Текст книги "Лабиринты силы (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 14, в которой я вдруг ловлю удачу за хвост, и отчаянно пытаюсь ее удержать

– Гони следующую порцию, а то от этой уже одни головешки остались, – потребовал старикан со странным именем Куцый, когда на штыке лопаты от куска рыбы осталась лишь черная сажа.

– Позссор! – зашипела на наглеца из своего угла «баба яга».

– Нам за тебя стыдно, бро, – покачал головой «кощей» из своего.

– Да и пес с вами, – огрызнулся обжора. – Зато, мне, пипец, как вкусно… Эй, как там тебя… Рихтовщик, че завис-то, братан? Гони, говорю, вторую порцию угощения!

– Млять! Че происходит, а? Реально что ли от одиночества спятил? – забормотал я, от греха подальше убирая обожженную лопату в инвентарь.

– Э-э, ты че! – возмутился Куцый. – Я к тебе со всей душой. Проникся, можно сказать, пониманием. И решил, там, типа, посодействовать. А ты, морда неблагодарная, жалкий кусочек рыбки зажал оголодавшему мне!

– Охренеть! Один глюк огнем плюется. Другой – предъявы кидает…

– Тупицсса! – прошипела «баба яга».

– Мы не глюки, а, в некотором роде, твои собратья по несчастью, – снизошел до разъяснения «кощей». Но этим еще больше меня запутал.

– Чего-чего?

– Рихтовщик, братка, ну не жмоть! Только-только аппетит мне раздразнил – и сразу обломал! – заканючил старик Куцый. – Это ж беспредел, в натуре! После тысячелетнего воздержания дать ощутить вкус еды, и тут же оторвать от угощения!

– Ты жшшалок! – отреагировала на вопли попрошайки «баба яга».

И лишь самый, походу, адекватный из троицы «кощей» худо-бедно прояснил мне ситуацию:

– Мы тоже когда-то были такими же, как ты игроками, Рихтовщик. Но не смогли в срок отыскать выход из этого проклятого места, и стали тенями. А поскольку для тенеловов путь сюда закрыт, они не могут утащить нас в Серые Пустоши. И мы вынуждены коротать вечность, сделавшись частью этого утеса. Поглотившего, когда подошел срок, наши немощные тела.

– С хрена это немощные-то? – возмущаюсь я. – Здесь же, реально, с каждым днем становишься все сильней.

– Это пока… Ответь: сколько ты здесь?

– Третий месяц пошел.

В ответ раздался дребезжащий стариковских смех из всех трех огненных рыл.

– Старость, мать ее ети, – отсмеявшись, поясняет «кощей». – Тебя ж хранитель должен был предупредить, перед ссылкой сюда, что здесь твое тело начнет стареть, как в обыденной жизни.

– Да, было че-то такое.

– Взгляни на нас. Когда-то все мы были, под стать тебе, молодыми, сильными и умелыми бойцами. Но за несколько десятилетий здесь превратились в дряхлые развалины. Да, прокаченные многолетним, практически беспрерывным качем мышцы, связки и сухожилия оставались в идеальном состоянии до конца, но наши постаревшие кости сделались хрупкими, как стекло. И любое движение на склоне лет превращалось для каждого в мучительную пытку. Не выдерживая темпа мощного мышечного каркаса, старые кости трещали и ломались даже при элементарной ходьбе, не говоря уж о схватках с местными шустрыми тварями… В какой-то момент Регенерация пасовала перед обилием переломов, и ты оставался лежать на этом утесе. Заканчивался живец, и ты мучительно испускал дух, становясь тенью гранитной скалы.

– Рихтовщик! Ну дай же, наконец, мне еще кусочек! – взвыл старик Куцый, мгновенно разрушая унылый осадок, оставшийся после обозначенных «кощеем» нерадостных перспектив.

– Зссаткнисссь! – получил скандалист тут же ответку от «бабы яги», на этот раз подкрепленную метким огненным плевком, аккурат в раззявленную пасть просителя.

– Ах ты ж лярва! – взвыл Куцый и, в свою очередь, отоварил мини фаерболом факел с «бабусей».

Между парой склочных теней завязалась настоящая огненная перестрелка, и я, на всякий пожарный, отсел поближе к адекватному «кощею».

