Текст книги "Пробуждение Странника"

Автор книги: Дэвид Уилкок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

“Трудно представить, что происходит в умах этих людей, никогда не проходивших через обновление”.

“Столько неясности, столько невежества в вопросе о том, насколько обширна вселенная и все уровни разума, которые одновременно управляют и контролируют то, как все работает. Трудно представить мир, где единственная, разумная жизнь, с которой можно общаться, – мы сами”.

“И все же мне следует выполнять мою миссию. Мы должны попытаться найти индивидуума, который мог быть выбран для процесса обновления. Слишком долго Великие Силы вмешивались в наши дела.

Это наша колония, и они не имеют права менять план обновления, который мы уже насадили. Сейчас Хайн – мощная сила, и мы можем полностью обновить этих людей сами. В галактике много диких жизненных форм; почему они выбрали наших?”

“Если бы только этот человек знал, что Силы возложили на него ответственность за судьбу всего мира! Ему было бы трудно это постичь. Я совсем не согласен с таким способом обновления; им следовало рассматривать все общество в целом.

Я считаю, что это признак высокомерия. Успехи и неудачи одной сущности не должны определять судьбу всего общества. Если сущность угодит в ловушку и пойдет неверным путем, прощай, обновление”.

“Я должен его найти и рассказать. Мы способны обезопасить приблизительную частоту его психической плазмы, анализируя луч, который Великие Силы направляют сюда для отслеживания его поведения. Мне следует как можно лучше настроиться на его психическую частоту, тогда, со временем, он сможет слышать мои мысли, если нам удастся достаточно замедлить его собственный внутренний диалог.

(Затемнение и возвращение в гостиную. Кан открывает глаза, он поражен.)

Кан: (Мысленно) “Проклятье! Кажется, я уснул. И чувствовал себя так странно. О чем я, черт возьми, думал?”

“О, да, мне приснился великий сон! Прямо как в научно-фантастическом романе. Просто дикость! Это самая странная вещь, которая когда-либо происходила в моей жизни! Все образы и ощущения были настолько реальными”.

“Я смотрел на все, что обычно вижу в Олбани, но оно выглядело совсем по-другому, как будто я вижу это впервые. Во сне мой ум был таким странным, я чувствовал, что я даже не человек, а инопланетная душа, странствующая в человеческом теле. И, парень, это странно, я чувствовал, что эта душа искала меня! Как такое может быть?”

В этот момент сценарий возвращается к другой сцене, где описывается борьба моего персонажа Кана с запахом марихуаны. Я воспользовался этой сценой как средством воспроизведения моих опытов курения с Рэнди.

Я представил незаконченный сценарий Джуду, он Джуд не был уверен, сможет ли он им воспользоваться для съемки фильма. Он не возражал против использования в сценарии марихуаны.

Желание и мотивация осуществить проект были невелики, поэтому я не закончил сценарий. Заключительная часть демонстрировала бы, как много знания, которое я со временем бы обрел, собиралось под поверхностью моего сознательного ума.

Глава 7: “Если дьявол не может заполучить вас никаким другим способом, он посылает женщину

ПЕРВАЯ ДЕВУШКА УИЛКОКА

Наша история продолжается в последний год моего пребывания в колледже. Юность закончилась, сейчас мне 21 год. Уже два года я не употребляю наркотики и алкоголь, и меня еще нет девушки.

На первом курсе колледжа у меня были две случайные женщины, но отношения не были серьезными. И поскольку в то время я не был удовлетворен такими отношениями, я решил больше их не продолжать.

Кроме того, стандартное правило процесса восстановления диктовало подождать год, прежде чем вступать в какие-либо романтические отношения. Конечно, я мог обманывать себя и говорить, что все в порядке, но на самом деле, на меня определенно начало влиять ощущение моей инородности и изолированности от общества.

Я не был счастлив, будучи лишен того, что переживали все в моем возрасте в то или иное время. Однако вскоре все изменилось.

