Текст книги "Живи сейчас! Уроки жизни от людей, которые видели смерть"
Автор книги: Дэвид Кесслер
Соавторы: Элизабет Кюблер-Росс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6. Вина
ДЭВИД
Иногда события, даже и трагические, происходят не по чьей-то вине. Никому не ведомо, почему один человек умирает, а другой остается жить.
Существует так называемая «вина спасенного», но у подобной реакции нет логической основы. Концепция впервые обратила на себя внимание после Второй мировой войны, когда оставшиеся в живых узники концлагерей вопрошали: «Почему они, а не я?» Феномен вины спасенного возникает, когда кто-либо выживает после страшных катастроф; это может настичь и после смерти любимого человека – пусть даже это случилось естественным образом. Нетрудно понять смятение людей, прошедших через страдания и ужасы, но оставшихся в живых. Не нам спрашивать, почему кто-то умирает или остается жить – это компетенция Бога и Вселенной. Но хотя ответа нет, существует данность: эти люди были оставлены, чтобы жить.
Психология вины уходит корнями в осуждение себя. Это гнев, обращенный внутрь и поднимающийся, когда ломается система веры в себя. В большинстве случаев подобное самоосуждение гнездится в детстве. Наша вина часто исходит из детства, потому что нас воспитывали… с позиции «проституции». Используя это слово, я говорю о том, как, будучи детьми, мы символически продаем себя за расположение других. Нас учат быть хорошими мальчиками и девочками, ведя к тому, чтобы мы оправдывали ожидания других, а не формировали свою индивидуальность. В действительности нас не поощряют к тому, чтобы быть независимыми личностями; напротив, учат быть зависимыми, провозглашая нужды и жизни других людей более важными, чем наши. И зачастую мы не знаем, как реагировать на собственные запросы о счастье.
Один из основных симптомов такой зависимости – невозможность сказать «нет». Нас научили быть вежливыми с окружающими, выполнять их просьбы. Однако жизнь учит нас говорить «нет» громко и отчетливо.
Желание угождать и быть приятными для других – питательная почва для чувства вины, но не единственная. Порой мы чувствуем вину, когда стараемся отстаивать свою независимость. Это может быть проблемой детей, пострадавших от потери во время становления личности. Родители должны быть достаточно мудры, чтобы помочь ребенку преодолеть и выбросить из головы чувство вины.
ЭЛИЗАБЕТ
Девятилетний Скотт злился на маму, потому что та не пускала его в лагерь. Мардж поставила твердое условие, что он не поедет до тех пор, пока не закончит уроки, но ей с трудом удавалось призвать его к дисциплине. В сорок лет у нее обнаружили рак, который дал метастазы. «Я не хочу видеть сына несчастным, – объясняла она. – У нас осталось так мало времени».
Но, несмотря на стремление Мардж к гармонии, ее аргумент был отвергнут. Скотт плюнул и прокричал в ярости: «Хоть бы ты умерла!»
Это было довольно жесткое заявление. Кто-то мог бы огрызнуться в ответ: «Не беспокойся, твое желание скоро исполнится», но Мардж посмотрела на сына и мягко ответила: «Я знаю, ты не хочешь этого. Просто ты очень зол».
Десять месяцев спустя, уже прикованная к постели, она добавила: «Я хочу, чтобы у Скотта остались хорошие воспоминания. Знаю, моя смерть травмирует его детство, если не завершит его. Это ужасно, и я не хочу, чтобы у него осталось чувство вины. Поэтому я поговорила с ним о вине. Сказала: «Скотти, помнишь, как ты разозлился на меня и сказал, что желаешь моей смерти? После того как меня не станет, пройдет много времени, но ты будешь помнить плохое и тяжело переживать. Но я хочу, чтобы ты знал, что все дети совершают глупости и даже думают, что ненавидят своих матерей. На самом деле ты любишь меня, я знаю. Просто внутри тебя глубокая рана. Я бы не хотела, чтобы ты чувствовал вину из-за такой ерунды. Мне стоило жить, чтобы просто быть с тобой».
* * *
Большинство из нас не так мудры, как Мардж, по отношению к вопросу вины и ее зарождения. Многие не подозревают, что по капле вливают чувство вины в своих детей. Наши взрослые жизни продолжаются, наполненные до краев виной, и она вопит, карает, разрушает.