– Не суди их строго. Тысячелетия заточения в камне выдержать не просто, – философски прокомментировал он устроенный товарищами фейерверк.

– Тысячелетия? – присвистнул я.

– Ну да. Новые соискатели появляются у нас не часто – примерно, раз в два-три тысячелетия. Но учитывая разницу в течении времени здесь и на Континенте, это не так уж много.

– Да, хранитель говорил, что здесь год – это как пара секунд на Континенте. Получается, тысяча лет здесь – всего лишь две тысячи секунд там. Это ж… чуть больше получаса!

– Именно, – хмыкнул «кощей». – Континент огромный, и поток соискателей в Лабиринты силы неистощим и стабилен. Но, из-за разницы во времени, вероятность пересечься здесь сразу двух игроков, сам понимаешь, крайне мала… Последним соискателем, кстати, был Куцый. Он появился у нас… Куцый, хорош фигней страдать! Скажи лучше, сколько ты уже здесь?

– А с фига это мне говорить? – возмутился скандалист. – Он мне угощение зажал, а я ему всю подноготную выкладывать должен?..

– Ты кусок уже слопал. Значит должен. Вот и отрабатывай, – припечатал «кощей».

– Да, млять! – скривился Куцый и, отвлекшись, тут же получил огненным плевком в лобешник.

– Фиа, прекрати, – шикнул на радостно захихикавшую старуху «кощей».

Последняя, хоть и скорчила недовольную мину, но послушалась.

– Ах ты ж лярва, – взбеленился было по новой Куцый, но его ответный плевок мазанул на ладонь ниже цели, повторно же плюнуть скандалисту не позволил «кощей».

– Мы ждем! – припечатал он требованием должника.

И Куцый, злобно выругавшись, стал колоться:

– Сперва тридцать четыре года два месяца и восемь дней был здесь, как игрок. Потом одну тысячу шестьсот двенадцать лет семь месяцев и три дня – как тень.

– Охренеть, – выдохнул я, в ответ на признание.

– Обычно мы игнорим новых соискателей, – снова заговорил «кощей». – Но раз уж так вышло, что тебе удалось наладить контакт с нами троими…

– Вообщщще-то, я ничччего ни ссс кем не налажшшивала, – злобной гадюкой в параллель зашипела «баба яга».

Но сделав вид, что не слышит параллельное мнение, авторитетный «кощей», не сбившись, продолжил говорить дальше:

– …По законам этого места, мы вправе открыть тебе личные схроны, с драгоценными фрагментами пазла, разумеется. Что, безусловно, изрядно повысит твои шансы отыскать-таки выход отсюда…

– Но не просто так, конечно, а за много-много угощения! – подхватил обжора Куцый. – Скажем, за две сотни, таких же, как было, кусочков рыбешки каждому.

Аппетиты, конечно, у этой ненасытной тени были нехилые. Учитывая, что из одной пойманной рыбины мне, в среднем, удавалось нарезать восемь-десять кусков филе для жарки, для получения шести сотен заказанных кусков, мне придется отловить не менее семидесяти рыбин. «Развлечение» недели на две, не меньше, а то и на целый месяц… С другой стороны, в награду я гарантированно получал три новых схрона, как минимум, с тремя фрагментами пазла. За такой куш определенно стоило побороться.

– Я согласен! – кивнул после короткой паузы.

– Договор? – хитро прищурился старик Куцый.

– Договор! – кивнул я.

– Шшш, проссстофиля! – прыснула «баба яга».

– Это еще почему?! – возмутился я.

– Потому что торопыга ты, Рихтовщик, и договоры заключаешь не глядя, – хмыкнул «кощей».

Я снова захотел возмутиться, но перед глазами загорелись строки системного уведомления, я стал читать, и все понял сам:

Внимание! Вы заключили договор с тенью игрока Куцый, по условиям которого обязуетесь сегодня до захода солнца скормить трем знакомым теням 600 кусков морской рыбы (вес каждого куска не меньше 300 грамм).

В награду за исполнение вами в полном объеме условий заключенного договора, тень игрока Куцый обязуется открыть вам местоположение своего личного схрона.

