для себя начал Велигор. – Если кто испугался его речей… – он кашлянул. – То я не верю, что мы зло какое-то там творим… Ни за что не отступлюсь!

«Никто из нас не отступится, даже в сторону не свернет, – подумал Головешка, укладываясь. – Кем бы ни был наш наниматель, какой бы силой ни обладал, он очень хорошо знал, что предложить каждому».

***

Утро выдалось ясное и чистое, словно занялось оно не над плато Коба, а над другим, более красивым местом.

В путь двинулись с первыми лучами солнца, и вскоре поднимались по склонам безымянной цепи невысоких гор, протянувшихся с юга на север. По другую сторону от них обнаружились те же унылые холмы, полосы сухой, жесткой травы, жалкие, чахлые деревца.

Вскоре увидели очередное место силы, отмеченное фонтаном голубого огня.

– Могуч Тенсес! Велика сила его! – заявил Велигор, глядя на пламя с благоговением.

Но не проехали и сотни метров, как стало ясно, что и разрушение не так уж немощно в этой части Сарнаута.

– Стой! – закричала Ульфа, и вырвавшийся вперед Головешка натянул поводья.

Земля чуть ли не под самыми копытами Валуна пошла трещинами, из образовавшейся ямы выплеснулась пышущая жаром лава, заколыхались на ветру языки светлого, почти невидимого пламени.

– Ничего себе! – воскликнули гибберлинги хором, и Головешка едва к ним не присоединился.

Это было не природное явление, пусть опасное и жуткое на вид, а осколок древних чар, клок вывернутого наизнанку заклинания, эхо крика, что тысячи лет назад вылетел из глотки могущественного мага, и с тех пор бродил по астралу, при соприкосновении с материей порождая такую вот пакость.

– Провалиться мне куда угодно, – пробормотал эльф, направляя храпящего коня в сторону. – Чего же стоил этот Тэп при жизни, если и сейчас его волшебство способно на подобное?

– Истину глаголят святой мудростью богатые, что богомерзкий Зэм, тобой упомянутый, до сих пор жив, и против него в том числе до´лжно сражаться детям Света, – Велигор, как обычно, не упустил случая произнести проповедь.

Головешка покосился на храмовника из-под капюшона, но ничего не сказал – настолько простой, что даже издеваться над ним неинтересно, прямой, словно древко его собственного копья.

И такой же тупой, как основание рукояти.

До самого полудня не встретили никого, зато видели упомянутый гоблином «черный вихрь», что с истошным воем вырос на ровном месте, поднял качающуюся голову едва не до облаков. Головешке захотелось в тот момент спрыгнуть с коня и закопаться в какую-нибудь нору, такой злой, убийственной силой повеяло от этой штуковины.

Темная туча, хлещущая землю молниями и ползущая на высоте метров в пять, проплыла в стороне. Дунувший от нее ветер принес не ожидаемый аромат свежести, а запах гниющих на солнце отбросов.

– Ну и вонь… – выдавил Велигор, а гибберлинги дружно зажали носы лапами.

За очередными холмами открылась цепочка мелководных озер, протянувшаяся с юга на север. Проехали по перешейку между ближайшими, и обнаружили, что вода соленая, для питья не годится.

А буквально через сотню шагов Головешка ощутил, что стало легче дышать. Солнечный свет, льющийся с неба, сделался как будто бы более ярким, под копытами Валуна начали попадаться пучки сочной травы.

Стол Великана остался позади, развеялось облако вредоносных чар, ушло ощущение угрозы.

– Уф, как хорошо-то, – вновь не промолчал Велигор.

Дым, появившийся на западном горизонте, ближе к полудню, оказался самым обычным. Когда подъехали ближе, стало ясно, что идет он из трубы в крыше громадного трехэтажного здания, окруженного частоколом с вышкой у северо-западного угла.

– Постоялый двор? – изумился Головешка. – Ха, не может такого быть!

– А почему нет? – Ульфа пожала плечами. – Что тебя удивляет?