В некоторой степени вина необходима, как красный свет, приказывающий остановиться. Без него мы продолжали бы ездить так, как будто единственные на дороге.
Вина – часть человеческого опыта; иногда она указывает: что-то идет не так. К примеру, мы не следуем личностной системе ценностей или живем не своей жизнью. Отодвигая прошлую вину, нужно привести в равновесие свои убеждения и действия.
ДЭВИД
Хелен и Мишель, обеим за пятьдесят, дружили более двадцати лет. Но сейчас Хелен была зла на Мишель, они почти не разговаривали в течение последних четырех лет. Хелен выходила из себя даже при одном упоминании имени Мишель: «Я все еще храню в подвале подарки для ее дней рождения, которые покупала все эти четыре года. Я не вручала их, потому что она не находила времени для встречи со мной».
Обе были дважды замужем. Мишель первой вышла замуж повторно. Хелен была рада за нее, но стала чувствовать себя не такой значимой. Как раз в это время она встретила своего второго мужа. Закадычные подружки продолжили дрейфовать врозь. Хелен хотела бы позвать Мишель, но у той, казалось, никогда не находилось времени. Хелен мечтала сказать: «У меня есть подарок на твой день рождения, мы могли бы отметить его вместе», – но они никогда этого не делали.
Сейчас Хелен столкнулась с диагнозом рак груди. Когда она оглядывалась на свою жизнь, их разбитая дружба не давала покоя. Когда я спросил, почему она не отправляла эти подарки, сердито отвечала: «Не для того, чтобы побыть вместе. Я старалась много лет. Я постоянно звонила и говорила ей о чудесных подарках, купленных специально для нее».
Я поинтересовался у обиженной женщины, не думала ли она, что в отчуждении с подругой ею двигала вина. На что она быстро ответила: «Я не испытываю вины».
Я спросил, не пыталась ли она заставить подругу испытывать чувство вины. «С чего вы это взяли?» – спросила она в недоумении.
«Мне кажется, – ответил я, – что у Мишель была какая-то причина прервать или, по крайней мере, поменять форму вашей дружбы и не быть вместе. Это не прямая конфронтация: вы продолжали бездействовать и молчать, настойчиво покупая подарки на каждый день ее рождения. Я могу понять это в первый год, но почему на протяжении четырех лет? Вы должны были понять, что покупали подарки, чтобы отправить их в подвал».
«Все это время я тешила себя мыслью, что придет время для нашей встречи».
Когда я спросил ее, отличались ли подарки из года в год, она ответила, что с каждым разом они становились все шикарнее. Потом я спросил, почему она покупала подарки один лучше другого тому, кто не был заинтересован в их получении.
Озадаченная, Хелен задумалась. Потом выпалила раздраженно: «Вы не понимаете. Мишель не права, это она не желает быть вместе со мной!»
«Может быть, – продолжал я настаивать. – Но все эти подарки вы покупали ей в укор? Когда хранили эти распрекрасные подарки, что бы вы хотели, чтобы чувствовала Мишель, разворачивая их?»
Хелен опустила глаза, признав: «Мне хотелось заставить ее помучиться и ощутить вину за невнимание ко мне».
«А не думаете ли вы, что это проскальзывало в вашем голосе? Возможно, поэтому ей не хотелось встречаться с вами. Вы не предлагали ей больше ничего – только «подарки вины».
«Я хочу прояснить это. Я хочу сделать как лучше».
«Тогда отправьте ей все эти подарки».
«Нет», – ответила Хелен непреклонно.
«Тогда отдайте их на благотворительность».
«Нет, не могу».
«Если хотите чувствовать себя лучше, должны отпустить вину, которую излучаете. Пока вы держитесь за те подарки, ничего не изменится. Сейчас вы чувствуете себя виноватой, потому что старались заставить ее испытать то же».
«Я подумаю над этим».
Несколько недель спустя Хелен позвонила Мишель. Вместо того чтобы сказать: «У меня есть подарки для тебя», она извинилась за них и призналась, что на самом деле чувствовала себя заложницей этих подарков. Подруги сейчас снова общаются и работают над восстановлением отношений. Они решили начать с чистого листа, а подарки были отправлены на благотворительность.
