355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Гудис » Медвежатник » Текст книги (страница 8)
Медвежатник
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 22:09

Текст книги "Медвежатник"


Автор книги: Дэвид Гудис



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13

Бэйлок выглядел как мертвец, если не считать дыхания, болезненного, тяжелого, скрежещущего дыхания. Грудь его опускалась и поднималась, словно его душили спазмы. В комнату проникало очень мало свежего воздуха, и Харбин подумал, что следовало бы открыть окно пошире, но у него не было ни желания, ни сил сделать это.

Он улегся на провисающую кровать рядом с Бэйлоком и перед тем, как закрыть глаза, сказал себе, что должен хотя бы снять ботинки. Но он тут же провалился в сон, успев только подумать, что забыл повернуть выключатель и свет в комнате остался гореть.

Примерно через одиннадцать часов Бэйлок разбудил его. Харбин спросил, сколько времени, и Бэйлок сказал, что пятнадцать минут четвертого. Харбин протер глаза и увидел тонкий лучик солнца, который пробился в окно, обогнув стену соседнего здания.

– Я знал, что ее там не будет, – сказал Бэйлок.

– Она была там.

– Почему ты не привел ее сюда?

– Она не захотела.

– Что такое?

Харбин вылез из постели и направился к потрескавшейся раковине. Набрал в рот холодной воды, прополоскал его, набрал в рот еще немного, выплюнул и плеснул воды в лицо, а затем повернулся и посмотрел на Бэйлока.

– Тебе это должно понравиться, – сказал он. – Все произошло так, как ты хотел.

– Может быть, будет лучше, если ты расскажешь мне больше. – Бэйлок занял его место у раковины. – Ты напустил слишком много туману.

Харбин пристально посмотрел на Бэйлока, склонившегося над раковиной:

– Ты хотел, чтобы она вышла из дела. Теперь она вышла.

Бэйлок зевнул:

– Почему?

– Потому что она этого хотела.

– Ты рассказал ей, что случилось?

– Я рассказал ей все.

– Ты рассказал ей все, – заключил Бэйлок, – и она захотела выйти из дела. Очень хорошо. Просто замечательно. Она обнаружила, что мы попали в серьезную передрягу и что нас ищут, и она выходит из дела с интересным заявлением, что она не хочет больше быть с нами.

Харбин зажег сигарету:

– Я бы выпил немного кофе.

– Вот так, – гнул свое Бэйлок. – Она просто не имеет к этому отношения.

– Давай выпьем кофе.

Бэйлок не двинулся с места:

– Я слишком занят, чтобы пить кофе. Я слишком обеспокоен.

– Ты еще не знаешь, что такое настоящее беспокойство. – Харбин выдавил из себя улыбку. – Вот тебе настоящее беспокойство: наш друг вошел с ней в контакт.

– Наш друг? – Бэйлок не понимал, о чем речь.

– Коп.

Бэйлок стоял поодаль как вкопанный, не в состоянии заставить себя подойти поближе.

– Его зовут Финли, – продолжал Харбин. – Чарли Финли. Он выследил ее, и похоже, что он и был тем солнцем и соленым воздухом, о которых ты говорил.

Бэйлок рванулся сначала к двери, затем, переменив свое намерение, бросился к чемоданам, опять передумал и принялся бегать туда-сюда по тесной комнате, пока не вернулся на то место, откуда начал свои метания. Он заныл:

– Я говорил тебе, я говорил тебе, не говори, что я тебе не говорил.

– Хорошо, – сказал Харбин. – Ты мне говорил. Ты был прав, а я – нет. Разве это проясняет дело, или ты хочешь, чтобы я начал в отчаянии заламывать руки?

– Нас обложили со всех сторон. Теперь мы и дернуться не сможем.

– Почему? Финли не знает, где мы.

– Ты в этом уверен? Посмотри, как он легко нас выслеживает. Он – настоящий артист. Это особый дар. Такой есть у одного из миллиона. Словно он читает наши мысли, словно он практикуется в черной магии. И не смейся, я говорю тебе, не смейся! – Он дождался, пока Харбин перестанет хохотать, и продолжил: – Насколько я понимаю, он может схватить нас прямо сейчас.

– Я не говорю, что это невозможно.

– Что же нам делать? – спросил Бэйлок.