Я встретил еще одного хорошего друга, Эрика, который был на год моложе меня. Эрик был интересным парнем, совершившим интересный поворот на 180є, от поклонника панк-рока до нынешнего статуса классического гитариста и историка музыки.

[Впоследствии Эрик получил степень магистра библиотечного дела. Со временем мы стали соседями по дому и жили вместе вплоть до моего переезда в Виржинию Бич.]

У нас было много общего, поэтому мы часто проводили время вместе. После года жизни в Боултон Холле Университета штата Нью-Йорк в Нью Пальце, Эрик и я вновь встретились в качестве выпускников. Наша дружба продолжала развиваться и расцветать.

Вам следует понять, что к тому времени моя жизнь полностью изменилась. Мое прежнее существование как потребителя марихуаны сейчас казалось древней историей.

Когда Рэй рассказал мне об НЛО NASA, все в моей жизни настолько радикально изменилось, что я рассматривал свою предыдущую жизнь как персональное Средневековье. Я старался не вспоминать ничего из той жизни, включая все негативные опыты старших классов школы.

Я не мог сравнивать уроки, которые выучил, будучи активным наркоманом, с тем, что происходило сейчас в моей жизни, поскольку та пора казалась мне “прошлой жизнью”.

Конечно, по сравнению с прошлым, мою нынешнюю жизнь можно было рассматривать как Эпоху Просветления. К моменту окончания колледжа мой ум расширился так, как я прежде не мог даже себе представить.

Особенно повлияли на расширение сознания несколько книг, а моей самой любимой книгой стала книга Мориса Шателена Наши предки пришли из внешнего космоса. Я брал ее в библиотеке столько раз, что только моя фамилия заполнила одну сторону формуляра внутри книги.

Я позволил войти в мое сознание намного большему видению реальности, что позволило мне значительно измениться в переходные годы. Я пытался быть настолько открытым, насколько это возможно, но при этом не превратиться в идиота, слепо верящего всему, что удалось прочитать.

Мне определенно удавалось отделять зерна от плевел, и все, что для этого требовалось, – просто подержать книгу в руках прежде, чем купить. Если я чувствовал некое покалывание в ладонях, я знал, что ее нужно прочесть.

Если я не чувствовал ничего, я ставил книгу обратно на полку, невзирая на то, какой привлекательной внешне и/или по содержанию она казалась в то время.

Также, на протяжении предпоследнего года в колледже, мне пришлось пройти через негативный опыт, когда (после смены им двух комнат) моим соседом оказался очень эгоистичный парень, отказывавшийся делить жилье с кем-то другим. Мы почти постоянно воевали, и это был большой урок утверждения себя как личности.

Война привела к первому знакомству с религиозными учениями. Мне ужалось прочитать Бхагават-Гиту, Драммападу или Книгу Праведности Будды, “Вспышку Света во Тьме Ночи” Далай Ламы и учебник Тайчи версии Вильгельма/Бейнеса.

Таким образом, в результате своих жизненных опытов я еще больше оценил важность доступной духовной литературы и книг по метафизике/НЛО. (Вскоре после “запускающего события” NASA, я начал досконально записывать каждое сколько-нибудь значимое событие в своей жизни. Поэтому весь опыт довольно хорошо зафиксирован.)

Итак, это был мой последний год в колледже. Эрик и я становились все более близкими друзьями. Он отмечал замечательное изменение, произошедшее во мне за последний год, утверждая, что я стал еще больше заботиться о других людях.

Когда мы проводили время вместе, он частенько говорил о том, как ему нравятся восточные женщины, особенно японки. В этом вопросе я с ним не соглашался: да, они, скажем так, привлекательны, но не более интересны, чем все остальные девушки.

Я не мог понять, почему Эрик так к ним привязан. Но вскоре Эрик подружился с красивыми японскими девушками и начал проводить с ними много времени. Они действительно были очень привлекательными! Вскоре я стал частью их компании…

Одна девушка особенно интересовала и Эрика, и меня. Ее звали Юми (имя вымышленное). Вместе с еще одним приятелем, которого тоже звали Дэвид, мы сфокусировались на Юми и проводили с ней бо льшую часть времени.

