Текст книги "Верховный маг империи"

Автор книги: Диана Удовиченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

В лаборатории волшебника имелось множество книг. Там были не только книги о зельях, но и пособия по работе со стихиями, сборники боевых заклятий, магические словари, труды знаменитых алхимиков. Вериллий попросил разрешения пользоваться библиотекой. «Что ж, бери, если что-нибудь поймешь», – хмыкнул старик, с интересом глядя на осветившееся блаженной улыбкой лицо парнишки. С тех пор юноша каждый вечер в своей комнатке корпел над книгами. Каждую из них он прочитывал от корки до корки, заучивал наизусть. Учеба давалась ему легко, Вериллий обладал отменной памятью и нечеловеческим упорством. Он даже не знал, кто научил его читать. В семействе Флампов грамотным был он один. Возможно, его обучали его настоящие родители, а может, он сам освоил это умение.

Так прошло еще три месяца. За это время Вериллий вызубрил все книги о магии стихий. Заклинания получались у него словно сами собой, источники послушно подчинялись призывам и вливали в него свою энергию. Юноша решил приступить к освоению боевой магии. Однажды, помогая хозяину в лаборатории, Вериллий заметил, что огонь в печи погас. Как назло, куда-то исчезло огниво. В тигле закипало сложное зелье из редких дорогих трав, доставленных в Виндор с Южного континента. Еще несколько мгновений – и оно было бы загублено. Вериллий подкинул в печку дров, сотворил крошечный огненный шарик – и пламя снова весело заплясало. Старик неопределенно хмыкнул. Вечером он спросил:

– Что еще ты умеешь?

Вериллий показал. Демонстрация растянулась почти на всю ночь. Волшебник не смог скрыть своего изумления и восторга. Утром юноша стал его учеником. Теперь маг платил ему небольшое жалованье. Кроме того, он подарил Вериллию бумагу, перья и чернила, а также составил для него программу самостоятельных занятий. Спустя полгода юноша с блеском выдержал экзамен сразу на вторую степень.

– Вам нужно учиться в бакалавриате, – сказал ему строгий экзаменатор, впечатленный легкостью, с которой молодой волшебник выполнял сложные заклинания.

Юноша только пожал плечами. Он уже понял, что способен добиться всего и без помощи наставников. К тому времени он открыл в себе еще одну способность, которая значила, пожалуй, не меньше, чем талант к магии: дар располагать к себе людей. Он умел вызвать в собеседнике доверие и симпатию. По словам его учителя, на Вериллии словно бы стояла печать: «Хороший парень». Простоватое лицо, открытая улыбка, внимательный взгляд умных серых глаз, благозвучный голос в первую же минуту общения заставляли людей проникаться к молодому волшебнику самыми теплыми чувствами. Уловив, какое впечатление производит на окружающих, юноша постарался закрепить успех. Он осваивал тонкую науку лести, изучал искусство беседы. Вообще, Вериллий учился всему и сразу. Хорошим манерам, этикету, умению поддерживать приятный разговор… Он черпал знания отовсюду, запоминал каждое услышанное или прочитанное слово, а вечерами, оставшись один, любовно перебирал полученные сведения, копя их, словно скупец – золотые монеты.

Еще во время своего ученичества Вериллий заинтересовался темной магией. Обращение к демонам давало большие возможности, чем традиционные источники – стихии. Но, к великому сожалению юноши, его наставник – хозяин лавки зелий – оказался человеком осторожным и даже немного трусоватым. Все, чего хотел волшебник – это спокойная, не омрачаемая встрясками старость. Поэтому он решительно отказался давать ученику какие-либо сведения о демонологии. В его библиотеке не имелось ни одной книги о темной магии. Но Вериллий не был бы собой, если бы сдался так легко. Он заходил в книжные лавки и рылся в завалах старых потрепанных томов. Очень скоро юноша сообразил: здесь можно купить все, что угодно. Запретные книги не выставлялись на полках, они лежали в пыльных углах, под грудами безобидных фолиантов, и ждали своих покупателей. Все жалование Вериллий теперь оставлял в карманах букинистов, собирая собственную библиотеку. Чудесные томики открывали ему все новые и новые горизонты. Перед юношей лежала широкая дорога в бесконечный мир познания. Демонология и некромантия, порчи и сглазы, смертоносные зелья и редкие яды – все это манило и притягивало пытливый ум.

