Текст книги "Мы спасаем попаданцев (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Карпин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Игорек принялся заботливо убирать Гризлика обратно в шар.

– Дискриминация какая-то, – ворчал «богатырь». – Это же притеснение хомячьих прав, никакой толерантности в этой стране к грызунам нет. Подумать только…

– Ты лучше вот что скажи, дорогой мой любитель пушистых мышек, – оборвал монолог Игорька о хомячьих правах Денис. – Я к Юле и так и эдак подкатываю, а она меня и на пушечный выстрел не подпускает, хотя я ведь вижу, как она на меня иногда смотрит, как ведет себя со мной, понимаю же, что ей тоже хочется, хочется, но колется что-то.

– И что ты от меня-то хочешь? – изумился Игорек. – Я чай не сваха, это тебе к Кате надо, да и она тут вряд ли поможет.

– Вот я и хочу знать, что так ее сердечко колет, что она меня к себе не подпускает. – Денис придвинулся к Игорьку и заговорщицки зашептал. – Я ведь знаю, что у нее кто-то был, кого она потеряла, и чувствую, что причина именно в этом. Но ведь не может сердце после этого навечно на замок захлопнуться?!

– Не знаю каким таким образом ты об этом проведал, – удивился Игорек, – но, в сущности, ты прав.

– И кто он был? Ты его знал?

«Богатырь» покрутил ладонью в воздухе, что могло означать легкую неопределенность, колеблющуюся в сторону утверждения.

– Колись, Игорек!

– Денис, это может быть чревато, ты же ее знаешь, она Гризлика в унитаз спустит и бровью не поведет.

– А я ей ничего не скажу, обещаю.

– Эх, – «богатырь» вздохнул, готовый вот-вот расколоться.

– Игорек, ну пожалуйста.

– Ладно, – здоровяк махнул рукой, мол, была не была. – Я ведь Юльку уже года три знаю, кажись совсем недавно еще соплячкой была. Она ведь этот, как его? Вундеркинд от природы, вроде как, к двадцати годам уже докторскую по квантовой физике защитила, плюс в театре играла, в нескольких сериалах молодежных снялась, слышал, что за ней режиссеры толпами бегали, даже в Голливуд звали. Но влюбилась она не в того, и он, как водится, изменил всю ее жизнь…

– Без лишнего драматизма, Игорюша, тебе это не идет, – пробурчал Денис, опасаясь, что Юля с Катей вот-вот вернутся из туалета. – Кто такой?

Здоровяк ничуть не обиделся и продолжил:

– Леха Зайцев – из наших. Я, Громов, Казак, которую ты как Монику знаешь и он – мы были первой оперативной четверкой. Хотя Леха тоже к нам не сразу попал, сначала мы тройкой были. Хм-м, – Игорек вдруг задумался, – странно, что-то я даже и не помню, как он к нам попал. В общем, не важно. Короче, как-то сразу так повелось: Громов мозг, Моника для отвлечения, за ними всегда ключевые роли, Леха на подхвате, а я для поддержки, как сила и мощь.

– Ближе к делу, – поторопил Денис.

– Да я и рассказываю, – отмахнулся Игорек. – В общем, когда Казак нас предала, и наша четверка сделалась тройкой, в наших операциях стали происходить небольшие сбои, поскольку иногда без женского отвлекающего фактора ну никак. Мы даже как-то Леху в бабу нарядили и в гарем к турецкому султану заслали. – «Богатырь» усмехнулся, но, взглянув в лицо Дениса, тут же хмыкнул. – Ладно, ладно, рассказываю. Ну, в общем, Леха и предложил взять к нам его девушку – Юлю. Конечно, нужно было найти настоящего оперативного агента с подходящими умениями и навыками, но тогда расклад шел на часы и минуты, и он каким-то образом уговорил Громова на эту нелепицу. Да и соплячка оказалась не промах, хотя тоже лажала по началу, но в целом шеф оказался ею доволен, и она примкнула к оперативной группе.

– Спасибо за справку о том, как Юля попала к нам в бюро, но я не это хотел услышать.

