Текст книги "Ночь с убийцей (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

Соавторы: Ольга Коротаева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 25. Тэкэра

Эти слова одновременно возбуждали и злили.

– Пожалуйста, – прошептала я, утопая в его бесконечно-черных глазах. И не смогла ничего добавить, потому что не знала, что прошу: не трогать или отстать.

Он приник к моим губам так жадно, словно путник брёл по пустыне и нашёл спасительный оазис. Жестоко сминая мои губы, пил дыхание, наседал, играл языком, подчиняя и почти имея им. Рука Куная прижалась к моей груди, пальцы обхватили тугой сосок.

Я хотела отстраниться, потому что больно было оказаться равной своему мужу-предателю, но лишь сжала пальцами футболку мужчины и потянула его на себя, запустила пальцы в густые волосы. Резинка слетела, и черные пряди упали на мои руки. Запутывая, щекоча, ломая мои запреты.

Я отвечала. Так отвечала на поцелуй, как никому раньше. У меня сводило скулы и горело все во рту и в паху, но я не могла остановиться.

Внезапно меня пронзило короткой вспышкой памяти, где мы с Кунаем также обнимаемся, только декорации другие: впереди, за большой спиной, я увидела оплетенный зеленью навес. Я держалась за плечи, чтобы не упасть с парапета, а мужчина сжимал мою талию и тянул на себя. Вталкивался. Глубоко. Жестко. Будто был в ярости.

Это походило на сумасшествие.

Это была я.

Нет. Это была другая женщина. Я никогда так не царапаюсь, я никогда так не кусаюсь. И точно не получаю удовольствие от такого экстремального секса. В последний миг видения заметила глубокий свежий порез на плече мужчины. Он владел мной и не собирался останавливаться, несмотря на плавно ползущую кровь из раны.

Я закричала сквозь поцелуй и оттолкнулась.

– Нет! Нет, – закрылась руками. – Ты… Я не помню тебя! Стой! Остановись.

Он замер, будто окаменел. Медленно отстранился, заглядывая в глаза. С распухших влажных после страстного поцелуя губ слетело хищное:

– Тэкэра?

– Я… не знаю, – я хотела сбежать, чтобы не натворить дел, но в последний момент потянулась к Кунаю и рванула его футболку на левом плече. Ткань растянулась и приоткрыла грубый, но давно заживший шрам. Как кипарисовая веточка.

Меня пошатнуло. Я прикрыла рот ладонью и отступила.

– Такого не может быть, ведь Толя – мой муж, и Дара…

Он нахмурился, взгляд полоснул по мне, причиняя почти ощутимую боль. Схватив за плечи, Кунай легонько встряхнул меня и, полностью преобразившись, словно превратившись в безжалостного зверя, холодно спросил:

– Чего не может быть, Тэкэра? Ты что-то вспомнила? Тату? Скажи мне!

Я замотала головой, сдерживая губы от потока признаний. Но они безумные! Они пошлые.

Разорвала наши скрещенные, будто шпаги, взгляды и посмотрела на его плечо.

– Я видела эту рану, – высвободив руку, коснулась пальцами его смуглой кожи. Нарисовала невидимую линию от края до края шрама. Это точно он, такой же изгиб, и здесь, переместила ладонь почти на ключицу, такие же разветления.

Мелкая дрожь, побежав по руке, опоясала спину и сжала поясницу. Нужно быть осторожней, я странно на мужчину реагирую. Он словно вползает в каждую клетку и управляет мной. Харизмой, силой, волей, не знаю, но это сводит меня с ума. Выматывает и заставляет предавать себя.

Но я сильнее этого притяжения.

– Я не обманываю, Кунай, – тихо сказала, оторвав пальцы от его каменного плеча. – Я не могу быть Тэкэрой, а понять видения и сны не получается. Это глупо. Ты же сам говорил, что мы с твоей женой разные. Значит, я не она, а этому, – я смотрела на вспученный шрам на его плече и подрагивала от желания еще прикасаться, еще чувствовать его тепло и бархатистость, – должно быть объяснение. – Дернулась в крепких объятиях, уперлась кулаками мужчине в грудь и сипло выдавила: – Отпусти.

