Текст книги "Ловушка для двух незнакомцев (СИ)"

Автор книги: Диана Барокко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Ловушка для двух незнакомцев

Глава 1

Я влетаю в виллу, как ураганвпрямом смыслеэтого слова.

За моей спиной хлопает дверь и я сбрасываю с плеч рюкзак на пол с таким звуком, будто скидываю с себя весь этот бесконечный перелёт, пересадкуидурацкий гидроплан, который трясло так, что я чуть не откусила собственный язык.

– Господи, каааайф! – выдыхаю я и кружусь на месте, раскинув руки.

Потолок из пальмовых стволов, стены почти полностью стеклянные. Огромная кровать с балдахином из белого шёлка. Бассейн, который прямо в пол встроен, и кажется, что вода перетекает прямо в океан. Я не знаю, сколько стоит эта вилла, но моя менеджер Катеринаобещала, что это будет лучший контент в моей жизни.

И она не соврала.

Я сую руку в рюкзакивытаскиваю камеру. Кожаный ремешок приятно щекочет запястье. Включаюи начинаю запись.

– Привет, мои хорошие! – говорю я в объектив, улыбаясь во все тридцать два. – Ну что, встречайте Мальдивы! Я только что прилетела, и это просто... просто адский рай! Сейчас покажу вам эту красоту!

Я делаю круг по гостиной, наводя объектив на пальмовые листья, нашикарныйвид на океаниэту белоснежную кровать. Завтра обязательно сниму рилс в том платье, которое купила в Дубае. Оно будет отлично смотреться на фоне заката.

Я уже слышу лайки. Тысячи, десятки тысячлайков. Мои подписчики будутпростов восторге.

Я прохожу в спальнюищёлкаю выключателем. Свет мягко заливает комнату. Чёрт, тут даже ванна с видом на океан. Да я тут месяц могла бы жить, не вылезая из воды.

Я нагибаюсь к чемодану, чтобы достать штатив, и тут слышу тяжёлые шагиза спиной.

Я замираю.

Сердце пропускает удар. На Мальдивах есть дикие животные? Вилла же закрытая? Я же слышала, что тут охрана. Я медленно оборачиваюсь.

На пороге спальни стоит мужчина.

Высокий, широкоплечий. Волосы тёмные, слегка растрёпанные, как будто он только что встал с кровати. Или не спал несколько суток. Глаза серые, тяжёлые, как свинцовые тучи перед штормом. Он смотрит на меня с таким выражением, будто я муха, которая прилетела на его обед.

На нём белая футболка, которая сидит так, что видно каждую мышцуишорты. Простые такие, хлопковые. Но он выглядит так, будто это его вилла. Будто он здесь хозяин.

– Вы кто? – спрашиваю я. Голос на октаву выше, чем обычно.

Он молчит. Просто смотрит на мою камеру, затем на меня, потом на камеру снова. И я вижу, как на его лице проступает что-то опасное. Какое-то холодное отвращение.

– Я спрашиваю, вы кто?! – повторяю я уже громче. – Этомоя вилла. Меня заселили сюда на две недели.

Он делает шаг ко мне. Один. Два. Я не отступаю. Не имею права,я же на камеру снимаю. Хотя камера всё ещё в руке, но я, кажется, забыла, что она включена.

– Твоя вилла? – переспрашивает он. Голос низкий, хриплый, как будто он не говорил несколько дней. – Милая, ты ошиблась номером.

Он указывает рукой на дверь. Широким жестом. Мол, проваливай.

Я чувствую, как внутри закипает кровь. Ну, знаете это чувство, когда тебя просто сметают, даже не спросив, кто ты? У меня миллион подписчиков. Меня узнают в аэропортах. Мне присылают подарки бренды. И этот... этот тип в мятых шортах указывает мне на дверь?

– Извините, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Но у меня бронь. Контрактс подтверждением. И если вы не уйдёте, я вызову охрану.

– Охрану? – Он коротко усмехается. – Детка, единственная охрана здесь я. И я тебя не звал.