– Да что ты такой нетерпеливый, – хмыкнул Игорек и налил рюмку водки. – Ну, любовь-морковь у них была, в общем, самая что ни на есть настоящая, души друг в дружке не чаяли. А потом история до простоты банальная, суровое задание и полный провал. Хотя Леха сам виноват, ну на фига он на этого японца с катаной полез, тот ведь самурай самый что ни на есть настоящий, всю жизнь за сегуна своего воевал, а ты так любитель Кэндзюцу*. Ну, зачем же выпендриваться то понадобилось. Эх, Леха, Леха. – И «богатырь», не чокаясь, опрокинул рюмку водки, видимо, отдавая дань памяти павшего товарища.

*Кэндзюцу  – искусство владения самурайским катана.

– И с тех пор она никого к себе не подпускает, – сделал вывод Денис. – А давно этот Леха погиб?

– Уж два года как минуло, – сказал Игорек и налил себе очередную рюмку, намереваясь повторно помянуть почившего друга.

– Два года с чего? – За спиной неожиданно возникла Юля.

Игорек аж водкой подавился, глазки виновато забегали.

– И о чем это вы тут, мальчишки, секретничаете? – улыбнулась Катя и, бухнувшись своему ненаглядному на коленки, обняла его.

– Да о футболе, – нашелся Денис. – Значимый финал Лиги Чемпионов вспоминали.

– О футболе значит, – «ежик» явно почувствовала тонкий аромат лжи в этих словах.

– Да. – Денис настоял на своем и резко перевел тему. – А вы что так долго? Тоже, наверняка, секретничали?

– Мы? – Катя немного опешила.

– О! А вот и ваши напитки! – воскликнул Игорек и отвлек внимание всех на миловидную темноволосую официантку с покачивающимся подносом.

Игорек и Катя уехали на такси. Денис с Юлей лишь минуту назад распрощались с ними и теперь стояли на улице Соляного переулка. Уже давно стемнело. Зажглись фонари. Из бара еще доносилась музыка, и немногочисленные ночные туристы прогуливались вдоль улочки. Воздух был по-питерски прохладен, но свеж – как раз самое то, что необходимо для прочистки мозгов после полулитра виски.

Денис, будто невзначай, опустил руку на Юлино плечо, укутанное бархатом вечернего платья. Девушка не одернула его.

– Ну что, к тебе или ко мне? – глупо пошутил Фадеев, за что тут же укорил себя.

Ладошка «ежика» сильно сжала его пальцы.

«Сейчас точно сломает мне руку, – с опаской подумал парень. – А потом фыркнет по своему обыкновению и скажет что-нибудь едкое и меткое».

Но он ошибся. Юля просто убрала его ладонь со своего плеча и, не сразу выпустив ее, тихо сказала:

– Какая прекрасная сегодня ночь. Люблю такие спокойные, тихие, питерские ночи. Город в эти ночи становится будто сказочный. – Она взглянула на Дениса, легонько улыбнулась и добавила: – Давай лучше пройдемся.

Глава 10

С бумажкой от Уралсовета с подписью лично главы ЦК РКП(б) А.Г. Белобородова группа Громова легко проникла в дом Ипатьева города Екатеринбурга. Временной промежуток представлял собой ночь 17-го июля 1918 года. До кровавых событий, поставивших ужасную точку в судьбе Российской монархии, оставалось около часа. Группа прибыла как раз вовремя, но не для того, чтобы спасти царскую семью, а, напротив, чтобы этот омерзительный исторический поступок повторился вновь.

А желающим предотвратить это бесчеловечное убийство, оставившее кровавый шрам на сердце отечественной истории, как раз и являлся попаданец из родного двадцать первого века, убежденный монархист Разин Александр Владимирович. И, что удивительно, этот субъект некогда принадлежал точно к той же радикальной группировке «Белый террор», что и еще не родившийся ныне Сатановский, но уже покойный во втором своем амплуа Распутин. Узнав об этом, Фадеев сразу же выдвинул версию, что былые участники «монархического кружка по интересам» каким-то образом нашли возможность для проникновения в прошлое, но шеф придушил эту гипотезу на корню, как не состоявшуюся, в очередной раз объяснив, что человечество не в состоянии создавать разрывы материи, и это всего лишь совпадение.

