Текст книги "Адмирал Империи – 9 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Коровников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 7

– Доложить по форме тактическую обстановку! – рявкнул Красовский, когда через минуту появился на мостике «Екатерины Великой».

Это он перед великой княжной мог делать вид, что все под контролем и его мало занимают попытки вице-адмирала Джонса исправить незавидное положение своей дивизии. На самом деле Александра Михайловича очень интересовала картина ведущегося сражения, ведь мостик своего флагмана он оставил тогда, когда еще ничего не было решено и дивизия «Звезда Смерти» еще не была окончательно разгромлена…

– Господин адмирал, серьезные проблемы в квадрате 72−12, – сообщил дежурный офицер. – Наших кораблей высланных для блокировки флагмана 6-ой американской дивизии явно недостаточно для выполнения операции… Более того…

– Недостаточно⁈ – вскинул брови Красовский, перебивая подчиненного. – Там действуют мои лучшие дредноуты! Вывести компьютерную модель записи сражения последних пятнадцати минут на мой личный монитор, быстро!

Красовский пробежал по файлам и всмотрелся в первую запись…

Время 16:52…

«Дир» совершает пируэты прямо напротив «Луизианы», приближаясь к вражескому дредноуту с каждой секундой все ближе и ближе. Видимо капитан нашего линкора решил повторить подвиг «Аскольда», который несколько минут тому назад налетел всем корпусом на левый борт «Юты» и прочертил на флагмане Илайи Джонса борозду длинной почти в километр…

«Луизиана» между тем стоял как вкопанный на прежних координатах и вся мощь его артиллерии была направлена на русский линкор.

Слепящие лучи плазменных орудий разрезали пространство космоса длинными яркими стрелами. Несмотря на страшный заградительный огонь «Дир» не отступал и не отворачивал в сторону. Его энергощиты, прежде всего – фронтальное энергополе, продолжало работать, защищая корабль от разрушительных выстрелов палубных орудий дредноута противника.

«Луизиана» была крайне сильна, главной отличительной особенностью данного линкора являлась спарка главного калибра – сдвоенная артиллерийская установка, повышающая разрушительную силу и плотность огня. Несмотря на это «Дир» не уступал ни на йоту и продолжал сближение. В него летели все новые и новые заряды, и каждый удар по русскому линкору уменьшал мощности его защитных полей.

Фронтальное, а затем, и бортовое поле справа на «Дире» были в итоге выжжены окончательно, но цели наш дредноут достиг, подойдя на максимально близкое расстояние к противнику. Однако таранить «Луизиану» как, наверное, думали американцы, он не стал. Наоборот приблизившись, «Дир» снизил скорость до минимальных оборотов, развернувшись и подойдя к вражескому дредноуту левым бортом на расстояние примерно всего в пятьдесят километров.

Американский линкор, тут же сосредоточив огонь из всех орудий, выжег и левое бортовое защитное поле нашего корабля. Батареи русского дредноута также пытались обнулить энергозащиту корабля противника, но почему-то вели огонь менее интенсивно, хотя имели возможность отвечать практически на равных. Благодаря этому все защитные поля американского линкора были хоть и сильно ослаблены, но в отличие от нашего еще действовали…

«Янки» уже праздновали победу, еще пара-тройка минут такой дуэли и у русских не останется ни одной целой орудийной платформы. С такого близкого расстояния выбить и вывести из строя пушки «Дира» было очень просто. И действительно первые две батареи среднего калибра русского вымпела с его левого борта после многочисленных точных попаданий замолчали навсегда. Казалось в этом противостоянии «черноморцам» не выстоять, но…

Но американцы почему-то не задали себе вопрос, зачем русскому линкору сначала идти на «форсаже» на сближение, подставляться под убийственный заградительный огонь, а затем, неожиданно снизив скорость и деактивировав силовые установки, просто стоять напротив и принимать на себя всю мощь артиллерии «Луизианы»? Ответ на это «янки» получили практически моментально…