Он проходит мимо меня к столу, на котором стоит ноутбук. И я замечаю, что на столе целая куча бумаг. Документы, какие-то папки. Ноутбук дорогой, я такие видела у продюсеров.

– Послушайте, – говорю я, стараясь не срываться. – Я не знаю, кто вы и как вы сюда попали. Но я заплатила за этот номериу меня контракт на съёмки. Вы мешаетемне.

– Я мешаю? – Он оборачивается, я вижу как его глаза сверкают. – Ты ворвалась в мой дом, с этой своей игрушкой, – он кивает на камеру, – и говоришь, что я мешаю?

Я сжимаю камеру покрепче. В груди появляетсяком. Я не привыкла, чтобы со мной так разговаривали. Я привыкла, что меня обожают,мне широко улыбаютсяидля меняперсональнооткрывают двери.

А этот. Он закрывает дверьпрямо передо мной.

Я слышу щелчок замка.

– Ты куда? – вырывается у меня. Даже я слышу, что голос дрожит.

– В душ, – бросает он через плечо. – Не мешайтеперь ты мне.

И он уходит в ванную, не оглядываясь.

Я стою посреди спальни, сжимая камеру и понимаю, что мои руки трясутся. Я выключаю запись. Надеюсь, я не сняла этот позор на видео. Хотя, чёрт, может, это и был бы вирусный контент.

Я глубоко выдыхаю.

– Алияна, ты блогер, – шепчу я себе под нос. – Ты справлялась и не с таким.

Звоню Катерине. Гудкии без ответа. Пишу в мессенджер: «Срочно! В моей вилле мужик! Кто это?!»

Сообщение не доставляется. Интернета нет. Ни одного деления.

Я смотрю на телефон. Полная тишина. Даже вайфая нет. Чёрт.

Я слышу, как за стеной шумит вода. Он действительно принимаетдуш. Как ни в чём не бывало. Будто я призрак, которому просто померещилось.

Я обхожу виллу. Проверяю каждую дверь. Запасной выход есть иведётонпрямо на пляж. Эта новость меня немного успокаивает. Если что, я сбегу.

Возвращаюсь в гостиную. Сажусь на краешек кроватии чувствую запах его одеколона. Он терпкий, дымный, с нотками кожи. Он везде.

Через десять минут он выходит из душа. Влажные волосы зачёсаны назад. На нём чистая футболка. Он садится за стол, открывает ноутбук, даже не взглянув на меняи начинает печатать.

– Слушай, – начинаю я. – Мне надо понять, что происходит.

– Ничего не происходит, – не поднимая головы, бросает он. – Ты ошиблась. Я ошибся. Турагент идиот. Завтра прилетит лодка, заберёт тебя, а пока сиди тихо.

– Я не буду сидеть тихо! – Я встаю. – У меня контент! Я должна снимать!

– Снимай пляж, он же бесплатный.

Он даже не смотрит на меня. Я чувствую, что готова закричатьи зашвырнуть в него чем-нибудь, но я держусь.

Вдруг я вижу на столе его открытый ноутбук. На экране какой-то текст. Я не всматриваюсь, но вижу фразу: «Эти обвинения разрушили мою жизнь».

Я замираю.

Он что, пишет книгу? Или мемуары?

Он ловит мой взгляд, резко закрывает ноутбук.

– Глаза убери.

Я фыркаюи иду на кухню. Открываю холодильник, а там совершенно пусто. Только бутылка водыи то одна на двоих.

– А где еда? – спрашиваю я.

– Лодка должна была прийти сегодня, – отвечает он всё так же равнодушно. – Но штормнаметился. Видимо, завтра.

Шторм? Я не видела никакого шторма. Солнце светит, океан спокоен, но на горизонте и правда собираются тучи.

Я смотрю на небо и впервые за всё время чувствую раздражение.

Мы с ним совершенно однина этом острове.

Я поворачиваюсь к нему. Он сидит за столом, не двигаясь, просто смотрит на закрытый ноутбук. И я вижу, что он тоже боится. Просто не показывает этого.

– Меня зовут Алияна, – говорю я.

Он медленно поднимает голову. Серые глаза встречаются с моими.