В случае неисполнения вами в полном объеме условий заключенного договора, вы лишаетесь возможности дальнейшего налаживания контактов с тенями утеса.

Зашибись, мля! Мало того, что в награду я получу вовсе не три схрона, как рассчитывал, а всего один. Так за это кидалово мне предлагается раздобыть аж шестьсот кусков рыбы всего за семь (от силы восемь) часов, оставшихся до заката. И, до кучи, еще успеть эдакую прорву рыбы изжарить до состояния сажи над тремя факелами… Да, это ж вообще, нахрен, не реально!

Последнюю фразу внутреннего монолога я похоже произнес вслух, потому как услышал на нее ответ от довольно скалящегося Куцего:

– А ты че думал, Рихтовщик, в сказку попал! Будешь знать, как меня угощения лишать… Ну че сидишь, бедолага? За угощеньем беги! Часики-то тикают…

– Да пошел ты! – зло фыркнул я в ответ, под аккомпанемент обидного шипящего смеха «бабы яги».

– Он прав, Рихтовщик. Ты заключил договор. И, если не справишься, о нашей помощи можешь забыть навсегда, – припечатал авторитетный «кощей».

Возразить на это мне было нечего. Да и времени оставалось в обрез. Шансы пройти этот неожиданный квест были микроскопические, но интуиция завопила сиреной, что расплатой за проигрыш, с огромной вероятностью, станет моя жизнь. Значит, к черту сомнения, лучше просто вставать и делать. Пытаться объять необъятное – это ж, в натуре, мой гребаный девиз. А посему, вскочив на ноги, я хорошенько оттолкнулся и солдатиком сиганул с десятиметровой высоты в морские волны…

Глава 15, в которой сумасшедший план рождается в процессе, и я изнутри пропитываюсь «рыбьим духом»

Еще в прыжке я призвал из ячеек резак со шпорой и, ухнувшись в воду, тут же вспенил «винтом» морскую рябь, уходя рывком в сторону от рванувшей наперехват стаи вечно голодных иглозубов.

Активировавшийся через пару секунд Рыбий взгляд позволил мне вполне четко различать под водой врагов на дистанции до тридцати метров. Как только зрение адаптировалось, я перестал наматывать виражи, удирая от погони, развернулся навстречу стае и атаковал самого шустрого иглозуба.

Справиться с тварью семнадцатого уровня мне не составило труда. Благодаря читерски прокаченным характеристикам Наблюдательность, Реакция и Скорость, для моего разогнанного восприятия атакующее ускорение иглозуба оставалось по-черепашьи медлительным. Я легко просчитал нехитрое намерение твари цапнуть меня за левую ногу, и в момент атаки мгновенным маневром легко выдернул коленку из раззявленной пасти иглозуба и, пробив резаком глаз промахнувшейся твари, за доли секунды изрубил в фарш зараженному ублюдку мозги. Мертвый иглозуб в облаке крови стал опускаться на дно, я же продолжил схватку с его собратьями…

Из-за колоссальной пропасти между нашими параметрами, разумеется, ни один из атакующих иглозубов не представлял для меня серьезной угрозы. Я не раз уже в одиночку истреблял стаи вдвое крупнее теперешней. Опыт за плечами имелся приличный, и я твердо знал, что у тварей против меня нет ни единого шанса. Но у меня сейчас не было задачи истреблять всех иглозубов, необходимо было вычислить вожака стаи и, активацией четвертой ступени Душелова, превратить его в своего союзника. Только при таком исходе подводной схватки у меня появлялся призрачный шанс исполнения кабальных условий договора с тенями. Потому как наловить необходимую прорву рыбы до заката под силу было лишь высокоуровневому дельфину-мутанту – я это знал благодаря приятелю Свилллю, который не раз проделывал для меня фокус с ловлей рыбы, и всегда возвращался с добычей за считанные секунды.

Вожака я заметил, когда вся стая кинулась потрошить собрата, со вскрытым брюхом. Разумеется, я это устроил специально. Ставший моей третьей жертвой иглозуб удачно подставился – наглая тварь нацелилась атаковать меня прямо в голову, поднырнуть под раззявленную пасть и вскрыть образине живот, мне не составило ни малейшего труда. И, вуаля, кушать подано, граждане каннибалы.