Ну да, людям, где бы они ни жили, нужно место, чтобы встретиться, потрепать языками, выпить чего-нибудь, эти самые языки развязывающего, ну а потом спеть или подраться, тут уж как масть ляжет.

На вышке, как вскоре стало ясно, располагался наблюдатель, частокол был из толстенных, в обхват, бревен, вкопанных так, чтобы выдержать даже удар тарана, а ворота напоминали крепостные.

У них гостей встретил, судя по важному виду и дорогой одежде, хозяин.

– Добро пожаловать, – сказал дородный красноносый мужик с голубыми глазками, лежащими на подушках покрытых щетиной щек. – Мы рады всем, кроме гоблинов, ха-ха. Так что заезжайте, располагайтесь…

– А чем вам они не угодили? – поинтересовался Головешка, покидая седло.

Над дверью постоялого двора красовалась вывеска с надписью «Приют Старателя», а рядом с крыльцом торчали три пики, и на каждой имелась отрубленная гоблинская башка, одна совсем свежая, еще кровоточащая, другая настолько прогнившая, что плоти на черепе почти не осталось.

Третья по степени свежести располагалась где-то посередине между ними.

– Сразу видно, что ты не местный, хотя это и без того заметно, – хозяин хохотнул, щелкнул пальцами, и на пороге пристроенной к частоколу конюшни появился белобрысый юнец лет семнадцати. – Войтех, займешься животными… Не бойтесь, он дело знает, и со львом справится, с носорогом… у нас на ком только гости не приезжают. Разве что на мамонте никого не было, ха-ха.

Головешка подозрительным взглядом проследил за парнишкой, взявшим под уздцы Валуна… ну да, держит без боязни, и даже со львом обращается уверенно, не должен напортачить.

– Так, комнаты свободные у нас есть, – продолжил хозяин. – Баню можем истопить. Пока она готовится, можете перекусить… мясо, рыба, овощи, все что пожелаете…

– А почем? – осведомилась Ульфа.

– Ну надо же, если ты смотришь в будущее, то можешь заглянуть и в настоящее… Дешево тут, среди плато Коба, быть не может, зато получаете вы только самое лучшее! Ужин, завтрак и постой на одну ночь обойдется по пятьдесят динаров с человека.

Цена была высокой, очень высокой.

Но заночевать на голой земле, когда тебе предлагают кровать с одеялом и периной, жевать сушеное мясо, если есть возможность отведать горячего и выпить горячительного…

– Тенсес покарает тебя за жадность, – прокряхтел Велигор. – Но мы согласны.

Головешка кивнул, а Свен ввернул обычное «ага».

Хозяин осклабился во всю толстую небритую физиономию, и повел гостей к крыльцу. Ноздри пощекотал аромат мертвечины, открылась и закрылась входная дверь, и вот уж за ней обоняния коснулись намного более приятные запахи – шкварок, жареной рыбы и даже вина, причем не какой-нибудь дешевой сивухи, а настоящего белого из виноградников Умойра.

Дальние концы просторного зала терялись в полумраке, в очаге, где уместился бы бык на вертеле, потрескивал огонь – для уюта, не для тепла, поскольку на улице вовсе не царил мороз.

– Располагайтесь, гости дорогие, места полно, – предложил хозяин, взмахнув похожей на окорок рукой. – Сейчас принесем вам поесть, и комнату заодно приготовим.

Заняты были лишь три или четыре столика, и сидевшие за ними люди выглядели словно братья – жилистые, быстроглазые, с обветренными загорелыми лицами и неторопливыми движениями.

У стойки зевал вышибала ростом едва не под потолок, принадлежавший к племени синих троллей, обитателей заснеженных лесов Сиверии. Головешка как-то видел такого, разве что поменьше, на рынке в Молотовке, когда явился туда за ингредиентами для магических опытов.

На новых гостей вроде бы никто внимания не обратил, но эльф почуял, что их внимательно изучили, заглянули во внутренности, проверили содержимое карманов и заплечных мешков.

