Текст книги "Адмирал Империи 29 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Коровников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Место действия: звездная система HD 21195, созвездие «Эридан».

Национальное название: «Екатеринославская».

Нынешний статус: «суверенный» сектор контроля Российской Империи.

Расстояние до звездной системы «Новая Москва»: 190 световых лет.

Точка пространства: 142 миллиона километров от перехода «Таврида-Екатеринославская».

Борт линкора «Афина».

Дата: 9 марта 2215 года.

Грохот автоматных очередей и разрывы гранат, как после выяснилось шумовых, внезапно стихли так же неожиданно, как и начались. Гулкую, звенящую тишину нарушало лишь гудение работающей аппаратуры, да редкие, едва слышные голоса, доносящиеся из динамиков внутренней связи. Напряженная атмосфера будто сгустилась, став осязаемой. Казалось, даже воздух в командном отсеке превратился в желе. Таисия Константиновна, застывшая в напряженной позе воина, готового к последнему бою, медленно перевела взгляд на Аристарха Петровича. Ее верный кавторанг, нахмурив брови, также озадаченно всматривался в приборные панели, пытаясь осмыслить происходящее. Недоумение, смешанное с растерянностью, отразилось и на лицах офицеров, и рядовых космопехов, окруживших княжну плотным защитным кольцом.

Неестественная, давящая, словно перед грозой, тишина за переборками длилась, казалось, целую вечность. Но мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты. Неужели штурмующие вдруг передумали и отказались от попытки прорваться на мостик? Или бой снаружи был внезапно прерван кем-то посторонним? Предположения одно безумнее другого проносились в голове Таси стремительным вихрем, не давая зацепиться ни за одно из них. Однако ход мыслей княжны прервал неожиданный щелчок динамика, оповещающий об открытии нового канала связи.

– Таисия Константиновна, вы меня слышите? – искаженный помехами, но все равно узнаваемый голос, раздавшийся в напряженной тишине, заставил сердце девушки забиться вдвое чаще. Знакомые, чуть хрипловатые интонации, которые она уже и не чаяла услышать вновь. – Говорит полковник Зубов. Линкор под контролем гвардии. Повторяю, весь корабль в наших руках. Сопротивление подавлено. Вы и ваши люди можете покинуть рубку, опасность миновала…

– Демид… Полковник, это действительно вы⁈ – ахнула Тася, на мгновение потеряв дар речи от изумления и неожиданной, ошеломляющей радости. Она судорожно вцепилась пальцами в край пульта, будто боясь упасть. Еще совсем недавно, буквально десяток минут назад, княжна была абсолютно уверена, что Зубов малодушно сбежал с «Афины», прихватив ее личный вельбот. Решил спасти собственную шкуру, предав ее и всю команду. Тогда, поддавшись обиде и жгучему разочарованию, Таисия мысленно обвинила полковника в постыдной трусости и предательстве. И вот теперь, когда, казалось, уже отрезаны все пути к спасению, когда княжна готовилась к неравному последнему бою, этот голос, возникший будто из небытия, снова возвращал ее к жизни.

– Так точно, Ваше Высочество, собственной персоной, – подтвердил Зубов, в его тоне явственно слышался плохо скрываемый восторг. Полковник и сам едва верил в благополучный исход дела. – Только я прибыл не один, а в компании четырех доблестных батальонов Преображенской гвардейской дивизии. Наши молодцы навели порядок на вашем линкоре, разоружив и обезвредив зарвавшихся абордажников Красовского.

Дружное громогласное «Ура!» разнеслось под сводами рубки, заглушая гудение приборов. Офицеры и космопехи вокруг Таисии радостно загалдели, не сдерживая эмоций, потрясая оружием. Кто-то с облегчением привалился к переборке, кто-то хлопал товарищей по бронированным плечам, улыбаясь до ушей. Только сама княжна, застыв на мгновение как изваяние, продолжала стоять неподвижно, будто пораженная громом. Зубов здесь? Привел гвардейские батальоны? Привел подмогу, чтобы спасти ее, Тасю? Привел, не смотря ни на что, наперекор всем опасностям и последствиям. Мысли путались, разбегались, разноцветными искрами вспыхивали в голове, не позволяя собрать мозаику случившегося воедино. Единственное, что Таисия Константиновна осознавала предельно четко сквозь радужную пелену внезапного счастья – она ошиблась в Демиде. Ошиблась самым постыдным образом. И теперь ей было мучительно стыдно за свои поспешные подозрения.