Именно поэтому Вериллий не планировал учиться в бакалавриате. Все, что могли дать ему наставники, он вполне способен был освоить самостоятельно. Строго говоря, добрую половину программы он уже прошел. Демонология же студентам преподавалась обзорно, лишь в том объеме, который был необходим для элементарной защиты от сущностей мрака. Юноша не хотел тратить на бакалавриат время, которое мог провести с гораздо большей пользой для себя. Однако он мечтал о карьере, а второй магической степени для этого было явно недостаточно. Поэтому молодой человек спросил у экзаменатора:

– Нельзя ли мне через год просто сдать экзамен на бакалавра? Я мог бы учиться сам…

– В истории нашего учебного заведения еще не было таких случаев, – нахмурился волшебник. – Позвольте узнать причину вашей просьбы?

– Я сирота и не имею средств на обучение, – потупился Вериллий.

– Для особо одаренных студентов в бакалавриате есть бесплатные места. Я мог бы вас рекомендовать.

– Но мне надо на что-то жить. Я вынужден поступить на службу.

– Хм… нет, друг мой, через год не получится, – решил экзаменатор. – Приходите через три. Найдете меня, попытаюсь похлопотать.

Юноша поклонился и вышел, держа в руках честно заработанный документ о том, что Вериллий Фламиер успешно прошел испытания и получил вторую магическую степень. А экзаменатор долго еще потирал лоб, бесцельно перебирал лежащие на столе свитки и листки и никак не мог взять в толк: что, собственно, заставило его пообещать содействие незнакомому человеку?

Перед молодым чародеем, обладавшим огромным магическим резервом, были открыты все пути. Он мог наняться на работу к волшебникам, изготавливающим амулеты. Мог уехать в небольшой городок и там открыть свое дело. А его наставник, искренне полюбивший ученика за трудолюбие и честность, предложил Вериллию стать полноправным совладельцем лавки, выкупая долю в рассрочку. Но юноша уже сформулировал для себя, чего он хочет больше всего на свете. Познав бесправие и зависимость в семье Флампов, Вериллий стремился к свободе. А полную свободу могла дать только такая же полная власть. Только сделавшись властелином чужих судеб, можно стать по-настоящему независимым. Именно поэтому Вериллий отказался от выгодных предложений и устроился на незавидную должность курьера в службу доставки при имперском суде. Жалованье там платили мизерное, работой загружали непомерно, да и сама работа была скучной, не соответствовала знаниям и талантам молодого честолюбца. Но Вериллий был твердо убежден: истинная карьера делается только на государственной службе. И рассматривал должность курьера лишь как первую ступеньку лестницы, ведущей наверх. Получив первое жалование, юноша купил довольно дорогой набор письменных принадлежностей и отправился в гости к своему бывшему наставнику. Он вручил старику подарок, тепло поблагодарив за науку и добро. Старик был очень тронут. Не то чтобы Вериллий питал к волшебнику какие-то чувства, но он считал свой поступок необходимостью. Следовало создавать себе репутацию достойного человека. Отныне о Вериллии Фламиере должны быть только хорошие отзывы.

Итак, в неполные семнадцать лет Вериллий начал служить империи. Он снял дешевую меблированную комнатку на самой простой улице Южного квартала и перевез туда книги – все свое состояние. По ночам занимался темной магией, утром шел на службу. Он доставлял бумаги во все концы столицы, был вхож в министерства, магический университет, один раз даже был в Совете магов. И постепенно, незаметно, обрастал нужными знакомствами, налаживал полезные связи. Он был вежлив, честен, пунктуален, в меру угодлив и обладал удивительной способностью оказываться в нужное время в нужном месте, говорить правильные слова, совершать правильные поступки.