* * *
Чувство вины привязывает к самому темному в себе самом. Это связь со слабостью, стыдом, непрощением. Чувствуя вину, мы становимся малозначимыми: приниженные мысли находятся под контролем. Средство избавления от вины – в активности и принятии собственного я. Суть человека – вне вины за этот мир.
Стыд и вина крепко связаны. Стыд родится из былой вины. Вина исходит из того, что вы сделали, в то время как стыд – это то, что вы думаете о себе. Вина, которая атакует сознание, превращается в неприятность, сверлящую душу. Подобно вине, которая ему предшествует, стыд обычно уходит корнями в детство. Он начинает расти задолго до того, как мы научимся отвечать за свои ошибки, хотя многие из них вовсе не являются нашими. Мы затаивали в сердцах злость и обиду, и сейчас, став взрослыми, плохо думаем о себе.
Пятнадцатилетняя Элен была слишком юной, чтобы стать мамой, но не слишком юной, чтобы забеременеть. Ее семья никак не ожидала этого. Когда скрывать было уже невозможно, девочка рассказала обо всем родителям. Переполненная чувством вины и стыда, семья заставила отдать родившегося ребенка в приют. Элен отказалась от наркоза во время родов, потому что хотела «хоть одним глазком взглянуть на свою кроху». Ей удалось увидеть маленькую дочь перед тем, как расстаться с нею.
Сейчас, 55 лет спустя, у Элен слабое сердце и подорванное здоровье. «Настало время завершить жизнь, – сказала она. – Я принимаю все, что со мной случилось, кроме рождения первой дочери. Я понимаю, что должна была простить себя за нее. Я была ребенком и не могла осознавать своих действий. Но я вижу, как чувство стыда пронизывает всю мою жизнь. Я много думала о том оставленном ребенке, переживала и страдала. Возможно, слишком поздно и самонадеянно искать ее, ведь она даже может не знать о своем удочерении. Хотя я была юной и не знала лучшего выхода, я хочу оставить этот мир с чувством, что предприняла какие-то действия, чтобы уменьшить свой позор. Поэтому написала дочери письмо:
«В то время, когда ты будешь читать это письмо, меня, возможно, уже не будет на этом свете. Я прожила хорошую жизнь, но все время мне не хватало тебя. Большую часть жизнь я провела с чувством вины. Я могла бы ускорить решение проблемы. Не знаю, смогу ли найти тебя, но я могу облегчить тебе поиски меня, если захочешь. Сейчас моя жизнь подходит к концу; остается одно незавершенное дело – написать тебе письмо: если у тебя получится наполнить свою жизнь, несмотря на возможные неудачи, ты сможешь завершить ее полноценно. Я знаю, что это тяжело. Я ступила на скользкую дорожку неудач слишком рано, твоя же началась там изначально. И сейчас мне нужно было сказать тебе, что ты была желанной, и я никогда не хотела бросить тебя. При других обстоятельствах я никогда бы не сделала этого. Надеюсь, что жизнь твоя сложилась, и она полна значения и смысла. Если существуют небеса, я буду взирать с высоты и оберегать тебя так, как никогда не делала при жизни. Мое самое сокровенное желание – увидеться с тобой, когда придет твое время».
Письмо Элен было обнаружено родственниками после ее смерти. Эта история попала на местное радио, поэтому письмо нашло своего адресата. Несколько месяцев спустя пришла женщина лет сорока, назвавшая себя возможной дочерью Элен. После проведения анализов родство было подтверждено.
Как в случае с Элен, стыд в детстве заставляет нас чувствовать ответственность за ситуации, в которых оказались. Если мы потерпели насилие, то чувствуем себя виновными. Если нас стыдят за что-то, считаем, что заслужили подобное. Если нас не любили, чувствуем, что недостойны любви. Словом, чувствуем вину за все плохие чувства. Правда заключается в том, что мы такие, какие есть – достойны и ценны. Да, иногда мы можем чувствовать себя дискомфортно, совершив некий поступок, но эти чувства лишь подтверждают, что мы – хорошие люди, потому что плохие не расстраиваются, причинив кому-то вред. Смотрите на себя с лучшей стороны. Вспоминайте о себе лишь лучшее.