Она была потрясающе привлекательной внешне, полной жизни и любви. Нам стало очевидно, что любому из нас хотелось бы стать ее парнем.

Как-то в особенно интересном разговоре в холле общежития мы пообещали друг другу, что независимо от того, кто останется с Юми, другой не будет ревновать.

Я был убежден, что “победа” останется за Эриком. Я приготовился к неизбежному поражению, и решил оставить все как есть. А что еще я мог сделать? Ну, ладно…

Эрик медленно и методично продвигался к сближению с Юми. Но у меня была другая идея. С психологической и эмоциональной точки зрения, Юми была очень деятельной, ей хотелось, чтобы все происходило быстро.

Именно такой подход я и начал осуществлять, проводя время только с ней, без Эрика и второго Дэвида. Кульминация в развитии наших отношений наступила однажды вечером в комнате для занятий, когда Эрик и я сидели с Юми в углу холла общежития.

Я тратил много энергии, обучая Юми правильному произношению английских слов. Поскольку время текло, и минуты плавно перетекали в часы, Эрик устал и, наконец, ушел. Вот запись разговора, который произошел между нами несколько дней спустя:

“Эй, я знал, что для меня все кончено, когда ушел тем вечером. Тебе даже не нужно было говорить, что произошло, потому что я видел, к чему все идет”.

“Брось шутить, – ответил я. – Тогда я еще сам не знал!”

“Просто ты не обращал внимания”, – заметил Эрик.

“Думаю, ты прав”.

После ухода Эрика обучение английскому языку растянулось еще на несколько часов. Наконец, уставший и готовый отправиться спать, я собрался уходить. Прежде, чем покинуть комнату (которая случайно оказалась пустой и имеющей лишь один замок), я обнял Юми, чтобы попрощаться.

К моему удивлению, ни один из нас не ушел, что-то удерживало нас вместе. Время шло. Мы сели на диван, продолжая обниматься.

Экзотическая красота Юми завораживала меня. Минут через пятнадцать мы начали целоваться. Сначала это было что-то вроде легких поцелуев, но постепенно они становились все более страстными.

Сейчас рядом со мной был совершенно другой человек, крошечная экзотическая богиня с другой стороны света. Лет пятьдесят назад, на все, что происходило между нами, было бы наложено строжайшее табу.

Мы целовались все с бо льшим азартом, когда желтая оса, случайно оказавшаяся в комнате, ужалила меня за руку. Я закричал от боли, сбросил ее на пол и раздавил ногой.

“Интересно, как она сюда попала ” – спросил я.

“Не знаю”, – ответила Юми. Мы рассмеялись и вернулись к поцелуям.

[Лючия, как ты думаешь, он понял метафору?” – спросил Дедушка.

“Не похоже…” – ответила Лючия. Позже я осозна ю символическое значение жала. Тогда выяснится, что Юми была архетипической “женщиной-пауком”, а не “мадам Баттерфляй”. Во взаимоотношениях с ней я проходил через великую боль манипулирования.]

В ту ночь я лег спать очень поздно, ближе к пяти часам утра, а на следующий день мне нужно было быть в классе в половине одиннадцатого. Но я даже не заметил, что не выспался.

После 21 года одиночества я, наконец, встретился с привлекательной, волнующей меня молодой женщиной. Подходя к друзьям Эрику и Дэвиду, стоявшим возле общежития в Нью Пальце, я буквально витал в облаках.

“Как дела, ребята?” – спросил я, паря в своем маленьком мире.

“Неплохо”, – ответили они. Потом Эрик сказал: “Эй, помнишь, вчера я хотел что-то тебе сказать?”

[Я задумался. Да, в какой-то момент Эрик отвел меня в сторону и сказал: “Я хочу сказать тебе нечто очень важное, но не сейчас”.]

