Текст книги "Зона захвата"

Автор книги: Дмитрий Дашко

Соавторы: Сергей Лобанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

24

Мага тоже стоял перед дилеммой – показать профессору странные водительские права или нет? Его многое смущало, включая надписи на английском языке. Вдруг Мажор на самом деле иностранец? Если удастся снова взять его в плен, а затем поставить в известность родственников, те могут раскошелиться на выкуп, причем в валюте.

Профессор захочет, чтобы с ним поделились, а Хаким-бей делиться не любил. Ему и без того приходилось кормить, поить и вооружать ораву «земляков», подавляющее большинство из которых не приносили ничего, кроме убытков.

Но с таким же успехом этот Мажор мог оказаться обычным голодранцем без гроша за душой.

Тщательно прикинув все варианты, Мага остановил выбор на следующем: непонятный документ он покажет, но, если дойдет до выкупа, не даст профессору ни копейки. Тем более, что на Петрова и его зверушек у Хаким-бея были далеко идущие планы.

А если Мажора приволокут живым, то, получив выкуп, Мага все равно его грохнет. Репутацию надо поддерживать, особенно в бандитской вольнице.

К удивлению Хаким-бея, профессор не придал большого внимания странностям пластикового удостоверения. Его обрадовало лишь одно – цветная фотография довольно приличного качества.

– Вы просто молодец! – восторженно произнес Петров. – Лучше не придумаешь! Я смогу загрузить фотографию беглеца в память моим образцам. Это очень поможет поискам. Запах запахом, но визуальное подтверждение будет не лишним.

Мага в технические тонкости вникать не стал, но похвала профессора пришлась ему по сердцу. Подобно многим восточным людям, Хаким-бей был падок на лесть, хоть и прекрасно знал ей цену.

Петров говорил искренне. Сомневаться в его словах не приходилось. Значит, Магомедов поступил правильно.

В этот миг ему даже захотелось поделиться с профессором гипотетическим выкупом (хорошему человеку не жалко), однако Хаким-бей быстро отрезвел и прогнал эту мысль.

– Ты мне вот что скажи, уважаемый: когда твои образцы на охоту отправятся? – спросил он.

– Активация займет от силы час-полтора. Примерно столько же понадобится на ввод данных. Думаю, в полдень образцы будут полностью готовы. Предупредите своих людей, Хаким-бей, чтобы они не попадались на пути моих созданий. Образцы будут запрограммированы на уничтожение любого, кто попытается их остановить или нанести вред. Но при этом они останутся весьма осторожными. – Произнося это, профессор пожалел, что не может прибегнуть к помощи орбитальных спутников. С ними зверушек было бы навести на беглеца намного проще. Однако с самого начала деятельность лаборатории мало того, что проходила под грифом «Секретно», она еще и являлась полностью нелегальной для обеих враждующих сторон: Центра и Регионов.

Мага довольно кивнул. Возможности тварей были почти безграничны. Мажор, при всей своей странности, точно не был человеком из Центра, так что профессор зря переживает. В Москве о его лаборатории не знали и знать не будут. Зато скоро познакомятся с Магой, чье влияние будет расти как на дрожжах.

«Обидно, что у меня нет знакомого писателя, – подумал Хаким-бей. – Заказал бы ему книгу про меня и назвал бы ее „Хозяин Ничейной земли“».

25

Для намеченной операции профессор выбрал образцы, которые уже можно было считать «ветеранами». Опыта у них хватало. Они очень помогли в недавней серии нападений на склады Министерства обороны Центра, моментально и бесшумно снимая часовых.

То, что было не под силу человеку, зверушки проделывали легко и даже грациозно. Правда, жертвы потом представляли собой неприятное зрелище, но никто не требовал от опытных экземпляров эстетических изысков. Главными критериями всегда оставались быстрота и эффективность.

Образцы «отдыхали» в специальной капсуле. Датчики контролировали жизнедеятельность их организмов и поддерживали тварей в расслабленном состоянии, некоем подобии сна.

