Текст книги "Анализ современного мифотворчества"

Автор книги: Дмитрий Гаврилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Качество философски-мировоззренческого обзора направлений язычества

Мы не считаем необходимым досконально разбирать все правильные заключения и ошибки В.А. Шнирельмана в анализе философских и социальных установок разных языческих авторов и групп.

Будучи неплохо осведомленными о разных направлениях в язычестве, мы все же не решаемся претендовать на исчерпывающе правильные представления обо всех деталях живого и изменчивого процесса.

Позволим себе просто усомниться в том, что рядовые читатели и дальнейшие исследователи этой темы могут однозначно положиться на сведения и выводы автора.

В.А. Шнирельман снобистски заявляет: «Отдав 20 лет изучению первобытных и традиционных обществ, я с сожалением обнаруживаю, что нынешние адвокаты „родо-племенных религий“ вовсе незнакомы с огромной научной литературой, посвященной этим сюжетам.» Возможно, он действительно хороший специалист по первобытным сообществам. Но вряд ли по древней литературе. Критикуя сочинения Хиневича и Кандыбы, Шнирельман говорит: «если об авторстве и датировке некоторых других книг еще можно спорить, то хорошо известно, что Бхагават-гиту написал Шри Шримад А. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада (1896–1977), основатель Международного общества сознания Кришны.»

Да нет же, уважаемый г-н Шнирельман! Ваше заявление претендует на новейшее открытие в индологии. В издании Библиотеки Всемирной Литературы 1974 года Бхагавадгита приведена как органическая часть древнего эпоса, на котором выросла вся классическая индийская литература. Вот что пишет о “Бхагавадгите” признанный во всем мире специалист по Древней Индии академик РАН Г.М. Бонгард-Левин: «Еще в древности Гита вышла за пределы Индии, многие ее версии появлялись в Юго-Восточной Азии, в XVII веке санскритский текст был переведен на фарси, позднее Гита стала популярна и в арабском мире. В Европе поэма становится известной с конца XVIII века, после английского перевода Ч.Уилкинса… К настоящему времени число переводом Гиты перевалило за полтысячи». Академик Б.Л. Смирнов: «Бхагавадгита – одна их наиболее чтимых книг индийской литературы. Стало ходячей фразой, что знающий Гиту знает сущность Упанишад. Эту мысль впервые почти тысячу лет назад высказал один из величайших индийских философов Шанкара. … Европа познакомилась с Бахгавадгитой в 1785 г., когда вышел первый перевод памятника на английский язык, сделанный Чарльзом Вилькинсом».

Что же написал Свами Прабхупада? Видимо, один из многочисленных комментариев к Гите, под известным названием "Бхагавадгита как она есть". Уж не познакомился ли уважаемый ученый с "бесспорными и общеизвестными фактами" на сайте другого одиозного исследователя, А.Л. Дворкина?

Хотим задать отнюдь не риторический, а вполне проблемный вопрос: а может ли ученый, не знающий, что такое Бхагавадгита, Упанишады, Махабхарата, вообще серьезно изучать языческую культуру русского народа? Может ли он делать основательные выводы о наличии или отсутствии параллелей между этническими процессами, если коренным образом не знает одного из базовых и лучше всего письменно сохранившихся источников индоевропейской культуры?

Желающий убедиться в актуальности сопоставления древнерусской культуры и памятников ведической письменности может ознакомиться, например, с работой М.Серякова "Голубиная книга", исследующего соответствующие поликультурные параллели и ассоциации.

Гендерная тема в современном язычестве

Мы уже показали выше, что В.А. Шнирельман как-то странно «посчитал женщин» в руководящем составе Круга Языческой Традиции. Настолько же «достоверны» его заявления о месте женщины в языческом ритуале, процессе принятия общественных решений и др.

"… следует различать, с одной стороны, женский образ в их духовных представлениях и верованиях, а с другой – реальное место женщин в ритуальной обрядности. Специальный анализ обнаруживает значительный разрыв между этими двумя сферами неоязыческой культуры. Действительно, если женский образ играет важную роль в их верованиях, то в реальной ритуальной практике женщины, как правило, находятся на подсобных ролях.

… Правда, в последние годы роль женщин как будто возрастает. Некоторые из них даже возглавляют общины…

… Феминизм у русских неоязычников остается маргинальным течением."