– Благоволение Света дому сему, – объявил Велигор, прежде чем сесть, и лавка скрипнула под его могучей тушей.

– Ну это уж мы хотя бы завтра посмотрим, благоволение или проклятие, – пробормотал Головешка, усаживаясь напротив храмовника: местным ничего не стоит убить чужаков или для развлечения ограбить, а затем без одежды, еды, воды и оружия выгнать на тот же Стол Великана.

Кто об этом узнает?

Разве что гоблины, что найдут среди холмов свежие трупы.

– Вот, прошу, отведайте, – хозяин брякнул на стол здоровенный кувшин. – Настойка, я сам ее готовлю по рецепту, что достался мне от дедушки, а ему от его дедушки… Называется «Снос башки», для начала рекомендую маленький стаканчик…

И два дюжих молодца, повинуясь его жесту, принялись расставлять посуду.

Рядом с казаном тушеной рыбы возникло блюдо с задравшей лапы кверху жареной курицей, большую миску супа потеснили испускающие пар горшочки с чем-то невероятно ароматным.

– Яда там нет, – сказала Ульфа, когда хозяин отошел. – Истинно.

– Ну тогда попробуем, – Велигор поднял кувшин и осторожно наклонил над первым из стаканов: через край хлынула сиреневая густая жидкость, в которой плавали то ли лепестки, то ли чешуйки.

Когда Головешка понюхал свою порцию, то горло перехватило, а глаза наполнились слезами.

– Будем! – скомандовал храмовник, и выпил залпом.

Гибберлинги дружно отхлебнули, Свен и Тронд в унисон засипели, открыв рты. Глаза у Ульфы стали в два раза больше обычного, и братья принялись хлопать ее по спине.

– Будем, – подтвердил Головешка, предвкушая потеху, и опрокинул фиолетовую жидкость в глотку.

За долгую жизнь он пивал всякую дрянь, но никогда не пробовал глотать нечто столь похожее на расплавленную лаву. По горлу прокатился огненный шар, волна жара ударила в ноги, со лба заструился пот, соленые капли закапали с носа.

– Хороша, – сказал Велигор, торопливо отрывая ножку от жареной курицы.

– Но опасна… – добавил эльф.

Это не самогон из свеклы, это намного крепче, и если выпить несколько стаканов, то вечер наверняка закончится плясками на столе, оскорбительными замечаниями в адрес любого, кто попадется на глаза, и неизбежным мордобоем.

А народ здесь, на плато Коба, не такой мирный, как в Быстрице, могут и ножом в пузо ткнуть.

– Давай быстренько по второй, – сказал Головешка, чувствуя, как по жилам течет приятное тепло.

– Главное – еще один кувшин не заказывать, – вмешалась Ульфа.

Голос ее звучал обеспокоенно, гибберлингка вертела ушастой головой, словно высматривала опасность. Свен казался довольным жизнью, жрал так, что за ухом трещало, а Тронд жевал вяло и уныло разглядывал стол перед собой, не поднимая глаз.

Они выпили по второй, и в башке у Головешки зашумело.

– Теперь можно и пожрать, – заявил он, вытащил нож и потянулся к тушеной рыбе.

Но рука остановилась на полпути, когда рядом с их столом бесшумно возник тощий, низкорослый тип.

– Должен ответственно сказать, что таким гадам, как вы, здесь вовсе не рады, – заявил он, мрачно поблескивая светлыми глазами. – Проваливайте обратно, покуда целы. Иначе рискуете отправиться туда, откуда приходят ваши мерзкие хозяева.

И он харкнул на столешницу, едва не попав на руку Велигору.

Лицо храмовника потемнело, как небо перед грозой, с различимым скрипом сжались громадные кулаки. Головешка усмехнулся, кровь забурлила в предвкушении того, как сейчас врежет этому уроду, а затем добавит его дружкам, что сидят вон за тем столиком в углу… он начал подниматься.

– Тихо оба! Сидеть! – рявкнула Ульфа тем голосом, каким обычно раздавала приказы братьям.