Огромный иглозуб около пяти метров длинной тридцать четвертого уровня выделялся на фоне остальных членов стаи, как медведь рядом с волками. Этот привлекший мое внимание гигант имел знакомое прозвище Кромсатель, правда отличался от сгинувшего почти два месяца назад приятеля порядковым номером – этот был Кромсатель724. Но все равно, из-за схожести имен, я уже заочно проникся симпатией к будущему союзнику.

Перехватив безумный взгляд монстра, вгрызающегося в спину раздираемого на части подранка, я булькнул под нос фразу-активатор:

– Эхо!

И, убедившись по исчезновению болезненного багрянца из глаз вожака, что активация Душелова произошла успешно, поворотом «винта» шпоры направил себя на поверхность, пополнить, наконец, давно истощившиеся запасы воздуха.

Пока я отфыркивался на воздухе, под водой закипели нешуточные страсти. Исцелившийся дельфин-мутант, обнаружив вокруг безумных тварей, как водится, тут же накинулся на окружающих зараженных, и стал беспощадно рвать на куски бывших членов своей стаи.

Не дожидаясь очевидных результатов подводного боя (дельфин был на тринадцать уровней выше самого опытного из пятерки оставшихся иглозубов, и в его скорой победе глупо было сомневаться), я перевел шпору в режим лодочного винта и рванул на ней, как на моторе, по легкой волне к каменистому основанию своего утеса.

Поскольку расстояние было небольшим (всего примерно полсотни метров) прибыл на место я буквально за считанные секунды.

Дожидаясь скорого явления союзника, я убрал в ячейки не нужное пока что оружие, и занялся освобождением остальных ячеек инвентаря, которые намеривался задействовать для транспортировки рыбы на вершину утеса… Ну а как еще мне было доставить сто восемьдесят кило рыбы (600х300г) прожорливым теням? Рюкзак с питьевой водой, сухарями, комплектом одежды и ватником, перед прыжком к иглозубам, разумеется, я оставил наверху, завязав лямки на ручке одного из трех тамошних факелов. В руках же за раз наверх, при всем желании, я смог бы поднять от силы рыбин пять – они ж скользкие, заразы. А дальше с этими пятью наверху фиг бы у меня че получилось сделать, потому как переложить там лишнюю рыбу будет попросту некуда, а руки придется освободить для работы… Короче, засада, мля. Достойный выход из которой я увидел в нестандартном использовании имеющихся ячеек инвентаря.

Учитывая, что до килограмма продукта можно «поковать» в каждую ячейку, выходило очень удобно: помещенный в ячейку килограммовый кусок рыбины потом скоренько разрубался на три примерно равных части, и получались три порции для теней (каждая весом даже чуть больше заказанных трехсот грамм) – быстро и удобно. А с учетом увеличения имеющихся в инвентаре ячеек до семидесяти (благодаря активно растущим последние месяцы навыкам: Алкоголизм, Штопальщик и Амфибия, пару недель назад я достиг четвертого предела несокрушимости в Защите, получив за это еще десять свободных ячеек в инвентаре) такой способ переноски рыбы на утес получался максимально удобным и эффективным.

Разумеется, все ячейки освобождать я не стал. Персональную для шпоры – было, попросту, невозможно. И достаточно громоздкие: резак, лук, фляжка и лопата, некуда было переложить. А относительно небольшой кислотник нельзя было перекладывать в мокрый карман спецовки, из-за мгновенного образования во влажной среде концентрированной кислоты. Так что пять ячеек из семидесяти пришлось оставить занятыми без вариантов. Еще пять, заполненных тремя банками тушенки и двумя бутылками водки, я мог освободить только наверху, переложив эти необходимые для выживания расходники в рюкзак (да, нужно было избавиться от них еще до прыжка вниз, но в запале забыл, и теперь придется первую партию рыбы урезать на пять кило). Ну а всю драгоценную мелочевку из остальных ячеек (в том числе даже семь жемчужин и два зелья духа), я стал аккуратно выкладывать пока в карманы спецовки, рассчитывая при первом же подъеме переложить этот драгоценный груз в карман относительно безопасного рюкзака.