“Да, и что же?” – поинтересовался я с любопытством.

“Не думаю, что КОМУ-ТО из нас следует встречаться с Юми”, – заметил Эрик, безнадежно качая головой, как будто все уже решено.

Я тут же рассмеялся и вызвал в воображении “крылатую фразу”, подхваченную в классе по экспериментальной психологии.

“Да, но знаешь что? Теорию следует развенчать ”, – отреагировал я, продолжая смеяться и держась за живот.

“Что ты хочешь этим сказать?” – решил уточнить Эрик, ожидая моей реакции.

“Вчера вечером я развенчал твою теорию!” – ответил я со сладкой улыбкой.

“Вот дерьмо!” – сказал Эрик, глядя в сторону с изумлением на лице. – Ты еще не слышал, что я хочу сказать”.

“Что именно?” – отозвался я с победной улыбкой.

“Ну, не знаю, как сказать, но… у Юми есть парень”.

“О, Боже”, – воскликнул я. Я почувствовал, как пол уходит у меня из-под ног. Как эта очаровательная девушка могла так поступить со мной, обманывать меня? “Ты уверен?”

“Да, какой-то футболист из Японии. Недавно он уехал учиться в Англию, и, по-видимому, они поддерживают взаимоотношения”.

“Что ж, полагаю, теперь у нее два парня”, – раздраженно заметил я.

Охваченный бурей эмоций, пребывая между экстазом победителя и катастрофой поверженного, я пошел в музыкальную студию – часть класса по компьютерам и электронной музыке.

Из многочисленных опытов сочинения музыки с Джудом я знал, что если в нужный момент вас захлестывают сильные эмоции, вы можете преобразовать их в музыку.

Именно это я и сделал, спонтанно сочинив пьесу, отражающую колебания между радостью и отчаянием. Она все еще остается одной из самых замечательных пьес электронной музыки.

Поскольку наши отношения с Юми продолжались, я решил, что они закончились между ней и ее бывшим парнем. Ей уже пришлось смириться с потерей, но она не хотела признавать сам факт утраты.

Она сама установила срок – 7 ноября. Если ее парень не позвонит и не пришлет ей подарок на день рождения, тогда их отношения официально будут закончены, и титул “ее парня” перейдет ко мне.

(Тот факт, что между нами уже произошло то, что может произойти только между двумя любящими друг друга людьми, не имел никакого значения.)

Наконец, наступило 7 ноября, и я купил Юми огромный торт-мороженое и несколько других подарков. От “парня” Юми не было ничего: ни звонка, ни поздравительной открытки. Юми восприняла их отсутствие крайне болезненно.

Прошло две недели холодного молчания прежде, чем мне удалось прорваться сквозь стену отрицания Юми. И когда она, наконец, признала факт потери, она плакала и часами дрожала, пока я держал ее в своих объятиях.

Вскоре после этого мы сблизились еще больше. У меня в кошельке еще хранится листок бумаги, где Юми написала посвящение этому событию. Оно гласило: “Дорогой Дэвид, ты – мой парень! Я отдам тебе всю свою любовь…”

Под утро, после наших страстных объятий и поцелуев, мне приснился интересный сон, в котором я чинил маленькое электронное устройство. Фактически, мне нужно было его заново собрать.

Шурупы никак не хотели становиться на место, и это было как-то связано с напряжением, которое я ощущал прошлой ночью из-за недостатка опыта и из-за того, что Юми была на 30 см ниже меня. Днем я повел девушку в кафе и купил ей дюжину роз.

Вскоре наше сексуальное общение стало намного лучше и уже не напоминало хирургическую операцию. Юми спросила, почему той ночью я был так серьезен, хотя я не догадывался об этом, пока она не сказала.

После того, как мы вступили в сексуальный контакт, столкновения между нами стали еще интенсивнее. Я начал осознавать, больше из внешнего психологического знания, чем из внутреннего накала эмоций, что отношения между мной и Юми “неконструктивны”.