Часто Вериллию приходилось ездить с поручениями в другие города. Во время этих поездок юноша сделал для себя еще одно ценное открытие. Его любили женщины. Вериллий тоже их любил, но лишь в минуту страсти. А самое острое наслаждение он испытывал от своей власти над ними. Женщины были такими наивными и доверчивыми, им так хотелось верить в любовь ясноглазого мага, что он завоевывал их безо всяких усилий. Пара ласковых фраз, произнесенных глубоким чарующим голосом, томный взгляд, нежное пожатие руки – и трепещущая добыча падала к его ногам. Одержав очередную победу, Вериллий с сожалением думал о том, что никакой пользы, кроме мимолетного удовольствия, новая связь ему не принесет. Вот если бы на месте хорошенькой горничной, пухленькой мещаночки, молодой провинциалки была настоящая дама высшего света… Но об этом приходилось только мечтать. А пока юноша оттачивал мастерство обольщения и учился манипулировать людьми.

Как-то раз Вериллий купил у букиниста толстый том под названием «История магии», решив пополнить общие знания. Перелистывая пожелтевшие страницы, он натолкнулся на интересную главу под названием «Боги бездны и искусство Заклинающих». Так началось его новое увлечение, которое сопровождало молодого мага всю жизнь, превратившись чуть ли не в навязчивую идею. С тех пор Вериллий начал изучать магию бездны. Впрочем, изучать – это слишком сильно сказано. В книгах содержались лишь отрывочные сведения об этом загадочном волшебстве. Историки упоминали, что древним знанием когда-то владели орки. Но со временем дикое племя вырождалось, утрачивая письменность, и некогда всемогущие шаманы не сумели передать потокам свои умения. Наследниками тайной науки были династии Заклинающих бездну. Этим искусством владели женщины эльфийского Дома Жемчужного тумана и род шаманов кочевого племени, затерянного в Пустыне призраков Южного континента. Упоминались также гномы и саймары, но авторы книг писали о них как-то смутно и неуверенно. Загадочная бездна и ее боги поразили воображение Вериллия, и он по крупицам собирал знания о самом непонятном и закрытом виде магии.

Упорные занятия волшебством не мешали юноше делать карьеру, и к девятнадцати годам он перешел в министерство торговли, на должность курьера по секретным поручениям. Теперь он доставлял исключительно важные документы, разъезжая в служебной карете с охраной. И конечно, сделался обладателем многих государственных тайн. Маги общались между собой при помощи мыслеречи или связующих амулетов. А вот министерские чиновники в большинстве своем чародейскими способностями не обладали, и амулет мог позволить себе далеко не каждый. Поэтому карета Вериллия циркулировала между Советом магов, дворцом и министерством, развозя многочисленные запросы, приказы и распоряжения. Содержимое запечатанных свитков и плотных конвертов не было для юноши секретом благодаря тонкой магии, которую он начал постигать в восемнадцать лет. Никому ни в министерстве, ни в Совете и в голову не могло прийти, что маг второй степени способен на такие фокусы. Впрочем, тайн Вериллий не разглашал, он просто бережно хранил их в памяти в ожидании подходящего случая.

И случай скоро представился. В одном из свитков было послание императора, в котором министру предписывалось явиться на торжественный прием в честь прибытия в столицу правительницы Аллирила с супругом. В свитке также говорилось, что венценосная чета навестит Виндор по приглашению Ридрига, дабы принять участие в празднике Весеннего пробуждения. Но истинной причиной приезда эльфийской владычицы станут переговоры о снижении пошлины за проезд через лесное государство.

Вериллий и сам не понимал, почему его так взволновало прочитанное. Наверное, ему хотелось своими глазами увидеть ту, что умела укрощать богов бездны. А может, просто любопытно было посмотреть на настоящих эльфов. Так или иначе, он решил непременно взглянуть на Светозарную хоть одним глазком. Как это сделать, Вериллий не знал.