Эльф, к собственному удивлению, послушался, но еще больше изумился, осознав, что побагровевший, гневно сопевший Велигор не то что не полез в драку, а еще и промолчал.

– Послушайте умную женщину, хоть она и в шерсти, – проговорил низкорослый. – Я вас предупредил, а дальше смотрите.

И он неспешно зашагал прочь.

– Почему ты нас остановила? – спросил Головешка.

– Потому что это закончилось бы плохо, – сказала гибберлингка очень серьезно. – Поверь.

– Ну… хм… – Велигор остервенело дернул себя за бороду, краснота начала понемногу сползать с его лица. – Проклятье, если бы он сказал еще слово, клянусь, я… Кто это такой?

Последний вопрос относился к хозяину «Приюта Старателя», что подкрался к их столу бочком, словно краб.

– Ну… это, местные, охотники на демонов… – сказал тот без прежнего апломба. – Бояться их не стоит, на постоялом дворе они драки не затеют, ха-ха.

– А чем мы ему не угодили? – спросил Головешка.

С изумлением обнаружил, что рядом с вышибалой-троллем появился его коллега из народа эльфов – высокий, белокурый красавец с надменным лицом и холодными глазами. Кулаки зачесались вновь, особенно когда разглядел на камзоле у сородича герб ди Дазирэ.

Неужели этот дом принял веру в жертву Тенсеса и в полном составе решил перебраться с Тенебры на Святую Землю?

– Ну… они сочли… – хозяин опасливо оглянулся, словно здесь, внутри его собственного постоялого двора, ему что-то могло угрожать. – Не сочтите за обиду, но… Выглядите вы странно для этих мест, и можно решить, что вы из тех… появились они в наших землях недавно. Ну те, которые поклоняются демонам… жертвы им приносят.

– Астральным демонам? Исчадиям тьмы? – уточнил Велигор. – Что за глупость?

Головешка только головой покачал – всем известно, что выходящие из астрала монстры не более чем тупые могущественные твари, одержимые жаждой убийства и разрушения. Приноси им жертвы или читай молитвы, все равно тебя, если «повезет» встретиться, пришибут или обратят в пепел.

– Как бы да, ха-ха, – хозяин выдавил улыбочку. – Порой разные люди попадаются. Но вы в любом случае не беспокойтесь, ешьте спокойно, а баня вот-вот будет готова…

Глава 8

Ощутив под ногами твердую землю, Расин вздохнул с облегчением, но так, чтобы этого никто не заметил.

Разве что Доказательство, сидевшее на его плече, крепко вцепившись коготками.

На борту корабля, что забрал их с Суслангера, путешественники провели восемь дней, и все это время бывшего бойца «Молнии» не покидало ощущение угрозы. Удивительным казалось то, что за время плавания ни разу не видел капитана, странно мрачными и молчаливыми казались матросы.

Орки скучали, развлекались по мере сил, в том числе и за счет окружающих.

Эрэм на любые вопросы отвечал, что судно принадлежит его друзьям, и что все будет хорошо.

Как выжила на корабле черная птица с алыми пятнышками на крыльях, Расин не знал, но его это, честно говоря, мало волновало. Она время от времени залетала к ним в каюту, иногда даже пела, а потом исчезала и несколько дней не показывалась на глаза.

В очередной раз возникла недавно, перед самой швартовкой, и сошла на сушу вместе с остальными.

Порт Такалик, где их высадили, мало отличался от поселка Свободных Торговцев на Суслангере, разве что тут вместо пустыни были горы, покрытые огромными разлапистыми елями.

– Вот это совершенно другое дело! – воскликнул Мосол, спускавшийся по трапу вслед за Расином. – Тут должны быть кабаки, и говорю прямо, что мы должны посетить один из них, а лучше не один!

– Боюсь, у нас нет на это времени, – сказал Эрэм, покинувший судно первым.

– Ну ладно, один крохотный маленький кабак, где мы выпьем совсем по чуть-чуть? – заканючил певец, и лютня, висящая на его боку, издала жалобный мелодичный всхлип.