Перед глазами загорелись строки победного уведомления, упреждая о скором визите союзника:

Внимание! Ваши ликвидировано: 3 иглозуба 16, 17, 19 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +3248. Характеристики: +2 к Картографии, +6 к Фехтованию, +1 к Физической броне, +1 к Гибкости, +1 к Силе Стикса. Навыки: +30 к Амфибии.

Внимание! Вами активирован Дар: Душелов.

Характеристики: +2 к Знаниям, +3 к Удаче, +2 к Силе Стикса. Навыки: +20 к Ораторскому искусству, +30 к Телепатии, +30 к Гипнозу.

Внимание! Вашим союзником в отрядном бою ликвидировано: 5 иглозубов 15-21 уровней.

Награда за участие в ликвидации:

Опыт: +2914. Характеристики: +2 к Удаче, +6 к Физической силе, +1 к Физической броне, +1 к Гибкости, +1 к Броне Стикса. Навыки: +20 к Хамелеону.

Одерживайте славные победы дальше! Удачной игры!

Едва успел расфасовать по карманам трофеи, как сзади раздалась переливчатая дельфинья дрель. И перед глазами тут же загорелся текст перевода:

Уфьть, старший! Рад приветствовать союзника!

– И тебе, приятель, не хворать, – я приветливо улыбнулся зубастой пасти страшилища, беззвучно всплывшей из глубины в полуметре от моих ног. – Меня Рихтовщик зовут. А твое имя?..

Гуйфффь, – прочел я перевод короткой трели союзника.

– Значит так, Гуйфффь, времени у нас мало, а фронт работ предстоит серьезный.

В ответ дельфин-мутант азартно засвистел, и пришлось дожидаться перевода трели:

Уфьть, Рихтовщик! Я признателен за предоставленную возможность, и готов даже через хвост выбултыхнуться!

– Через хвост не надо. Все гораздо проще… Налови-ка ты мне, дружище Гуйфффь, рыбки по-братски.

Уфьть! – свистнул союзник и тут же занырнул, ударом хвоста по волне, обдав меня напоследок фонтаном соленой воды.

Я же призвал из ячейки резак, опустился у кромки каменного мелководья на корты и стал ждать.

Ожидание затянулось не на долго.

Не прошло и десяти секунд, как дельфин-мутант вынырнул, сжимая в изуродованном здоровенными зубищами «клюве» первую пойманную добычу. Мощная полуметровая рыбина казалась жалкой килькой в огромных челюстях союзника. С многочисленными прокусами в районе глаз и жаберных щелей рыбешка уже практически не трепыхалась, и даже не попыталась удрать, кода, лихо подкатив на гребне волны, Гуйфффь вытряхнул добычу мне в подставленные ладони.

– Отличный улов! Но этого мало, дружище. Нужно еще, – напутствовал я дельфина. И союзник безропотно вновь сгинул в морской пучине.

Я же, не теряя ни секунды, приступил к разделке рыбины. Отсек башку, выпустил потроха, сполоснул жирную тушку в воде (чешую скрести не стал, рассудив, что кусок рыбешки прекрасно сгорит в огне факела и так, вместе с чешуей и шкурой) и, разрубив на три части примерно по килограмму, «упаковал» каждую в отдельную ячейку инвентаря.

Едва успел закончить с первой, как вынырнул Гуйфффь со второй рыбиной, и последовательность действий повторилась: напутственная речь, с отсылкой дельфина за очередной рыбешкой, и разделка, с последующей «упаковкой» уже добытой…

Процесс, что называется, пошел.

Только после десятой пойманной рыбешки, озадаченный столь стремительным исчезновением своей добычи дельфин решился на вопросительную трель:

Уфьть, Рихтовщик! Куда ты все деваешь?!

– Съедаю, – соврал я, потому как объяснять истинную причину исчезновения рыбы было слишком долго и муторно. – Но я все еще ужасно голодный! Так что, прошу, дружище Гуйфффь, поторопись!