Петров берег своих любимчиков и не хотел, чтобы те понапрасну тратили силы. Он почти с обожанием относился к существам, выведенным в результате многолетних опытов, и стал для них кем-то вроде крестного отца. Каждая особь получила свое имя от него. Он собственноручно прикрепил к капсулам пластиковые таблички, на которых черной тушью написал, как зовут ту или иную особь.

К пробуждению готовилась неразлучная парочка – Черныш и Гипер. Первый получил прозвище за гладкую лоснящуюся шерсть, второй – за ненормальную даже для этих существ активность. Да и жрал Гипер за троих, опустошая в один присест корыто белкового препарата, на изготовление которого шли трупы, поставляемые головорезами Маги.

Существа получились идеальными машинами для убийства – послушными, умными, ловкими.

Следующая партия должна была выйти на новый виток развития – профессор планировал научить их обращаться с огнестрельным оружием. Для этого нужно было лишь чуть-чуть усовершенствовать строение конечностей и поработать над аппаратной мощностью устройства, заменяющего особям мозг. Впрочем, многие технические проблемы удавалось преодолевать при помощи биологических решений. В этом и заключалась специализация профессора.

Закрытый НИИ, в котором ему довелось работать, во время гражданской войны оказался на территории Регионов. Военные не оценили потенциал его исследований, и Петров оказался на улице – ненужный и неприкаянный. Тогда-то и состоялась его встреча с Шемякиным, после которой дела наладились и пошли в гору.

Гипер, как и следовало ожидать, очнулся первым. Маленькие глаза обвели холодным взглядом окружающее пространство. Он еще не знал, что его ждет, но догадывался, что будет убивать и вдоволь насладится чужой кровью и плотью. Эти мыслеобразы сразу же вызвали у него поток неконтролируемого слюноотделения.

– Как всегда, не успел проснуться, а уже голодный! – сказал один из ассистентов Петрова, отвечавший за нормальное функционирование Гипера.

– Ничего удивительного, с его-то метаболизмом! – заметил Петров. – Готовьте еду. Ему понадобится много энергии.

На отсутствие аппетита его подопечные никогда не жаловались. Гипер моментально сожрал положенную пайку и вытянул морду, намекая, что не откажется от добавки.

Профессор усмехнулся:

– На сегодня хватит, а не то лопнешь. Ступай отсюда!

Обиженный Гипер попытался дотянуться до Петрова, зубы клацнули едва ли не в миллиметре от лица. Ассистент отпугнул тварь маломощным зарядом электрошокера.

– Ну нет, так не пойдет, – покачал головой профессор. – Похоже, программа «свой-чужой» у тебя в очередной раз сбилась. Непорядок.

Ассистент стал возиться с переустановкой сбившегося опознавательного блока. Твари хоть и были разумными от рождения, но некоторые вещи им приходилось навязывать с помощью программных кодов. Их мозги представляли собой воистину гениальную конструкцию – биологическую мини-ЭВМ.

Пробуждение Черныша прошло гладко. Он всегда был смышленым, и проблем с ним не возникало.

Обе особи имели по четыре пятипалых конечности, обычно ходили вертикально, но при беге вставали на четвереньки, развивая на открытой местности приличную скорость. Имели внешние черты людей и обезьян. В этом не было ничего удивительного: особи являли собой генетическую смесь человека и приматов.

Биотехнологам пришлось изрядно потрудиться, прежде чем удалось вывести первую партию.

Профессор воплотил старую идею: его питомцы умели скрывать истинный облик, на короткое время надевая человеческую личину. Вот только научить их разговаривать пока не получалось. Между собой существа общались посредством пощелкивания языком и подвываний.

На следующем этапе экспериментов Петров хотел сделать своих созданий невидимками и довести природную защиту до уровня танковой брони. Новое поколение «оборотней» превзойдет предыдущее по всем статьям.