Выражение "как будто возрастает" прямо-таки подкупает своей простотой, оговоркой, свидетельствующей, что автор опять судит о ключевом социальном и антропологическом аспекте без обращения к достоверным данным, не вступая в общение с женщинами-язычницами Круга.

Верно замечено, пожалуй, лишь то, что язычество – неподходящая платформа для феминизма, в привычном западном смысле этого слова. Женщина-язычница, как правило, точно знает, что она не мужчина, и не может быть на него в точности похожа, и ни в коем случае не стремится точно копировать мужские задачи. Роль женщины в ритуале в большей степени определяется внутренней силой и влиянием, чем видимыми телодвижениями и тем более громкими заявлениями. Женщины в ритуалах чаще всего чуждаются торжественных декламаций, но их внутренний монолог определяет скрытые пружины происходящего.

Есть ряд ритуалов, которые проводится именно женщинами. Автор выделил культ богини Макоши, потому что в нем присутствуют отчасти вызывающие феминистические детали. И видимо, не побывал хотя бы на Царицынском капище в Москве и не имел возможности наблюдать, что у столпа богини Лады почти всегда лежат какие-нибудь пожертвования, а сам столп украшается венками, цветами, рукоделием.

Если женщина принимает участие в обсуждениях, ведет активную деятельность, или овладевает мужскими навыками (воинское искусство, ремесло), к этому также относятся с уважением, и ей никто ничего не запрещает. Нет правил, чем должна отличаться женщина от мужчины, а есть само собой разумеющееся, интуитивно хорошо воспринимаемое различие.

Погружение в природные культы, обряды под открытым небом естественно сочетаются с почитанием естественных семейных отношений и деторождения.

Тем не менее, мы можем говорить о некотором количественном дисбалансе между женщинами и мужчинами в язычестве в целом. Из данных психологии мы знаем, что женщины более конформны по сравнению с мужчинами; их приходу в язычество чаще мешают отношения с родственниками и негативно сформированное общественное мнение. Ситуация усугубляется там, где сообщество декларирует жесткую патриархальность и крикливую агрессивность. Обстановка тепла и доверия быстро возвращает равновесие.

«… неоязычники, прежде всего, и оценивают женщину как воплощение плодоносной силы природы» – пишет Шнирельман, имея в виду «контекст деторождения». В реальности женское мышление и творчество, воздействие женщин на общественное мнение и настроение мужчин – один из важных факторов, способствующих развитию современного язычества к социально адаптивным формам.

Таким образом, роль женщины в языческом сообществе растет не "как будто", а вполне закономерно и осмысленно, и, безусловно, разнообразнее и перспективнее, чем в однозначно и догматически патриархальных религиях.

Социальный и идейный смысл современного язычества

Основная новация, которую привнес автор в эту работу по сравнению с "Неоязычеством на просторах Евразии – появление теплых интонаций, желания как бы по-человечески понять и дружественно разобраться. Ну, как мы уже посетовали, не настолько дружественно, чтобы слишком близко подойти, но местами почти тепло.

Напомнив с самого начала читателю, что, конечно же, язычники эти безграмотные невежды и опасные для общества шовинисты, автор предлагает затем взглянуть на них с хорошей человеческой точки зрения:

«Но возможен и третий подход, связанный с изучением самих основ неоязыческого мировоззрения, включающих отношение к таким вечным вопросам бытия, как жизнь и смерть, человек и природа, личность и общество, гендерные отношения, символика и пр. Именно об этом и пойдет речь в данной работе.»

Ранее мы уже показали, на каком уровне был проведен анализ философии язычества и гендерных отношений. Посмотрим, как преломилась в статье социальная тема.

Среди наблюдений В.А. Шнирельмана есть, конечно же, немало верных. Он отмечает и наличие среди язычников людей, приверженных к советским ценностям, и популярность язычества среди части сотрудников силовых структур.

А вот один из завершающих выводов:

«Движения, подобные неоязыческому, показывают глубокое разочарование людей, и прежде всего молодых, в способности государственных структур наладить нормальную жизнь… Окончание революционных преобразований и сложение новой бюрократической номенклатуры при резком сужении каналов социальной мобильности фактически лишают многих социально активных людей права и возможности участия в принятии важнейших решений, определяющих их жизнь. Не желая мириться с этим, они выбирают альтернативные пути, одним из которых и служит неоязычество.»