Праздник Весеннего пробуждения всегда был днем отдыха для жителей Виндора. Гражданам вменялось в обязанность радоваться наступлению весны и принимать участие в гуляниях. Работать в этот день считалось дурным тоном. Вериллий с самого утра прогуливался мимо дворцовой ограды в надежде хотя бы издали увидеть эльфийскую правительницу. Тщетно. Через пару часов, махнув рукой на свою затею, маг погрузился в веселящуюся толпу. Ярко светило солнце, на небе не было ни облачка – самый подходящий денек для праздника. Вериллий поглазел на пляшущих гитан, выпил кружку эля, понаблюдал за выступлением бродячих актеров. Вокруг были нарядные, смеющиеся люди, звучала музыка, и вдруг, поддавшись всеобщему настроению, юноша принял необычное решение. Ему захотелось продемонстрировать свои умения. В самом деле, он столько трудился, постигая магическую науку, что заслужил немного восхищения и аплодисментов. Вериллий не боялся, что его увидят сослуживцы или начальство. Во-первых, на площади Семи королей традиционно веселилось простонародье. Во-вторых, если и увидят: разве он делает что-нибудь запрещенное? Всего лишь выполняет указ императора о праздничном настроении. И Вериллий принялся за дело. Он создавал бьющие прямо из камня площади крохотные замысловатые фонтаны, расчерчивал воздух синими линиями изящных тонких молний, выпускал из ладоней рои пестрых бабочек… Кто-то из подвыпивших горожан кинул к его ногам свою шапку, в которую щедро посыпались генты и филлинги. Увлеченный плетением заклятий, маг не сразу понял, почему толпа вокруг притихла. Оторвавшись от своего занятия, он увидел прямо перед собой эльфов. Высокие белокурые воины в блестящих доспехах оттесняли любопытствующих, закрывая своими телами двух женщин и мужчину. Очевидно, это и была венценосная семья. Эльфы с интересом разглядывали волшебника, и он ответил дерзким вызывающим взглядом. Надо сказать, что хваленая красота эльфиек его ничуть не впечатлила. Вериллию нравились яркие, полнокровные, пышнотелые женщины. Изящество же этих двоих казалось ему худобой, бледность кожи граничила с прозрачностью, а волосы имели какой-то неестественный серебристый цвет, напоминавший юноше седину. Но неприятнее всего были невозможно светлые, почти бесцветные глаза. Женщина в платиновой диадеме взирала на Вериллия с отстраненным высокомерным любопытством, как смотрят на грязноватое, но забавное животное, от которого неизвестно, что можно ожидать. Лицо светлого князя выражало доброжелательный интерес. Но вот взгляд девушки удивил молодого человека. В ее прозрачных глазах – чистых, сероватых, как вода реки, струящейся в лесной чаще, сияли неприкрытые восторг и восхищение. И как-то сразу Вериллий понял, что эти чувства относятся именно к его персоне, а не к творимым им чудесам. Девушка была похожа на Светозарную. Юношу осенило: вот он, шанс! Она – наследница Дома Жемчужного тумана, значит, ей известны тайны магии бездны. Действуя по наитию, волшебник сотворил дождь из лепестков желтофиоли, осыпавших волосы и плечи эльфийки. Затем создал сгусток белого пламени в форме сердца и, встав на одно колено, положил его к ногам девушки.

– Сердце для прекраснейшей.

И еле слышно добавил:

– В полночь, возле дворцовых ворот.