Уфьть! Восхищен твоим аппетитом! – просвистел удовлетворенный союзник и умчался за очередной рыбиной…

Чтобы заполнить шестьдесят ячеек инвентаря килограммовыми кусками рыбы нам потребовалось всего три с половиной минуты, и еще секунд двадцать я ждал, пока Гуйфффь притаранит мне дополнительно пару рыбин, которые, по понятным причинам, я лишь обезглавил и выпотрошил, без разделки на килограммовые куски. Союзнику объяснил, что эти пару экземпляров оставлю про запас, на черный день, для чего сейчас поднимусь на вершину утеса, где у меня, типа, обустроено логово. Оставшегося же внизу союзника попросил, пока меня не будет, натаскать сюда, на камни мелководья, еще как можно больше рыбы, которую я продолжу «есть», когда снова спущусь вниз.

Дельфин-мутант унесся за очередной рыбиной, я же озвучил фразу-активатор Легче пуха:

– Пухом!

И поймав знакомое ощущение невесомости, оттолкнувшись от камней, заскользил вдоль стены утеса к ожидающим угощения теням.

Глава 16, в которой все идет по плану, но почти состоявшаяся рыбалка накрывается медным тазом

– О-хо-хо! Посмотрите на этого простака! – приветствовал мое возвращение на вершину утеса огненный лик старикана Куцего. – Решил двумя этими жалкими рыбешками наши аппетиты удовлетворить… Милок, окстись! Это ж нам троим на один зубок.

– Ну с чего-то надо же начинать, – проворчал я, устраиваясь на узком гребне скалы между тремя факелами, и тут же, не теряя даром драгоценного времени, призванным резаком отсек от первой рыбины три порционных куска.

Рассудив, что без лопаты куски рыбы будут гораздо быстрее сгорать в открытом огне, я аккуратно разложил первые порция на три пылающих макушки вокруг – опалил при этом, разумеется, все пальцы на правой руке, но, благодаря активировавшейся тут же регенерации, от высыпавших было ожоговых волдырей за считанные секунды не осталось и следа.

Сырая рыба весело шкворчала на огне факелов. Воздух наполнился сладким дымом жарехи. И с трех сторон раздалось довольное ууум-чание дорвавшихся до угощения теней… Но эта идиллия продлилась не долго. Как я и рассчитывал, без лопаты-сковородки рыбье мясо практически сразу начало обгорать и обугливаться. И по истечении примерно десяти секунд все три порционных куска, ярко полыхнув под конец, превратились в осыпающиеся багровым пеплом головешки.

– Валяй, Рихтовщик, насыпай еще! Душевно твоя рыбка пошла! – первым потребовал добавки торопыга Куцый.

Но я вынужден был проигнорить его призыв, потому что наступил откат после окончания действия Легче пуха. Вернулась в тело тяжесть, и любое движение теперь давалось мне с огромным трудом. Потому, дабы не сорваться с гребня скалы, я на полминуты застыл вцепившимся пальцами в гранит паралитиком, отчаянно сжимая под мышками целую и на треть покоцанную рыбины.

– Ау, командир! Че сидим? Кого ждем?! – не унимался меж тем Куцый. – Эй, ты че, поиздеваться над нами так задумал?!

– Плохая идея, Рихтовщик, – поддержал товарища, вкусивший рыбки и так же раззадоривший аппетит, «кощей».

– Гони ещщщё кусссок, кровопийцсса! – зашипела в своей манере из третьего факела «баба яга».

Наконец пытка тяжестью начала ослабевать. Я осторожно достал из-под мышки остатки первой рыбьей тушки и, отчекрыжив резаком очередные три порционных куска, стал по новой укладывать из в жадный огонь факелов…

Дальше отработанный процесс пошел конвейером. Я резал куски, дожидался возгорания предыдущих, и шлепал новые прямо поверх рассыпающихся пеплом старых. А сосредоточенно ууум-чащие тени между сменой порций не успевали больше вякнуть ни слова.

Забавный момент приключился лишь, когда, по окончании «распила» двух рыбных туш, у меня в руках осталось, вместо трех, лишь два порционных куска (вторая рыбина оказалась поменьше первой, и из нее вышло лишь восемь полновесных кусков, после девяти – из первой), которые я разместил в факелах Куцего и «кощея». Вредную бабку умышленно обездолил, и старушенция, оправдав мои ожидания, тут же разразилась благим матом, костеря из души в душу и меня, жшшлоба безсссовессстного (цитата), и ублюдков-корефанов, нагло смакующих сейчас перед ее глазами нечестные полученные призовые куски.