Шемякин неоднократно делился с профессором весьма необычными технологиями. Откуда он их брал, оставалось для Петрова загадкой. Наиболее вероятным казался следующий вариант: у главы разведуправления имелись каналы в иностранных лабораториях. В Советском Союзе научные исследования так далеко еще не заходили. Несмотря на войну и последовавшую за ней разруху, профессор хорошо представлял текущую ситуацию в научных кругах СССР.

Все попытки узнать, откуда именно Шемякин черпает сенсационные сведения, разбивались, будто об ледяную стену. Разведчик свято хранил секреты, хотя каждая порция поставляемой им информации тянула минимум на Нобелевскую премию. И что самое странное – претендентов на нее почему-то не наблюдалось, а в том, что зарубежные коллеги вряд ли упустили бы такую возможность, профессор не сомневался. В человеческий альтруизм и в науку ради науки он верил слабо.

Скорее всего, к Шемякину попадают какие-то наработки из натовской оборонки. Режим секретности у них не хуже нашего. Любому болтуну укоротят язык в два счета. Поэтому остальной научный мир ничего и не знает.

Конечно, рано или поздно тайное обязательно станет явным, но пока все скрыто завесой молчания. Были у Петрова и другие соображение насчет происхождения некоторых образцов, однако их он держал при себе – уж больно невероятными они казались.

Программисты перегоняли в память Гипера и Черныша облик беглеца. Полученная фотография была на удивление хорошего качества. Петров оценил работу профессионала и качество его аппаратуры.

Потом пришел черед одежды. Особи шумно втягивали в себя воздух, вычленяя запах сбежавшего невольника.

Появился Мага в сопровождении заместителя. Они указали место, в котором произошло убийство Ахмеда. Как только особям удастся напасть на след беглеца, ему крышка.

Твари сразу определили, в какую сторону он удрал, и, встав на четвереньки, помчались в этом направлении.

Хаким-бей заметно повеселел:

– Я так понимаю, отбегался наш Мажор.

Профессор молча кивнул.

Только случайность могла помешать его питомцам, и, как это порой бывает, именно она внесла коррективы в их планы.

Оба создания бесшумно скользили по лесу, постепенно входя в азарт погони. Беглец представлялся им легкой добычей. Он был один, а их двое. Фора во времени его не спасет.

Лес иногда переходил в чахлый кустарник с одиноко торчавшими молодыми осинками или березами. Под одной из таких берез сидел, поджав уши, заяц-русак. Появление двух массивных зверей спугнуло ушастого, и он большими прыжками поскакал прочь, надеясь, что его не догонят. Однако он просчитался. Гипер без особых усилий сначала поравнялся с ним, а потом и вовсе оказался впереди. Несчастный трусишка нашел смерть в оскаленной пасти странного существа.

Гиперу заяц был на один зуб. Он разорвал его в клочки и остался недоволен. Насыщение не пришло. Да и откуда взяться сытости? Чтобы утолить нарастающий голод, таких зайцев потребовалось бы пяток, не меньше.

Чернышу добычи не перепало, и он зло оскалился на собрата. Дескать, увел еду из-под носа. Еще немного, и обе твари сцепились бы друг с другом, но сработали заложенные программы. Забыв о намечавшейся ссоре, существа снова встали на след и продолжили погоню.

26

Километрах в двадцати от укрепленного лагеря банды лес пересекала узкая ленточка грунтовой дороги. Раньше по ней ездили в город жители отдаленных деревень, возили на рынок дары урожая, ягоды, грибы, мясо. Торговать самим было куда выгодней, чем сдавать государству, достаток у селян во многом зависел от полученной на рынке выручки, и дорога не пустовала. Лишь с начала войны она стала безлюдной.

Деревенские вполне обоснованно опасались бывать в городе: слишком велик риск попасть в засаду по дороге, да и внутри «мегаполиса» запросто могли раздеть до трусов.

Но именно сегодня по грунтовке ехали три видавшие вида машины. Впереди – когда-то белая, а сейчас ржаво-грязная «нива» с удлиненной базой. За ней два бортовых ЗИЛа-130, в кузове каждого из которых сидело не менее десятка вооруженных автоматами людей.