«Странное совпадение, – думал Денис. – Такие удивительные совпадения на деревьях не растут и с неба, как звезды, не падают». Но размышлять об этом – только ломать себе голову, поэтому Фадеев решил, что как только Разин попадет к ним в руки, он его лично на полиграф потащит, чтобы узнать, совпадение это или что-то иное, скажем, непознанная шутка самого времени.

Но пока Разина не было, и группа только что вошла в дом Ипатьева. Выглядели они как настоящие большевики: все в потертых кожаных френчах, мужчины в штанах галифе, Юля в красной юбке и красном платке, словно истинная красноармейка. Взгляды гордые, приверженные идеалам революции и заветам Ильича.

Помимо вооруженной до зубов охраны, набранной из рабочих и крестьян, новоприбывших встретил и сам комендант Яков Михайлович Юровский. Еврей, убежденный революционер, будущий чекист, ценящий во всем порядок, взгляд волевой, строгие усы и бородка колышком. Яков досконально ознакомился с бумагами, дотошно оглядел каждого и пожал плечами:

– Не пойму, и зачем нам еще люди? У меня и так везде порядок. К тому же, мы скоро заканчиваем.

– Поэтому нас и послали на непредвиденный случай, – произнес Громов. – В Уралсовет поступила информация, что охраняемых вами лиц могут попытаться освободить недруги революции, поэтому было принято решение, что дополнительные люди не будут лишними.

– Хм, коли так, то оставайтесь. – Яков пригладил ус, еще раз оглядел строгую выправку Громова, взглянул на здорового Игорька выше и шире любого из его людей, мельком задержался на Денисе – тот расправил плечи и гордо взглянул на коменданта, полностью уверенный, что сможет дать прикурить каждому из охранников Юровского. А затем остановился на Юле. – Только вот женщина нам зачем?

– Прошу прощения, товарищ, но я не женщина, – задрав носик, отчеканила «ежик», – я красноармеец и большевик, а большевик не имеет пола!

– Полностью с вами согласен, товарищ, – немного смутился комендант, а затем развернулся к помощнику. – Никулин, отведи товарищей-красноармейцев в общую комнату, пусть приготовятся, нужды справят, коли такие есть. – Затем взгляд на Громова. – Там, кстати, тоже один из ваших – вчера прислали, еще даже не придумал, чем его занять. Но ничего, скоро для всех занятие найдется, коль вас прислали, будете дом по периметру охранять. Не думаю, конечно, что найдутся смельчаки отбить Романовых с боем, но, как вы сами сказали: дополнительные люди никогда не бывают лишними.

– Служу делу революции, – отчеканил Громов.

Юровский кивнул, а затем взглянул на помощника – Никулин понял все без слов:

– Пройдемте, товарищи.

И агенты двинулись за помощником коменданта по некогда богатому Ипатьевскому особняку, изысканному дворянскому дому, построенному в конце девятнадцатого века. Когда то модный шедевр эклектики ныне переживал не самый лучший свой период: паркетные полы исцарапаны каблуками красноармейцев, полосатые обои ободраны, мебель порушена, и везде запах махорки.

– Вам сюда, товарищи, – Никулин указал на дверь. – Сильно не располагайтесь, скоро все начнется.

– А как скоро? – спросил Денис и добавил, – товарищ.

– Скоро, – надменно поморщился помощник коменданта, взглянув на молодого красноармейца снизу вверх. – Не волнуйтесь, за вами придут.

И не говоря больше ни слова, Никулин развернулся на месте и зашагал прочь. А Громов открыл дверь, и агенты вошли в пустую просторную комнату, где кроме десятка кроватей и шкафа не было ничего.

– Скудненько тут у них, – оглядев комнату охраны, фыркнула «ежик».

Громов затворил дверь, прошелся по комнате, отодвинул занавеску и взглянул через стальную решетку на улицу. На улице что-то громко тарахтело.

– Вижу, они уже завели грузовик, – произнес шеф. – Это для того, чтобы выстрелы в доме не были слышны со стороны улицы. Значит, по прикидкам у нас есть где-то полчаса. Так, покидаем комнату и распределяемся по дому в поисках объекта. Денис и Игорек, на вас второй этаж, мы с Юлей займемся первым. Постарайтесь не попадаться никому на глаза, действовать без шума и физического контакта. Это я тебе, Игорек! Не надо никого бить, если тебя вдруг застанут врасплох, просто скажи, что ищешь…

– Сортир! – перебил перекаченный псевдо красноармеец. – Я знаю, не впервой.