– Не хочу, – шепнул он и прикусил мочку уха до лёгкой боли, отозвавшейся спазмом внизу живота. Прошёлся дорожкой лёгких поцелуев до основания шеи и впился в нежную кожу зубами, будто желал оставить метку. Нехотя отстранился и добавил: – Ты как хрупкий цветок, который выдернули из земли, Тэ… Влада. Лишь я смогу дать тебе не увянуть. Не могу позволить это… Хотя бы тебе.

Неужели он видит во мне копию своей жены? Готов закрыть глаза, что я не она, и довольствоваться заменой? Когда он обнимал меня, я ощутила бедром возбуждение мужчины.

И это было жестоко приятно осознавать, хотя болезненно сдавливало под горлом – где-то, возможно, ходит его живая жена. Копия она или сестра мне не так важно. Это топило меня в горечи, в невозможности раскрыть свои желания и чувства.

Я из последних сил отпихнулась, чтобы увеличить расстояние между нами, но не сдвинулась и на миллиметр.

Кунай схватил меня за руку и потянул к дому:

– Перевяжи меня.

– Стой! – вскрикнула я и засмеялась от реакции Куная. Он свел брови и сжал губы. Стал похож на грозовую тучу. – Мы воды не набрали. Нужно руки помыть перед перевязкой, – я подняла ладонь вверх, чтобы показать, какая грязная, в крови и песке, бинт на руке стал буро-серым, боль ушла куда-то, размылившись жаждой сбросить напряжение, размазалась в адреналиновом всплеске, в шоке от того, что с нами чуть не произошло.

Одно я поняла. Я хочу жить. И этот мужчина, что дышал глубоко и шумно мне лицо, не стесняясь находиться в интимной близости, способен защитить меня и дочь. Я доверюсь ему, хотя и глубоко боюсь его нажима и гнева.

Вдруг он сорвется и захочет меня всю? Я ведь не смогу противостоять. Не ему. Себе!

Пряча глаза, чтобы мужчина не прочитал мое замешательство, я перевела взгляд в сторону и вверх, где увидела, на покошенном небольшом домике, что выглядывал из-за кустов, пластиковый бак.

– Интересно, душевая работает?

– Хорошая идея, – хищно сверкнул он тёмными глазами. – Я позабочусь, чтобы он заработал. Поможешь мне смыть с себя грязь?

Глава 26. Кунай

С ума сошёл. Спятил. От её запаха, близости хрупкого трепещущего в моих руках тела. Боится меня? Дрожит? Я тоже трясся. От того, как росло желание, как оно поглощало меня, затягивало в мутный омут, где не было Тэкэры и Влады, а была женщина, которую я хочу. Одно лицо, одно тело… Стоны, блестящие глаза, жаркий шёпот “ещё”.

Пах сводило от желания, а в груди ныло от воспоминаний. Призывная белозубая улыбка Тэкэры и робкая, подрагивающая Влады. Когда эти две женщины стали для меня одинаково желанны? Виной ли всему поразительная схожесть? Или же моя жена действительно потеряла память и стала собою прежней? Незнакомой мне танцовщицей и чужой женой. Если это так, кто я?

То, как Влада сдернула с меня футболку, взглянула на шрам, покоробило. И возбудило сильнее: это был жест моей Тэкэры. Моей необузданной хищницы.

Демоны, мне необходим холодный душ. Ледяной! Чтобы остудить тело и успокоить сердце. Не выпускать цель из вида. Чтобы прекратить охоту за лисой, мне нужна приманка. Необходимая информация у Тэкэры. Это либо Влада, которая потеряла память, либо её сестра… Или двойник.

То, как женщина смотрела на шрам, снова посеяло во мне сомнения. В любом случае, в моих руках нить, которая приведёт к разгадке. Развернул Владу к себе спиной, разрывая взгляд, давая себе передышку от мучительного вихря мыслей и желаний.

Влада обернулась, посмотрела с бурей во взгляде. Страх и сдерживаемое желание, которые я видел, снова прострелили мне пах острым удовольствием.

– Подержи этот шланг, – я завел руку со спины девушки и намеренно коснулся упругой груди. И, словно не заметив её смущения, которое она спрятала за опущенными ресницами и тихим вздохом, притянул Владу за талию. Вжал своим телом в стену: – Вот так и стой. Попробую закрепить его.