Неожиданно весь левый борт «Дира» озарился вспышками заработавших ракетных двигателей. Торпедные аппараты выплюнули в открытое пространство сразу пятнадцать гипер-ракет, которые буквально за две секунды преодолели эти самые пятьдесят километров и врезались в бочину «Луизианы». Ни одна ракета так и не была сбита зенитной артиллерией противника, не ожидавшего такого поворота событий. А даже если бы и ожидали, ничего бы не смогли сделать – слишком близкое расстояние…

Пятнадцать объемных вакуумных взрывов осветили левых борт «Луизианы», выворачивая его наизнанку и сметая с его внешней обшивки все имеющиеся орудийные башни. Американский линкор в одно мгновение потерял 30 % своей совокупной огневой и защитной мощи. Несмотря на то, что находящаяся на верхней палубе спарка его главного калибра не пострадала и продолжала работать по «Диру», но одна она ничего не могла сделать. Да наш линкор тоже терял батареи и получал пробоины, но получал повреждения несравнимо меньшие, чем его соперник.

А между тем «Дир» уже начал разворот вокруг своей оси, решив задействовать в бою торпедные аппараты теперь уже с правого борта. «Луизиана» тоже начала разворот, видимо ее капитан понял, что задумали «раски». Американскому кораблю чтобы выжить, нужно было так же развернуться к противнику, либо носом, либо неповрежденным бортом, потому как второй массированный удар ракетами ее пострадавший борт мог уже и не выдержать.

Однако изначально находясь с деактивированными двигателями, дредноут «янки» просто не поспевал за «Диром», который разворачивался гораздо быстрей. Пока американцы включили силовые установки, пока те набрали достаточную мощность, русский линкор уже смотрел на них темными глазницами торпедных аппаратов правого борта.

Второй залп, и снова пятнадцать гиперзвуковых ракет рванулись к своей цели. Две из них не долетели, сбитые автоматическими скорострельными турелями зенитной артиллерии «Луизианы», но остальные добрались до своей жертвы. Удар пришелся не прям в первоначальное место попадания первой волны, а несколько в сторону ближе к носу, но все того же многострадального левого борта…

Помимо взрывов ракет в американский дредноут врезались огромные плазменные импульсы бортовых пушек «Дира», довершая разгром «Луизианы». Оба линкора сражались на таком близком расстоянии, что пространство между ними просто светилось на карте перед глазами Красовского одной яркой областью…

Александр Михайлович удовлетворенно кивнул. На этом участке все шло как нельзя лучше… Что же тогда заставило моих офицеров срочно вернуть меня на мостик? – подумал он, проматывая запись дальше…

Время 16:58…

В соседнем секторе совсем рядом три могучих вымпела затеяли другую смертельную игру. Их плазменные орудия безостановочно выбрасывали в космос десятки сгустков энергии, создавая красочные вспышки, врезающиеся в защитные поля, окутывающие корабли невидимой пленкой. Здесь вели маневренный бой русские тяжелые крейсеры: «Пантелеймон» и «Прут», а противостоял им упомянутый выше крейсер «Сан-Хуан», который был послан Илайей Джонсом для того, чтобы не дать нашим кораблям зайти в «тыл» к «Юте» и «Луизиане»…

Отдать приказ было легче, чем его выполнить. И вот спустя некоторое время, «Сан-Хуан» так яростно и дерзко набросившийся на русские вымпелы, быстро растерял весь свой первоначальных задор. Тяжелый американский крейсер был зажат с двух сторон «Пантелеймоном» и «Прутом», командиры которых, видя действия корабля противника, не стали выдумывать ничего нового, а просто разошлись широко в стороны. «Пантелеймон» связал ближним артиллерийским боем приближающийся американский вымпел, в то время как «Прут» начал быстро заходить тому со стороны кормы.

Джо Бастианич – капитан «Сан-Хуана» опять попался на удочку своей горячности и необдуманной смелости. Он что рассчитывал, что «раски», увидев его лихую кавалерийскую атаку, испугаются и побегут из сектора⁈ Тем более что их сейчас было двое против одного!