Недруг Маги – главарь другой крупной бандитской группировки Асмолов по кличке Лом – был не прочь побраконьерствовать на чужих территориях. Отряд его бойцов совершил рейд в тылу Магомедова и теперь возвращался с награбленной добычей. Боевики прочесали сразу несколько деревень, где выгребли из кладовых все, что не успел забрать Хаким-бей.

Внезапно мотор первого из ЗИЛов натужно взревел и заглох. Грузовик остановился. «Нива» и второй «стотридцатый» тоже прекратили движение. Колонна встала на дороге.

Обеспокоенный водитель сломавшегося автомобиля вышел из кабины, приподнял капот и принялся копаться в двигателе. Вокруг скоро образовалась кучка зрителей. Некоторые благоразумно молчали, другие (их было большинство) подавали советы, от которых шофер отмахивался, причем в грубой форме. Фразочки вроде «Иди ты на…» или «Пошел в…» разлетались по всей округе.

Убаюканные успешными результатами рейда, асмоловцы вели себя беспечно, пока их командир – грузный мужчина лет сорока, с квадратными плечами штангиста, злыми глазками и приплюснутым носом – не вышел из «нивы» и не приступил к активным действиям. Где пинками, где зуботычинами он навел относительный порядок, выставил боевое охранение и принял все возможные меры безопасности.

Шутить с Магой опасно. На чужой земле подмоги ждать неоткуда. Два с небольшим десятка бойцов могли выдержать столкновение только с дозорами. Отряд Хаким-бея, собранный в один кулак, раскатал бы рейдеров, словно блин.

Командир асмоловцев подошел к шоферу:

– Надолго встали?

– Пока не знаю, – ответил водила, не обернувшись на голос. – Одно радует – движок не стуканул. Остальное чинится.

Его старая фуфайка провоняла соляркой и машинным маслом. Вдобавок от шофера за версту несло перегаром и чем-то кислым.

– Я ведь тебя сто раз предупреждал, что за машиной нужно следить, – с неприкрытой злобой произнес командир.

– Не пыли, начальник. Починю тарантас. Все будет как в аптеке. – Шофер, бывший армейский «мазута», особого пиетета перед собеседником не испытывал. – Еще полетаем!

– Ну-ну, – буркнул тот, отходя в сторону.

Бойцы, назначенные в охрану, сбились в кучу.

Они тихо переговаривались и смолили папиросы.

Нос командира учуял знакомый запах. Кто-то прихватил в рейд косячок с дурью и теперь на всю катушку пользовался вынужденной передышкой.

– Чей кумар?

– Мой, – признался чернявый, похожий на цыгана бандит.

– Мог бы сразу догадаться! Еще есть?

– Не-а, последний, – лениво ответил владелец косячка.

– Врешь.

– Зуб даю. – Чернявый раззявил щербатую пасть.

Остальные, дотоле не вмешивавшиеся в разговор, заулыбались.

– Захлопни хавальник. У тебя и так с зубами напряг, – со смешком сказал один из них.

– Хватит лясы точить. Лучше по сторонам глядите. Если «джигиты» нас первыми засекут, всем крышка будет, – многозначительно пообещал командир асмоловцев.

Бойцы лениво разбрелись.

Чернявому быстро надоело глазеть в одну точку. В голове приятно шумело, накатывала волна расслабления. Хотелось прилечь, отдохнуть.

Кусты в полусотне метров от него едва покачнулись. Чернявый насторожился. Блаженное состояние покоя и расслабухи сменилось тревогой.

Ветер? Не похоже. Погода с самого утра безветренная, настоящий штиль. Может, птица какая?

Кусты качнулись еще раз. Бандит напрягся, пытаясь высмотреть, кто же там такой непоседливый.

На зрение жаловаться ему не приходилось. Еще на призывной комиссии в военкомате ему поставили «единицу», с той поры ухудшений не было. Вот печень да, печень он реально посадил, как и почки. Вернее, последние ему отбили, причем свои, в банде Асмолова. Били за дело, потому чернявый не обижался.