Он не знал, услышала ли его дочь Светозарной. Она услышала и пришла. Дальнейшие события развивались так стремительно, что Вериллий и опомниться не успел. Ани, так звали девушку, отдалась ему так беззаветно и безрассудно, в ее словах, взглядах и жестах была такая абсолютная любовь, что впервые в жизни маг растерялся, не зная, что делать с таким щедрым, но непрошеным даром. Он представлял себе все как-то иначе, думал, что дело не пойдет дальше ухаживаний и нескольких тайных встреч, во время которых он попробует выпытать тайны эльфийского волшебства. Но Ани осталась с ним, в его бедной комнатке. Выгонять наследницу правящего Дома он побоялся. Первые дни жил в страхе перед карой, которую, как ему представлялось, должна была обрушить на его голову Светозарная. Но ничего не произошло. Владычица с супругом отбыли в Аллирил. А к двадцати годам Вериллий стал отцом. Ани родила мальчика, которого назвала Кай’Омлютаир. И опять юноша ощутил ненавистный груз ответственности. Теперь ему надо было содержать семью, как-то находить общий язык с ребенком, которого он почему-то не считал своим. Эльфийка ничего не требовала, напротив, она старалась быть полезной любимому. Выросшая в роскоши, она стойко переносила отсутствие прислуги, убожество жилья и нехватку денег. Ани училась готовить, мыть, стирать. Это у нее получалось не всегда, и девушка весело подшучивала над собой, обещая, что вскоре обязательно научится. Но Вериллий не замечал этих трогательных попыток эльфийки сделать его жизнь приятной. Теперь он неохотно возвращался домой, туда, где ждала его нелюбимая женщина и странный, молчаливый ребенок. Маг даже не мог запомнить имени мальчика и ни разу не назвал его сыном. Возможно, будь малыш похож на него, Вериллий сумел бы испытать к нему отцовские чувства. Но мальчик был копией матери. А волшебник относился к той породе мужчин, для которых желанными могут быть лишь дети, рожденные от любимой. Очень скоро маг осознал, что совершил ошибку: Ани ничего не знала о заклинании богов бездны. Она объяснила, что по эльфийским законам наследницу могут обучать этому искусству лишь по достижению совершеннолетия. Чародей отказывался верить, он снова и снова расспрашивал любовницу, но так ничего и не добился. Знания девушки не шли дальше магии жизни. И хотя Вериллий почерпнул от нее немало секретов, ни один из них не стоил утраченной свободы. Но он продолжал терпеть Ани, просто потому что не знал, как с ней поступить.

Так прошло четыре с половиной года. Молодой маг делал успешную карьеру. Он стал начальником курьерской службы министерства. И это несмотря на свою вторую магическую степень. Вериллий так и не сдал экзамены в бакалавриате. Ему было некогда. Почему-то в этом он винил любовницу и ее ребенка, считая их непосильной обузой. Вышвырнуть Ани и мальчика на улицу мешал только страх испортить репутацию, которая и так пошатнулась из-за связи с эльфийкой. Но однажды его вызвали в Совет магов и сказали, что готовы были бы взять талантливого волшебника на должность младшего секретаря, если бы… Далее последовал намек на неподобающую связь. И Вериллий решился. Может быть, он и не поступил бы так жестоко, если бы в его жизни не появилась первая и последняя настоящая любовь. Изабелла…

Маг встряхнул головой, прогоняя тяжелые воспоминания. Они до сих пор причиняли ему слишком сильную боль. Что это с ним сегодня? Вместо того, чтобы завершить дело всей жизни, он копался в памяти. Наверное причина тому – наступление нового этапа в его судьбе. Мысли Вериллия совершили плавный виток. Мальчик, Рик… Нет, все же принцесса ему не пара, хоть и сильна. Он достоин большего. Ну да ничего. Он умный юноша, очень умный. Скоро сам все поймет. Увидит, чего стоит его возлюбленная. Вериллий предугадывал дальнейшие действия Дарианны. Во всяком случае, знал, что делал бы сам на ее месте. Но все это скоро потеряет смысл. Карта Аматы примет новый вид. Перестанут существовать страны, народы, а может быть, и целые континенты… Центром мира, средоточием абсолютной власти станет Виндор. А он, Вериллий Фламиер, будет его господином. Господином мира. Или миров. Мальчик поймет, рядом с кем его настоящее место. Из него получится хороший наследник.