Поглумившись таким макаром несколько секунд над старушенций, я таки призвал из ячейки первый килограммовый кусок рыбного филе и, отчекрыжив от него треть, заткнул «обездоленной» рот. На появление неожиданного подгона задорным ууум-чанием ответили и занятые делом Куцый с «кощеем», но вслух выразить восхищение моей смекалкой я им не позволил, забив рты парой свежих кусков…

Дальше поставленный на поток процесс скармливания факельному огню рыбных «консервов» пошел бойко, и уже через четверть часа я закинул в жадный «клювик» Куцего последний порционный кусок. Всего же за этот первый этап «кормления» я сбагрил теням в общей сложности аж сто девяносто семь порционных кусков… Нет, вертясь, как белка в колесе, меж трех огней, подсчета испепеленных кусков рыбы сам я, разумеется, не вел. Поначалу пытался – но практически сразу же сбился со счета. Но, поскольку наш с Куцым договор зафиксировался в Меню, в разделе Задания, после первой же скормленной теням партии порционных кусков, там появился таймер обратного отсчета, сократившийся за пролетевшие пятнадцать минут угарного трэша со сжиганием рыбы с шестисот до четыреста трех, разницей вышеозначенных величин, как несложно догадаться, и было количество скормленных теням порционных кусков.

Пока на факелах аппетитно шкворчали, сгорая, куски последней партии рыбного филе, я скоренько перебросил в рюкзак тушенку с водкой, освободив таким макаром в инвентаре еще пять ячеек, и пересыпал из карманов драгоценную мелочевку в боковой карман рюкзака.

– Ну ты, Рихтовщик, конечно и жук, – сыто отдуваясь, попенял мне «кощей». – Экую карусель устроил. Знатно, конечно, с ячейками придумал. Выкрутился.

– Да шут с ними с ячейками! – заверещала старушенция, в запале возмущения напрочь позабыв о своем фирменном шипенье. – Никого, что ли, не смущает, что этот гребаный читер прорву рыбы смог надыбать всего за двадцать минут!.. Эй, чудило, ну-ка колись, где рыбу взял?

– По условиям договора я не обязан выдавать своих рыбацких секретов, – хмыкнул я.

– Ишшшь контра! Вона как ужшше выделываетссся! – снова змеей зашипела старуха.

– Братан, да куда ты? Погоди чуток, поболтаем, – залебезил Куцый, когда я поднялся на ноги и, шагнул к краю, готовясь к прыжку.

– Некогда мне тут с вами, – бросил я через плечо. – Условия договора вынуждают поспешать. – И прыгнул вниз.

– Так до заката ж еще… – дальнейшие слова крикнувшего мне в спину «кощея» потерялись где-то там наверху.

Я же через секунду привычно вошел толстыми подошвами берцев в воду, и развернув «винт» призванной шпоры в нужном направлении, рванул по морской ряби к прибрежным камням…

Расчет мой в затеянной динамичной ловле строился на существенной временной разнице между продолжительностью достаточно долгого действия четвертой ступени Душелова (это количество минут, равное моему текущему уровню развития, т.е. 57 минут) и коротким откатом между активациями Легче пуха (время которого, наоборот, обратно пропорционально уровню развития, и считается вычитаем 57 минут из постоянной величины в час с четвертью, т.е. на текущий момент это 18 минут). Таким образом, сотворив с помощью Душелова союзника, я сразу стал мысленно считать минуты действия Дара. Первая пара минут ушла на возвращение к подножью утеса и предварительную подготовку ячеек. Еще примерно столько же заняло знакомство с союзником и уговор дельфина-мутанта на занятие рыбалкой. Потом четыре минуты – непосредственно сбор и распределение по ячейкам рыбы. Итого восемь минут действия Душелова прошло до первой активации Легче пуха и моего подъема обратно на вершину утеса. Период действия лётного Дара короток – всего 25 секунд. И дальше пятнадцать минут энергичной жарехи наверху. Еще примерно минута на разговоры. Прыжок в воду и возвращение на прибрежные камни – это еще тоже где-то минута. Итого, на данный момент с начала действия Душелова прошло примерно двадцать шесть минут, и примерно через минуту завершится откат Легче пуха, и лётный Дар снова станет готов к активации…

На камнях у подножья утеса я обнаружил внушительную гору пойманной союзником рыбы, с наполовину обгрызенными или полностью откушенными головами – видимо, заметивший мое пренебрежение этой частью тела рыбы, разумный дельфин такой личной инициативой решил разом убить двух зайцев: с одной стороны, облегчить мне труд по разделке рыбы, а с другой гарантированно обездвижить трепыхающуюся добычу, ведь безголовая рыбеха уже стопудово никуда не уплывет.