Он вообще считал, что в целом ему тогда повезло. Могли бы и просто убить. Утаивать от главаря хабар запрещалось под страхом смерти. Его тогда пожалели.

Увиденное в кустах чернявому не понравилось.

«Эка меня торкнуло», – привычно подумал он.

Одурманенный мозг принялся рисовать в голове фантасмагории одна страшнее другой. В кустах сидело чудовище, которое глядело на него огромными, с блюдца, глазами. Этот взгляд был невыносим. Так смотрит хищник на легкую добычу.

Глюки у чернявого случались не раз, но еще никогда они не были столь отчетливыми.

«Это не иллюзия», – вдруг понял он.

Реальность бывает страшнее наркотических снов.

Разом побледневший чернявый сорвал с плеча автомат и выпустил весь рожок в мерзкую тварь.

Не попасть с такого расстояния было невозможно. Громкий визг ударил ему по ушам. Что-то большое покатилось по земле, ломая кусты и мелкие деревья.

Чернявый выпустил оружие из рук, упал на колени и, схватившись за голову, застонал.

Не глюк! Это не глюк!

А потом из леса вылетели две стремительные тени и началась резня.

Сторонний наблюдатель мог бы отметить, что одна из напавших особей отставала в скорости от напарницы и действовала несколько вяло, но это не помешало ей в первые секунды убить сразу несколько вооруженных человек.

Рейдерский отряд Асмолова прекратил существование менее чем за пару минут. Кровожадные хищники без особого напряга убивали и сразу же находили новую мишень, уже обреченную на быструю, но все равно мучительную смерть.

Жалости твари не знали, о боли забыли. Они впали в настоящий экстаз.

Убивали, убивали, убивали…

Быстрый прыжок, падение сбитого с ног тела, замах когтистой лапы, судороги умирающего, печать смерти на лице.

Один, еще один, еще…

Люди такие слабые. Они быстро расстаются с жизнью.

Первым погиб чернявый. Подраненный Гипер не простил ему роя жалящих свинцом пчел.

Твари обожали убивать. Они были созданы для убийства и, находясь в родной стихии, испытывали чувства сродни оргазму. Когда способных оказать сопротивление не осталось, существа ощутили острый приступ разочарования. Слишком быстро все закончилось.

Удовольствие исчезло. Первоначальный запал пропал. Пришла пора зализывать раны и устранять повреждения.

27

Лабораторная ЭВМ тихонько пискнула. Профессор отвлекся от распечатки графика и посмотрел на экран. Поступил новый пакет биометрических данных его питомцев. Общее состояние Гипера и Черныша оценивалось удовлетворительно, за исключением нескольких пунктов. Особи умудрились получить ранения. Ничего серьезного, однако преследование придется прекратить на какое-то время.

Петров оберегал своих любимцев. Ни жены, ни детей у него не было. Наука оставалась его единственной страстью на протяжении всей жизни.

«Интересно, во что они вляпались и с какими последствиями для тех, кто встал у них на пути?» – задумался он.

Провалом это быть не могло. Питомцы сообщили, что не оставили никого из свидетелей в живых. Зачищать территорию они умели не хуже спецназа. Точнее, ни один спецназ в этом с ними не сумел бы сравниться. Существа были хороши там, где требовалось тотальное уничтожение противника.

И, тем не менее, бесследно для них это не прошло. Петров отдал приказ остановить погоню.

– Надолго? – спросил ассистент, набирая на клавиатуре кодированное послание.

– Пока на ближайшие двадцать четыре часа. Там посмотрим.

Профессор еще не определился. Его питомцы еще не бывали в таких переделках.

– Хаким-бею будете докладывать?

Профессор отрицательно мотнул головой:

– Не стоит. Пусть это останется нашей маленькой тайной. Небольшая задержка делу не повредит. В общем, как обычно.

Ассистент кивнул, подтверждая, что это будет далеко не первая тайна, о которой они не соизволят известить главаря приютившей их лабораторию банды.