И вновь, я не хотел видеть уже знакомые паттерны поведения “потакания”, характерные для периода зависимости от марихуаны.

В конце концов, я мог по пальцам пересчитать дни, прошедшие без слез. Каждый раз, когда она пыталась манипулировать моими эмоциями, угрожать разрывом или делать миллион других неприятных вещей, чтобы заставить меня чувствовать себя “недостойным”, я разражался слезами.

Никогда раньше я не чувствовал ни таких величайших взлетов, ни таких катастрофических падений. Такое нестабильное состояние пугало меня до полусмерти, ибо другой человек мог так сильно влиять на мое эмоциональное самочувствие.

Я пригласил Юми к себе домой на праздник Дня Благодарения, сразу же после того, как мы стали близки. В ту пору мы как будто сошли с ума и “занимались любовью” дважды в день. Затем, по возвращении в колледж, нам пришлось делать это урывками между приходами и уходами моего тогдашнего соседа по комнате – Арти.

Хотя Арти, казалось, все понимал и не реагировал на нашу тягу друг к другу, в наших контактах с Юми имелось одно заметное и прискорбное исключение, что нашло отражение в моих личных дневниках. Скажем так, мы должны были воздерживаться от глупостей, если в это время Арти находился в комнате!

Мне стало трудно справляться со стрессом и напряжением от всех взлетов и падений. Тело было физически истощено от тех испытаний, через которые мне пришлось проходить.

Истощение возникло и в результате плохого нерегулярного питания блюдами быстрого приготовления в кафе полуфабрикатов. Я прочел ченнелинговую книгу д-ра Нормы Миланович Мы, арктурианцы, и знал, что инопланетяне хотели, чтобы мы придерживались очень специфической диеты.

Хотя я никогда слепо не доверял никакой ченнелинговой литературе, в книге Миланович было нечто, что казалось странно знакомым.

Я поклялся учитывать предложения арктурианцев, и уже почти отказался от мяса и коровьего молока, предпочитая макароны и соевое молоко, чтобы уменьшить количество потребляемых жиров животного происхождения.

Я чувствовал, что, по требованию Высших Сил, должен питаться именно так, и это, конечно, было серьезным изменением в диете. Но я еще ел много сахара и других содержащих жиры продуктов. Прошло еще много времени, прежде чем я стал полностью “придерживаться инопланетной диеты”.

Истощение тела также было вызвано моей интенсивной практикой игры на ударных инструментах, иногда по два часа в день в музыкальной комнате. Это вызывало еще больший стресс в период падений.

Все усугублялось еще больше ужасным качеством кровати, на которой я спал в общежитии. В центре матраца была продавлена дыра размером с лунный кратер.

Поскольку в то время я спал на животе, спина была неестественно изогнута и сжата всю ночь, а шея сильно смещена влево, оставляя вмятины на подушке. Любой хиропрактор скажет, что это самое худшее положение, в котором можно спать: позвоночник скручивается в двух разных точках.

Поскольку тягостная печаль страстных битв с Юми продолжала усугубляться стрессами от ощущения надвигающегося конца, я был абсолютно разбит. Все началось незадолго до того, как я заметил, что все мышцы левой стороны спины зажаты, и мне трудно стоять прямо.

Вообще говоря, небольшого расширения хватило на некоторое время, и проблема как бы исчезла. Я совершенно забыл о ней, когда однажды выгнул спину, сидя на стуле и беседуя с кем-то в кафе.

Я попытался заставить спину “затрещать” для высвобождения небольшого напряжения, чтобы почувствовать себя лучше. Однако послышался треск, и все стало еще хуже. Намного-намного хуже. Ах! Ох!

Кое-как мне удалось добраться до комнаты в общежитии. Боль была невыносимой. Спина полностью выгнулась дугой, вынуждая меня наклоняться влево и вперед. Я чувствовал себя как сгорбленный старик.

Боль от попытки выпрямится была непохожа на боль, которую я когда-либо испытывал в жизни. Ее можно сравнить лишь с тем, что я испытал, когда поскользнулся и упал на дорожке у подъезда, вынося мусор: тогда я ударился спиной о металлическую урну.