Настойчиво вытянул её руки вверх, подкручивая алюминиевой проволокой шланг к бочке. Чувствовать ее напряженную спину и ягодицы было невыносимо приятно. Я нарочно терся каменным возбуждением о ее попу, чтобы проверить реакцию, смутить ее еще больше, довести до грани. Раскрыть этот бутон, в конце концов, добраться до правды… Тэкэре нравилось, когда я брал её в этой позе. Если Влада – моя жена, тело её отзовётся на ласку.

И оно отозвалось. Покрылось мелкими пупырышками дрожи. От прикосновения моего дыхания, что невесомо скользило по бархатной коже за ухом, затрепетало. Я хотел впиться в губами в маленькую ямку ниже скулы, глотать, слизывать соленый пот, но ограничился только вдохом, что наполнял меня ароматом можжевельника, и выдохом, что распускал по шее девушки теплые невидимые ленты, заставляя дрожать.

Она повернула голову в сторону, пытаясь меня увидеть, губы маняще распахнулись, желая принять мой язык, уверен, но девушка вдруг зажмурилась, отвернулась и подобралась. Будто смотреть на меня ей крайне неприятно. Или страшно. Или…

– Закрепил? – тихо спросила она, когда я убрал руки, опустил их за ней и, нарочно зацепив вздымающуюся грудь, легко коснулся пряди густых черных волос. Хотелось потянуть Владу на себя, но я невесомо огладил ее и отступил. Непринужденно потянулся к крану снова, все еще оставляя девушку между собой и стеной.

– Держи. Не отпускай. Старый кран прохудился от ржавчины, сейчас прикрутим шланг и так помоемся, а потом я что-то придумаю.

Влада мягко повернулась вокруг себя, оставаясь с вытянутыми руками. Она тянулась на носочках, чтобы выполнить мою просьбу и продолжала жмуриться.

Будто смотреть на мои обнаженные плечи ей больно. Я ведь перед тем, как зайти в душевую, скинул рванье, чтобы не мешало.

Когда проволока ударилась о бочку, вызвав неприятный скрежет, девушка приоткрыла веки и пролила на меня туманный взгляд. На длинных ресницах блестели искорки слез, а радужка казалась безгранично глубокой от глянца и небесной синевы.

Ее моя близость выматывает. По глазам видно, что она еле с собой справляется. Неужто скрывает что-то?

– Почти закрепил, – я крутанул последний раз проволоку, для надежности решив затянуть. И перестарался. Хлипкое дно бочки прорвалось на стыке, и на нас с Владой хлынул поток ледяной воды.

Девушка вскрикнула и прижалась ко мне, спасаясь от напора.

Вода сплошным потоком выплеснулась на мою спину и голову. Я стал на короткий миг настоящим зонтом. Резинка на затылке развязалась, тяжелые волосы упали на плечи и бросили в лицо девушки веер капель. Влада моргнула, замерла с приоткрытым ртом.

Горячие руки на моей талии, взмокшая грудь прижата к моей груди. Если она шевельнется, я ее возьму сейчас же и не пожалею. От одного движения можно сойти с ума, от одного вдоха утонуть в ласках и несгораемой страсти.

Не помогает мне ледяной душ! Я теперь хочу ее еще больше. Мокрую, худенькую, такую невероятно скользкую под ладонями.

Глядя снизу вверх на мои губы, Влада обвела языком свои губы и судорожно сглотнула. Это был взгляд не слабой, нежной женщины, это был взгляд волчицы, что способна сожрать того, кто посягнет на ее добычу. Голод буквально читался в ее глазах, сверкал на щеках каплями воды, скатывался с волос серебром и растекался между нами рекой желания.

А потом она дернулась назад, резко отпустив меня, словно осознала, что наделала. Влипла испуганно в стену, зажмурилась, отряхнулась.

– Дай мне выйти, – мрачно протянула Влада, закрываясь руками и сторонясь брызг холодной воды – остатков, что слетали сверху. Под тонким трикотажем майки алые сосочки набухли и выделились. – Я принесу полотенце, – заметив мой раздевающий взгляд, девушка перевела ладони с плеч и, закрывшись плотней, облизнула призывно губы. И, снова вздрогнув, отвернулась. – Заодно проверю, как Дара, – Влада посмотрела в мои глаза и добавила хрустящим шепотом: – Прошу тебя.