Для понимания, все обстояло следующим образом. Всего несколькими минутами ранее, в то самое время, когда корабельные камеры засекли крохотный вельбот, стремительно покидающий ангар «Афины», а Таисия, стиснув зубы, молча наблюдала, как убегает тот, кого она уже почти начала считать своим союзником, кому поверила, крохотный челнок, ловко лавируя между массивными бортами линкоров походной колонны гвардии, на предельной скорости устремился прямиком к малым десантным кораблям, державшим на борту батальоны «преображенцев».

Зубов, мгновенно приняв единственно верное в данной ситуации решение, подлетел вплотную к ближайшему МДК и, не теряя ни секунды, запросил стыковку, передав в эфир свой личный код допуска. Узнав высокопоставленного офицера гвардии, идентифицировав его по специальному цифровому шифру, операторы на мостике десантного корабля без лишних вопросов приняли вельбот в посадочный ангар, где Демида уже встречали в полной боевой готовности дежурные офицеры-штурмовики.

– Господин полковник, вот так неожиданность. Чем обязаны вашему визиту? – вытянулся в струнку молодой майор, затянутый в новенький бронескафандр. В мирное время офицеры-штурмовики, особенно гвардейцы, часто несли службу, не снимая защитного облачения. – Майор Сормов, командир первого штурмового батальона Преображенской дивизии…

– Здравия желаю, майор, – кивнул в ответ Зубов, окидывая цепким взглядом выстроившихся перед ним офицеров. – Ситуация критическая. Мне необходимо немедленно связаться с остальными батальонными командирами. Я принимаю на себя общее руководство всеми подразделениями «преображенцев». Проводите меня на мостик, живо!

Не прошло и пяти минут, как полковник в сопровождении майора Сормова и еще нескольких старших офицеров вошел на командный пункт десантного корабля. Зубов решительным жестом приказал операторам связаться с остальными комбатами на соседних МДК.

– Господа офицеры, говорит полковник гвардии Зубов, – без лишних предисловий начал Демид, как только на мониторах возникли встревоженные лица командиров трех остальных батальонов. – Нам предстоит незамедлительно выполнить ответственную боевую задачу – спасти от предательского нападения Ее Высочество великую княжну Таисию Константиновну и отважный экипаж линкора «Афина».

– Нападения? – изумленно переспросил высокий худощавый майор, судя по нашивкам на броне – командир второго батальона. – Это не санкционированное нападение? Неужели это связано с той безумной чехардой, что разворачивается сейчас прямо на наших глазах на экранах?

– Да, речь именно о преступлении, – мрачно процедил сквозь зубы Зубов, наблюдая на огромном дисплее, как крейсера под командованием вице-адмирала Красовского опутывают несчастную «Афину» магнитными тросами, словно стальной паутиной. – Этот человек, командующий 10-ой «линейной», ослепленный жаждой власти, перешел все мыслимые границы, пойдя против воли нашего государя-императора…

– Звучит невероятно, – хмыкнул комбат второго батальона, нахмурившись.

– Александр Михайлович Красовский слишком много о себе возомнил, – продолжал между тем Демид. – Возомнил себя вершителем судеб Империи, новоявленным диктатором. Что ж, мы преподадим ему урок смирения. Преподадим так, чтобы на веки вечные отбить охоту своевольничать…

Глаза Зубова светились решимостью, в призрачном голубоватом свете голографических экранов мужественное лицо полковника, казалось, было высечено из цельного куска мрамора – воплощение несгибаемой воли и истинного благородства. Стальной взгляд, упрямо сжатые губы, волевой подбородок – все говорило о готовности Зубова идти до конца, невзирая ни на какие препятствия и опасности. Затаив дыхание, повисшие на каждом слове командира, молодые гвардейцы, столпившиеся в рубке и наблюдавшие за полковником с мерцающих мониторов на фоне переборок МДК, ни на мгновение не усомнились в том, что он говорит правду, горькую, но все же правду.