– Просто умничка, – усмехнулась Юля.

– А при встрече с объектом инструкции стандартные, – произнес Громов, но все же лишний раз напомнил. – Тихо вырубаете и исчезаете. А мы поймем, если вы покинете этот временной промежуток.

– Да все мы знаем, шеф, – махнул рукой Денис. – Пойдемте уже и дадим исторической ошибке шанс повториться вновь.

Громов вздохнул и покачал головой, затем открыл рот, чтобы отчитать Дениса и сказать что-то вроде того, что история не знает ошибок, что ошибки совершают люди, что… но дверь за их спинами неожиданно скрипнула.

Огромной профессиональной выдержки стоило агентам сохранить полное спокойствие и не повести даже бровью, когда в комнату вошел никто иной, как Разин Александр Владимирович. Слегка полноватый, седовласый, в одежде большевика, он скользнул скучающим взглядом по группе новичков и произнес:

– Здравствуйте, товарищи.

Это был самый настоящий подарок судьбы, добыча сама шла в руки, видимо, Громов и его люди чем-то заслужили благосклонность Фортуны.

Разин не стал дожидаться ответа и, не глядя на красноармейцев, двинулся к угловой койке. Агенты переглянулись, шеф одними глазами приказал Денису следовать за попаданцем. Фадеев опустил веки в знак понимания и, как кот, шагнул следом за ничего не подозревающей мышкой.

«Мышка» подошла к своей койке, откинула одеяло и вдруг резко развернулась к опешившему «котяре». В руках у «мышки» оказался АК-47. Дуло автомата отечественного производства холодной черной сталью взглянуло в грудь Денису, готовое вот-вот выплеснуть из чрева десяток смертоносных проклятий. Расстояние между Разиным и Фадеевым составляло более трех метров, и парень бы в любом случае ничего не успел сделать. Денис остолбенел, секунды замедлились, мысли стали путаться: «Уйти вниз, в сторону или прыгнуть вперед…»

И вдруг что-то тяжелое и быстрое, словно молния пролетело перед носом Фадеева, и ударило прямо в лоб Разина. БАЦ! Попаданец упал на пол, схватился за ушибленный лоб, но тут же вспомнил об опасности… Но воспользоваться автоматом уже не успел. Секундное замешательство Дениса прошло, он подлетел к Разину, ударил того подошвой сапога в нос, нос хрустнул, потекла алая кровь, и агент отопнул легендарное советское орудие убийства в сторону. Тут же подскочили Игорек и шеф. «Богатырь» уперся предплечьем в горло Разина, чтобы тот не поднял шума, а Громов ловкими движениями принялся его обшаривать.

Рядом с попаданцем Денис заметил помятую консервную банку.

«Подумать только, мне спасла жизнь тушенка», – хмыкнул про себя Фадеев.

– Дурак, балбес! Что ты стоял, как истукан? – подскочила «ежик» и подняла автомат. – Он из тебя чуть дуршлаг не сделал!

– Это ты меня спасла? – вместо оправданий спросил Денис.

– Ага, – кивнула Юля. – Неплохой из меня вышел бы питчер*?

*Питчер  – подающий в бейсболе.

– Самый лучший, – улыбнулся Денис.

– Вы только посмотрите на нашего попаданца! – Донесся голос Громова. – Что это у нас? – Шеф вытащил из кобуры Разина вполне современный пистолет. – Девяти миллиметровая, пятнадцатизарядная Beretta 92, – он полез во внутренние карманы. Попаданец постарался воспротивиться, но Игорек с силой надавил на горло и тот перестал дергаться. – Плюс сменные магазины, плюс гранаты.

– И «Калаш», – подытожил «богатырь».

– Да, он был полностью подготовлен, – высказала общую мысль Юля.

– И, шеф, он сразу понял, кто мы, – напомнил Денис. – С первого взгляда, а это значит…

– Он знал нас в лицо, – пробормотал Громов и гневно взглянул на Разина.