Тэкэра бы взяла свое, если бы желала. Не отступила бы никогда. Напротив, она бы требовала и нанизывалась бы на меня с упоением. Любимая всегда была голодна до секса. А эта, копия или обманка, хочет, но стойко борется. Влада ведь хочет меня. Это невозможно скрыть. Пытается отстраниться, пытается сбежать, но ее манит ко мне. Муженек явно не докармливал оргазмами.

От одной мысли, что кто-то трогал мою Тэкэру, стало мерзко на душе. Если это она. А если не она, мне все равно неприятно знать, что какой-то ублюдок трогал невинный цветочек своими лапами и пронзал своим хреном. Зря я его не лишил жизни, вот зря послушал девушку.

Осталось понять, почему ее так манит ко мне? Тело помнит, или все-таки девушка решила меня обмануть?

Глава 27. Тэкэра

Пронизывая меня тёмным тяжёлым взглядом, он медленно отступил. Сжимая челюсти так, что по заострившимся скулам танцевали желваки, смотрел, будто страстно желал убить.

Опасность резанула нервы, лишая дыхания. Я словно играла с голодным хищником в запертой клетке.

Выскакивая из-под душа, будто меня голодные волки гнали, поскользнулась и шлепнулась на мокрую грязную траву.

– Просишь отпустить, а сама на ногах не держишься, – раздался над головой холодный голос. Кунай опустился и, подхватив меня на руки, дёрнул уголком рта: – Снова вся измазалась. Удивляюсь, как ты стала танцовщицей с такой координацией… Хотя, как раз со сцены ты и упала. Кстати, что ты тогда танцевала?

Я задохнулась от невозможности сопротивляться наплыву эмоций.

– Ка… Кармен, – пролепетала онемевшим языком и зажмурилась, чтобы не видеть поджатые строгие губы мужчины. Такие манящие, крепкие, твердые. Такие хотелось чувствовать на своем лице, на коже. Обжигаться и плавиться от их скольжения вдоль скулы. Сходить с ума от их бархатистости и настойчивости. Яростной страсти. Животной похоти.

Этого нет! Мне это чудится. Я слишком замечталась, очарованная его властностью и мужественностью Во мне все еще полыхает адреналин и осознание, что Кунай спас нам с дочкой жизнь. Это всего лишь благодарность! Да, это она.

Прижалась к груди Куная и вслушалась в биение его сердца. Громыхает. Лупит, словно пытается меня убить. Оглушить. И кожа, что под капельками влаги все еще остается невыносимо горячей. Жгучей. Оставляющей шрамы.

Меня свернуло в тугой узел от легкого касания его длинных пальцев к плечу, ладони к шее, локтя к волосам. Кунай шел уверенно по двору и, прижимая меня к себе, немного наклонился, втянул шумно воздух, ноздри призывно затрепетали. В моем животе словно вспыхнули угольки, в висках застучало, пробивая током в двести двадцать, и я не услышала собственный стон. Лишь зацепилась за его отзвук и, осознав, что все еще в сильных руках, буквально спрятала лицо у него на плече.

Меня потряхивало. Потряхивало не от холода, а от безумной жажды. Я устала. Я не могу с ней справиться. Не умею такому сопротивляться. Поняла это, когда мужчина переступил порог дома и внес меня в небольшую притемненнную комнату. Я тряслась и впивалась ноготками в гладкую кожу, неосознанно обрисовывая шрамы, узоры вен, бугрящиеся мышцы. Я трепетала и задыхалась. Мечтая и представляя, как слизываю капельки влаги и пота языком. Впитываю его аромат, ищу родинки и изъяны. И не нахожу. Это будто что-то неземное, не природное, чужое. Это не мой мужчина. Не мой!

Но я его безумно хочу. Он словно паук, что сплел паутину, отравил собой, а я бесполезно пытаюсь выбраться и только путаюсь сильнее.