– Господа офицеры, – с жаром продолжал Зубов, обращаясь к комбатам и обводя пылающим взглядом сосредоточенные лица на экранах и в рубке. – Вспомните священную клятву, принесенную каждым из нас в день производства в первый офицерский чин. Клятву на верность государю-императору, его семье и Империи. Наш высший долг как гвардейцев, наше предназначение – неукоснительно служить монарху, защищать его и его близких от любых посягательств. И вот сейчас законная дочь императора, княжна Таисия Константиновна, оказалась в смертельной опасности. Ослепленные гордыней и жаждой власти, «черноморцы» дерзнули поднять руку на корабль из состава гвардейской эскадры! Неужели мы стерпим подобное оскорбление? Неужели оставим этот возмутительный инцидент без должного ответа? Неужели позволим безнаказанно глумиться над честью и достоинством гвардии⁈

Возмущенный ропот пронесся по отсекам, растревоженные офицеры в рубке загудели, словно потревоженный улей, яростно сверкая глазами и потрясая кулаками, не в силах сдержать праведного негодования вероломством вице-адмирала Красовского и его подручных. Бурный поток разгоряченных реплик и гневных восклицаний, слившись в единый, полный ярости хор, заглушил даже мерное гудение работающих приборов. Нет, гвардейцы и не собирались в эту минуту особо углубляться в хитросплетения истинных мотивов противоборствующих сторон и вникать в суть сложных взаимоотношений между Таисией Константиновной, ее царственным отцом и этим вице-адмиралом. В конце концов, это не их дело – разбираться в перипетиях и интригах большой политики, да еще на уровне императорской фамилии. Их дело – служить и защищать. Главным, определяющим сейчас для «преображенцев» был сам вопиющий факт, что некто, называющий себя русским военным космоморяком, облеченным к тому же высоким званием и должностью, посмел поднять оружие на корабль, где находилась дочь самодержца. Да еще и корабль, входящий в состав «Семеновской» гвардейской дивизии. Такое гвардейцы не прощают и не забывают. Подлецов и клятвопреступников, в которые «преображенцы» сейчас скопом записали всех «черноморцев», следовало примерно проучить, чтобы впредь неповадно было…

– Вот именно, господа, именно так! – вскинув голову, громогласно провозгласил Зубов в ответ на дружный яростный рев офицеров и солдат, готовых немедленно ринуться в бой и покарать обнаглевших от безнаказанности «черноморцев». – Так чего же мы ждем? За дело, друзья! Времени в обрез, каждая потерянная секунда может стоить жизни Ее Высочеству и верным ей людям. Вперед, орлы! Преподадим зарвавшимся наглецам урок, который они не забудут до конца своих дней… За императора! За великую княжну!

Мостик МДК буквально взорвался. Глаза всех присутствующих горели неукротимой решимостью, лица сделались суровыми и сосредоточенными. Они были готовы в огонь и в воду за своего полковника, готовы на все, лишь бы покарать обидчиков.

Именно такой знаменательный эпизод и произошел в то самое время, когда вице-адмирал Красовский, уверенный в собственной безнаказанности, начал беспрецедентный по своей наглости захват боевого линкора Таисии. И вот теперь, спустя всего несколько минут, четыре МДК Преображенского полка со штурмовыми батальонами на борту, ведомые не ведающим страха полковником Зубовым, синхронно вышли из общего походного ордера и, прибавив ходу, словно хищники, понеслись к месту схватки одинокой «Афины» с эскадрой 10-ой «линейной» дивизии, возглавляемой флагманом Александра Михайловича крейсером «Пантелеймон». В недрах десантных кораблей царила суета, неразрывно связанная с подготовкой к предстоящей молниеносной абордажной операции.

– Господин полковник, наши корабли выйдут в заданный квадрат высадки ориентировочно через пять минут, – чеканя каждое слово, доложил Демиду вытянувшийся в струнку перед командиром майор Сормов. В голосе Сормова явственно слышались нотки плохо сдерживаемого боевого азарта вперемешку с благоговейным трепетом перед грозным начальником. – Судя по данным сканеров, крейсера «черноморцев» по-прежнему удерживают «Афину» захватами, вероятнее всего, одновременно продолжая попытки ее силового штурма.