«Сан-Хуан» быстро погасил скорость и на тормозных двигателях пытался пятиться назад, не желая быть зажатым в коробочку и уничтоженным с двух сторон. «Пантелеймон» не давал ему развернуться, постоянно двигаясь навстречу и ведя прицельный огонь, а «Прут» пользуясь преимуществом в скорости, легко обогнал американский крейсер и, наконец, вышел на и линию атаки со стороны силовых установок «Сан-Хуана»…

– Все, этому выскочке Бастианичу конец, – пожал плечами и победно ухмыльнулся Александр Михайлович, пробегая глазами по ускоренной записи данного боя. – Здесь тоже все понятно и очевидно… Что там у нас дальше? Неужели Илайя Джонс вышел победителем с Баевским⁈ Я знаю Сократа со времен Академии, он не так прост и не даст себя обмануть…

Контр-адмирал легким движением пальца в воздухе открыл следующую вкладку и всмотрелся в картинку боя между «Ютой» и «Аскольдом»…

Время 17:01…

Глава 8

Как только Красовский вышел, Таисия Константиновна выскочила из капсулы и, ойкнув от боли, тут же рухнула на пол, пробитая пулей нога отказывалась слушаться и ныла. Однако это никак не остановило упрямую девушку. Завернувшись в медицинский халат, она с максимальной скоростью, которую только могла развить, поковыляла к двери. Несмотря на протесты персонала Тася вышла в коридор и огляделась по сторонам.

Так, она лежала в пятом боксе, всего их на корабле шесть, пошли по всем!

– Капитан-командор, вы не должны выходить из палаты в таком состоянии, – сзади раздался голос врача. – Вам нужно вернуться и лечь в регенерирующую капсулу…

– Я понимаю, но сейчас не до этого, док, – обернувшись, ответила Таисия, – я ищу своих друзей… Мне сказали, что все выжившие находятся сейчас в медблоке авианосца, это так?

– Да, все, кому посчастливилось выжить, были эвакуированы на «Екатерину Великую», – подтвердил медик. – Мы поможем вам отыскать ваших друзей. Вернитесь в палату, я принесу планшет с именами выживших на «Одиноком» и вы с ним сможете ознакомиться…

– Я сама, – бросила через плечо Тася и поковыляла на своей раненой ноге по коридору блока.

– Подождите, возьмите хоть это, – медик протянул Романовой костыль.

– Спасибо, так куда быстрей, – поблагодарила она…

Таисия Константиновна начала осматривать соседние палаты, в которых лежали раненые космоморяки, некоторые из них были с ее крейсера «Одинокий». В регенерирующих капсулах те лежали, в основном находясь в состоянии искусственного сна. Израненные тела их были подключены к мониторам…

Когда Таисия смотрела на раненых, то чуть не плакала, тихо повторяя при этом «Простите меня за то, что подставила вас»…

Так, утирая и пряча слезы, она перебрала почти все палаты медицинского модуля. Каждый бокс был забит капсулами с ранеными, на стенах висели бесчисленные мониторы, отображающие показатели их состояния. Аккуратно проходя мимо капсул, по-прежнему не обращая никакого внимания на персонал, Таисия всматривалась в каждое лицо…

Наконец, в последней палате капитан-командор обнаружила свою Полину, лежащую без сознания и полностью опутанную капельницами и датчиками. Рядом с капсулой Полины, и счастью Таси не было предела, стоял, как ни в чем не бывало Кузьма Кузьмич Дорохов.

Таисия подбежала, если «подбежала» можно так сказать, к полковнику и обняла его как родного. Дорохов смутился и неуклюже попытался сделать то же самое, стараясь не раздавить хрупкую девушку своей металлической клешней.

– Я уже думала, вам не выбраться! – эмоционально воскликнула княжна, осматривая Кузьмы Кузьмича с ног до головы.

На «морпехе», как оказалось, не было ни единой царапины. Он точно человек?

– Не вввыбр-раться? – повторил Кузьма Кузьмич. – Нее совв-сем пон-ним-ммаю…

– Ну как же, из-под бронещита, когда «янки» в вас палили из огнеметов!

– Ааааа, – Дорохов отмахнулся и попытался изобразить улыбку. – Этто я укк-крыл-ся так, ппппере-ссидел, а ппот-том…

– Позже расскажите, полковник, – перебила его княжна, снова крепко обнимая. – Скольким нашим удалось выжить…

– Из мммоего от-тряда ник-кому, – замотал головой великан, кивая на Полину, – ттт-толь-ко вот она…

Полина без движения лежала в капсуле, лицо казачки было бледным и безжизненным. В отличие от Кузьмы Кузьмича на ее груди и животе были видны глубокие раны и ссадины. Девушка была подключена к мигающим датчикам и капельницам, а ее дыхание казалось слабым и нерегулярным.