Многие духовные практики рассматривают вину как часть системы самоуничижения, принимая ее как отхождение от Бога или как отсутствие любви. Нужно избавиться от чувства вины, ибо оно слишком болезненно. Что мы и делаем, защищаясь. «Поскольку мне тяжело чувствовать себя неправым, буду считать таковым тебя». Защищаясь подобным образом, мы оказываемся в замкнутом круге вины.
Спокойствие и вина – противоположности. Эти чувства невозможно испытывать одновременно. Когда принимаете любовь и мир, вы отрицаете вину. Когда зацикливаетесь на чувстве вины, отступаете от любви и мира в душе. Лишь доверившись любви, мы обретаем покой.
Некоторые убеждены, что Бог относится к нам как к грешным людям, недостойным любви. Но в конце жизни приходит понимание: Он любит нас такими, какие мы есть без всяких условий. Конечно, сделано немало ошибок, но это неизбежная часть человеческого опыта. Вина – это то, что держит нас вдали от той реальности, где присутствуют Бог и любовь.
Вина и время тоже тесно связаны. Поскольку вина всегда приходит из прошлого, она делает прошлое живым. Вина – это дорога, которая уводит от реальности настоящего. Она тянет прошлое за собой в будущее: виноватое прошлое создает виноватое будущее. Только когда поймете, что с вами делает вина, сможете освободить свое прошлое, чтобы создать будущее. Вина, несомненно, требует выхода, и ее нужно отпустить. Если это будет сделано искренне, с добрыми намерениями – все уйдет, омывшись слезами. Подобная практика применяется в исповеди Римско-католической церкви. Когда каемся, мы снимаем тяжесть со своих плеч и зачастую, неожиданно для себя, получаем благословенное знание того, что любимы более могущественной силой, чем могли себе представить. Мы приходим к пониманию, что достойны любви. Ключ к исцелению – в прощении.
Все, в чем вы вините себя, может быть очищено прощением. Трудно простить других, но еще труднее – себя. Пришло время избавиться от самоосуждения. Как дитя Бога вы не заслуживаете наказаний, но заслуживаете прощения. Лишь пройдя этот урок, можно стать по-настоящему свободным.
Глава 7. Время
Наша жизнь определяется и управляется временем. Мы думаем, что это наша собственность: можно распоряжаться им по своему усмотрению. Но время можно лишь использовать.
Сегодня мы знаем, что в каждой точке земного шара существует свое время, но до середины XIX века его мерили произвольно. Появление железных дорог сделало строгое расписание необходимостью, поэтому в 1883 году американские и канадские железные дороги приняли систему четырех часовых поясов, которой мы пользуемся до сих пор. Авиация изменила все радикальным образом: многие почувствовали, что введение временных зон и стандартов бросает вызов Богу. Сегодня есть «национальные часы» в Военно-морской обсерватории, существует «официальный хранитель времени» США. Но это всего лишь компьютер, который выводит среднее показание пятидесяти разных часов.
Время – привычная мера; оно имеет ту ценность, которую мы ему придаем. Альберт Эйнштейн открыл, что время не является константой. Оно относительно. Сейчас известно, что время протекает по-разному в зависимости от того, стоите вы или двигаетесь. Время для вас пролетит по-разному, если вы будете находиться в космическом корабле, самолете или в метро. В 1975 году военно-морские силы проверили теорию Эйнштейна, используя двое одинаковых часов, одни из которых поместили на земле, другие – в самолете. В течение 15 часов полета лазеры следили за показаниями часов и сравнивали их. Как установил Эйнштейн, время шло медленнее в летящем самолете. Время также зависит и от восприятия. Представьте мужчину и женщину, которые смотрят один и тот же фильм. Разница в том, что ей фильм нравится, а ему – нет. Для нее кино заканчивается слишком быстро, для него тянется вечность. Оба согласны, что фильм начался в 19 часов и финальные титры промелькнули в 20.57. Но они не согласны с опытом прохождения того 1 часа 57 минут. Время субъективно: время одного человека не является временем другого.
Мы носим наручные часы, сверяем их, чтобы убедиться, что появимся на собрании, обеде, встрече или успеем сделать что-то вовремя. Это удобно и облегчает наше взаимодействие в достижении целей; помогает общаться и координировать усилия. Но когда мы заходим дальше, настаивая на том, что произвольное определение секунд, минут, часов, дней, недель, лет есть время само по себе, то забываем, что ощущаем время по-разному. Ценность времени зависит от индивидуального восприятия.