Харбин пожал плечами. Он посмотрел на дверь. Затем посмотрел в окно. Бэйлок следил за его взглядом. Потом они посмотрели друг на друга.

– Единственный способ расставить все по местам, – сказал Харбин, – это обнаружить себя. – Задумавшись, он слегка зевнул. – Вчера ночью Финли мог проследить за мной до отеля. Я в этом сомневаюсь, и я не знаю, сделал ли он это. – Он потер рукой подбородок. – Но что я знаю совершенно точно – мне нужно немного кофе. Я выйду на улицу, посмотрю что и как. Ты будешь ждать здесь.

– Как долго?

– Полчаса.

– А вдруг тебя не будет дольше?

– Не думаю.

– Но ведь такое может произойти?

– В этом случае тебе следует смываться, и очень быстро.

– С изумрудами?

– Послушай, – сказал Харбин. – Если бы ты вышел на улицу, а я бы ждал здесь, и ты бы сказал, что вернешься через полчаса, и не вернулся бы за это время, я бы вылез в окно и не стал бы брать с собой изумруды. А когда бы оказался на улице, я припустил бы без оглядки.

Бэйлок очень медленно покачал головой:

– Я не оставлю здесь изумруды. Ты знаешь, что я их здесь не оставлю.

Харбин пожал плечами.

– Если ты не вернешься через полчаса, – сказал Бэйлок, – я двинусь к своей сестре в Канзас-Сити. Ты знаешь адрес, и ты знаешь, что, если я сказал, что отправлюсь туда, значит, я отправлюсь туда. И если тебе удастся туда попасть, ты найдешь меня там вместе с изумрудами. – Он сжал губы. – Разве что меня схватят до того, как я туда доберусь. Или я буду уже мертв.

– Принести тебе немного кофе? – спросил Харбин. – Чего-нибудь поесть?

– Просто вернись обратно.

Харбин направился к двери. Бэйлок неожиданно взметнулся с места, подлетел к двери и в упор взглянул на Харбина измученными глазами.

Бэйлок сказал:

– Я хочу прояснить насчет Глэдден. Что мы с ней сделаем?

– Ничего.

– А если она настучит?

– Зачем ей это?

– Она вышла из дела, она сама это сказала. Если люди выходят из дела, они часто оказываются в положении, когда могут настучать. Я беспокоюсь, говорю тебе, и я думаю, что нам нужно что-то сделать с Глэдден.

– Я тебя прошу, – сказал Харбин, – не упоминай при мне этого имени.

Из его горла вырвалось нечто вроде рыдания, и он быстро повернул голову, чтобы скрыть от Бэйлока лицо. Потом бросил на напарника быстрый взгляд и увидел, что Бэйлок смотрит на него с жалостью.

Он толкнул перед собой дверь и с треском ее захлопнул. Он быстро двинулся через мрачный холл, спустился по лестнице и сказал себе, что не следует суетиться. Он вышел на улицу и стал искать местечко, где можно выпить кофе.

Он чувствовал, как его обволакивает полуденный зной. Он чувствовал, как лицо его становится липким от пота и понемногу начинает зудеть. На улице, которая тянулась вдоль Теннесси-авеню, он заметил полосатый столбик парикмахерской и решил побриться.

Бритье подействовало на него удивительным образом, и он ощутил себя намного лучше, когда выходил из парикмахерской на Теннесси-авеню, а потом перебрался на Атлантик-авеню. Но липкий зной Атлантик-Сити стал вновь обволакивать его, и оживляющий эффект бритья сохранялся недолго. Следовало побыстрее найти ресторан.

На улице было очень мало народу. Он видел, как несколько жителей города переходили Атлантик-авеню, двигаясь по направлению к пляжу. Они выглядели угрюмыми, обеспокоенными тем, что их город позволил заполнить себя такому противному зною, и злыми на то, что их океан не мог ничего с этим поделать.

Для отпускников погода была нормальной, потому что все бывает нормально для тех, кто приехал отдохнуть, но коренные жители города не заслуживали такой погоды, и для них она стала испытанием.