Медлить больше было нельзя. Неизвестно, сколько времени маги Совета могли удерживать оборону здания. Вериллий ласково провел ладонью по камню плиты с орочьими письменами. Последние знаки прочитаны, последние символы разгаданы. Он подошел к висящему на стене зеркалу, сделал глубокий вдох и, глядя на собственное отражение, нараспев принялся произносить длинное заклинание на гортанном чужом языке. Слова острыми осколками впивались в тело, причиняя невыносимые страдания, душа ощущала холод бездны, сознание корчилось от невидимого прикосновения скользких щупальцев чуждых сущностей. Наконец с губ тяжелым грузом упала заключительная фраза, и Вериллий вздрогнул от дикой боли, опалившей грудь. По спине стекал холодный пот, в глазах потемнело, горло сжимали жуткие спазмы. Плита с орочьими письменами, отдав свою тайну, рассыпалась в прах. Немного придя в себя, чародей расстегнул рубаху. На его груди алел символ всевластия – четырехлучевая звезда. Маг рассмеялся, с трудом выталкивая из себя сухие кашляющие звуки. Вот он, Вериллий Фламиер, повелитель богов! А теперь надо уйти. Затаиться и посмотреть, как будет развиваться выдуманная им игра. Мальчику ничто не грозит. Волшебник повторял эту фразу каждый день, словно молитву или заклинание. Мальчику ничто не грозит…

Легким мановением руки он заставил разверзнуться посредине комнаты каменный пол. Внизу открылся широкий подземный ход. Не спеша, Вериллий спустился по крутой лестнице… Потом оглянулся. Пошутить на прощание? Да, пожалуй, нужно усложнить задачу. Легкий шепот вызвал невидимое сотрясение слоев междумирья. Вот так. Два маленьких безобидных мотылька. Две самые слабые сущности. Пусть мальчик позабавится и отточит мастерство. Посмеиваясь, Вериллий Фламиер двинулся по тоннелю, уводящему его все дальше от центра Виндора. Каждый его шаг сопровождался грохотом камней, заваливающих подземный ход.

* * *

Просторная поляна, на которой возвышался священный вечный дуб, сияла золотом. Эльфийские маги вызолотили снег в честь великого события – принятия диадемы власти. Самые родовитые жители Аллирила, удостоившиеся чести присутствовать на церемонии, заняли места по краям поляны, уступив ее середину Кругу владык. Теперь их было десятеро – эльфы Дома Рубиновой луны еще не оправились от ужаса последних событий, так и не сумев решить, кому отдать право власти. Рил’Сириэлле не оставила письма с последней волей, и никогда не говорила, кого она считает достойным преемником. Прямых наследников у нее не было, по закону в таких случаях решение оставалось за старейшинами Дома. Десять владык стояли, образовав круг, в центре которого находилась Кай’Меллианир. Девушка была прелестна в своем искреннем волнении, глаза влажно блестели от обуревающих ее чувств. Когда она произносила ритуальную фразу-обещание посвятить свою жизнь служению Аллирилу, ее нежный голосок дрогнул, а слезы, не удержавшись в прозрачных озерах глаз, потекли по щекам. Как только прозвучало последнее слово, в воздухе появилась диадема власти и мягко опустилась на голову Мелли: Аллирил принял клятву.

Мэй’Клилли не сводил влюбленного взгляда с одухотворенного лица девушки. «Надо будет и его убирать», – хладнокровно отметил про себя Тай. Конечно, Мелли была влюблена в главу Дома Хрустального дождя. Казалось, она просто не видит вокруг никого, кроме Элл’Ситайара. Сразу же после церемонии принятия диадемы должна была состояться их помолвка. А ровно через неделю была назначена свадьба. Тай не желал долго ждать. Но потом… кто знает? Мэй’Клилли юн, хорош собой. Не потянется ли сердце Мелли к такому же, как она, восторженному, порывистому и романтичному существу? Тай очень хорошо знал, каким влиянием на женщину может обладать любовник. Недаром он сам несколько веков пребывал в этой роли. Хотя, видит Брижитта, никогда не желал ее. Невольно он сравнивал Мелли с ее покойной тетушкой. Новоиспеченная Светозарная была свежа, непосредственна и добра. Но он никогда не испытает к ней и сотой доли той гаммы чувств, которые кипели в его душе, когда он был с Кай’Велианир.