– Как она, доктор? – Таисия Константиновна повернулась к молодому ассистенту, тот, который сопровождал ее и постоянно находился рядом.

– Состояние пациента крайне тяжелое, – ответил медик, открыв файл истории болезни, лежащей перед ними Полины. – Множественные проникающие пулевые ранения в области груди, живота, нижних конечностей… Раздроблены кости на правой ноге… Похоже, она приняла на себя половину обоймы штурмовой винтовки, не меньше…

– Да, эта половина обоймы предназначалась мне, – кивнула Таисия Константиновна, вспоминая, как Полина прикрыла ее там, у эскалатора своим телом, когда появившийся из неоткуда американский штурмовик направил на княжну свое оружие…

– Госпожа капитан-командор, мы делаем все возможное, чтобы она выздоровела, – сказал ассистент.

– Он-нна насс-стоящ-щий б-ббоец, – выдавил Дорохов, кивая на Полину, – он-нна вык-к-каррабк-ккается…

– Неужели это конец⁈ – Таисия в отчаянии стала тяжело дышать. – Все, к чему я прикасаюсь – рушиться, кто находится рядом со мной – погибает… Да, это проклятье какое-то!

– Ну, не все погибают, вон железный дровосек, например, живой и невредимый, будто не участвовал в бою, – раздался за спиной княжны знакомый до боли голос. – Да и я живая пока…

Таисия резко обернулась и теперь уже не сдерживала слез.

– Наэма!

Девушки бросились в объятия друг друга.

– О, Господи, спасибо, что хоть ты живая! – воскликнула Таисия, целуя свою подругу в обе щеки.

– Не переживайте так сильно, мы не такие уж хрупкие и беззащитные, как вы думаете, – улыбнулась Наэма, несколько смущенная. – Нас с Дороховым не так легко отправить на тот свет, у Кузьмы Кузьмича и у меня некоторый имеется неоплаченный должок для наших друзей «янки» и османов, поэтому пока не отдадим, умирать не собираемся…

– Тогда я хочу, чтобы вы никогда его не отдавали, – сказала Таисия, улыбаясь в ответ.

– Э, нет, – отрицательно покачало головой майор Белло, – никогда никому не была должна, и не собираюсь нарушать эту традицию…

– И все-таки как тебе удалось выбраться из того боя истребителей? – спросила Таисия Константиновна у Наэмы. – Там же было настоящее месиво без вариантов выжить!

– «Месиво», в принципе, слово подходящее, – засмеялась Наэма, – однако в моей практике бывало и погорячей…

Капитан-командор Романова смотрела сейчас на Наэму восхищенно, внимательно слушая ее рассказ. А майору Белло явно нравилось такое внимание со стороны ее венценосной подруги…

– «Соколов Белло» не так легко уничтожить! – самодовольно улыбнулась Наэма. – Хотя в какой-то момент я действительно была уверена, что все мы погибнем…

– Задам тебе тот же вопрос, что и полковнику, – перебила майора, Таисия. – У тебя из подразделения кто-нибудь остался?

– Это Дорохов не жалеет, ни людей, ни себя, – хмыкнула Наэма. – У меня же совершенно иной подход. «Морских» пехотинцев можно легко набрать еще, а вот «соколов» не так просто заменить… У меня итак их немного было, а тут еще и терять! Костяк эскадрильи сохранен – на данный момент времени у меня живыми и почти невредимыми шесть пилотов… Двое оставались на борту «Одинокого», потому что были без машин – они выжили при абордаже, хотя один и ранен… Еще четверо выбрались вместе со мной из того боя, в котором ты меня похоронила…

– Ну, извини, я не могла с тобой связаться, ты не отвечала, – оправдалась Таисия Константиновна. – А потом идентификационный номер твоего МиГа и вовсе исчез с экрана. Что я могла подумать?