– Что ж, этим самоуверенным господам явно не терпится поскорее получить по щам, – хмыкнул Зубов, оскалившись хищной усмешкой. При мысли о том, что Красовский со своими головорезами уже вовсю хозяйничает на борту «Афины», горло полковника невольно сжималось от клокочущей ярости, а к глазам подступала багровая пелена. Страшно было даже представить, что может учинить этот проходимец, добравшись до беззащитной княжны. Бешеный напор, с которым вице-адмирал пер напролом, сметая все на своем пути, лучше всяких слов говорил о его истинных намерениях. – Тем самым они только что собственноручно подписали себе приговор. Что ж, сами напросились, голубчики…

Полковник гневно сверкнул очами, резко разворачиваясь и решительным шагом направляясь к выходу с мостика. На ходу он, не сбавляя темпа, принялся чеканить жесткие, неумолимые в своей категоричности приказы:

– Немедленно передать на все корабли: десантно-штурмовым подразделениям занять исходные позиции в районах переходных рукавов и стыковочных узлов. Каждому из наших МДК войти в плотный контакт с бортами крейсеров эскадры Красовского. Помните, господа, наша главная задача – освобождение флагмана Ее Высочества, действовать нужно максимально слаженно, быстро и агрессивно, не давая опомниться «черноморцам». И еще – без моей отмашки огонь из боевого оружия не открывать! Мы, конечно, можем легко перебить эту зарвавшуюся публику к чертовой бабушке, но не будем уподобляться бандитам с большой дороги. В конце концов, какими бы мерзавцами они ни были, но они все же де-юре считаются подданными государя и нашими боевыми товарищами. Так что, братцы, давить будем числом, массой и натиском, причем с четырех сторон одновременно. Всем все ясно? Тогда, выполнять!

Четкие, лаконичные команды Зубова молниеносно разлетелись по кораблям и отсекам, сопровождаемые переливчатыми сигналами боевой тревоги. Словно спущенные с цепи и рвущиеся в драку доги, загремели тяжелыми ботинками по трапам и коридорам разъяренные гвардейцы, торопясь занять свои места согласно диспозиции. Сам полковник, закованный в штурмовой бронескафандр с золотыми двуглавыми орлами на наплечниках – наиболее узнаваемым знаком принадлежности к императорской гвардии, решительно опустил на голову глухой шлем и возглавил одну из абордажных команд.

Тем временем, тактическая обстановка за бортом разворачивалась строго по намеченному сценарию. Четыре массивных десантных корабля, до отказа забитых вооруженными до зубов гвардейскими штурмовиками, решительно понеслись на сближение с ощетинившимися стволами орудий крейсерами дивизии Красовского.

– Высадка пошла! – зычно пророкотал Демид по общему каналу связи, едва только МДК содрогнувшись всем корпусом от удара магнитных захватов, повис над кормовой частью флагманского крейсера «черноморцев» «Пантелеймона»…

В недрах опутанной стальными щупальцами тросов «Афины» только что стихла отчаянная схватка между ее измотанным, но не сломленным экипажем и рвущимися к цели штурмовыми партиями противника, а в этот момент первая волна ревущих от переполнявшего их святого боевого азарта гвардейцев Зубова, словно обрушившаяся с небес железная лавина, с оглушительным грохотом и лязгом ринулась на палубы всех четырех крейсеров Красовского, беспощадным ураганом сметая все на своем пути. Почти одновременно с «Пантелеймоном» жертвами столь же стремительной и сокрушительной атаки пали крейсера: «Прут», «Транзунд» и «Цесаревич Георгий». Полчища разъяренных «преображенцев» ворвались внутрь кораблей. Ошеломленные чудовищным натиском имперских гвардейцев, совершенно деморализованные и подавленные свалившимся как снег на голову нападением, немногочисленные в тот момент экипажи крейсеров практически не оказали никакого реального сопротивления стремительному натиску. Да и о каком сопротивлении могла вообще идти речь в подобной абсурдной ситуации?

К тому моменту, когда Зубов со своими орлами ступил на борт «Пантелеймона», большая часть команд всех четырех кораблей эскадры Красовского уже находилась на «Афине», всеми правдами и неправдами пытаясь сломить упорное сопротивление оборонявшихся. На крейсерах остались лишь немногочисленные дежурные вахты, офицеры низшего звена да горстки технического персонала. К тому же никто из них и представить себе не мог, что гвардейцы решатся на столь дерзкий и беспрецедентный шаг – открыто напасть на корабли регулярного космофлота. Ну а что вы хотели, господа хорошие? Сами первыми начали, ни с того ни с сего вторгнувшись на «Афину», вот теперь и получайте ответку по полной программе…

Полковник Зубов, следуя старому армейскому принципу «куй железо, не отходя от кассы», времени попусту терять не стал. Пройдя победным маршем сквозь опустевшие палубы и отсеки вмиг присмиревшего «Пантелеймона» и без особых усилий подчинив его себе, Демид со своим штурмовым отрядом, в котором насчитывалось никак не менее двух полных рот, через те самые переходные рукава, с помощью которых совсем недавно абордажники Красовского пытались проникнуть на борт линкора княжны, сам перешел на многострадальную «Афину», намереваясь как можно быстрее полностью очистить ее от остатков разношерстного воинства вице-адмирала.