Как же он любил эту женщину! С первого взгляда, с первого вздоха. Он даже не знал, когда это началось, потому что сколько помнил себя, столько и любил. Даже будучи ребенком, он уже знал, что предназначен только для нее. Тай боготворил ее, обожал, счастлив был уже тем, что дышит с ней одним воздухом. Готов был часами сидеть у ее ног и перебирать струны кифары ради одной мимолетной улыбки. Ее благосклонный взгляд наполнял душу невыразимой радостью, окрылял, делал мир ярким и прекрасным. Все песни Тая, все его баллады были посвящены ей, только ей одной. Да что песни? Вся его жизнь принадлежала ей. Конечно, он знал, что Лиа помолвлена с другим. И даже ни на что не надеялся. Ему было достаточно видеть ее, дарить свои песни, служить ей. И все же чем ближе становился день свадьбы, тем печальнее звучали баллады Элл’Ситайара, тем больше надрывной тоски было в его музыке. Но однажды утром, все еще пребывая в неге полусна, он ощутил на лице чье-то осторожное прикосновение. Открыв глаза, Тай не поверил увиденному: на краю постели сидела Лиа. Сначала он подумал, что все еще спит. Но девушка развеяла все его сомнения поцелуем. «Я знаю, ты любишь меня», – вот все, что она сказала тогда. Тай стал ее первым мужчиной. Он был невозможно, невероятно счастлив. Правда, Лиа ни разу не говорила ему о своих чувствах, но юноша верил: она отвечает ему взаимностью. Зачем слова, когда любовь так огромна и всепоглощающа, что проявляется в каждом взгляде, в каждом движении? Он был твердо убежден: теперь ненавистная свадьба не состоится. Лиа не может принадлежать Дану, и она обязательно признается в этом родителям. Но девушка не торопилась раскрывать тайну их связи. Каждый день она приходила к Таю и проводила с ним время, принимая его любовь, ласки и поклонение. Юноша ни о чем ее не спрашивал, боясь оскорбить недоверием. Но время шло, ничего не менялось, и накануне брачного торжества Тай нашел в себе силы задать тревоживший его вопрос. Ответ ошеломил его, в одно мгновение низвергнув с вершины блаженства в пучину разочарования. «Ничего изменить нельзя, – спокойно произнесла Лиа, – я выйду замуж за Рил’Даниэлле. Так решили родители, так требует традиция. Именно Дан достоин носить имя рода Кай». Тай долго молчал, пытаясь осознать сказанное. Единственное слово, которое он сумел прошептать сквозь судорогу, сводившую горло: «Зачем?..» «Я хотела познать любовь, – сказала Лиа. – Дан тоже любит меня, но как-то спокойно, рассудительно, ровно. Ты же сгорал от страсти, сходил с ума, поклонялся мне как божеству. Я решила, что моим первым мужчиной должен быть ты. Не нужно так убиваться, – добавила она, заметив, как изменилось лицо Тая, – ведь я не прогоняю тебя. Ты будешь рядом. Всегда».

Он подчинился ее желанию. И пел на свадьбе, чествуя молодых. Отдавая возлюбленную другому мужчине, он пел так, как никогда в жизни. Сердце Тая истекало кровью, наполняя голос силой и мощью. Он чувствовал, что не в состоянии отказаться от этой женщины, но не понимал, как сможет делить ее с другим, мириться с тем, что всегда будет для нее на втором месте.

Потекли дни, отравленные сладким ядом тайной любви и горечью ревности. Дни складывались в годы, годы – в десятилетия и века… В жизни Тая ничего не менялось. Он по-прежнему оставался другом Лиа и в любое время суток по ее зову приходил в маленькую опочивальню, где она коротала бессонные ночи, оставив надоевшего мужа в супружеской спальне. Тай пел для Лиа, беседовал с ней, когда любовнице хотелось ласки – предоставлял и ее. И все больше проникался своей никчемностью, зависимостью. Он страстно, всей душой возненавидел спокойного, вежливого Дана. Именно за то, что муж Лиа, всецело преданный своей ненаглядной жемчужине, ни в чем ее не подозревал и ни разу не оскорбил супругу ревностью. То ли Дан действительно не замечал связи Лиа и Тая, то ли не считал нужным обращать на нее внимание. Так или иначе, из всех троих страдал и мучился только Тай.