– Знаю я твое чуть-чуть, – Кость хлопнула супруга по плечу так, что тот едва не полетел вверх тормашками. – Еще не заработал ничего, а уже собираешься все прогулять.

– Почему все? – оскорбился Мосол и, уныло вздыхая, потащился за спутниками.

В Такалике они провели ровно столько времени, сколько понадобилось для посещения базара. Заплечные мешки Расина и орков после этого значительно потяжелели, а вот баул за спиной восставшего и вовсе стал неприличных размеров, превращая его в какое-то горбатое чудовище.

– Может быть, купить пони или еще кого? – предложила Кость, когда они проходили мимо рядов, где торговали животными, от натренированных для боя псов до местных лошадей.

– Там, куда пойдем, от них будет мало толку, уж поверь мне, – сказал Эрэм.

– Ты бывал там, куда мы направляемся? – поинтересовался Расин.

Его не оставляли подозрения, что восставший намного больше остальных знает о той авантюре, в которую они ввязались… вот только доказать ничего не мог, и оставалось задавать вот такие осторожные вопросы.

– Я бывал в Эльджуне, и доводилось мне посещать то место, где высится священная пирамида Тэпа.

О самом известном маге своего народа Эрэм говорил без обычной для восставших неприязни и горечи. Это выглядело странно, ведь именно Тэп стал причиной того, что Зэм полностью вымерли, на долгое время исчезли с лика Сарнаута.

– А сколько нам топать? – влезла в разговор Кость.

– Сначала нужно добраться до Кровавой Заставы, что в общем-то не очень сложно. Дальше придется труднее, в Асээ-Тэпх, как обычно, неспокойно… дней восемь.

Мосол насупил брови и принялся загибать пальцы на руке, а закончив эту сложную операцию, помрачнел. Восемь дней туда, столько же обратно, а еще какое-то время потратят на проникновение в пирамиду – за такой срок любой певец от недостатка внимания просто свихнется.

– Фьюить! – чирикнула Доказательство и упорхнула прочь.

Расин проводил ее взглядом и тут же забыл: вернется, и хорошо, сгинет – и ладно.

Дорога на Кровавую Заставу начиналась на восточной окраине, не дорога даже, широкая, утоптанная тропа, вьющаяся по склону ближайшей к Такалику горы. Поднялись едва на сотню метров, а похолодало ощутимо, Расин без удивления обнаружил, что в тени могучих елей у обочины кое-где лежит снег.

Рядом с городом дорога выглядела оживленной – шли караваны из мохнатых, тяжело нагруженных пони, брели, стуча посохами, паломники, явившиеся поклониться чудесам Святой Земли, шагали люди и нелюди, вооруженные отнюдь не верой в жертву Тенсеса.

Поначалу навстречу попались четверо гибберлингов в кольчугах и шлемах, все обвешанные смертоносным железом. На Эрэма они уставились подозрительно, на Расина вовсе не обратили внимания, а вот орков проводили свирепыми, полными враждебности взглядами.

Затем путники обогнали группу из дюжины разумных ящеров с дубинами.

Эти брели неспешно, еле переставляя когтистые лапы и волоча тяжелые чешуйчатые хвосты цвета осенних листьев. За спиной у каждого висел большой кожаный мешок, и внутри что-то шевелилось, дергалось, издавая жалобные пищащие звуки.

– На продажу несут, – сказал Эрэм, но не пояснил, что именно.

На ночлег встали прямо у обочины, под уходившим ввысь обрывом, над которым торчал покосившийся частокол из деревьев. Неподалеку обнаружился водопад, куда вела тропка, и следы говорили о том, что ей пользуются не только разумные создания.

– Как тут с хищниками? – поинтересовалась Кость, когда они развели костер и повесили над ним котелок.

– Хорошо, – отозвался восставший. – И с двуногими, и с четвероногими, так что придется сторожить… Чтобы не было обидно, предлагаю кинуть жребий. Согласны?

Возражать никто не стал.