Он усадил меня в старенькое кресло и, вывернув одну из привезённых сумок, выудил из вещей большое чёрное полотенце. Обернув его вокруг меня, будто закутав в кокон, внимательно всмотрелся в моё лицо.

– Кармен? Страстная и ветренная цыганка, что погубила жизнь влюблённого в неё мужчины. – Принялся водить по моим плечами большими сильными ладонями, будто помогал ткани быстрее впитать с моей кожи воду. Дёрнул уголком рта: – Как знакомо. Тебе понравилась эта роль, Влада?

– Оч-чень, – я сдавила кулаки на коленях до сильной боли, чтобы прогнать дрожь и совладать с собой. Холод, жар, все сразу. От его поглаживаний и невесомых, непринужденных прикосновений. Я, как кошка в марте, сейчас заною, чтобы меня приласкали. Чтобы себя отвлечь и прогнать наваждение, стала говорить: – Но играть было тяжело. После концертов походила на выжатую тряпочку. Словно не героиню, а меня убивали каждый раз в финале. Играть Мари из «Щелкунчика» было намного легче. Хотя я не люблю сюжеты, где все оказывается сном. – Я посмотрела Кунаю в глаза, нырнула в темноту и уже не смогла выплыть. Осталась висеть облачком на краю пропасти. – Знаешь, чем мне нравилась Кармен? – спросила изломанным хрипотцой голосом.

Он приподнял тёмную бровь и застыл, приготовившись слушать.

– Тем, что она была свободной и сильной. Я слабачка, – пожала плечом, отчего рука Куная соскользнула ниже и легла на колено. Застыла на грани полотенца и мокрой джинсы. – Я чувствовала, что Толя не мой мужчина, но не смогла ему отказать, когда замуж позвал. Узнала, что беременна и испугалась одиночества. Испугалась, что не справлюсь, – я сглотнула подкатившую горечь и посмотрела вниз и в сторону, чтобы не читать в глазах мужчины жалость или неприязнь. Зачем я ему это говорю? Я никому и никогда не признаюсь, что муж меня колотил и морально издевался. Это слишком больно. И сейчас эти откровенности не к месту.

Кунай сжал моё колено и, подавшись ко мне, обжёг дыханием.

– Тебе придётся справиться.

Я смогла лишь прикрыть веки, соглашаясь с его словами.

Он отпрянул и кивнул на свой бок, где повязка алела кровавыми разводами:

– Перевязать нужно.

– О, Боже, – я скинула полотенце и подорвалась. – Зачем ты меня поднимал? Кровь теперь сильно идет. Ложись! Сейчас же! В какой сумке аптечка?

Глава 28. Тэкэра

– Тише, – его смех зашуршал, отзываясь под рёбрами щекоткой. – Малую разбудишь. Аптечка в чёрной сумке… – Сверкнул глазами: – Уверена, что мне нужно ложиться? Как будешь перевязывать бок? Или… это предложение?

– Не сочиняй, – разозлилась я и толкнула его слабо в плечо, заставляя лечь на пол. – Так ты расслабишься, а я смогу зашить рану. – Я отошла к стене, порылась в сумке, нашла все, что нужно, и вернулась. – Иначе она будет заживать долго. Или боишься уколов? – я вытянула упакованную стерильную иглу. Приготовила рядом спиртовой спрей, лейкопластырь и ножницы. – Кляп? Или потерпишь? – заулыбалась я. Хотелось нарочно его подначить, будто это помогало нам обоим идти дальше.

Он молча забрал полотенце. Расстелив его, лёг и, не поморщившись, сорвал окровавленную повязку. При этом не отрывал тёмного взгляда от моей мокрой футболки, под которой отчётливо выступали бутоны напряжённых сосков.

– Глаза береги, – буркнула я, глянув на ненужные теперь ножницы. Видимо, Кунай слишком привык сам справляться с проблемами. Запасливый и бескомпромиссно жесткий в своих решениях и действиях.