– Питер, – отвечает он.

И я почему-то понимаю, что это имя я запомню навсегда.

Он закрывает ноутбук и поднимает на меня глаза. Я вижу, как он смотрит на мою камеру, которая всё ещё висит у меня на шее. В его взгляде виднеетсясталь.

– Ты хоть знаешь, что это за остров? – спрашивает он тихо.

Я отрицательно качаю головой.

– Это мой остров. Я купил его три года назад. Твой турагентпростомошенник. Здесь нет отелей,персонала. Здесь нет ничего. Только я, океан и твоя... – он кивает на камеру, – игрушка.

Я молчу. Язык прилип к нёбу.

– Так что не снимай меня, Алияна. Если хочешь пережить эту ночь.

Он встаёт и уходит в спальню, оставляя меня одну посреди огромной виллы с видом на океан, который уже не кажется мне райским.

Глава 2

Глава 2

Я не сплю.

В смысле, я лежу на этом огромном белом диване в гостиной, смотрю в стеклянный потолок и считаю пальмовые листья. Тридцать семь, тридцать восемь. Я уже сбилась со счёта раз пять. Телефон разряжен на пятнадцать процентов. Я боюсь включать его, потому что не знаю, когда ещё смогу зарядить.

За стеной же находитсяон.

Я слышу, как он ходит по спальне. Шаги тяжёлые, размеренныекак у человека, который привык мерить комнаты шагами. Ходит, потом садится, потом снова встаётитишина.

Такая тишина, что я слышу, как волны лижут песок в ста метрах от виллы. Я слышу, как ветер шевелит листьяи моёсобственное сердце, которое стучит где-то в горле.

Я ненавижу тишину. Всегда ненавидела. Поэтому я включаю музыку, когда вхожу в пустую квартируиснимаю сторис даже по ночам, лишь бы слышать свой голос. Тишина напоминает мне о том, что я одна.

А я не хочу быть одна. Никогдая этого не хотела.

Я закрываю глаза и пытаюсь придумать план. Завтра утром я пойду на пляж, найду лодкуили хотя бы местного рыбака. Уговорю его отвезти меня на соседний остров. У меня есть деньгии очаровательнаяулыбка, которая всегда выручала меня. У меня есть миллион подписчиков, которые не дадут мне пропасть.

Но внутри что-то холодеет.

Я слышала про шторм. Мне Катеринаговорила, что«Сезон дождей, Алияна, будь осторожна». Я отмахнулась. Подумаешь, дождь. Я в Таиланде жила три года, меня дождём не напугаешь.

Но здесь не Таиланд. Здесь нет города, людейидаже интернета.

Есть только он.

Я переворачиваюсь на бок и сжимаю подушку. Она пахнет чем-то морским и... его одеколоном. Тот самый терпкий запах.Он въелся в ткань. Я вдыхаю его, и меня передёргивает.

Проходит часили два. Я не знаю. Время здесь течёт иначе. Я слышу, как он выходит из спальни, а шагиегоприближаются. Я замираю, притворяясь спящей. Зачем? Я не знаю. Просто не хочу с ним говорить. Не хочу видеть его серые глаза.

Он останавливается рядом. Я чувствую его присутствие,даже сквозь закрытые веки. Тени становятся темнее. Он стоит и смотрит на меня. Я знаю это. Я чувствую его изучающий взгляд.

– Ты не спишь, – говорит он. Голос тихий. Он неспрашивает, аутверждает.

Я молчу.

– Я знаю, что ты не спишь. У тебя дыхание сбивчивое. Когда спят, дышат ровно.

Я открываю глаза. Он стоит в трёх шагах от меня, скрестив руки на груди. Свет из спальни падает на его лицо, и я вижу, чтоон уставший. Под глазами тени, а на скулах проступилажёсткая щетина.

– Отвали, – говорю я.

Он коротко и беззлобно усмехается.

– Остроумно. Прямо как у блогеров.

– А ты, значит, знаешь, какие мы остроумные? – я сажусьи тут же поправляю волосы. Даже сейчас я думаю о том, как я выгляжу. Глупо, да?