Мы меняемся внутри и снаружи, становятся иными взгляды, внутренний мир. Но мы, как правило, не любим перемен. Между тем мир меняется и его время не совпадает с нашим. Порой кажется, что изменения происходят слишком быстро, иногда – очень медленно.
Перемены пугают, потому что нам не под силу контролировать их. Наиболее предпочтительны те, что мы решили произвести сами. Но есть и другие – которые заставляют испытывать тревогу и беспокойство, создают ощущение, что жизнь, возможно, идет неверным путем. Но, хотим мы того или нет, перемены случаются и говорят «прощай» старому, чтобы встретить новое и неизведанное. Писательница Ронни Кэй, которая дважды выжила после рака груди, говорит: «В жизни всегда, когда закрывается одна дверь, открывается другая. Но коридоры между ними – это западня». Мы вступаем в некомфортный период, оплакивая свершившееся и переживая неопределенность будущего. Это тяжелый период. Но как только мы чувствуем, что не в силах все это выносить, возникает что-то новое: восстановление, повторное инвестирование, новое начало. Дверь открывается. Вот почему нужно найти способ воспользоваться переменами и в конце концов принять их.
Когда мы спрашиваем кого-то «Сколько вам лет?», обычно подразумеваем «Какое время сейчас у вас?» Когда я спрашиваю, сколько вам лет, то узнаю, каковы ваши воспоминания. В зависимости от возраста вы можете знать о плане Маршалла, о первой высадке на Луну, о цифровых телефонах и прочем. В любом случае я не вижу вас лишь сегодняшним; меня интересует и пройденный вами путь.
Западная культура не ценит возраст. За морщинками скрывается часть нашей жизни, а мы видим только то, чему надо сопротивляться. Немало энергии и жизненной силы мы теряем, чтобы вернуть молодость, но большинство не хотело бы пройти этот путь вновь, потому что живо помнит неурядицы тех лет. Мы достигаем среднего возраста с лучшим пониманием жизни; знаем, кто мы и что может сделать нас счастливыми. Однажды пройдя этот урок, не променяем его на то, чтобы снова стать молодыми. Есть комфорт в мудрости и в воспоминаниях о том, что молодость – это здóрово, но далеко не всегда легко. Она может быть периодом неискушенности – и временем игнорирования, периодом красоты – и временем боли самопознания. Для многих мечты молодости стали сожалением старости: не потому, что жизнь заканчивается, а потому, что не была полноценной. Возраст полон благодати лишь для того, кто ощущал радость каждого дня. Как долго мы хотели бы жить? Если бы был шанс прожить двести лет или жить вечно, многие согласились бы на это? Размышления в этом ключе помогут понять важность отпущенного нам времени.
ЭЛИЗАБЕТ
Один человек поделился историей своей 92-летней матери. «Я наблюдал за ней во время отпуска в ее родном городе, Далласе. Мы летели туда на новом самолете. Я увидел, как мать сражается с дверью в туалет, пытаясь открыть ее. Дверь была оборудована современной ручкой, утопленной в панель. Мать привыкла иметь дело с кнопками и выступающими ручками.
Ранним утром в отеле прозвучала пожарная сигнализация. Я сразу же побежал к матери. Она стояла испуганная, в одной ночной сорочке. Была вне себя из-за того, что забыла выхватить магнитный ключ, и дверь захлопнулась, оставив ее снаружи. Она была в панике, не зная, как попасть внутрь, даже не обращая внимания на свой вид. После возвращения из поездки призналась: «Я более не принадлежу этому времени. Не умею пользоваться микроволновкой, не знаю, как обращаться с пультом телевизора, не могу пользоваться магнитными картами вместо ключей; и все мои друзья умерли. Поезд времени ушел, а я осталась на обочине». Мне было тяжело это слышать. Еще труднее было понять. Во время поездки я увидел, насколько непростой и полной разочарований стала для матери жизнь».
* * *
Когда мы смотрим в ночное небо – буквально наблюдаем прошлое. Видим небо таким, каким оно было тысячи лет назад.