Он взглянул на часы. Восемь минут. Его не было всего восемь минут, а значит, двадцать две минуты оставалось в запасе. Ресторан показался на другой стороне улицы. Он пересек дорогу и вошел в помещение, уселся за неряшливой стойкой и сказал барменше, что хочет кофе. Барменша высказалась в том духе, что сегодня жарко для кофе и не хочет ли он, чтобы в кофе положили лед. Он сказал, что не хочет кофе со льдом. Барменша сказала, что кофе со льдом очень хорош. Харбин сказал, что никогда не пробовал кофе со льдом и будет весьма признателен, если они на этом завершат дискуссию. Барменша сказала, что этот мир таков, какой он есть, потому, что со многими людьми довольно трудно иметь дело.

Она принесла ему чашку черного кофе и стояла рядом и смотрела, как он к нему приступает. Это была невысокая девушка, похожая на итальянку, и выглядела она устало, из-под коротких рукавов ее платьица виднелись полные руки, блестевшие от пота.

Харбин поднял глаза от кофе и смотрел на нее, пока она пялилась на него. Он ей улыбнулся. Она отвела взгляд и стала смотреть в открытую дверь ресторана на желтую, дымящуюся улицу. Она окинула его долгим взглядом, затем сложила руки и оперлась спиной на стену по другую сторону стойки.

Харбин посмотрел на часы и заказал еще одну чашку кофе. Она принесла ее. Он зажег сигарету и принялся прихлебывать кофе, глядя, как барменша стоит, посматривая на улицу. Солнечный свет пробился через двери ресторана и осветил ее желтым светом, так что казалось, что барменша стоит в центре шара, наполненного ярко-желтым сиропом. Она высунула язык и облизала губы, так что они стали влажными. Затем на желтом фоне появилось темное пятно, так что барменша оказалась в тени, а тень означала, что кто-то входит в ресторан.

Итальянская девушка двинулась, чтобы приветствовать посетителя, а Харбин наклонил голову над чашкой, набирая в рот кофе, но тут почувствовал, что чашка задрожала у него в руках, когда до него донесся запах духов. Он знал, что это запах духов Деллы.

Глава 14

Делла уселась за стойку рядом с ним. Она была одета в блузку цвета слоновой кости и юбку. Ее каштановые волосы блестели, лицо выглядело спокойным и холодным. Она приказала барменше приготовить ей оранжад.

Глянув в сторону улицы, Харбин увидел зеленый «понтиак» на другой стороне Атлантик-авеню. Его пальцы стали выстукивать тихую дробь на поверхности стойки.

– Ты теперь всегда будешь со мною рядом?

– Только когда это необходимо.

Он посмотрел на нее:

– В чем же необходимость?

– Быть здесь, – сказала она. – С тобой.

– Я полагал, что с этим покончено.

– Ты знаешь, что это не умерло.

Он выдавил легкий вздох:

– Расскажи мне все. Теперь твоя очередь.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня, – начала Делла. – Я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно и попытался поверить тому, что я скажу. Возможно, ты об этом уже знаешь, но если не знаешь, то услышишь сейчас. Если ты откажешься мне поверить, я ничего не смогу поделать. Есть такие вещи, которые мне просто не под силу. Я не могу превратить ночь в день. Я не могу остановить дождь, если ему вздумается полить. – Она всем телом повернулась к нему. – Тот вечер, когда мы встретились с тобой в ресторане, не был случайным, – продолжала Делла. – Это было запланировано. Это был серьезный план: мы хотели через тебя заполучить изумруды. Конечно, ты помнишь, что случилось в ту ночь, когда произошло ограбление. Ты помнишь, как болтал с двумя полицейскими около дома? Ты ясно это помнишь?

Он кивнул. Вытащил зубочистку из стеклянного контейнера, разломал ее на две части и принялся играть с обломками.

– Один из них довольно молодой парень. Немногим за двадцать. Я хочу рассказать тебе о нем. Когда он работает в полиции, его зовут Чарли Хэкет. Когда он работает на себя, его фамилия Финли. – Она приподняла стакан с оранжадом, глядя на него так, словно ей понравился его цвет, затем поставила стакан на место. – Этот человек, Чарли, вышел на след изумрудов. Он мастер шантажа и обычно довольствовался частью добычи. Я знаю это, потому что знаю, как он действует. Я работала с ним больше года. Сейчас он приметил большую добычу и захотел получить все.

Харбин отвел взгляд от зубочистки и посмотрел на Деллу. Он видел только Деллу и ничего, кроме Деллы. Никакой угрозы. Никакой вражды. Только Делла.