– А я ведь говорил, шеф, что это не совпадение! – воскликнул Фадеев. – Не могут два участника этого монархического кружка друг за дружкой в прошлое сигать, причем в самое что ни на есть нужное им время! Похоже, все-таки кто-то научился создавать разрывы материи на нужную глубину.

– Нет, Денис, – покачал головой Громов. – Это значит другое. – И, схватив Разина за грудки, шеф прорычал: – Говори, кто из наших вам помогает!

Попаданец мерзко рассмеялся.

– Доперли-таки! – Голос у него был противный, с носа капала кровь, изо рта брызгала слюна, а глаза будто обезумели. – Но это не беда, вы все равно нас не остановите! Мы не дадим главной ошибке человечества повториться, мы спасем наших царей, и они будут править вновь, как и должно! Поскольку Россия без монархии не Россия, а уже совсем другая ненавистная и непонятная страна с омерзительным режимом, проболевшая болезнью коммунизма и спрятавшаяся под именем прошлой великой тысячелетней державы! Но это уже не Россия, а мерзость, своровавшая старое имя! Но мы – «Белый террор», и мы кровью исполним свою миссию и вернем великой империи не только ее имя, но и упущенную историю! И вы нас уже не остановите! – И Разин безумно расхохотался.

Громов сжал ему горло:

– Кончай передо мной свои монархические лозунги толкать, они только на неокрепший мозг молодежи действуют! А я уже жизнь повидал, пороха понюхал и кое в чем разбираюсь. Ты пойми, Разин, история не знает ошибок, она проходит свой путь, адаптируется, развивается. Так и наша страна, проживает свою уникальную жизнь. Да, я уверен, что Россия совершит еще много ошибок, как ты их называешь, возможно, она не раз упадет, но и не раз подымится с колен. Такова ее судьба, таков ее путь! И не тебе судить ее и тем более менять ее прошлое! – Шеф разжал хватку на покрасневшем лице попаданца, и тот закашлялся. – И да, ты мне все равно все расскажешь, поверь, я умею быть убедительным.

Глаза Громова недобро блеснули, будто холодные кусочки льда. В этот момент шеф в своем кожаном френче, фуражке и штанах галифе стал очень похож на советского чекиста, одного из тех, что пытали в застенках НКВД предателей родины в кавычках и без оных. И, видимо, эта же мысль коснулась сознания побелевшего как альбинос Разина, его глаза наполнились тревогой, и он прошептал:

– Ничего ты не узнаешь, чекист!

В следующую секунду попаданец щелкнул зубами, сжал челюсть, отчего что-то внутри хрустнуло, и глаза его закатились. Громов постарался разжать сомкнутые зубы Разина, но было уже поздно, тот затрясся в конвульсии, и изо рта его потекла пена.

– Горький миндаль, – пробормотал шеф, склонившись над трупом. – Как старо... Да... эти «белые» действительно верны традициям. – И Громов со всего маху ударил кулаком в пол.

– Запах миндаля? – не понял Денис.

– Для некоторых так пахнет цианистый калий, – разъяснила Юля. – Для других же он вообще ничем не пахнет – физиология.

– А-а, – протянул Денис. Хотя припомнить, как пахнет, этот чертов горький миндаль он хоть убей не мог.

– Убираемся отсюда, – прорычал шеф. Он не повернулся и ни на кого не посмотрел, а лишь схватил мертвого Разина за ворот и нажал на кнопку переместителя.

Яркая белая вспышка, сопровождающаяся выбросом электрических разрядов, и Громов с телом попаданца исчезли из этого временного континуума.

– Да, дела, – пробурчал Игорек. – Никогда за все время не видел Костю таким злым.

– Не удивительно, – хмыкнула Юля. – Ведь, похоже, нас кто-то предал.

– Но как он об этом догадался? – опешил Денис. – Я скорее склонен считать, что какая-то машина времени или что-то подобное все-таки существует, и эти из «Белого террора» ее заполучили…

– Нет, Денис, – перебила Юля. – Мат. часть по теории разрывов материи, которую я тебе давала, читать надо было внимательнее, а не просто просматривать, тогда глядишь в чем-то и начал бы разбираться. Пойми, что Сатановский, что Разин, оба попали не в самые желаемые для них моменты, но, безусловно, близкие. Разин вообще сегодня утром здесь очутился, а Сатановский более десяти лет в прошлом провел, но так ничего и не добился, нужного момента не подвернулось, хотя он и действовал весьма странными методами, а мог ведь начать вырезать сначала временное правительство, а затем и будущих большевиков.