На его молчаливый вопрос я пояснила:

– Игла в руке женщины – опасная штука. Тебе так не кажется? – легко провела кончиками пальцев по краю раны, царапнула иголкой в достаточной близости от кожи, но чтобы не зацепить его. Наклонилась ниже. Надрез небольшой, но шрам останется. Его тело покрылось мурашками от моего дыхания или близости, не знаю, а я, пользуясь тем, что Кунай прикрыл глаза, ввела острие в кожу. Быстро натянула нить. Затем еще два стежка и завязала. Так, словно делала это тысячу раз. Забрызгала рану спиртом и, приклеивая пластырь, внезапно осознала, что не испугалась вида крови. Меня не замутило и не вырвало. Я не упала в обморок.

Убрала руки и встала, откровенно шокированная. Отступила от мужчины и отвернулась. Он меня делает другой, не собой.

– Где я могу переодеться? – я покосилась на кровать, где тихо посапывала дочурка.

– Здесь, – хрипло ответил он. – В этом доме одна комната. Или снаружи. Удобства ты видела… Но советую не выходить без меня. – Раздался короткий смешок. – С твоей способностью падать, мне всё же стоит быть рядом, чтобы помочь тебе подняться.

Я ощутила на щиколотке поглаживание его пальцев.

– Тогда, – убрала ногу подальше, хотя совсем не хотелось, – отвернись.

– Меня только что зашили, – тон его напоминал рык сытого хищника, а взгляд, казалось, жалил кожу. – Мне противопоказано двигаться.

– Но глаза же закрыть можно? – зашипела я яростным шепотом.

– Нельзя, – откровенно усмехаясь, ответил он. – Один раз я уже закрыл их, так тебя едва не прикончили люди Ингота. Больше я такой оплошности не допущу. Теперь ты всегда будешь в поле моего зрения. Вла-да.

Я чуть не топнула ногой. Вот наглец!

– Ну смотри, тебе же хуже, – и показала ему язык. Да мне терять уже нечего. Не тронет он меня, у него другая есть. Тэкээээра.

От неоправданной ревности меня всколыхнуло новым жаром.

Потянула вверх мокрую майку, оставаясь к Кунаю передом, а когда край ткани почти приоткрыл грудь, отвернулась и стала спиной.

Когда брала лекарства, заметила в сумке футболку. Большую такую, черную. Сойдет за ночную сорочку и бедра прикроет.

Подцепила ее пальцами ног и подкинула вверх. Поймала на лету. Наклоняться перед ним не буду. Еще чего! И быстро напялила футболку.

Осталось всего лишь стянуть брюки и сменить мокрое белье. Не хочу заразу подхватить.

Нашла самый темный угол в комнате, около окна, ступила туда и только после этого повернулась. И опешила.

Кунай стоял передо мной и прожигал мрачным взглядом. Когда только успел подобраться? Ни звука не раздалось!

– Твоя любимая, – приподняв по-звериному верхнюю губу, рыкнул он. И, слегка поморщившись, пояснил: – Именно в этой футболке любила спать Тэкэра. Заставляла меня носить её днём, а ночью надевала. – Протянул руку и провел подушечкой пальца по вороту, смещая ткань так, что она соскользнула, обнажая одно плечо. – Говорила, запах нравится.

Я опустила взгляд и тихо сказала:

– Но я не она. Извини.

Он поставил ладони на деревянные стены и, подавшись ко мне, хитро прищурился:

– Так что насчёт запаха? – Едва не касаясь губами моего лба, глухо уточнил он. – Нравится?

Издевается? Да? Ему все равно, что ли?

– Все вы одинаковые, – прошипела отчаянно. – Козлы! – Толкнула его, чтобы отошел. Стянула через верх футболку и швырнула мужчине в лицо. – Отойди.

Он ловко отклонился и снова ужалил меня взглядом.

– У тебя красивая грудь, Влада. – Быстро облизнулся и хрипло добавил: – Не похоже, что ты ею кормила ребёнка.

– Кормила, – не стала прикрываться. Опустила руки вдоль тела и сжала кулаки. Пусть подавится слюнями! – И кормила бы еще, если бы… – полоснула его горьким взглядом. Зачем ему мои проблемы, он все равно слушать не будет. Все о своей Тэкэре волнуется. Ищет ее образ во мне. Зачем тогда так пялится? – Что ты хочешь, Кунай? Я не она. Точка.

– Убеди меня, – шепнул он и подался, накрывая мои губы своими, сминая волю, ломая реальность.