– Чарли Хэкет, – сказала она, – парень с головой, и когда я впервые с ним встретилась, то сразу же это поняла. И конечно, я видела, какие взгляды он на меня бросал. Кроме обаяния, в нем было что-то еще. Я думала, что в нем было что-то еще, и, даже когда обнаружила, что этого в нем нет, я все равно старалась верить, что это есть. Когда он попросил меня работать с ним, я соглашалась только потому, что могла в таком случае находиться с ним рядом. Кроме того, мне нужны были деньги. Однажды ночью я переменила решение. Это была ночь, которую я провела с тобой.

Харбин вытащил из контейнера еще одну зубочистку и разломил ее пополам. Он аккуратно сложил обломки, один конец к другому, а потом ребром ладони разбил их. Затем смахнул кусочки дерева со стойки.

– Почему ты ждала до сих пор? Почему не рассказала мне все это раньше?

– Я боялась, – сказала она. – Я хотела, чтобы не было никаких изумрудов, никакого Чарли, никаких сделок и дел, только я и ты. Я пыталась найти выход, найти способ ускользнуть от Чарли, спрятать концы в воду так, чтобы были только я и ты. Но чтобы сделать так, мне требовалось время. Я хотела рассказать тебе, я до смерти хотела рассказать тебе. Но я ужасно боялась тебя потерять.

– А Хэкета не боялась?

– Нет. – Она слегка пожала плечами. – Я знаю, как обращаться с Хэкетом. Я знаю о нем много – не только про историю с изумрудами. Я знаю, что он болен мной и хочет меня больше, чем хочет жить. И если бы он узнал о моем чувстве к тебе, он бы, наверное, убил меня. Или нас обоих. Но я никогда по-настоящему этого не боялась. Я только боялась потерять тебя. Той ночью в лесу, когда ты ушел, я хотела убить себя. – Она взяла стакан с оранжадом и отпила немного. – Я много думала обо всем об этом. Я знаю, что ложь имеет цену лишь в том случае, если ты получаешь то, чего хочешь. И я сказала себе, что, если я не получу тебя, нет смысла продолжать лгать. Всю ночь я думала и рано утром продолжала думать об этом. Думала об этом, когда позвонил Хэкет по межгороду отсюда, и он сказал мне, что ты здесь. Он хотел знать, почему и что у меня случилось. Я сказала ему, что не знаю, я сказала, что ты ушел от меня, не объяснив причины. Хэкет сказал, чтобы я об этом не беспокоилась. Он сказал, что так даже лучше... – Она слегка нахмурилась. – Я думала, что ты как-то отреагируешь, когда я скажу, что Хэкет здесь, в городе.

Он улыбнулся ей:

– Большую часть того, что ты мне рассказала, я уже знаю. Я знаю, что он явился сюда, чтобы обработать Глэдден.

Она выпрямилась и уставилась на него:

– Как ты узнал? Что навело тебя на след?

– Ты. Когда мы будем старыми и седыми, я как-нибудь расскажу тебе об этом. А может быть, и раньше. – Он снова играл с зубочистками. – Что еще сказал тебе Хэкет по телефону?

– Он заливался соловьем, рассказывая мне, какой он умный, о том, как ты пришел в отель к Глэдден, как он ждал за дверью или где-то там еще до тех пор, пока ты не вышел на набережную, и как он последовал за тобой до той дыры на Теннесси-авеню.

Харбин посмотрел на Деллу, потом на зубочистки, затем снова на Деллу.

– Я сказала ему, что еду в Атлантик-Сити, – продолжала Делла. – Он сказал «нет», он сказал, что сам справится. Я сказала, что он чересчур опрометчив, и что я приеду, и что это не обсуждается. Он сказал, что будет сидеть в автомобиле, припаркованном на Теннесси-авеню, и будет следить за отелем. Я встретила его там и сказала, что берусь за дело. Я сказала, что он выглядит усталым и что ему стоит вернуться в свою комнату и поспать. Мы немного поспорили, но в конце концов он сдался. Я поставила свою машину на Теннесси-авеню, подождала там, а потом увидела, как ты выходишь. Я хотела позвать тебя, но ты вошел в парикмахерскую, и я поняла, что там мы поговорить не сможем. Тогда я стала ждать. Когда ты вышел, я пошла за тобой. И вот я здесь, с тобой, и я хочу остаться с тобой, уехать с тобой...