– Знаю, – он садится в кресло напротив. Ноги широко расставлены, руки всё ещё скрещены. – Ты Алияна Арсеньева. У тебя миллион подписчиков. Ты рекламируешь люксовые отели, фитнес-чаи и пластиковые операции. Твоя жизнь всего лишьфейк. Ты не знаешь, что такое настоящая боль.

Я встаю. В груди закипает злость.

– Ты даже не знаешь меня.

– Я знаю достаточно, – он качает головой. – Я строил отели двадцать летивидел сотни таких, как ты. Вы приезжаете, снимаете красивые картинки, уезжаете. Вы не видите людей, которые работают на вас. Вы не видите грязи, которая остаётся после ваших фотосессий. Вы просто... – он ищет слово, – ... паразиты.

Я хватаю подушку и швыряю в него.

Он ловит еёодной рукой, даже не моргнув.

– Ты идиот, – шиплю я. – Ты вообще ничего не знаешь. Ты думаешь, я тут по своей воле? Ты думаешь, мне нравится улыбаться, когда я хочу плакать? Нравится снимать, когда внутри пустота? Нравится быть... быть одной?

Я замолкаю. Я слишком много сказала, позволив себе слабость. Он смотрит на меняи впервые его глаза смягчаютсявсего на секунду. Но я вижу это. Он хочет что-то сказать, но не говорит.

– Ложись спать, – тихо произносит он. – Завтра будем думать, что делать.

Он встаёт и идёт обратно в спальню. Я смотрю, как он уходит. Запах его одеколона всё ещё висит в воздухе.

Я сажусь на диван и обхватываю колени руками. Зубы стучат, но не от холода , азлостиистрахаза свою дальнейшую жизнь на этом чёртовом острове.

Я закрываю глаза и засыпаю.

Через некоторое время просыпаюсь от шума. Гром. Я подскакиваю на диване, сердце колотится. За окном виднеетсячёрная стена воды. Дождь поливает стеклянные стены, ветер воет так, что вилла дрожит. Океан вздымается и падает, как будто кто-то переворачивает его огромной ложкой.

Я смотрю на часы, семь утра.

Шторм.

– Чёрт, – шепчу я.

Встаюи босиком иду к выходу на веранду. Открываю дверь и меня обдаёт холодными брызгами. Ветер такой сильный, что я едва держусь на ногах. Океан взбешённый, тёмный, с белыми гребнями волн. Лодки нет. Конечно, нет.

Я закрываю дверь и поворачиваюсь. Питер стоит на пороге спальни, опёршись плечом о косяк. Он уже одет. Смотрит на меня с каким-то странным выражением. Он до боли спокоен.

– Шторм, – говорю ядрожащим голосом.

– Да, – кивает он. – Я уже понял.

Он проходит мимо меня к небольшой подсобке в углу виллы. Я не замечала её раньше. Маленькая дверца, почти незаметная за пальмой в горшке. Он открывает её и заглядывает внутрь. Я подхожу ближе и вижу старый шкаф, полки с пыльными банками, верёвки, брезент. В углу стоиткакая-то коробка.

Он достаёт коробку, ставит на поли тут же её открывает.

Внутри находитсяспутниковый телефон. Старыйи сантенной. Такой пыльныйи с потрескавшимся корпусом.

– Ого, – вырывается у меня. – Это же... это же раритет. Он работает?

Он крутит его в руках. Нажимает кнопку. Ничего. Экран тёмный.

– Нет, он разряжен. И, скорее всего, сломана антенна. – Он ставит телефон обратно. – Но это наш шанс. Если починим, сможем вызвать помощь.

Я смотрю на телефон.

– Я хочу снять это, – говорю я. – Для контента.

Он поворачивается ко мне и смотрит так, будто я сказала, что хочу съесть его ботинки.

– Ты серьёзно? Мы заперты на острове во время шторма, у нас нет еды, нет воды, а ты хочешь снимать?

– Я блогер, – пожимаю я плечами. – Я всегда снимаю.

– Ты невыносима, – говорит он.