Умело маневрируя, полковник и его бойцы, словно острый клинок сквозь масло, стремительно прошли с боями один за другим нижнюю, а затем и среднюю палубы гигантского корабля, беспощадно, но бескровно сметая все на своем пути редкие очаги сопротивления обалдевших от столь неожиданного поворота «черноморцев». Уже каких-то десять-пятнадцать минут после начала столь молниеносной контратаки, бравые «преображенцы» вышибли последние двери на верхней палубе «Афины», в мгновение ока оказавшись прямо за спинами замешкавшихся было штурмовиков Александра Михайловича, которые как раз устанавливали в тот момент заряды на массивной стальной двери, ведущей в командный отсек линкора, где находилась Таисия Константиновна с преданными ей людьми.

– Стоять – бояться, господа хорошие! Всем руки за голову и не рыпаться! – от дружного рева нескольких сотен глоток, усиленного динамиками шлемов, задрожали переборки.

Демид решительно шагнул вперед, оказавшись нос к носу с ошарашенным до глубины души Красовским. Вице-адмирал, не веря своим глазам, опешив от вида целой толпы вооруженных до зубов гвардейцев, еще мгновение назад вообще не существовавших на «Афине», ошалело смотрел за тем, как «преображенцы» на раз-два скручивают, обезоруживают и ставят на колени его бойцов, играючи управляясь с ними, точно конвоир с арестантами. Благо все те же «Ратники» пятисотой модели позволяли это делать со своими соперниками по рукопашной практически играючи.

– Полковник ⁈ – сдавленно просипел, наконец, Александр Михайлович, едва разлепив пересохшие от волнения губы и недоуменно хлопая глазами. – Какого дьявола вы здесь делаете⁈ Уйдите с дороги, не то будете немедленно арестованы за неподчинение старшему по званию!

– Арестован? – наигранно удивился Демид, надвигаясь на вице-адмирала всей своей исполинской фигурой, затянутой в золоченую броню. – Ну, уж нет, это вы, голубчик, арестованы по обвинению в государственной измене, вооруженном мятеже и злостном неповиновении Ее Высочеству великой княжне… А ну, на колени, живо! Заковать эту сволочь в магнитные наручники, – рявкнул полковник двум «преображенцам», мгновенно кинувшимся исполнять приказ командира.

Красовский, все еще до конца не осознавая реальность происходящего, брызжа слюной и ругаясь на чем свет стоит, попытался было выхватить из кобуры на бедре пистолет:

– Зубов, ты спятил! Все вы ответите! К оружию, к оружию!..

Договорить Александр Михайлович не успел. Демид, не тратя ни секунды времени на бессмысленные препирательства со своим противником, одним стремительным тигриным прыжком преодолел разделявшее их пространство и, размахнувшись что было силы, с оглушительным хрустом впечатал свой бронированный кулак прямиком в забрало уже готового было снова разразиться бранью Красовского. Раздался противный треск рассыпающегося вдребезги пластика, и почти половина бронестекла шлема вице-адмирала лопнула, разлетевшись в разные стороны сверкающими осколками.

Отброшенный чудовищным ударом Зубова Александр Михайлович отлетел спиной к переборке, врезавшись в нее так, что та жалобно загудела. Багровые капли крови из разбитого в кровь носа вице-адмирала, фонтанируя во все стороны, щедро оросили палубу. Злополучный пистолет, в котором Красовский, казалось, видел свое спасение, отлетел в сторону. Не давая Красовскому шанса опомниться, полковник в два широких шага настиг оглушенного и обессиленного врага и рывком пригвоздил его к стене бронированным предплечьем. Лицо Зубова, искаженное бешеной яростью, оказалось совсем близко от перепуганной физиономии Александра Михайловича.