Короткую палочку вытянул Мосол, Расину досталась самая длинная, так что всю ночь он благополучно проспал. Открыл глаза лишь на рассвете, когда над горами плыл седой туман, и сквозь него проступали лишь силуэты елей, что казались растопырившими лапы великанами.

– А, уже не спишь… – хриплым шепотом протянула Кость, сторожившая после мужа. – Хоть убей, не думала, что в этих местах может быть так холодно, и выпить, как назло, нечего.

– Сейчас огонь разожжем, – сказал Расин, вылезая из-под одеяла. – Согреешься.

Мосол монотонно посапывал, Эрэм лежал без движения и дыхания, то ли спал, то ли просто давал отдых телу, то ли вовсе пребывал в не имеющем названия состоянии, что свойственно лишь восставшим.

Заготовленные с вечера дрова легли на угли, от занявшегося костра пошло тепло.

– Хорошо… – сказала Кость, протянувшая к огню руки. – Слушай, скажи мне… Понимаешь ли ты, для чего нас собрали вместе? Я умею сражаться и убивать, и это все. Мосол хорошо поет, и в драке от него есть толк, но ума в голове у него не особо много. Ты… – она смерила Расина взглядом, – ну тоже, честно, не выглядишь умудренным магом. Зачем тогда мы нужны? Чтобы беречь вот этого? – последовал легкий кивок и опасливый взгляд в сторону Зэм. – По дороге и около пирамиды, где хранится наша цель? И все? Могли найти кого попроще…

Эта орчиха была кем угодно, но только не дурой.

Хадаганцу в голову приходили схожие вопросы, вот только озвучивать их он не спешил.

– Спросишь у нанимателя, – сказал Расин, подкладывая в костер сучковатое полено. – Когда мы с ним встретимся. Если встретимся.

Последнюю фразу он произнес вовсе не случайно – мало ли что им сказали, что извлеченный из пирамиды жезл нужно доставить в один из портов Святой Земли, и что там их будет ждать таинственный и могущественный незнакомец, умеющий трансформировать живую плоть.

Вместо него к удачливым путешественникам может явиться отряд убийц.

В том случае, если дешевле окажется заплатить им, чем раскошеливаться на обещанный гонорар.

– Посмотрим, – уверенно бросила орчиха. – Если что, я того гада из земли вырою.

Солнце поднялось над горами, и туман начал понемногу редеть, уползать в овраги и расщелины.

К этому времени они были уже в пути, шагали на восток, туда, где громоздились одна на другую пологие зеленые вершины, похожие на исполинские мохнатые шапки. Тропа, куда более узкая, чем накануне, не могла похвастаться и многолюдьем – пока не встретили вообще никого.

– Ты помнишь, вчера вечером мы развилку проходили? – сказал Эрэм, отвечая на вопрос Мосла о причинах этого. – Так основной поток от нее движется к югу, в сторону большого рынка, большого рынка Свободных Торговцев, и вот уж в его окрестностях яблоку негде упасть.

– А, – и орк глубокомысленно закивал.

– Там… – восставший осекся на полуслове, сбился с шага, и тут на вершине ближайшей горы громыхнуло, из чистого неба в нее ударила алая молния, затем еще одна.

В вышине бесшумно разверзлась черно-багровая трещина, из нее начало расти нечто вроде громадных сосулек.

– Ого! Веселуха! – воскликнула Кость, и в руках ее образовался короткий меч.

– Это демон… лезет сюда, – выдавил Эрэм с таким трудом, словно ему перехватило горло.

– Только этого нам не хватало, – пробормотал Мосол. – Чего делать будем?

– А ты спой, – посоветовала Кость. – Если у демона есть уши, то он сам сбежит.

С вершины холма, куда били молнии, заструился серебристый то ли дым, то ли туман. С тихим звоном сгустился в облако и то пошло наверх, прямо к уродливому шраму в небесах.

– А это что? – спросил Расин.