Профессор развернул перед собой карту, прикидывая, куда же занесло парочку его созданий. По всему выходило, что путь беглеца пролегал неподалеку от знаменитых на всю округу болот. Если его занесет в трясину, профессор будет только рад. Черныш и Гипер сумеют о себе позаботиться даже в болоте, хотя и для них это не станет простым испытанием.

28

К этой деревеньке, затерявшейся в бесконечном лесу, Липатов вышел к середине четвертого дня после нежданной встречи с преследователями.

Он уже успел пройти большое болото. На подходе к нему лес становился реже, деревья – ниже и тоньше. Но воодушевленный Андрей решил продолжать путь, пока не увидел между тонкими деревцами раскинувшуюся бесконечную топь, заросшую травяными кочками. На некоторых притулились чахлые березки и осинки. Между кочек кое-где на темной воде играли солнечные блики.

В растерянности Липатов остановился.

Повсюду непроходимая трясина. Первым желанием было повернуть назад, но тут же обожгла мысль: «Куда назад, к бандитам?!»

Постояв какое-то время в раздумье, Андрей обреченно вздохнул и пошел вправо.

«А какая разница? Лишь бы не назад».

Так он шел до конца дня. А болото все не кончалось, и на протяжении всего пути между твердью берега и топью шла довольно широкая полоса – сплошь из кочек, заросших длинными травяными стеблями, еще хранившими кое-где летнюю зелень, но большей частью уже изрядно пожелтевшими. Трясины здесь еще не было, но стоило только наступить, как тут же появлялась вода.

«Какое же оно большое, это болото, – думал Липатов. – И сколько же мне так идти? Уже смеркаться начинает. Возле болота совсем холодно будет. Надо отходить в лес, готовиться к ночлегу».

Так он и поступил.

Андрей успокоился до такой степени, что даже позволил себе развести небольшой костерок, чтобы спасаться от беспощадных комаров и мошки. Прислушиваясь к себе, он не ощущал каких-либо душевных терзаний по поводу недавнего убийства трех человек. На войне как на войне. Вот и весь сказ. Да и людьми назвать этих трех моральных уродов язык не поворачивался.

Мелькнула мыслишка, как там остальные рабы, не отразится ли на них его побег? Но он быстро отогнал ее, решив, что в любом случае невольники имеют определенную цену и уничтожать собственное имущество Мага не будет. Он точно не похож на идиота. Вообще, восточным людям при всей их темпераментности присущ здравый смысл, и торговцы из них хоть куда. Это Андрей понял еще в Чечне.

О том, что кто-то из преследователей может выйти на него по запаху дыма, как он сам вышел на кавказцев, Липатов не беспокоился: уже почти темно, еще полчаса, максимум час, и все, темень наступит непроглядная. До утра уже никто не появится. Даже любители искать приключения на свою задницу не сунутся сюда до утра. Ночное болото полно сюрпризов. Угодить в самую топь – пара пустяков. И никто не узнает, где могилка твоя. Болото выдавать свои тайны не любит.

А вообще, ищут его или нет? Может, уже решили, что найти беглеца невозможно? Хорошо бы. Но вряд ли, наверное, все же ищут. Все-таки он убил Ахмеда. А если найдут тех троих, тогда совсем озвереют.

Придется ему пасть смертью храбрых. Не за Родину, не за идею, не за любовь. Не будет красивых слов и рыдающей публики. Никакой белой накрахмаленной рубахи со следами крови на груди, никаких широко открытых глаз, глядящих в синее-синее небо с парящей в нем птицей. Ничего не будет. Вместо этого – короткий бой, пока хватит патронов. А потом – ствол пээма с последним патроном под подбородок и решительное нажатие на спусковой крючок. Страшно… Но придется.

И никто никогда не узнает, что сталось с ним. В своей реальности его посчитают пропавшим при невыясненных обстоятельствах.

Бедные родители, конечно, не переживут удара. Да им и сейчас уже нелегко. Хорошо, если держатся. А если нет? Не дай Бог! Остальные поудивляются и забудут, а первой забудет Ленка. Да, наверное, уже забыла. Ну и черт с ней. Как же там мать с отцом?