– К чему ты клонишь? – не понял Денис.

– А ты сам не врубаешься? – усмехнулась «ежик». – Гораздо удобнее было бы спасти царскую семью еще перед тем, как они попали в руки революционеров или же… Да, блин, – Юля закатила глаза и всплеснула руками, будто объясняя что-то непонятливому ребенку, – существует куча более удобных эпизодов истории, куда эти монархисты могли попасть, чтобы не допустить революцию и тем более спасти царскую семью, чем в день ее расстрела. Из этого следует, что им не под силу выбирать узкие временные промежутки! От этого надо плясать, от этого!

– И? – Денис с надеждой взглянул на Юлю, понимая, что та ступила на правильную дорожку.

– Да не знаю я! – «Ежик» опустила голову. – Чувствую, что именно здесь что-то кроется, но что, понять не могу, а вот шеф сразу понял! Понял, как это возможно, и что без помощи кого-то из бюро это провернуть не под силу.

– Моника! – вдруг прорычал Игорек.

Денис и Юля разом взглянули на молчавшего доселе здоровяка.

– Ну у них же в их дырявой Европе точно такое же бюро, как и у нас, так что предательство или целенаправленная атака на прошлое нашей родины может исходить и с той стороны.

Денис с Юлей переглянулись.

– Чисто теоретически это возможно, – пожала плечами девушка. – К тому же, до недавнего времени, мы вообще не знали об их существовании. Только вот зачем им восстанавливать нашу монархию, когда в прошлом именно Запад приложил руку к ее свержению?

– Ну, в прошлом они считали, что свержение монархии обессилит нашу страну и, вообще, возможно ее уничтожит, – произнес Денис. – А вышло напротив. Коммунистический строй сделал страну только сильнее, мы расширили территории, дали по зубам Гитлеру и выиграли Вторую Мировую. Может быть, теперь Запад считает, что при монархическом режиме все было бы совсем иначе, и наша страна не устояла бы, ища спасения в пережитках прошлого.

– Чего толку гадать, как бы все было, – пожала плечами Юля. – Мы все равно этого не узнаем.

– Может быть, еще и узнаем, – недобро усмехнулся Денис, – если «Белый террор» добьется своей цели.

– Типун тебе на язык, Диня, – пробурчал Игорек.

И вдруг дверь за спинами агентов скрипнула. Юля тут же юркнула за шкаф, Игорек упал на пол и откатился за одну из кроватей, а Денис, Денис тупо развернулся на месте к открытой двери. В дверях стоял помощник коменданта.

– Так, а где остальные? – Никулин удивленно воззрился на пустую комнату.

– Как и было велено, ушли охранять дом по периметру, – соврал Фадеев.

– А ты почему остался?

– А мне что-то пузо скрутило. – Денис скорчил гримасу и схватился за живот. – Но сейчас уже гораздо лучше, и я могу отправляться к ним.

– Нет уж, постой, – покачал головой Никулин. – Нам пары человек не хватает.

В груди у Дениса похолодело.

«Неужели они хотят чтобы я участвовал в…»

Он повернул голову в сторону шкафа – Юля уже достала плазменный револьвер и ждала только сигнала.

Но так было делать нельзя, и Денис понимал, что это неизвестно каким образом сказалось бы на истории, выруби они сейчас непосредственного участника расстрела царской семьи. И Фадеев за спиной подал девушке сигнал ничего не предпринимать.

– Ну что застыл, боец?! Двигай за мной.

– Слушаюсь, товарищ! – отдал честь Денис и шагнул к двери, краем глаза бросив последний взгляд на Юлю. Девушка что-то прошептала ему напоследок, парень не понял ее слов, но догадался: «не наделай глупостей».

«Не волнуйся, я буду осторожен», – мысленно пообещал ей Фадеев. В том, что друзья дождутся его и если что не бросят в беде, Денис не сомневался.

Фадеев покинул комнату и покорно двинулся за помощником коменданта.