После произошедшего, я две недели не мог удобно сидеть за школьной партой с жесткой спинкой. Но по сравнению с болью, которую я испытывал сейчас, боль от падения на урну казалась результатом детской шалости. В комнате я грохнулся на пол, успев привалиться к стене и не зная, что делать дальше.

Вскоре в комнату вошел Арти. Я с трудом поднялся и попытался вести себя так, как будто все в порядке. Однако мне было так больно, что для того, чтобы оставаться в вретикальном положении, мне пришлось прислониться к столу.

“У тебя все в порядке?” – спросил Арти. Он был на год моложе меня, к тому же очень чувствительным и заботливым. Он был также индиго и имел странные опыты, связанные с НЛО.

Арти был посвящен в кое-какую засекреченную информацию, расширившую мое знание, включая обнаружение яйцевидного, размером с футбольный мяч инопланетного модуля в хорошо известной Северо-Восточной реке.

Модуль сфотографировал определенные события, такие, как морскую блокаду периода Гражданской Войны, когда по всей ширине реки была натянута цепь, чтобы воспрепятствовать прибытию кораблей противника. Обнаруживший модуль человек не мог ни разрезать, ни сжечь, ни смять яйцеобразный металлический объект, чтобы его открыть; на нем не было ни видимых стыков, ни кнопок, ни других внешних меток.

Человек положил модуль на кухонный стол и забыл о нем. Однажды его сын свистом загонял собаку в дом. Вдруг по спиралевидным, прежде невидимым стыкам яйцо раскрылось, демонстрируя внутреннее содержание. Там хранилось много снимков этого района в разные исторические периоды.

Мужчина взволновано сообщил о загадочном модуле правительству, не зная, что это такое. Яйцо немедленно конфисковали без всяких вопросов или ответов.

“Да, у меня все в порядке, все хорошо ”, – ответил я. Я попытался сдвинуться влево, но боль в спине почти опрокинула меня на пол.

“Нет, не в порядке, – возразил Арти. – Тебе нужно немедленно идти в медицинский центр”.

“Иди к черту, все будет хорошо! Моей спине просто нужно немного отдохнуть. Видишь?”

Я попытался выпрямиться и вытянул руки вперед. Резкая вспышка боли вновь толкнула меня вперед, опрокидывая на стол. Я попытался сдержать стон, но боль была абсолютно невыносимой, и я не мог контролировать себя. “Ааааа!” – завопил я, схватившись рукой за больное место.

Арти разозлился и продолжал настаивать. “Дэйв, тебе нужна помощь, прямо сейчас. Я отведу тебя в медицинский центр”.

Корчась от боли и пытаясь не стонать, я неохотно согласился. Мы добрели до медицинского центра, где мне сказали, что проблема слишком серьезна, чтобы лечить ее здесь. Они порекомендовали обратиться в приемный покой Госпиталя Вассар как можно быстрее.

Я понимал, что именно так и следует поступить, но мне это не нравилось: Арти не мог поехать со мной, так как у него был класс. Поэтому мне пришлось вернуться в комнату, упасть на пол, звать на помощь и ждать, пока кто-то придет и позаботится обо мне.

Чтобы не сойти с ума, я играл “Звуки Индии ” Рави Шанкара. Это придало всему событию религиозный, экстатический оттенок, поскольку я считал это произведение самой священной музыкой, которая у меня была. Я понял, что происшедшее было одним из главных событий, через которые я прохожу.

Наконец, пришла Юми. Она была напугана видом моих страданий. Без долгих проволочек она позвала Дэвида – одного из троих парней, которые ухаживали за ней, когда все началось. У него был большой фургон, и он согласился отвезти меня, другого Дэвида, в больницу.

Исследования в больнице не показали смещения позвонков, что меня крайне удивило. Я думал, что что-то не в порядке с позвоночником, но он оказался абсолютно неповрежденным.