– Я ведь предупреждал, чтобы вы не дергались, – прошипел Демид, словно разъяренный удав, прямо в залитое кровью лицо проигравшего схватку вице-адмирала. Глаза полковника полыхали гневом, не оставляя сомнений, что он с легкостью свернет вице-адмиралу шею, если тот посмеет хоть пальцем шевельнуть. – Если вы, голубчик, немедленно не прекратите ваше жалкое сопротивление и продолжите подзуживать ваших людей, то, богом клянусь, ваша никчемная жизнь оборвется здесь и сейчас безо всякого суда и следствия. Я доходчиво объяснил⁈

Красовский смотрел в горящие яростью глаза стоящего над ним исполина и внезапно с пронзительной ясностью осознал – это не пустая угроза. Полковник Зубов и впрямь прикончит его прямо тут, на месте, не поморщившись, стоит лишь дать малейший повод. В глазах у Александра Михайловича помутилось, в груди нестерпимо горело, каждый судорожный хриплый вдох причинял чудовищную боль. Проведя языком по небу, вице-адмирал понял, что Зубов, похоже, выбил ему зубы. Да что там зубы – Красовский буквально кожей чувствовал, что на волосок от гибели. Весь боевой задор мигом испарился, сменившись откровенным страхом за свою шкуру. Воля к сопротивлению таяла, утекала сквозь пальцы, как песок. Вице-адмирал обреченно выдохнул и, скорчив некое подобие примирительной улыбки окровавленным ртом, в котором сейчас явно недоставало пары передних зубов, обессиленно поднял руки, показывая, что сдается. Он наконец осознал, что проиграл, причем по всем фронтам. С щелчком сомкнулись магнитные наручники на запястьях поверженного адмирала, и Александр Михайлович Красовский, кривясь от боли и сплевывая кровавую слюну, грузно осел на палубу у ног своего победителя.

Капитан второго ранга Паршинин, все это время находившийся рядом со своим незадачливым начальником, наблюдая за молниеносным разгромом своих ребят и унижением Красовского, счел за лучшее не искушать судьбу и благоразумно скомандовал по коммуникатору своим деморализованным и ошеломленным случившимся космопехам немедленно прекратить всякое сопротивление и сложить оружие. Впрочем, вряд ли его приказ имел хоть какое-то значение, ведь штурмовики Александра Михайловича к этому моменту никак не могли даже шевельнуться, скрученные, обезоруженные и поставленные на колени более чем сотней рассвирепевших «преображенцев». Любые попытки дальнейшего сопротивления были совершенно бессмысленны и лишь грозили новыми сломанными челюстями и конечностями. Нет уж, увольте, кавторанг Паршинин не самоубийца, чтобы в столь безнадежной ситуации геройствовать и уподобляться обезумевшему от ярости, но быстро остывшему под градом гвардейских кулаков Красовскому. Игорь Олегович и сам уже сообразил, что дело их – труба, и весь мудреный план вице-адмирала по поимке строптивой княжны с треском провалился.

А полковник Зубов, едва убедившись, что разбитый и сломленный противник больше не представляет угрозы, включил переговорное устройство:

– Таисия Константиновна, вы меня слышите⁈ Ваш линкор, а также крейсера господина Красовского находятся под полным контролем гвардии. Коридоры и палубы «Афины» зачищены от этих мародеров, путь свободен. Можете покинуть рубку, ситуация стабилизирована, опасность миновала…

В ответ на слова полковника массивные створки герметичных дверей, ведущих в командный отсек линкора, с еле слышным утробным шипением разъехались в стороны, являя взору застывшего в напряженном ожидании Демида сияющую, как майское солнышко, Таисию Константиновну в окружении горстки ее верных соратников. При виде княжны в сопровождении хмурого Аристарха Петровича и растерянных офицеров «Афины», с изумлением разглядывающих коридор, битком набитый вооруженными до зубов гвардейцами в ослепительно сверкающей золоченой броне, Зубов буквально лишился дара речи от переполнившего душу восторга.

Полковник при виде предмета своего обожания буквально лучился от счастья, не в силах сдержать ликующей улыбки. У ног его, словно охотничий трофей, валялся связанный по рукам и ногам, избитый до полусмерти ретивый вице-адмирал Красовский, моргая глазами как дурачок. При виде разукрашенной кровоподтеками и ссадинами физиономии поверженного врага, не так давно кичившегося своей «неотразимой» внешностью, княжне не без мстительного удовольствия захотелось смеяться. И поделом ему.