– Жди здесь! – повелел Никулин, а сам по скрипучей лестнице отправился на второй этаж.

«Так, надо срочно валить отсюда, – когда фигура помощника коменданта скрылась решил Денис, он уже было дотронулся до переместителя, как вдруг услышал приближающиеся шаги.

– Похоже, я чем-то насолил тетушке Фортуне, – пробурчал парень, оглядываясь по сторонам – в двух метрах от него находилась дверь.

Недолго думая, Денис опустил ручку вниз и юркнул в комнату. Но комната, к его разочарованию, оказалась отнюдь не пустой.

– Прошу вас, не надо! – донесся девичий голос.

– Заткнись, курла! – Шлепок по щеке, и барышня упала на кровать.

«Ежки-матрешки!» – опешил Денис.

В маленькой комнатушке было душно, стоял чад лукового перегара. Детина-красноармеец склонился над беззащитной и измученной худенькой девушкой, совсем еще юной, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, одетой в одну ночную сорочку, волосы длинные, слегка волнистые, темные с легким рыжеватым отливом, глазки ясно-голубые – напуганные до смерти, нижняя губка опухла от удара, с нее капает кровь. Юная барышня забилась в угол кровати, обхватила ножки и принялась рыдать.

– Прошу вас, не делайте мне больно. Чем я это заслужила?

– Своим существованием! – заревел красноармеец. – А ну раздвинула ноги! Наказывать тебя буду по пролетарскому закону! Познаешь, сучка, что такое настоящий рабоче-крестьянский мужик! Кабанчиком у меня визжать будешь! Так: Ввиии-виии! – Насильник ехидно расхохотался над собственной шуткой и вдруг замер.

Услышав шорох, красноармеец обернулся к Денису.

– А ты еще кто такой? – Он окинул Фадеева взглядом и через секунду заявил, – Хотя не важно! Хватай ее за ноги, паря, держать будешь, кабы кабанчик не брыкался!

Денис растерянно кивнул. В голове роем зажужжали мысли:

«Что делать?.. Вмешиваться нельзя! Вдруг она кто-то из приближенных к царской семье и ее должны расстрелять!.. Но в таком случае этот придурок не стал бы ее тут насиловать… «Денис, ты не должен вмешиваться! Это переломный момент истории – любое вмешательство чревато глубокими последствиями!» – сказала бы Юля и оказалась бы полностью права...»

– А ну ползи сюда, – тем временем продолжал изгаляться над жертвой красноармеец. – Сейчас ты у меня будешь визжать, как кабанчик! Виии-ии! Вии!.. – Он схватил девушку за зад, притянул к себе, шлепнул ладошкой…

Беззащитный писк донесся в ответ.

– Я тебя, кабанчик, сейчас на шампур насаживать буду! – Красноармеец рванул за трусы-панталоны, ткань разорвалась и девушка обреченно разрыдалась. – Буду из тебя шашлык делать! Люля-кебаб! Во бля! Ха-аа! Вии-ии! Вии! – Детина плюнул в ладонь и шлепнул малолетку по заднице еще раз. Барышня завизжала, садист засмеялся, его пальце постарались проникнуть в жертву и она рванулись из последних сил, попутно кошкой выпустив коготки в лицо насильника, но зацепив лишь вскользь.

Но красноармеец взревел и с размаху приложил обозревшую «кошку». Та упала, поджала хвост, обреченно замяукала, котенком, но «зоофил» вновь задрал руку с целью ударить беззащитную жертву, и… Его рука остановилась, Денис перехватил запястье.

«Прости меня, Юленька, – мысленно покаялся Фадеев, – но в изнасиловании малолетки принимать участие я не желаю!»

– Ты? Ты че делаешь, мать твою? – удивленно прошипел красноармеец, обдав агента запахом лука, самогона и махорки.

– Да так, не бери в голову, – пожал плечами Денис и, развернув к себе красноармейца, с силой ударил того локтем в челюсть. Боец революции осел, но агент не остановился, он переступил за его спину, обхватил горло горе-насильника предплечьем и принялся душить. Бедолага пытался сопротивляться, махал руками, но безуспешно, вскоре от нехватки кислорода он лишился чувств.