Мы тоже позволим заметить в этом выводе что-то удивительно знакомое. Это же стандартное рассуждение из арсенала научного атеизма тех же советских времен, употребимое для объяснения любой религиозности или контр-культурности.

Как автор обосновывает эту мысль? Видимо, всем предшествующим доказательством, насколько никчемны все языческие занятия и основания. Вывод: иначе как от безнадежности невозможно в это удариться.

Естественно, что даже очевидная активность язычников (охрана памятников и природозащитные мероприятия, разработка социальных концепций национального уровня, участие в современной политической жизни) при этом намеренно и неубедительно принижается.

Полагаем, в связи со всем этим, что и вывод о причинах увлечения язычеством совершенно произвольный. Он не подкреплен реальным социологическим анализом, сравнением уровня жизни и личностного развития язычников, и контрольных групп среди представителей других религий, или безверующих и атеистов.

В связи с очевидным изменением публичной ситуации, автор несколько изменяет и свой прежний тезис об обязательном якобы присутствии в языческих объединениях антисемитизма. Но успешно заменяет его идеей обязательной ксенофобии. Это удобная, но также тенденциозная подмена. Язычники патриотичны, они заботятся о процветании своего сообщества и стремятся ограничить бесконтрольные утечки местных и национальных ресурсов. Но так же ведет себя любое сообщество, и оценивать такую позицию как фашизм, расизм или ксенофобию – значит лицемерить и вводить двойной счет для разных народов и ситуаций.

И, наконец, в завершение статьи Шнирельман предлагает нам, язычникам, альтернативу:

«… определяя „народ“ как органическое и даже расовое сообщество и идеализируя его, оно придает новый смысл их жизни и возвращает утраченную идентичность. В то же время эта идентичность имеет оборонный характер и по необходимости включает образ врага. Вот почему ей в той или иной мере присуща ксенофобия. Русское неоязычество находится на распутье, и перед ним открываются две дороги – либо продолжать культивировать ксенофобию, что ведет к неонацизму, либо сместить акцент на экологическую безопасность, феминистские идеи и раскрепощение человека от чрезмерного пресса современной массовой культуры, как это уже сделали многие западные неоязыческие группы. Какой путь изберет русское неоязычество, покажет будущее.»

Однако реальные процессы в современном язычестве протекают парадоксально. Разделившись, грубо говоря, на «расистов» и «экологистов», языческое движение сохраняет и некоторое единство, взаимопроникновение, перемешивание и частичное сходство взглядов и позиций. «Либеральные» язычники остаются патриотами и умеренными консерваторами в вопросах личного и общественного жизнеустройства. А ультрапатриотические течения под воздействием относительно большей адаптации отделившихся от них групп, переходят на более приемлемый язык и образ действий. Резкое разделение сменяется сближением, и эти процессы совершаются волнообразно.

Как пример более внимательного и не предвзятого изучения явлений в современном язычестве мы можем привести исследование, проведенное в рамках проекта "Энциклопедия современной религиозной жизни России". Об основных выводах этого проекта докладывала в январе 2004 года А. Струкова в московском центре Карнеги. Исследователи приняли во внимание и сложность процессов, невозможность разделения разных видов язычества, и необходимость с вниманием относиться к самоназванию и самоопределению язычников, как любой другой конфессиональной и общественной структуры.

Мы видим в статье В.А. Шнирельмана противодействие объективному исследованию современного язычества в России, попытку вернуться хотя бы на полшага назад в процессе общественного признания язычества, восстановления его права на социальную и историческую справедливость.

Сами язычники видят свое будущее не в выборе заранее заготовленных для них стандартных субкультурных ниш, а в дальнейшем успешном освоении общественного пространства, гармоничном взаимодействии с природным окружением, со светскими идеями и с реальным, а не оранжерейным гражданским обществом. И, следуя родовым убеждениям, связывают собственное счастье и благополучие с улучшением общества в целом.

Список источников:

1. Шнирельман В.А. От “Советского народа” к “органической общности”: образ мира русских и украинских неоязычников // Славяноведение, № 6, 2005.