– А ты высокомерный придурок.

Он усмехается. На самом деле усмехается. Я вижу, как дёргается уголок его губ.

– Ладно, снимай. Только не мешай. Я попробую разобрать телефон.

Он садится на пол и начинает ковыряться в коробке с инструментами. Я достаю камеруи включаюеё. Заряд двадцать процентов. Я направляю объектив на океан, потом на ветер, потом на него.

Он сидит, сосредоточенный, с отвёрткой в руке. Прядь волос упала на лоб. Он откидывает её назад, и я ловлю этот жест на видео.

– Ты снимаешь меня? – не поднимая головы, спрашивает он.

– Да.

– Удали.

– Нет.

– Удали или я выкину твою камеру в бассейн.

Я смеюсь. Это вырывается неожиданноочень громкоиискренне. Он поднимает голову и смотрит на меня. В глазах виднеетсяудивление.

– Ты смеёшься? – спрашивает он.

– Ты смешной, – говорю я. – Ты угрожаешь мне, но у тебя в руках отвёртка и ты не можешь починить телефон.

Он отводит глазаи молчит, но я замечаю, что его плечи слегка расслабляются.

Мы сидим в тишине. Шторм бушует за стеклом, аон копается в телефоне, а я снимаю.

И где-то внутри, глубоко, я понимаю, чтоэти две недели будут адом. Но почему-то улыбаюсь.

Через час дождь чуть стихает. Я выхожу на веранду и вижу, что океан всё ещё злой, но уже не такой страшный. Ветер сбивает с ног, но я держусь за перила и смотрю на горизонт.

– Никакой лодки, – говорит Питер, выходя следом. Он стоит рядом и я чувствую его плечо в паре сантиметров от своего.

– Я вижу, – отвечаю я.

Я слышу его ровное и спокойное дыхание. Почему же я не могу быть такой же спокойной как и он? Бесит меня своим поведением.

– Я хочу есть, – вдруг говорю я.

– Я знаю.

– У нас нет еды.

– Я знаю.

– Что мы будем делать?

Он поворачивается ко мне. Серые глаза смотрят прямо в мои.

– Ловить рыбу, искать кокосыи чинить телефон. Нам нужно выживать, Алияна. Мы будем выживать.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он перебивает:

– И, кстати. Если ты ещё раз назовёшь меня придурком,я тебя оставлю на этом острове одну. Даже если найду помощь.

Он уходит в дом, а я стою и смотрю ему в спину.

– А если назову красивым? – кричу я ему вслед.

Он останавливается, поворачиваетсяко мне и усмехается.

– Тогда я подумаю.

Я чувствую, как внутри что-то ёкаети я тут же начинаюненавидетьсебя за это.

Глава 3

Глава 3

Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Вставай, – голос Питера прозвучал над ухом резко, без всякого приветствия. – Шторм стих, нам надо идти.

Я открыла глаза и увидела его лицо в двух сантиметрах от моего. Вблизи он выглядел ещё более суровым. Морщинка меж бровей, щетина гуще, чем вчера, глаза красные-красные, будто он вообще не спал.

– Идти куда? – пробормотала я, отворачиваясь и натягивая плед на голову.

– Искать еду, – сказал он, стаскивая плед с меня. – Ты хочешь есть?

Я хотела, да так сильно, что живот свело судорогой. Стыдно признаться, но я даже не помню, когда ела последний раз. Вчера утром в аэропорту я купила сэндвич, но выбросила его, потому что в нём был сыр, а я на диете. Какая же я дура.

– Хочу, – прошептала я.

– Тогда поднимайся.

Я села, чувствуя, как кружится голова. Волосы спутались в колтун, макияж, наверное, размазался под глазами. Я представила себя со стороны и поморщилась. Чёрт, если бы мои подписчики увидели меня сейчас.

Я натянула шорты и футболку, сунула ноги в кроссовки и вышла на веранду. Океан был серым, тяжёлым, будто уставшим от собственного гнева. Волны всё ещё бились о берег, но уже не с той яростью. На песке валялись ветки, водорослиикакой-то мусор.