А Денис развернулся к напуганной до безумия девчонке. Та перестала плакать, но глаза округлились еще больше. Она глубже вжалась в угол кровати, видимо, неожиданно появившийся спаситель своими действиями напугал ее даже сильнее, чем насильник. От того девчушка знала что ожидать, а от этого нового…

– Ты кто такая? – Денис задал вопрос, который волновал его больше всего.

– Я?.. – девушка опешила. Казалось, такой простой вопрос ей не задавали никогда в жизни, либо никого в этой жизни не волновало то, кто она. – Я Настька… из деревни Камышевка.

«И действительно, кошка, причем кошка драная, деревенская, отнюдь не домашней-дворянской породы». – У Дениса отлегло от сердца.

– Слушай сюда, Настька из деревни Камышевка!

«Кошка» вспорхнула василькового цвета глазками.

– В общем тут сейчас будет очень жарко, просто огонь, – наконец смог продолжить Фадеев. – К тому же я, думаю, ты не хочешь дожидаться того момента, когда этот урод придет в себя?!

«Кошка» покачала головкой.

– Верно. Поэтому тебе надо свалить отсюда, и как можно скорее.

– Как? – бедняжка обреченным котенком заморгала васильковыми глазками.

– Как-как, – пробурчал Денис и взглянул на окно, надежно защищенное стальной решеткой. – Дом снаружи почти не охраняется, посты сняты, а те, кто должны его охранять, ну… их, в общем нет. Давай, снимай с себя одежду.

Настенька еще ниже натянула ночную сорочку, прикрыла босые ножки и вжалась в стену.

– Зачем? – пролепетала она, вот-вот готовая вновь разрыдаться.

– Да не собираюсь я тебя насиловать, дуреха! – Денис даже обиделся. – Снимай с себя одежду и переодевайся в ту, что на этом… любителе шашлычка. – Кивок в сторону лежащего без чувств красноармейца. – И не переживай, что она велика, в случае чего, издалека тебя примут за своего и, возможно, так тебе удастся провести охрану, если такая попадется, но в остальном я тебе не помощник. И так уже сверх меры наследил.

– А решетка?

– С этим я разберусь.

Фадеев вытащил из-за спины плазменный револьвер, щелкнул тумблер, поставил оружие в режим режущего лазера и повернулся к окну.

– Переодевайся я тебе говорю! – прикрикнул на девчонку Денис, поскольку та раззявила рот и с удивлением уставилась на странный мигающий голубым огоньком пистолет.

Настенька вроде зашевелилась и принялась стягивать с себя ночную сорочку, парень краем глаза увидел ее голую спину и худенькие плечики, будто девчонку морили голодом. «Хотя кто мог питаться от пуза в послереволюционные годы». Денис отвернулся, открыл окно и один за другим принялся срезать прутья.

– Что, готова? – когда работа была сделана, спросил Фадеев, не поворачивая головы.

– Ага, – пискнула Настенька.

Денис повернулся. В одежде красноармейца девчонка выглядела довольно комично. Огромные сапоги, штаны-галифе, словно два мешка, свисающий, будто пальто, френч и фуражка, из под которой на плечи спадали длинные волосы.

– Эх, – вздохнул Денис. – Волосы под фуражку спрячь.

Настенька кивнула и убрала непослушные локоны.Фадеев поднял с полу оказавшийся очень кстати уголек и, подойдя к барышне, мазнул ей под носом, создавая эффект усов.

– Ну, прямо Чарли Чаплин какой-то, – покачал головой Денис. Маскировка была никудышной, и девчонка могла рассчитывать на спасенье, только если ее не приметят или приметят, но издалека. Но большего для нее Фадеев сделать не мог.

– Кто? – не поняла Настенька.

– Чарли Чаплин, – повторил Денис и махнул рукой. – Да узнаешь когда-нибудь, если до утра доживешь. Ладно, теперь вылезай в окно. Когда окажешься на улице, по возможности прячься за кусты и деревья и ползком пробирайся за ограду, а потом беги отсюда, беги не оглядываясь и как можно дальше.

Девчонка кивнула, подошла к окну и высунулась наружу. Перед тем как спрыгнуть, она обернулась к Денису и произнесла:

– Вы, наверное, английский шпион? Скажите, как вас звать, чтобы я знала за кого молиться?