– Куда?

– В наше местечко.

Харбин опустил голову, затем поднял ее – очень медленно, затем опустил снова. Он кивнул. А потом неожиданно задрожал, словно пытаясь выйти из транса. Он почувствовал металлический привкус во рту, задрожал снова, заглянул куда-то очень глубоко в себя и сказал:

– Это нужно обдумать.

– Давай обдумаем.

– Здесь Хэкет.

– Мы избавимся от него.

Харбин опустил локти на стойку:

– Полагаю, нет другого способа справиться со всем этим.

– Никакого другого пути, – сказала она. – Это должно быть сделано. – Она отпила еще немного оранжада.

Он посмотрел на нее. Он ничего не сказал.

– Ты думаешь о Глэдден, – сказала она.

Он отвел глаза. И ничего не сказал.

– Сделай для меня одну вещь. Перестань думать о Глэдден.

Это было трудно, но он хотел выполнить просьбу Деллы. Он работал с самим собой, словно подпирал плечом тяжелую стену. Он чувствовал чудовищное сопротивление, но вдруг, странно и неожиданно, все это растворилось и ушло. Но осталось еще кое-что, и он сказал:

– Есть кое-что еще.

– Хорошо, мы разберемся и с этим. Что такое?

– Может быть, ты уже видела сегодняшние газеты. Может быть, нет. – Он позволил вырваться вздоху. – Прошлой ночью у нас были серьезные неприятности на Блэк-Хорз-Пайк.

Он рассказал ей о трех полицейских, которые умерли от пуль на шоссе, и о том, как умер Доомер, и о том, что приключилось с Бэйлоком, о страхе и тревоге, о том, какой Бэйлок нервный. Он сказал:

– Я не могу просто так бросить Бэйлока.

– А что ты можешь для него сделать?

– Ему нужна страховка. Ему нужны инструкции. Я не могу бросить его на произвол судьбы. Я должен вернуться к себе в комнату и поговорить с ним.

– Он начнет с тобой спорить.

– Я знаю, что ему ответить.

– Он выйдет из себя. Может быть, ты нарвешься на неприятности.

– Не будет никаких неприятностей.

– Он подумает, что ты пытаешься обвести его вокруг пальца.

– У него не будет оснований так думать, – сказал Харбин. – Я позволю ему забрать себе все изумруды. И после этого попрощаюсь с ним. Потом я вернусь сюда. К тебе. Мы сядем в твою машину и отправимся в дорогу. Мы приедем в то местечко на холме, и мы будем там вместе. Теперь я точно знаю, что только так и должно быть. Ничто не сможет встать между мной и тобой. Ничто. Между мной и тобой есть нечто такое, от чего ни одному из нас не убежать. Когда я бросил тебя в лесу той ночью, ты была с кем-то еще, и я был с кем-то еще. Но с той ночи прошло много времени.

Он бросил серебряную монетку на стойку и поднялся. Он улыбнулся ей и увидел, как она улыбается в ответ, и ему не хотелось уходить, несмотря на то что в уме он твердо решил сейчас же вернуться. Затем Делла кивнула на дверь, ее глаза сказали ему: иди и возвращайся.

Он покинул ресторан, пересек Атлантик-авеню и быстро двинулся в сторону Теннесси-авеню. Он вышел на Теннесси-авеню и зашагал все быстрее. Входя в отель, он чувствовал себя легко и уверенно.

В отеле было жарко, и темно, и тесно, и душно от запаха людей, которые жили в этих комнатах. Харбин подошел к двери своего номера и открыл ее.

Первое, что он увидел, – два широко открытых чемодана с вываленным наружу содержимым. Третий чемодан, тот, в котором находились изумруды, был закрыт.

Второе, что он заметил, – Бэйлок. Он лежал на полу, подогнув колени. Глаза Бэйлока были широко открыты, они почти вылезали из орбит, и зрачки Бэйлока как будто смотрели на его лоб. Кровь из раскроенного черепа струилась широким потоком, который становился еще шире, достигая плеча, а потом превращался в блестящую красную ленту, протянувшуюся к локтю.