– А это тот, кто не дает демону прорваться, – судя по голосу, происходящее Эрэму очень не нравилось, хотя оно и понятно, как маг, он видел и понимал больше остальных.

Звон стал громче, облако закрыло расщелину, и та начала стягиваться, уменьшаться. Прогремел слабеющий рев, полный раздражения, и небо вновь сделалось невинно-голубым.

– Маг? – поинтересовался нахмурившийся Мосол. – Прямо говорю: не люблю я их.

– Да? А как же я? – восставший повернул голову к певцу.

– И тебя тоже, морда железная, – рубанул тот. – Но терплю, деваться некуда.

Расин хмыкнул.

Тропа сделала поворот и пошла вверх, по склону той горы, над которой пытался сломать небо демон. Через полсотни шагов стало видно, что на пути у них кто-то стоит: высокий человек в рясе и капюшоне, с тяжелым, больше напоминающим дубину посохом в руке.

– Вот и он, – проговорил Эрэм с напряжением в голосе.

– Мир вам, путники, – сказал незнакомец, когда до него осталось метров десять. – Да благословит Тенсес вашу дорогу…

Он откинул капюшон с лица, и Расин едва удержался от изумленного восклицания.

Он знал этого человека…

Произошло это на пятнадцатый день после того, как объединенный флот Империи и Лиги отплыл в глубины астрала. Среди прочих подразделений на одном из кораблей очутился и диверсионный отряд «Молния» в полном составе.

«Веселуха» началась на вторые сутки похода, а на пятнадцатые Расина вызвали на военный совет.

Что за вопросы там обсуждались, зачем полководцам оказался нужен обычный сотник – он не сумел бы вспомнить. Но в память намертво врезалось красивое, породистое лицо одного из витязей, что представлял на этом совете войско Кании.

В рясе этот бывший витязь смотрелся ничуть не менее величественно, чем в доспехе, хоть он и похудел, лоб его избороздили морщины, а густые русые волосы изрядно побила седина.

– И тебе мир, дядя, – ответила Кость. – Это ты того монстрюка заколбасил?

– С помощью доверенной мне силы Света не допустил я ныне прорыва демонского, – тут бывший витязь улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо, из мрачного и даже сурового оно сделалось почти ласковым.

И тут Расин вспомнил имя: Зосима… да, точно, так его звали.

– Зло мне надлежит истреблять, не только в чудовищах астрала воплощенное, – продолжил тот, пристально вглядываясь в металлическое лицо Эрэма, – но и в душах существ, что среди прочих ходят на двух ногах… орков, эльфов, людей… бывших людей.

– Ты думаешь, мы из тех, кто поклоняется демонам? – спросил восставший.

– Если бы так, то я разговаривал бы с вами по-иному! – и мощная рука бывшего витязя крепче стиснула посох, которым вполне можно было проломить череп троллю. – Вижу я, что облако темное скрывает пути ваши, но не могу прозреть, откуда оно…

– Ну, если прозреешь, то дай нам знать, – сказал Эрэм. – А сейчас мы должны идти.

– Идите, – и Зосима отступил в сторону, освобождая тропу.

Проходя мимо него, Расин ощутил внимательный, изучающий взгляд, от которого по коже бежали мурашки. Захотелось бухнуться на колени и рассказать все, и о том, как в шесть лет стащил лепешку из пекарни, и о том, как прятался от Комитета на Суслангере, взяв чужое имя.

Судя по изумленному кряхтению шагавшего следом Мосла, тот пережил нечто схожее.

– Это святой отшельник, что сражается с демонами в Эльджуне, – сказала Кость, когда они немного отошли. – Вроде бы раньше он был великим воином и полководцем, а потом надел на себя эту смешную штуковину с капюшоном, отказался от всего, что у него имелось, и выстроил себе халупу на Глухоморье.

– Но что за темное облако он видел? – спросил Расин.

– Кто знает? – Эрэм даже не пожал, а скорее передернул узкими плечами. – Чародеи, достигшие столь высокого уровня познаний, иногда в силах воспринимать такое, что даже представить не могут маги попроще.