– Понятно, почему исчез, – кивнула майор, – ведь меня эти суки сбили, искромсав и разорвав на клочки любимый истребитель, на котором я летала еще со времен Русско-османской кампании! И всегда он меня выручал, что только я на нем не вытворяла и в какие переделки не попадала! А тут!

– Так тебя сбили⁈

– Конечно, а как бы я еще выжила? – недоуменно пожала плечами Наэма.

– Не поняла! – вскинула брови капитан-командор Романова. – Это как так?

– Ну, подруга, ты я вижу, совсем далека от понимания тонкостей истребительного боя! – рассмеялась майор Белло. – Когда вас полдюжины в окружении почти сотни F-4, единственным вариантом уцелеть является исправно-работающая система катапультирования твоего истребителя. Причем регулировать ее на наших моделях МиГов к счастью пилот может самостоятельно…

– Дай-ка догадаюсь, – прищурилась княжна, – ты подкрутила там что-то?

– Ничего я не подкручивала! – замотала головой Белло. – Говорю же, в катапульте есть три режима ее активации. По умолчанию после заводской сборки установлен «желтый» режим. Это когда фонарь истребителя вместе с тобой отстреливается в случае серьезных повреждений двигателя и фюзеляжа, либо если пилот ранен и потерял управление… «Красный» режим – это самый жесткий, спасательная капсула отстреливается лишь после того, как истребитель полностью развалился на части, а может и совсем не отстрелиться, я не знаю, не проверяла… А есть еще «зеленый» режим – так называемый «учебный». Это когда тебя выносит в капсуле из МиГа при любом незначительном повреждении машины или легком столкновении… Знающие пилоты-испытатели говорят, что на «зеленом» уровне капсула может сработать даже при перегрузках при маневрировании или на «форсаже»…

– И ты, оказавшись в окружении, переставила режимы! – улыбнулась княжна.

– Сама переставила и приказала то же самое сделать своим ребятам, – кивнула майор Белло. – И в этом нет ничего зазорного. У меня цель не погибнуть, а выжить… Кстати, выполнили мой приказ не все пилоты. Двое отказались, и вот результат, те, кто перевел катапульты в «зеленый» режим – все до единого уцелели… Как раньше говорила это четыре пилота и я. Остальные упрямцы, к сожалению, погибли, хотя надо честно сказать – погибли как герои…

– «Зеленый» режим сработал?

– Абсолютно, – кивнула Наэма. – Как только плазма из какой-нибудь пушки F-4 задевала хоть краешек фюзеляжа или оперения, тут же срабатывала система катапультирования… «Янки» хоть и те еще ублюдки и кровные враги нам, но не нелюди, спасательные капсулы они не добивали… Я думала меня и остальных моих «соколов» возьмут в плен, потому как слишком много мы перебили их «фантомов», в основном палубников с «Юты»… Поэтому я уже держала на изготовке свое табельное оружие, решив, что размозжу перед смертью пару-тройку черепов, когда меня будут доставать из капсулы.

Но нет, не случилось, видимо, внезапное появления нашей 10-ой «линейной» дивизии на орбите Херсонеса-9 смешало все карты американцам. Нас, летающих как безвольные болванчики в космосе в своих спасательных капсулах, пилоты противника оставили в покое… А после подобрали технические модули с авианосца «Екатерина Великая»… Вот как-то так… Не очень героическая история, конечно, но главное жива я и мои люди, и к тому же мы успели вытащить из окружения несколько звеньев курсантов-нахимовцев, что тоже не может не радовать…

– Да я видела, как с десяток учебных МиГов уходили за орбитальные промышленные модули, когда ты с «соколами» набросилась на эскадрилью «Юты», – кивнула Таисия Константиновна. – Что ж, как не прискорбно, стоит признать, что нашим общим спасителем является Александр Михайлович Красовский, к глубокому сожалению…

– Ого, а я не знала, что этот красавчик у тебя на плохом счету! – удивленно воскликнула Наэма. – Вроде отличный адмирал, вон как раскидал корабли Илайи Джонса по космосу!