– Полковник, я даже не знаю, как вас благодарить, – произнесла Таисия срывающимся от волнения голосом, с нескрываемой нежностью глядя на своего отважного спасителя. В огромных сияющих глазах княжны, обращенных на гвардейца, плескалась безграничная признательность вперемешку с откровенным восхищением. – Страшно представить, что было бы с нами без вашего своевременного вмешательства!

Зубов склонил голову в почтительном поклоне, как того требовал придворный этикет при обращении к особе царствующего дома. Однако в его прищуренных темных глазах полыхали отнюдь не верноподданнические чувства.

– Ваше Высочество, я всего лишь выполнял свой долг, – громко, с нажимом произнес полковник, отчетливо выговаривая каждое слово, дабы все присутствующие в коридоре гвардейцы хорошенько его расслышали. При этом Демид многозначительно взглянул княжне прямо в глаза, безмолвно посылая ей одной понятный знак. – Разве мог я допустить, чтобы вы достались на растерзание этому, – красноречивый и откровенно пренебрежительный кивок в сторону распростертого на полу Красовского, – жалкому изменнику…

Таисия Константиновна с ходу уловила тонкий намек, заключенный в словах Зубова. Ей вдруг стало ясно, что Демид явно разыгрывает перед своими офицерами и солдатами некую занятную роль. Еще бы, ведь вряд ли все эти грозные «преображенцы» оказались здесь совершенно случайно. Полковник хоть и занимал должность заместителя командира дивизии, но, насколько Тася знала уставы, не имел полномочий единолично командовать штурмовыми батальонами без прямого приказа свыше. Выходит, Зубову пришлось пойти на некую военную хитрость, чтобы убедить космопехов последовать за ним. И теперь Демид, дабы не выглядеть в глазах подчиненных самозванцем, вынужден играть роль до конца, делая вид, что все так и было задумано. Что ж, пускай, брависсимо, она подыграет ему в этом смелом спектакле. Не мешкая ни секунды, княжна с воодушевлением подхватила игру, в свою очередь обратившись к внимающим каждому ее слову офицерам с речью:

– Дорогие мои, бесстрашные гвардейцы, – звонко, с нескрываемым пылом воскликнула она, обводя горящим взором лица окруживший ее солдат. – Примите искреннюю, идущую от самого сердца благодарность от меня лично и от имени всего экипажа «Афины» за вашу неоценимую помощь и поддержку… Господа, вы в очередной раз с честью исполнили свой воинский долг, решительно и бескомпромиссно встав на защиту законных интересов Империи и ее монарха, моего любимого батюшки… Вы спасли меня от произвола и позора… Спасибо вам!

Громкий, восторженный рев сотни глоток потряс своды многострадального линкора. Гвардейцы, польщенные и обрадованные столь горячей похвалой из уст самой великой княжны, ликовали, позабыв обо всем на свете. «Преображенцы» буквально с ног до головы лучились гордостью за выполненное задание и тем, что смогли прийти на выручку дочери обожаемого ими императора в столь тяжкую минуту.

Тася же безмерно благодарная полковнику Зубову подошла ближе и шепнула ему на ухо.

– Когда вы покинули «Афину», я подумала… – голос ее дрогнул, щеки вспыхнули румянцем.

– Вы решили, что я струсил и сбежал? – понимающе кивнул Зубов. В его голосе не было обиды, лишь бесконечная нежность. – Не вините себя, Ваше Высочество. На вашем месте я бы подумал так же. Но, поверьте, у меня и в мыслях не было бросать вас в беде. Я лишь решил привести подмогу.

– И вы привели, – улыбка озарила прекрасное лицо Таисии, в уголках глаз заблестели слезинки. – Вы спасли меня от унижения, полковник. А возможно и от смерти, так как сдаваться Красовскому я не стала бы. Этого я никогда не забуду.

Она нежно взяла бронированную перчатку полковника своей перчаткой, (напоминаю, оба были облачены в доспехи). Зубов застыл, боясь пошевелиться и разрушить волшебство момента. Сердце его готово было разорваться от переполнявших чувств. Радость, гордость и любовь – любовь к этой необыкновенной девушке, хрупкой и сильной одновременно. «Я буду защищать вас, Таисия Константиновна, – поклялся он тогда про себя. – Ценой жизни, до последнего вздоха».

Так и стояли они, не замечая никого вокруг, потерявшись в глазах друг друга. (Черт подери, лично мне это перестает нравиться)…