Поэтому врач выписал мне рецепт на обезболивающие лекарства: сильный кодеин и флексарил для расслабления мышц. Я знал, что кодеин оказывает наркотический эффект на человеческое сознание, и мне это не понравилось. Ведь я поклялся никогда больше не травить себя никакими веществами и неуклонно следовал клятве вот уже два с половиной года.

Я знал: эти лекарства не помогут, а только загонят боль вовнутрь. Врач настаивал также на том, чтобы я спал на матрасе на плоском полу. А если бы я еще связался с массажистом и прошел курс интенсивного массажа мышц, мне стало бы легче.

Но вместо этого, я оставался непоследовательным, человеческим существом, сидящим на лекарствах в своем коконе и мучимым болью. День за днем я проводил на полу в своей комнате, не способный заняться чем-либо, кроме сна под действием тяжелых лекарств.

Я слышал, как ко мне обращались люди, но не мог говорить. Тело работало замедленно, как и поврежденный ум. Мне хотелось как можно быстрее избавиться от лекарств, поскольку они лишь усугубляли ситуацию.

Все это время Юми и ее друзья были моими спасителями, делая многочисленные растирания мазью Ben-Gay и составляя мне компанию, несмотря на то, что я почти не был способен общаться. Однако самой сильной мукой для меня был душ, мукой, несравнимой ни с чем, что я мог себе представить.

В какой-то момент я оказался перед зеркалом напротив душевой кабины, наклонившись вперед от боли и воняя мятой от мази. Я хныкал как потерпевший фиаско человек. Страдания были невыносимы.

В этот момент, я впервые почувствовал, что могу понять значение истории о Распятии Иисуса Христа. Я не считал себя активным христианином, но в тот момент кромешной боли и разрушения, боли, которую я никогда не испытывал раньше, я мог понять историю Христа. В тот момент я буквально плакал, представляя страдания Иисуса.

“Почему Бог заставляет духовных учителей так страдать? Боже, почему они сделали это с Иисусом?”. Плача, я громко задавал себе этот вопрос; слезы смешивались с водой. Ответа не было.

НАБРОСКИ БОЛЬШЕЙ КАРТИНЫ

Мне все-таки удалось восстановиться как раз к тому времени, чтобы успеть сдать последние экзамены и письменные работы. Юми собиралась вернуться в Японию, и я пребывал в великом стрессе от размышлений о расставании с ней.

Сначала я был даже рад ее отъезду, надеясь получить передышку от всего владевшего мною безумия. Я раздробил оставшиеся таблетки и спустил их в туалет, готовый покончить со всей этой ситуацией.

Зимой я вернулся домой, где моя мама боролась за то, чтобы я стал полностью самодостаточным. Фактически, это означало, что каждый вечер она и ее друг уходили куда-нибудь ужинать, а в доме почти не оставалось еды.

Если я был голоден, я должен был платить за еду сам. Поэтому мне приходилось ездить на велосипеде по глубокому снегу или слякоти, чтобы купить необходимые продукты. Во время этих поездок я часто промерзал до костей.

Будучи постоянно простужен, я все время сморкался, потому что вырабатывалось большое количество слизи. С течением времени в ней стали появляться сгустки крови, и ситуация начала принимать серьезный оборот.

К покрасневшему носу было невозможно притронуться. Я также начал замечать значительную потерю энергии, ибо не мог подолгу стоять. Целые дни я проводил в одном и том же положении, развалившись на диване в гостиной.

В конце концов, мама поняла, что мне нужно обратиться к врачу и узнать, в чем дело.

Мне сделали анализ крови и через день-два сказали, что у меня вирус Эпстейна-Барра, мононуклеоз, известный как “целующая болезнь”.

Также, я узнал, что если не избавиться от мононуклеоза, как только он появился, это может привести к еще более тяжелому и длительному состоянию, называемому “Синдромом Хронической Усталости”. Я уже был до того слаб, что не мог подняться с дивана без большого усилия.