Андрей тяжело вздохнул, отмахиваясь от едкого дыма, выскреб остатки тушенки. Рацион – банка «тушняка» и половина лепешки в день. Надо экономить. Сколько еще идти? Неизвестно. И самое главное – куда?

Впрочем, что толку унывать? Время покажет. Лишь бы не попасть живым в руки преследователей.

Кажется, эта ночь холоднее прежних. То ли от близости воды, то ли потому, что сентябрь перевалил за половину. Пора уже холодным ночам наступить. Скоро выпадет первый снег. Что тогда? Землянку копать? А жрать что? Это медведь может всю зиму лапу сосать…

Что делать?.. Что делать?..

Ночь была бесконечной.

Насилу дождавшись серого промозглого рассвета, Липатов поднялся и двинулся в путь.

Первую старую потемневшую зарубку на березе он заметил к полудню. Заметил случайно, скользящим поверхностным взглядом осматривая привычную картину – частокол осин и берез да бесконечную топь по левую руку.

Душа тревожно ворохнулась, словно почуяла опасность, глаза метнулись к затесу на стволе. Нет, не показалось, действительно зарубка. Кто-то от нечего делать топором махал или нарочно метил?

Замедлив шаг, Андрей стал внимательно осматривать деревья, еще не зная, польза ему от этого будет или вред. А сколько он таких зарубок уже пропустил по невнимательности?

Ага. Вот еще одна на уровне головы человека среднего роста. А вон еще и еще. Что же это такое? Что они обозначают?

Липатов подался вперед и уже не увидел других меток. Развернулся и пошел назад, пройдя дальше первой увиденной зарубки, и тоже ничего на стволах деревьев не обнаружил. От первой до последней зарубки расстояние не более десяти метров. Углубившись вправо, Андрей нашел еще несколько зарубок. Этакая полоса из меток, направляющих к болоту.

Случайно они появиться не могли.

И тут его осенило: эти метки указывают на тропу в болоте. А что? Вполне. С виду топь непроходимая. Но посвященным известен проход. Не-ет… Такое бывает только в кино да в книгах. Рояль в кустах, короче.

Попробовать? Или идти дальше? Но каково оно по протяженности, это болото? Десять километров? Пятьдесят? Сто?

В его реальности никаких болот неподалеку от города нет и леса такого не имеется. В противном случае хотя бы приблизительно было понятно направление движения. А так…

Но что же делать? В самом деле попробовать? А если он утопнет, как Лиза Бричкина из старого душевного фильма «А зори здесь тихие»? Не дай Бог!

Липатов ухмыльнулся. Ну и сравненьице!

И все же желание попробовать укреплялось. Так ему гарантированно удастся оторваться от преследователей. Только сумасшедший полезет в эту топь, а у него выбора нет, ему надо спасать свою жизнь.

В конце концов Андрей выломал подходящую осину, избавился от ненужных веток и, мысленно перекрестившись, полез между кочек.

Стылая вода безжалостно проникла в обувь, но беглец решительно шел вперед, тыча перед собой палкой. Ледяная жижа забиралась все выше по мере углубления в топь. Тревожный внутренний голос советовал вернуться, но упрямство толкало вперед, да и вода поднялась только чуть выше середины бедер, это обнадеживало: и сам не особо вымокнешь, если так и дальше будет, и оружие останется сухим.

Дно было илистым, вязким, ноги приходилось переставлять с усилием.

В таком медленном темпе он шел почти весь день, изредка оглядываясь, понимая, что от берега удалился уже на очень приличное расстояние и возвращаться смысла нет. И не важно, что ждет впереди. Главное, окончательно сбить со следа любую погоню.

Противоположный, заросший березками и осинками берег появился ближе к вечеру.