Скончалась мать Лиа, и Аллирил обрел новую Светозарную. Теперь, поглощенная государственными делами, Кай’Велианир уделяла Таю все меньше внимания. А потом родилась Кай’Анилаир – Ани. Дан был безмерно счастлив, отдавая малышке всю свою любовь. Некоторое время Тай тешил себя надеждой на то, что Ани на самом деле – его дочь. Хотя и понимал, что маги жизни вряд ли допустили бы внебрачное зачатие. Но когда девочка подросла, с иллюзиями пришлось расстаться: она была похожа на мать, но в движениях, манерах и добродушном характере прослеживалось сходство с Даном. Ненависть к светлому князю, словно зараза, проросла в душе Тая еще глубже, перекинувшись теперь и на ребенка. Владыка Дома Хрустального дождя теперь уже понимал, что Лиа никогда не любила ни его, ни мужа. В ее сердце была только одна любовь – Аллирил. Светозарная не позволяла себе другого чувства, считая его непростительной слабостью. Но любовник был нужен ей: с ним она отдыхала душой и телом, милостиво принимая поклонение и страсть, чтобы на несколько коротких часов почувствовать себя если не слабой, то обычной женщиной, скинуть маску невозмутимости и неприступности. Иногда Лиа даже советовалась с другом, прислушивалась к его суждениям. Вот только Тая роль наперсника и постельной принадлежности уже не устраивала. Всякий раз, по первому зову бросая все дела, когда Светозарной вдруг приходило желание послушать его баллады, он чувствовал себя рабом, домашним животным, вещью…

Несколько раз он пытался изменить свое унизительное положение, оставить любовницу, жить собственной жизнью, где, быть может, нашлось бы место для новой любви, семьи, детей. И даже пробовал поговорить об этом с Лиа. Но Светозарная не хотела понимать его намеков. Ей было удобно жить именно так. И Тай вынужден был продолжать влачить жалкое существование, не решаясь покинуть любовницу, страшась ее гнева и мести. Любовь уступила место тщательно подавляемой злобе. Какая же она была холодная, расчетливая – та, которую он столько лет боготворил! Как бессовестно она использовала всех окружающих, и его в том числе! Но если Дан за это получил титул светлого князя, законный брак, любимую дочь и всеобщее уважение, то что досталось Таю? Ничего, кроме сомнительной привилегии согревать постель этой ледышки и одиночества, невозможности завести семью, продлить свой род.

Он много размышлял, пытаясь найти выход, и решил занять место Дана, сочтя это хорошим вознаграждением за многие годы унижений. Наконец, спустя почти два века, судьба милостиво предоставила ему шанс. Кай’Анилаир, дочь Светозарной, совершила непростительную глупость, во время визита венценосной семьи в Виндор сбежав с каким-то человеческим волшебником. Горю Лиа не было предела, она сочла поступок Ани предательством. Светозарная объявила дочь умершей. Она по-прежнему сохраняла на своем прекрасном лице маску холодности, и лишь Тай с Даном знали, чего стоит владычице ее показное спокойствие. Светлый князь пытался уговорить супругу простить единственную дочь и принять ее, но оскорбленная Лиа не желала слушать доводов мужа. Во многом этому способствовал Тай, который, оставшись наедине с любовницей, старался укрепить ее возмущение побегом Ани. Он умело играл на задетых чувствах Светозарной, вовремя соглашался с ней, многозначительно молчал, тонко намекал… в общем, делал все возможное для устранения наследницы. А когда через шесть лет Ани вернулась, брошенная, покинутая и обесчещенная, да еще и с человеческим ублюдком, которого прижила с колдуном, Тай очень изящно поддержал решение Лиа казнить предательницу, опозорившую род. Он ничего не говорил и не предлагал, только понимающе молчал, глядя на Светозарную с искренним сочувствием и сожалением. А именно этого Лиа и не могла перенести. Доказывая свою силу и несгибаемость, она вынесла безжалостный приговор.