– Как адмирал может быть и ничего, – согласилась княжна, многозначительно посмотрев на подругу, – а вот что касается всего остального, то…

Глава 9

Контр-адмирал Красовский сидел в капитанском кресле перед монитором, продолжая молча и сосредоточено просматривать записи боя…

…Космические линкоры «Юта» и «Аскольд» только что столкнулись по касательной между собой левыми бортами и разошлись в стороны, сразу же открыв друг по другу огонь из плазменных палубных батарей. Оба дредноута были серьезно повреждены, левые борта были разворочены в нескольких местах.

В результате столкновения на кораблях возникли сильные проблемы. Внешний слой обшивки был смят и разорван на обоих линкорах. Куски брони и металлические обломки летели во все стороны. Отсеки грузовых отделений и жилых помещений оказались разрушены, а их содержимое сейчас разлеталось по всему космосу. Палубные орудийные башни по левому борту и одного и второго представляли собой груду месива, а некоторые и вовсе вырвало с корнем…

Красовский открыл файл записи с палуб «Аскольда»…

Команда нашего линкора работала в слаженном ритме, без суеты и какой-либо паники. Космоморяки и бригады техников быстро локализовывали повреждения и устраняли их. Ребята действовали как на автомате, зная все процедуры и инструкции наизусть. Однако, несмотря на все усилия экипажа, с десяток отсеков внешнего контура «Аскольда» оказались полностью разрушены и непригодны для дальнейшей эксплуатации…

Перед Красовским сейчас были записи и с «Юты». Один из незашифрованных файлов с корабля «янки» нашим специалистам удалось перехватить. Александр Михайлович включил обе записи параллельно на одном экране, чтобы не терять времени на просмотр каждой…

…На капитанском мостике флагмана 6-ой американской дивизии вице-адмирал Илайя Джонс-младший наблюдал за происходящим на экране, рядом находится его помощник Бентон. Красовский знал обоих в лицо, до этого внимательнейшим образом изучая всех своих возможных врагов в этой военной кампании… На «Аскольде» каперанг Сократ Баевский также следил за происходящими событиями…

Корабли быстро сходились. Экраны на обоих мостиках замигали ярко-красным цветом, появилась тревожная надпись «Критическое сближение!». После этого «Юта» и «Аскольд» столкнулись друг с другом. По отсекам и палубам кораблей прошел оглушительный грохот, видеокамеры затрясло. На мостиках кораблей началась суматоха, команды линкоров стали молниеносно выполнять инструкции по спасению…

– Черт раздери эту сирену, что происходит! – выругался Илайя Джонс, отстегивая ремни безопасности кресла после столкновения и оборачиваясь к своим дежурным операторам. – Вырубите немедленно эту пищалку, только уши закладывает и раздражает…

– Экипаж, держитесь за все, что только можете! – на другом изображении показалась раскрасневшаяся физиономия каперанга Баевского, обращавшегося к экипажу «Аскольда». – Сейчас будет потряхивать…

На мостиках и палубах обоих дредноутов было очень шумно и суетливо. Между тем артиллерийский бой линкоров не прекращался ни на секунду…

– Доложить, какие разрушения получил наш корабль и корабль противника? – Илайя Джонс снова повернулся к дежурным офицерам.

– Серьезные повреждения на внешнем контуре средней палубы, четыре батареи левого борта снесены напрочь, еще по двум пока информация уточняется… – громко ответил оператор. – В целом ситуация контролируемая, критических повреждений у «Юты» не наблюдается…

– А что у «раски»⁈

– Идентичные повреждения, только уцелело больше артиллерии на левой стороне, сэр, – ответил дежурный оператор. – Зато у русских полетели все трансляторы борового поля и это очень хорошо!

– Чему радоваться⁈ – хмыкнул Илайя. – Из чего мне бить по ним, если почти все орудия уничтожены… Разворачиваемся правым бортом… Хоть там орудия целы…

«Юта» и «Аскольд» продолжали выяснять между собой отношения. Каперанг Баевский увидел, что флагман Джонса включил тормозные двигатели и с их помощью начинает разворот. Недолго думая, наш командир отдал такое же распоряжение. Так два огромных исполинских дредноута завертелись вокруг своей оси, пытаясь улучшить позиции для ведения огня. Перестрелка из всех возможных видов вооружения продолжалась…

Красовский перемотал запись вперед…

…Через минуту Илайя Джонс и Сократ Баевский связываются между собой по видео. На экране появляются их лица, на которых отражается усталость и напряжение. Они молчат несколько секунд, оценивая ситуацию…

– У нас с вами есть два варианта, вице-адмирал, – говорит Баевский, пристально смотря на экран.