Пока цепляясь за острые камни, я забирался на узкое мелководье, сзади раздалась переливчатая трель вернувшегося с очередной добычей рыболова:

Уфьть, старший! Ты вернулся! Я очень рад! – тут же загорелись у меня перед глазами слова перевода.

– Я тоже рад, дружище! Благодарю за пойманную рыбу, – ответил я дельфину, забирая из клыкастого «клюва» очередную рыбеху. – Но этого еще недостаточно. Нужна еще рыба. Много рыбы. Я все еще ужасно голодный.

Уфьть! Ну у тебя и аппетит! – стал читать перевод ответного дельфиньего свиста. – Я выбултыхну, конечно, еще… Но рядом рыбы уже почти не осталось. Придется хвостить по округе, бултыхаясь на глубинные уровни. Это время. Буду ловить дольше.

– Понял тебя, Гуйфффь. Лови, как получится. Я тебе доверяю и жду с уловом.

Уфьть! – свистанул союзник и сгинул в пенной зелени морской воды.

Разговор с дельфином отнял еще минуту драгоценного времени, откатившийся Дар Легче пуха снова стал доступен к активации. У меня же еще не было заполнено рыбой ни одной ячейки.

Опустившись на корты и призвав резак, я занялся грязной, но необходимой, работой…

Для заполнения килограммовыми кусками рыбы шестидесяти пяти ячеек мне потребовалось еще примерно пять минут. Периоды отлучки дельфина и впрямь становились все дольше, вместо начальных десяти секунд, под конец моей ударной пятиминутки он стал задерживаться под водой втрое дольше, но, благодаря сделанным ранее внушительным запасом, перебои с поставкой новых рыбешек на мою производительность ни коим образом не влияли. Работая без единого простоя, я заполнил рыбой все свободные ячейки, и подхватив пару рыбешек в довесок, шепнул фразу-активатор лётного Дара:

– Пухом!

Когда, привычно лишившись веса, я заскользил вдоль стены утеса вверх, внизу на камнях мелководья оставалось еще приличное количество неразделанных рыбешек, наполняя меня уверенностью, в скорой реализации смелой задумки.

– Уже! Так быстро?!..

– Братан! У меня еще первая партия толком не улеглась!..

– Да куда жшш ты гонишшшь, вражшшина!.. – Радостно приветствовали мое появление наверху тени в три глотки.

Не обращая внимания на их унылый треп, я по-хозяйски обосновался на гребне утеса между факелами, скоренько отпилил три первых порционных куска от рыбины, и аккуратно опустил каждый в огонь факелов. Снова зашипело, зашкворчало, запахло жаренным, но поменялась тональность ууум-чания теней, вместо былого восторга теперь там явственно слышался с трудом сдерживаемый стон.

Снова в неподвижности пережидая первые секунды начавшегося отката, на этот раз я не услышал от огненных ликов требований немедленной добавки, напротив, осилив по первому куску, тени принялись наперебой хвалить меня за милосердную паузу. Увы, их радость продлилась не долго.

Почувствовав, что снова могу двигаться, я очень быстро перешел в режим безостановочного конвейера, и с неотвратимостью метронома начал пичкать пламя трех факелов порционными кусками рыбы каждые десять секунд…

Из-за возросшего числа занятых рыбой ячеек, в этот раз марафон жарехи растянулся на минуту дольше и составил шестнадцать минут. Последние пять минут кормежки обожравшиеся рыбой тени, на каждый новый кусок отчаянно кривили рожи, а в процессе его испепеления рыгали огнем и обливались в прямом смысле слова горючими слезами.