Бэйлок был еще жив, и, пока Харбин стоял и смотрел на него, он пытался открыть рот, чтобы что-то сказать. Это было все, что мог сделать Бэйлок. Едва приоткрыв рот, он уронил голову на пол и умер.

Глава 15

Харбин позволил своей голове медленно повернуться и посмотреть на нераскрытый чемодан. Чемодан сказал ему все, что Харбин хотел знать. Ему нужно было принять какое-то решение, но он понимал, что оно все равно запоздает. Добежать до двери не было времени, а выпрыгивать в окно – просто глупо. Чуть-чуть приоткрытая дверь кладовки теперь растворилась вовсю, и оттуда вышел Чарли Хэкет с револьвером в руках. Рукоятка оружия, которой Хэкет раскроил Бэйлоку голову, была красной от крови.

– Ради Христа, – сказал Харбин, – не пускай в ход эту вещицу, не теряй головы. Что бы ты ни делал, не теряй головы.

– Заткнись! На кровать, лицом вниз.

Харбин лег на кровать и уткнулся в подушку. Он полагал, что сейчас примет удар, как принял его Бэйлок. Его губы двигались, касаясь подушки.

– Это тебе ничего не даст.

– Кончай базарить, – сказал Хэкет, – разве что тебе есть что продать.

Харбин заставил себя сосредоточиться на закрытом чемодане, на чемодане, который Хэкет уже собирался было открыть, когда в коридоре послышались шаги, заставившие Хэкета скользнуть обратно в кладовку. Харбин думал о том, что делает сейчас Хэкет. Он спрашивал себя, осматривает ли Хэкет тот чемодан.

– Где изумруды?

В голосе Хэкета неожиданно послышались истерические нотки, и Харбин слегка воспрянул духом.

– Поговорим как деловые люди, – сказал он.

– Ты не в том положении, чтобы говорить как деловой человек.

– Ты хочешь получить изумруды?

– Прямо сейчас.

– В таком положении я не могу этого исполнить, – сказал Харбин. – Я не могу создать для тебя изумруды прямо из воздуха. Все, что я могу, – это привести тебя туда, где ты найдешь их.

Наступила тишина. Затем Хэкет приказал ему повернуться. Харбин повернулся, начал было садиться, и тут Хэкет сказал:

– Что мне в тебе не нравится, так это то, что ты слишком напуган.

– Точно. – Харбин указал на оружие. – Только будь благоразумен, Чарли. Это все, о чем я прошу. Будь благоразумен.

– Ну хорошо, я буду благоразумным. И задам тебе благоразумный вопрос. Где изумруды?

– Если я скажу тебе, ты меня в любом случае укокошишь. Но даже тогда у тебя не будет гарантий, что я сказал правду.

– Не будем ходить вокруг да около. Что ты предлагаешь?

– Никаких предложений, Чарли. Просто постарайся собрать все воедино и взглянуть на полную картину. Вот ты, вот я, вот изумруды. И...

– И это все.

– Это не все. – Харбин говорил медленно, со значением. Он видел признаки истерики в глазах Чарли Хэкета и чуть подрагивающие губы. Он знал, что должен использовать эту истерику, но он не мог использовать ее слишком долго, потому что именно истерия довела Хэкета до убийства. Истерическое нетерпение привело Хэкета в эту комнату, вызвало вспышку ярости и заставило руку Хэкета опустить рукоять револьвера на череп Бэйлока. Харбин понимал, что имеет дело с неуравновешенным типом и в любой момент пушка может выстрелить. Хэкет спросил:

– Что еще?

– Девушка.

– Девушка, – повторил Хэкет. – Ее здесь нет. Ты не можешь мне сказать ничего нового о девушке. – И тут его губы слегка задрожали в уголках, показались зубы – это была почти улыбка. – Ты знал ее много лет, а я – всего несколько дней. Но, полагаю, я знаю ее лучше, чем ты.

– Ты даже не знаешь ее настоящего имени. – Харбин, сидя, выпрямился. – Ее зовут вовсе не Ирма Грин. Ее зовут Глэдден. А теперь, если хочешь, я тебе кое-что расскажу. – И, не дожидаясь ответа, он продолжил: – Тебя обвели вокруг пальца, Чарли. Она тебя дурачила. Ты вступил в игру, но ты не знал, что это была ее пьеса. Ты слишком торопился и теперь не удивляйся, когда я скажу тебе, что ты – в проигрыше, ты у нее в руках, и она может сделать с тобой все, что захочет.