2. Самоопределение Круга Языческой Традиции // Веcтник Традиционной Культуры: статьи, изведник. Вып № 1. / под ред. докт. филос. наук Наговицына А. Е., – М., 2004. – 202 с. С.7. (ISBN – 5-93883-031-1) http://slavya.ru/delo/krug/krug.htm

3. Самоопределение Круга Языческой Традиции // Schola-2004. Cборник научных статей философского факультета МГУ/ Под ред. И.Н.Яблокова, П.Н.Костылева/ Cост. А.В. Воробьев, П.Н.Костылева. —М.: Издательство “Социально-политическая мысль”, 2004. – 292 с. СС.184–185. (ISBN 5-902168-32-5)

4. Битцевское обращение (17 марта 2002 года) // Вестник Традиционной Культуры: статьи и документы. Вып № 3 / под ред. докт. филос. наук Наговицына А. Е., – М., 2005. CC. 129–145. (ISBN 5-93883-042-7) http://slavya.ru/docs/bitcobr.htm

5. Битцевское обращение (17 марта 2002 года), фрагменты, см.: Schola-2004. Cборник научных статей философского факультета МГУ/ Под ред. И.Н.Яблокова, П.Н.Костылева/ Cост. А.В. Воробьев, П.Н.Костылева. —М.: Издательство “Социально-политическая мысль”, 2004. – 292 с. СС.183–184. (ISBN 5-902168-32-5)

6. Битцевский договор (24 марта 2002 года) // Вестник Традиционной Культуры: статьи и документы. Вып № 3 / под ред. докт. филос. наук Наговицына А. Е., – М., 2005. CC. 144–145. (ISBN 5-93883-042-7) http://slavya.ru/docs/bitcdogov.htm

7. Положение Круга Языческой Традиции о "О мировоззренческо-религиозных основаниях отношения язычников к людям других верований и мировоззрений" от 26 ноября 2004 года // Вестник Традиционной Культуры: статьи и документы. Вып № 3 / под ред. докт. филос. наук Наговицына А. Е., – М.: Издатель Воробьев А.В., 2005. CC. 157–160. (ISBN 5-93883-042-7) http://slavya.ru/delo/krug/confes.htm

8. Царицынское обращение "О "неоязычестве" и современном язычестве. Против клерикализации гуманитарных наук" (20 февраля 2005 г.) // Вестник Традиционной Культуры: статьи и документы. Вып № 3 / под ред. докт. филос. наук Наговицына А. Е., – М., 2005. CC. 188–191. (ISBN 5-93883-042-7) http://slavya.ru/delo/krug/05/neo.htm

9. Вестник Традиционной Культуры: статьи и документы. Вып № 3 / под ред. докт. филос. наук Наговицына А. Е., – М., 2005. CC. 146–152, 154–180. (ISBN 5-93883-042-7)

10. Наговицын А.Е., Гаврилов Д.А. О современных тенденциях возрождения традиционных политеистических верований // Schola-2004. Cборник научных статей философского факультета МГУ/ Под ред. И.Н.Яблокова, П.Н.Костылева/ Cост. А.В. Воробьев, П.Н.Костылева. —М.: Издательство “Социально-политическая мысль”, 2004. – 292 с. СС.179–186. (ISBN 5-902168-32-5)

11. Гаврилов Д. О возвращении к Традиционным природным культам и исконным этническим верованиям на рубеже XX–XXI вв.// Вестник Традиционной Культуры, вып. 2, М., 2005. СС. 44–53. (ISBN 5-93883-033-8)

12. Наговицын А. Возрождение дохристианских традиционных верований в современной России// Вестник Традиционной Культуры, вып. 1, М., 2004. СС. 2–7. (ISBN – 5-93883-031-1)

13. Наговицын А. О возвращении к этнической родовой вере славян// Вестник Традиционной Культуры: статьи и документы. Вып № 3 / под ред. докт. филос. наук Наговицына А. Е., – М., 2005. CC. 5–7. (ISBN 5-93883-042-7)

14. Меранвильд В.Б. К вопросу о причинах возрождения интереса к русскому язычеству в современной России // Герценовские чтения 2004: Актуальные проблемы социальных наук. – СПб.: ФСН РГПУ им. А.И.Герцена, 2004. СC. 266–267.