Есть подобный опыт времени и в общении с людьми. Вспомните, например, соседа, который доставлял много хлопот в молодости. Если вы считали его проблемным тогда, будете осторожны при встрече и сегодня, потому что видите его таким, каким он был, а не тем, каким стал.
Многие ли из нас видят родителей такими, какие они есть сегодня? Довольно трудная задача, поскольку мы смотрим с ракурса своего детства: они не позволяли нам носить модные стрижки, гулять ночи напролет и не обращать внимания на домашние обязанности и учебу.
Если бы вы встретили отца вашего друга сегодня, ваше представление о нем стало бы ближе к реальности, чем у друга, потому что вы не перенесли свой прошлый багаж в современность. Да, вы бы увидели в нем прошлое, но не так, как его сын – ваш друг.
Мы имеем примерно одинаковую реакцию на происходящее. Представьте ребенка, выросшего в бедной семье. Для него получение почты – неприятный момент, поскольку в ней обязательно будут письма о постоянных задолженностях. Возьмем другого ребенка, который любит почту, потому что она приносит ему чеки на круглые суммы от отца и приглашения к друзьям на дни рождения. Сейчас эти двое уже выросли, но первый по-прежнему нервничает, получая конверты, в то время как второй ожидает их с радостным предвкушением. Их чувства ничего не могут сделать с содержимым почты сегодня: они смотрят на нее со стороны своего прошлого.
Мы не склонны задумываться о том, кем стали другие люди сегодня, то же верно и для нас самих. Главным образом, мы видим себя такими, какими были или хотели стать, но не теми, кто мы есть на самом деле.
Однако кем бы мы ни были вчера, это не определяет нас нынешних. Не нужно быть привязанным к прошлому. Люди просыпаются по утрам, принимают душ, смывают вчерашнюю пыль, но оставляют в душе темный след вчерашних эмоций. С таким багажом невозможно обрести счастье.
Джек, пробежавший несколько марафонов, имел замечательную способность всегда быть в настоящем моменте. Входя в комнату, осматривался вокруг и всегда находил что-то новое, даже если тысячу раз бывал там. Приветствуя и расспрашивая вас, был весь внимание. Он действительно слушал, не думая при этом о том, что ел на обед, о встрече, назначенной на вечер, или о том, сколько памяти собирается добавить в свой компьютер. Джек всегда был в осязаемом настоящем – с вами и для вас.
К несчастью, у Джека обнаружили лимфому, которая безжалостно обошлась с ним, сковав опухолью ноги. Это послужило началом отказа работы тела. Но качество его бытия в настоящем росло по мере того, как организм ослабевал. Когда вы навещали его и спрашивали о самочувствии, он всегда задумывался, как ответить. Тем же образом спрашивал о вас – и вы всегда поражались тому, как он слушал. Он был прекрасным примером полного присутствия в жизни; не только не застревал в своем отдаленном прошлом, но двигался к вам. Он знал, как жить каждый миг, и приглашал вас сделать то же самое. Язык бы не повернулся ответить на его вопросы «Как поживаете?» или «Что нового?» банальными фразами. Он заставлял реально взглянуть на себя и ответить честно и исчерпывающе. У Джека не было осени, он оставался в лете. Не было зимы, которая не приводила бы к мыслям о весне. Он всегда полностью присутствовал в каждом сезоне своей жизни.
После встречи с людьми, подобными Джеку, начинаешь понимать, что каждый момент жизни может быть отнят прошлым или будущим. Появляется понимание, что лучше дать прошлому уйти, чтобы сфокусироваться на моменте, полностью ощутить его и действительно прожить жизнь, которая соткана из мгновений. Поэтому, говоря с супругой, полностью вовлекайтесь в разговор, вместо того чтобы думать о лекции, которую предстоит читать сегодня вечером. И только после разговора идите и готовьтесь к занятию. Каждому моменту уделяйте свое время.