Конечно, я не хотел заработать Синдром Хронической Усталости и попросил совета у мамы, что делать. Врачи считали, что им нечего мне дать, и все должно идти своим чередом.

Я написал письмо Юми (которое так никогда и не отправил) с детальным описанием сна, который поведал мне о характере моей болезни. В этом сне я увидел множество очень длинных червей, которые нападали на меня со всех сторон в гуще темного леса.

Единственное, что я мог сделать с этими червями, – хватать их, когда они приближались, и отбрасывать от себя. Однако черви оказались на редкость энергичными, и, как только я их отбрасывал, они тут же возвращались.

Это был очень пугающий сон, и, едва проснувшись, я понял, что это был диагноз моего нынешнего, болезненного состояния. Черви олицетворяли вирусную инфекцию, поселившуюся в моем теле.

К счастью, мама связалась с холистическим целителем и хиропрактором, который занимался медициной много лет.

Целитель посоветовал маме немедленно купить мне полный набор витаминов и минералов в качестве пищевых добавок, чтобы принимать вдвое или втрое обычной дозы. Я начал это делать и очень быстро почувствовал выздоровление, намного быстрее, чем предполагал врач. Я восхищался необычно быстрым восстановлением.

Я вернулся в Нью Пальц, страстно желая встретиться с Юми. Несмотря на всю боль, через которую мы прошли вместе, между нами еще существовало взаимное притяжение, и без нее я чувствовал себя очень одиноко.

Я был рад вновь оказаться в ее “восхитительной” компании. Я забыл все неприятности, связанные с ней. И вновь на поверхность вышли паттерны моего потакания своим зависимостям, только в другой форме.

К сожалению, Юми приняла меня с меньшей теплотой. Она только что прошла через японскую церемонию “Выпуска”, которая проводится в день девятнадцатилетия. Это выдающееся событие, где все женщины надевают кимоно стоимостью в $10.000. Возможно, на покупку такого кимоно они копят деньги всю жизнь.

Церемония Выпуска предоставила Юми возможность увидеть старых друзей после длительной разлуки. Они не только вместе посетили церемонию, но и проводили друг с другом много времени, восстанавливая старую дружбу и романтические отношения, посещая танцевальные клубы.

Когда мы с Юми встретились, я чувствовал крайнюю потребность в общении. Юми же ощущала необходимость возвращения назад в Японию! Я воспринял как личную обиду то, что ей, казалось, не хотелось быть со мной. Она постоянно хныкала и жаловалась, как ей скучно здесь и хочется вернуться в Японию. Это еще больше усиливало трения между нами.

Несмотря на постоянные придирки друг к другу, по возвращении Юми раскрыла мне нечто очень интересное. Я знал, что семья Юми довольно состоятельна по японским стандартам. Она жила в окрестностях города Джифу, называемых Джифу-кен.

Я знал, что они активно практикуют синтоизм, регулярно посещают местные храмы и соблюдают все его ритуалы и обычаи. Один из обычаев заключался в открытии всех дверей и окон дома в определенный день, выставлении повсюду пищи и купании в горячей ванне.

Верили, что духи предков семьи входят в дом, едят пищу и принимают ванну на эфирном уровне. Никто другой не должен пользоваться ванной или пищей кроме духов предков.

Я был хорошо осведомлен о том, что семья Юми строго следует этим обычаям и практикует синтоизм. Она уже рассказывала мне историю о невероятной женщине-шаманке, с которой консультируются ее родители.

По-видимому, эта женщина была широко известна в высших кругах синтоизма, а точность предсказаний была настолько велика, что даже в преклонном возрасте стоимость ее консультации была крайне дорогой. Однако Юми и ее состоятельная семья работали с этой женщиной много лет, и со временем их отношения стали почти родственными.

Когда я заболел, Юми вручила мне предмет, который ей дала эта женщина. Это был отпечаток на тонкой бумаге в виде золотого круга, диаметром 7,5 см и запечатанный в пластик.