Питер стоял внизу, у самой воды и смотрел на горизонт. Он уже переоделся в лёгкую рубашку и шорты, на ногах былистарые кеды. В руках он держал какую-то палку.

– Ты нашёл еду? – спросила я, спускаясь.

– Пока нет, – ответил он, не оборачиваясь. – Я хочу проверить, нет ли на берегу чего-нибудь съедобного.

– Съедобного? – переспросила я, подходя ближе. – Типа кокосов?

– И кокосов тоже, – сказал он и указал на пальмы, растущие вдоль берега. Но их было мало, и всеони были оченьвысокие. Намбылоне добраться.

Я вздохнула. Начинало казаться, что я ошиблась не только с выбором турагента, но и с планетой в целом. Райский остров оказался адом, где не было ни еды, ни воды, ни даже зарядки для телефона.

– Посмотри там, – сказал Питер и кивнул в сторону группы камней в десяти метрах от берега. – Может, там есть какие-нибудь моллюскиили водоросли.

Я скривилась.

– Я не буду есть водоросли.

– Будешь, когда проголодаешься, – он посмотрел на меня и в его взгляде промелькнула усмешка.

Я пошла к камням, чувствуя, как галька хрустит под ногами. Ступив на мокрый песок, я чуть не упала. Он был скользким от водорослей. Но я удержалась, схватившись за камень и заглянула вниз.

Вода была прозрачной. На дне лежали мелкие ракушкиикакие-то странные чёрные существа, похожие на устриц. Я поморщилась. Есть их в сыром виде,тоже не лучшая идея. Но желудок снова заурчал, напоминая о том, что выбора у меня нет.

– Нашла? – крикнул Питер.

– Устрицы, – ответила я. – Или что-то типа того.

Он подошёл, заглянул через моё плечо и одобрительно хмыкнул.

– Отлично, доставайих.

– Чем?

– Руками, чем же ещё.

Я закатила глаза, но спорить не стала. Опустив руку в воду, я нащупала одну из устриц. Она была крепко приклеена к камню. Я потянула, но она не поддалась. Потянула сильнее и порезала палец об острый край раковины.

– Ай! – вскрикнула я, отдёргивая руку. Из пальца сочилась кровь.

Питер мгновенно оказался рядом, перехватил мою руку и поднёс к глазам.

– У тебя кровь, – сказал он. В его голосе не было сочувствия. Скорее констатация факта.

– Да, я в курсе, – огрызнулась я, пытаясь вырвать руку. – Пусти.

Но он держал крепко. Нахмурившись, он осмотрел палец, потом поднёс его ко рту и затянул ранку губами.

У меня перехватило дыхание.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Обеззараживаю слюной, – ответил он, отпуская мою руку. – Там ракушки часто бывают грязными. Будешь потом с ума сходить от инфекции.

Я стояла, глядя на него, и чувствовала, как по телу разливается странное тепло, не имеющее никакого отношения к тропическому солнцу. Его прикосновение обожгло. Стыдливои оченьнеловко. Я резкоотдернула руку и спрятала её за спину.

– Так… – начала я, прокашлявшись. – Нужно что-то острое, чтобы отковырнуть эти раковины.

– У нас есть нож, – сказал Питер и вытащил из кармана шорт небольшой складной нож. – Держии постарайся больше не пораниться.

Он протянул его мне. Я взяла нож, кончиками пальцев коснувшись его ладони, и почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Он тоже это почувствовал? По лицу Питера нельзя было понять ничего. Он отвернулся и пошёл вдоль берега, оставляя меня одну с ножом и устрицами.

Я принялась ковырять раковины, чувствуя, как пальцы дрожат. Дрожь эта была точно не от холода.

Через полчаса мы собрали с десяток крупных устриц, пару неизвестных мне моллюсков и один кокос, который Питер сбил палкой с пальмы. На большее нас не хватило,солнце палило нещадно, и я чувствовала, как начинаю обгорать.

– На сегодня хватит, – сказал Питер, когда мы вернулись в виллу. Он положил добычу на стол и принялся чистить устрицы ножом. – Будем завтракать.