Уголки рта Хэкета опустились.

– То, что она знает, – ноль.

– Она знает много.

– Что, например?

– Тебя лично.

– Мое лицо? – Хэкет на мгновение закашлялся. – Что значит лицо?

– Я имею в виду не только твое лицо, Чарли. Я имею в виду твое имя. Не то имя, которое ты ей назвал, не Чарли Финли. Я имею в виду другое имя, подлинное имя, имя, которое ты от нее скрывал. Но она его узнала.

– Ты лжец, – нервно отозвался Хэкет.

– Иногда бывает, – признал Харбин. – Но не сейчас. Я говорю тебе, Глэдден все знает. Не спрашивай меня как. Я никогда не мог объяснить пути, которыми она действует. Все, что я знаю, – она обдумает сотню действий, прежде чем сделает хотя бы одно. Это относится ко мне так же, как и к тебе.

Хэкет почесал в затылке:

– И какое имя она тебе назвала?

– Хэкет.

Хэкет отозвался быстро и громко:

– Откуда она узнала? Расскажи мне, как она узнала.

– Я спрашивал ее, а она сказала мне, чтоб я пошел попить водички. И тогда я пошел попить водички. Ты видишь, Чарли, я на нее работаю. Ты понимаешь? Она – главная фигура. Она отдает приказы. Она за все отвечает. Ты видишь, во что я вляпался?

– Скажи мне, черт тебя побери, где изумруды!

– Изумруды у Глэдден.

Лицо Хэкета стало цвета темного воска, потом побелело и становилось все белее, по мере того как начинали дрожать губы. Аквамариновые глаза остановились на пушке, затем посмотрели на Харбина. Эти глаза напугали Харбина, и теперь он думал только о том, как долго ему удастся оставаться в живых. Но у него все же достало сил забросить еще одну наживку.

Он сказал:

– Никто из нас не хочет умирать.

– Пушка у меня.

– Пушка, – отвечал Харбин, – это еще не все. Я говорю не о пушке. – Он изобразил на лице глубокое беспокойство. – Может быть, ты видел сегодня утренние газеты.

– Нет.

– Прошлая ночь. На Блэк-Хорз-Пайк. Они остановили нас за превышение скорости. Трое в патрульной машине. Один увидел, что у одного из наших пушка. И тут началось. Дело кончилось тем, что все они умерли, и один из наших тоже умер. – И снова он указал на тело на полу. – Теперь еще одна смерть. Не думаешь ли ты, что уже достаточно?

– Я хочу изумруды.

– Не слишком ли они стали горячими?

– Я хочу их.

– Насколько я понимаю, ты можешь их получить.

– Я тебе не верю. – Хэкет придвинул револьвер поближе к животу Харбина. – Ты все еще хочешь их, разве не так? Разве не так? – Он показал зубы. – Разве нет?

– Нет, – сказал Харбин, и ему хотелось повторить это снова, захотелось даже заплакать. И тут он услышал шаги в холле за дверью. Он увидел, как поворачивается голова Хэкета.

Звук шагов приблизился к двери, потом раздался стук в дверь. Послышался женский голос. Хэкет открыл дверь, не спуская с Харбина пушки.

Когда Делла вошла, ее глаза уткнулись в красное пятно на полу и мертвое лицо Бэйлока. Она быстро отвернулась. Подождала, пока Хэкет закроет дверь, и потом уставилась на него. Ее голос был низким и чуточку дрожал:

– Ты кто, лунатик?

Хэкет стоял, глядя на дверь.

– Я ничего не мог поделать.

– Это означает, что ты лунатик. – Делла быстро глянула на Харбина. Потом медленно повернула голову и снова посмотрела на Хэкета. – Я сказала тебе ждать в твоей комнате.

Хэкет несколько раз моргнул.

– Я слишком долго ждал. Я сыт по горло ожиданием.

– А я сыта по горло тобой. – Делла указала на мертвое тело на полу. – Посмотри сюда. Только посмотри сюда.

– Кончай читать мне мораль. – Хэкет моргнул еще несколько раз. – Мне достаточно читали мораль. – Неожиданно он нахмурился, глядя прямо на нее. – Зачем ты сюда пришла?