– Ага, и какие же, просветите меня? – отвечает саркастически Илайя Джонс, прожигая взглядом своего собеседника.

– Вариант номер один: мы продолжаем сражаться до последнего… до последнего орудия. Вариант номер два: договариваемся о временном прекращении огня и расходимся на безопасное расстояние, – предлагает Сократ Баевский.

– Зачем же ты тогда так стремился сблизиться⁈ – недоуменно качает головой Джонс. – Хочешь помочь своему кораблю-близнецу «Диру» в это время⁈ Не получится, потому что я выбираю вариант номер один…

– Внимательней посмотрите на экран, адмирал, – улыбнулся Баевский. – Это не «Диру» требуется помощь, а вашей «Луизиане», которая вот-вот выкинет «белый» код-сигнал…

– Подумай о том же, капитан, сохранишь жизнь себе и своим людям, – пригрозил Илайя.

– Нет, для сдачи моего корабля нет никаких предпосылок…

– Ну, что ж, тогда добро пожаловать в адмирал! – пафосно говорит Джонс, со злобной усмешкой на лице…

…После нескольких минут маневрирования и бешеной артдуэли из палубных плазменных орудий, оба корабля практически разрушены. Несмотря на это линейные корабли продолжают вести жестокий принципиальный поединок, с намерением во что бы то ни было ни стало уничтожить противника…

Куски обшивки и обломки артиллерийских башен летали по ближнему космосу. Плазменные заряды проникали сквозь нимидийскую броню и разрушали все на своем пути. На кораблях начались множественные возгорания, которые не удавалось потушить. Некоторые отсеки грузовых отделений и жилых модулей были до основания разрушены, а содержимое разбросано по всему кораблю. Воздушные шлюзы и системы жизнеобеспечения также оказались повреждены.

Дальше продолжать артиллерийскую дуэль было бесполезно, все, что могли выжечь орудия линкоров – было уже уничтожено, мощности на то, чтобы расколоть корпусы дредноутов у пушек не хватало. И вот снова «Юта» и «Аскольд» приближаются друг к другу, сцепляются магнитными тросами, а после и вовсе мощно пристыковываются борт к борту.

Команды обеих сторон заранее были готовы к такому развитию событий. И Баевский и Джонс одновременно отдали приказ своим экипажам вооружиться и собраться в штурмовые группы для абордажа. Сражение двух линкоров завершалось дикой масштабной рукопашной схваткой. Все до единого матроса и техника, кто находился сейчас на борту «Аскольда» и «Юты», облачившись в боевые скафандры и взяв в руки оружие, с остервенением бросились навстречу друг другу.

Ближний бой, превратившийся в мясорубку, закипел на подуровнях средних палуб одного и второго корабля. Переходные шлюзы «Аскольда» и «Юты» были открыты нараспашку, заходи не хочу… Штурмовые команды, каждая состоявшая почти из трех сотен человек окунулись в водоворот смерти и взаимной ненависти. Русские и американцы выясняли сейчас, кто является первыми воинами в космосе!

Трескотня штурмовых винтовок перемежалась с разрывами ручных гранат и выстрелами огнеметов, обдающих сражающихся градом осколков и жаром огня. Толпы космопехотинцев, то сходились в жестокой рукопашной схватке, то вновь рассыпались по укрытиям, тактическими приемами и своей выучкой, стараясь перевесить чашу весов на свою сторону в этом противостоянии…

– Так, здесь тоже вроде все в порядке, то есть все, как и должно быть, – нахмурился Красовский, выключая запись. – Перед нами, конечно, занимательный эпизод, и я обязательно вернусь к его просмотру, но немного позже, в свободное время. А пока, меня интересует вопрос, почему мои корабли проиграли в данном локальном сражении?

Контр-адмирал нажал на последнюю запись.

Время 17:09…

– Аааа, теперь все понятно… – нахмурился Александр Михайлович, просматривая кадры видео и в ярости сжимая кулаки…