Липатов возблагодарил небеса за окончание мук и за то, что остался жив, не принял страшной медленной смерти, когда под ногами бездонная, засасывающая трясина, а на помощь прийти некому. Кричи – не кричи…

Выбраться на твердь удалось, только когда совсем стемнело. Липатов, хоть и страшно устал, был ужасно горд собой. Он решился на непростой шаг и сделал это.

Дискомфорт от мокрой обуви и штанов, а также от туч безжалостного гнуса – пустяк. Разведенный костерок поможет хотя бы немного просушиться и на время избавиться от орды кусачих насекомых. Правда, высушить на нем обувь вряд ли получится, но зато о погоне можно не беспокоиться.

Если бородачи выйдут на его след, то у болота точно потеряют. Даже если обнаружат зарубки и догадаются, что беглец пошел именно здесь, то вряд ли сунутся в топь. Для этого надо очень хотеть поймать беглого раба. Стылая вода быстро остудит любую горячую голову. Ну, а если все же полезут, так себе на погибель: в этой трясине они будут как в тире.

Еще у Липатова сложилось стойкое убеждение, что за болото владения Маги не распространяются. Скорее всего, оно является естественной границей захваченных им земель. Однако это вовсе не значит, что можно расслабиться. Он в чужой реальности и по-прежнему не представляет, как вернуться домой.

Ночь прошла привычно – под ворохом листьев, на ветках, что удалось наломать в темноте, под головой – РД, а рядом оба автомата.

Всю первую половину наступившего дня Андрей смотрел на болото. Далекого противоположного берега не видно. К счастью, как и преследователей. Воспрянув духом, Липатов двинулся дальше.

За остаток дня ничего не случилось. Беглец уже начал волноваться: все это время, по его предположению и способности ориентироваться, он шел на юг. А куда еще идти? Не на север же! Однако этот лес просто какой-то бесконечный. Липатов невесело посмеивался над собою: этак скоро джунгли начнутся.

Еще одна ночь и первая половина наступившего дня не принесли ничего нового. Разве что начал накрапывать мелкий дождь, обещавший перейти в затяжной. И это стало весьма неприятным событием. Пребывать круглосуточно под прохудившимся небом – перспектива незавидная. А ведь скоро зима.

Что делать? Как вернуться домой?

Уже знакомый по прошлому разу запах дыма в осеннем, холодном, да еще и промокшем от дождя лесу подействовал как удар тока, заполнив сознание тревогой, вытолкнув все лишнее.

Люди…

Липатов поймал себя на мысли, что стал бояться людей.

Совсем как тогда, в Чечне. Он не знал, кто друг и кто враг, опасался всего незнакомого, видел в каждом врага. Пусть ту войну зацепил он всего ничего, но впечатлений хватило надолго.

Теперь он в полной мере начал понимать тех, кто долго воевал на Кавказе в его реальности. Те парни, с которыми ему довелось пообщаться, не особо шли на контакт. И это не являлось надуманной кастовостью: дескать, вы – салаги по сравнению с нами, давно воюющими здесь. Нет, это была суровая необходимость доверять только тем, кто проверен.

Вскоре сквозь частокол деревьев проглянула деревенька, притулившаяся на большой прогалине. Хотя ничего, кроме запаха дыма, не говорило о близости жилья. Ни залежей мусора по окрестностям, ни тропинок, ни срубленных на дрова и другие нужды деревьев. Наверняка все это имелось по другую сторону поселения. Ведь где-то же местные берут дрова, из чего-то же они строили свои бревенчатые избы.

Скорее всего, здешние обитатели в сторону болота вообще не ходят. Даже если предположить, что они знают о тропе, зачем туда ходить? В гости к Маге?

Опустившись на правое колено у пахнущей сырой корой осины, Андрей всматривался меж деревьев, пытаясь понять, что за люди живут в поселении, стоит ли обращаться к ним за помощью или следует их опасаться. Если обойти эту деревеньку, а потом все следующие, – сколько так идти? И куда, самое главное? А если выйти, не станет ли это роковой ошибкой, не обернется ли новым рабством или возвращением к бородачам? Вдруг местные сотрудничают с Магой?