15. Гайдуков А.В. Легитимность славянского неоязычества: особенности взаимоотношения с государственной властью // Герценовские чтения 2004: Актуальные проблемы социальных наук. – СПб.: ФСН РГПУ им. А.И.Герцена, 2004. СC. 274–278; См. также: Гайдуков А.В. Славянское (русское) неоязычество и проблема этнорелигиозных стереотипов // Герценовские чтения 2002: Актуальные проблемы социальных наук. СПб., 2002. СC.228–231.

16. Гаврилов Д. Традиционная культура и современный мир/ Наговицын А.Е. Древние цивилизации: общая теория мифа. – М.: Академический проект, 2005. – 656 с. СС. 3-28. (ISBN 5-8291-0497-0)

17. Гаврилов Д. Особенности традиционной культуры// Вестник Традиционной Культуры: статьи, изведник. вып № 1, М., 2004. CC. 18–26 (ISBN – 5-93883-031-1)

18. Гаврилов Д.А. К вопросу об исследовании традиционной политеистической культуры // Schola-2004. Cборник научных статей философского факультета МГУ/ Под ред. И.Н.Яблокова, П.Н.Костылева/ Cост. А.В. Воробьев, П.Н.Костылева. —М.: Издательство “Социально-политическая мысль”, 2004. – 292 с. СС.96-102. (ISBN 5-902168-32-5)

19. Гаврилов Д.А, Наговицын А.Е. Боги славян. Язычество. Традиция. – М.: Рефл-Бук, 2002. – 464 с. (ISBN 5-87983-111-6)

20. Платов А. Памятники рунического искусства славян// Мифы и магия индо-европейцев, вып. 6. М.: Менеджер. 1998, СС. 90-130.

21. Громов Д.В., Бычков А.А. Славянская руническая письменность: факты и домыслы, – М.: София, 2005. – 384 c.

22. Житие и жизнь и подвиги, иже во святых отца нашего Константина Философа, первого наставника и учителя славянского народа. http://www.geocities.com/katzusil/krmf/flri-5.html

23. Георгис Д.Ж. Живая связь и преемственность между современными и древними языческими объединениями (2004) http://slavya.ru/articles/ourhistory.htm

24. Георгис Д. Ж. Круг Языческой Традиции // Эволюция. 2003. N 1.

25. Устав Содружества Природной Веры "Славия" http://slavya.ru/docs/ustavorg.doc

26. Бхагавадгита. Пер. с санскрита, исслед. и примеч. В.С.Семенцова, —М.: Издательская фирма “Восточная литература” РАН, 1999. – 256 с. СС.3–4.

27. Мифы Древней Индии. Бахагадгита. Общая редакция Р.В.Грищенкова. Перевод и комментарии акад Б.Л.Смирнова. – С.-Пб.: Изд. дом «Кристалл», 2000.

28. Серяков М. Рождение Вселенной. Голубиная книга. – М.: ЭКСМО, 2005. – 576 с.

29. Шнирельман В.А. Неоязычество на просторах Евразии. Москва, Библейско-Богословский ин-т св. Ап. Андрея, 1999.

30. РЕПОРТАЖ: Алексей Белов. Много ли в Евразии Язычества? – http://www.portal-credo.ru/site/print.php?act=news&id=17233

Сведения об авторах:

Винник Вадим Юрьевич – Сопредседатель Совета Круга Языческой Традиции, координатор Совета по связям с Украинскими языческими организациями – Житомир, Украина, языческая община «Великий Огонь» (руководитель) vvinnik@ziet.zhitomir.ua

Гаврилов Дмитрий Анатольевич – Сопредседатель Совета Круга Языческой Традиции – Москва, Языческий Круг Бера yggeld@newmail.ru

Георгис Дионис Жабраилович – Сопредседатель Совета Круга Языческой Традиции – Москва, Языческая религиозная группа Содружество Природной Веры "Славия" (руководитель) dionysos@online.ru. тел. 936 11 32.

Зобнина Светлана Валерьевна – член Совета Круга Языческой Традиции – Москва, Языческая религиозная группа Содружество Природной Веры "Славия" (руководитель) togetherweare@newmail.ru. тел. 936 11 32.