Мы живем, рассчитывая на будущее. Некоторые живут в будущем, кто-то мечтает о нем. Эти попытки держат нас вне момента. Один мужчина, в свои пятьдесят с хвостиком решивший из-за болезни окончательно завязать с работой, проснулся среди ночи в панике. Он открыл ежедневник, чтобы убедиться, как неделю за неделей следуют пустые страницы. Будущее представилось ему сплошным пробелом. Он понимал, что из-за болезни придется распрощаться с прошлой жизнью, а значит, и расстаться с будущим. Он вынужден был распроститься с обычным счетом дней и недель и через эту потерю начал изучать себя и свои взаимоотношения со временем. Например, когда друзья звонили, чтобы узнать, когда удобнее подъехать, он отвечал: в любое время. Пройдя через это, начал понимать, что жизнь продолжается, несмотря на то что время стало заполняться не так, как он привык. Когда он исследовал этот процесс глубже, осознал: даже если времени больше не будет, он продолжит свое существование. «Чем больше ухудшений приносило время, – объяснял он, – тем отчетливее я понимал, что мы бесконечны».
Реальность времени такова, что мы не можем быть уверены в прошлом. И конечно, не знаем будущего. Мы думаем о прошлом, приходящем до, и о будущем, лежащим за, но это предполагает, что время располагается на прямой линии. Ученые выдвигают гипотезы о том, что время нелинейно, что мы не замкнуты в жесткие координаты прошлое – настоящее – будущее. В нелинейной системе прошлое, настоящее и будущее могут существовать все вместе – одновременно.
Возможно ли это? Будут ли наши жизни меняться, если время не линейно – и мы одновременно сможем находиться в прошлом, настоящем и будущем?
ДЭВИД
Фрэнк и Маргарет прожили в браке более пятидесяти счастливых лет. Преданно любя друг друга, были неразлучны. Когда Маргарет неизлечимо заболела, то сказала: «Я принимаю свою болезнь. Принимаю также то, что умираю. Но самое тяжелое для меня – это принять то, что я останусь без Фрэнка».
По мере того как болезнь Маргарет прогрессировала, она все больше беспокоилась из-за перспективы неизбежного расставания. За несколько часов до смерти она повернулась к Фрэнку, сидящему возле ее постели, со словами: «Я скоро умру, и наконец все уладится».
«Что это значит?» – спросил он.
«Я только хотела сказать, что собираюсь в то место, где ты уже есть. Ты будешь уже там, когда я попаду туда».
Возможно ли, чтобы Фрэнк, сидя в больничной палате, в то же время ждал свою любимую на небесах? Возможно. Для Фрэнка, который живет во времени, может пройти пять, десять или двадцать лет, прежде чем он снова увидит свою Маргарет. Но если она собирается туда, где нет времени, может статься, он окажется там через секунду, сразу следом за ней.
* * *
Когда врачи объявляют пациентам, что они неизлечимо больны, ощущение времени для них становится пульсирующим. Настигает страх, что времени не хватит. В этом кроется другое противоречие жизни: двигаясь от абстрактного к реальному, вы первым делом видите, как время сужается. Но разве врач знает точно, что кому-то осталось жить ровно полгода? Не имеет значения, что мы знаем о средней продолжительности жизни после болезни; никому не ведомо, когда мы умрем. Нужно слиться с реальностью незнания и принять ее. Иногда урок приходит ясно. Стоя на краю жизни, вы хотите знать, сколько времени вам осталось, понимая, что никогда не узнаете. Наблюдая за жизнями и смертями других, мы часто говорим, что они ушли преждевременно. Чувствуем, что их жизни были незаконченными, но есть только два необходимых условия, чтобы считать жизнь завершенной: рождение и смерть.
Бетховену было «всего» 57, когда он умер, но его наследие огромно. Жанне д'Арк не было и двадцати, когда оборвалась ее жизнь, но ее помнят и чтят по сей день. Джон Ф. Кеннеди умер в возрасте 46 лет. Хотя он пробыл в должности меньше других, американцы его любили больше, чем многих своих президентов. Были ли их жизни незавершенными? Этот вопрос возвращает нас к концепции жизни по часам, согласно которой все отмеряется и оценивается искусственно. Но мы не знаем, кому и какие уроки были предназначены: кем они должны были стать, как много времени им было отпущено. Как ни трудно это принять, все мы уходим вовремя. Если умираем, значит, пришло наше время.
Наша цель – испить этот миг полностью. Настоящее содержит все возможности для счастья и любви – не теряйте их в ожидании будущего. Живите в священном пространстве «здесь и сейчас».