– Я позвонила тебе. – Ее голос больше не дрожал. – Ответа не было. – Ее глаза скользнули по телу Бэйлока, лежащему на полу. Она направилась прямо к нему и в то же мгновение обернулась, рванулась к Хэкету и закричала: – Господи, что с тобой случилось?!

– Я хотел довести дело до конца.

– Прекрасный способ довести дело до конца.

– Ты встревожена?

– Разумеется, я встревожена.

– Не волнуйся. – Неожиданно Хэкет широко улыбнулся. Казалось, его что-то очень порадовало. – Рад, что ты здесь. Хорошо, что ты пришла. Ты не могла прийти в лучшее время. Это одна из лучших твоих черт, Делла. Ты всегда знаешь, когда появиться на сцене. – Он послал улыбку Харбину. – Благодари леди, – сказал он. – Если бы она не пришла, ты был бы уже мертв.

– Я это знаю, – серьезно ответил Харбин. Он посмотрел на Деллу без всякого выражения. – Благодарю, леди.

Хэкет продолжал улыбаться. Он повел пушкой в сторону Харбина:

– Скажи это снова.

– Благодарю, леди. Большое спасибо.

– А теперь скажи это еще раз.

Хэкет начал смеяться. Его голова отклонилась далеко назад, тело вибрировало от смеха. Это был истерический смех, и он становился все громче.

Делла подождала, пока смех не заполнит всю комнату, а затем подошла вплотную к Хэкету и ударила его по лицу тыльной стороной ладони. Он перестал смеяться, и Делла ударила его снова. Пока она била Хэкета, его глаза были широко открыты и пушка была нацелена на Харбина.

Делла в последний раз ударила Хэкета по лицу. Хэкет заморгал часто-часто. Он принялся медленно трясти головой, словно пытался что-то понять и никак не мог этого сделать. Через несколько минут он жалобно посмотрел на Деллу. Он стоял в ожидании ее слов. Но она молчала.

Хэкет очнулся, пришел в себя, это было видно по тому, как он выпятил грудь и поднял подбородок. В аквамариновых глазах появился свет, они заблестели. Харбин понимал, что Хэкет старается примириться сам с собой и с Деллой. И было похоже, что Хэкет твердо верит в свою способность сделать это.

Тон Хэкета на редкость гармонировал с его позой.

– Девушку зовут Глэдден. Сейчас я нанесу ей визит, и, когда я войду, я назову ее Ирмой, Ирмой Грин. И когда я выйду, у меня будут изумруды. – Он посмотрел на Деллу. – Когда я вернусь сюда, у меня будут изумруды, а ты будешь ждать меня здесь. – Он посмотрел на Харбина. – Ты тоже будешь здесь, и, когда у меня будут изумруды и я буду в хорошем настроении, может быть, я позволю тебе уйти отсюда живым. Помни, я сказал «может быть», я ничего не гарантирую.

Харбин подумал о Глэдден. Он изо всех сил старался не думать о том, что Хэкет отправляется убить Глэдден. Не думать о том, что он спас свою жизнь ценою жизни Глэдден. Желая остаться в живых, он использовал Глэдден. Он видел, как Глэдден умирает. Он видел Глэдден мертвой. Он закрыл глаза, и увидел это, и почувствовал это. Затем он открыл глаза и посмотрел на Деллу. Он сказал себе, что все будет в порядке. Скоро он останется в комнате один с Деллой, и вместе они придумают, как из этого выбраться. Они найдут способ добраться до Глэдден раньше, чем до нее доберется Хэкет. Они сделают это. Он сказал себе: все будет хорошо.

Он поднял голову и посмотрел на Деллу. Она выглядела глубоко задумавшейся. Затем на ее лице появилось новое выражение, когда Хэкет передал ей пушку. Хэкет двинулся к двери.

Делла стояла с пушкой в руках, наведя ее на Харбина. Она выглядела озадаченной. Он никогда раньше не видел на ее лице такого выражения.

Хэкет был уже у двери. Странное выражение не покидало лица Деллы. Это стало беспокоить Харбина.

Взявшись за дверную ручку, Хэкет сказал:

– Это не займет много времени. Просто держи его здесь и развлекай до тех пор, пока я не вернусь.

Дверь открылась, и Хэкет вышел.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю