355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Морозов » Лишний князь (СИ) » Текст книги (страница 1)
Лишний князь (СИ)
  • Текст добавлен: 16 марта 2017, 12:00

Текст книги "Лишний князь (СИ)"


Автор книги: Денис Морозов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Морозов Денис Владимирович
Лишний князь


Лишний князь


Войско удельных князей Немировичей стремительно шло на столицу – Великий Миргород. От их родового гнезда Лихославля до стен белого Кремника было три-сорока сотен верст, но их люди, издавна привыкшие к тяготам походной жизни, покрыли этот путь за три недели. Как только они вступили на землю великого княжества, то тут же принялись нещадно грабить и жечь поля, деревенские избы и боярские усадьбы, которые встречались им на пути. Скотину они забивали себе на прокорм, а людей брали в плен, чтобы позже продать на невольничьих рынках сарматским купцам.

В который уже раз эти злостные крамольники Немировичи пытались захватить столицу, утверждая, что им принадлежат все права на великое княжество. В самом деле: они происходили из старшей княжеской ветви, которая когда-то безраздельно властвовала над всеми уделами вятичей, но их род давно уже захудал, и его вытеснили с престола представители младших ветвей, которые удерживали свою власть прочно, опираясь на поддержку горожан и бояр.

Лихославцы шагали по ухабистым дорогам великого княжества ровным строем, затылок в затылок. Пыль над ними стояла столбом – ее было видно за десять верст. Люди шли налегке, побросав броню и оружие на телеги в обозе, который катился следом, громыхая, как колесница Перуна. Еще чуть-чуть – и они встанут перед воротами Великого Мира-города, заперев в нем войско великого князя и ополчение горожан.

Медлить было нельзя. Боярская дума объявила военный сбор. Великий князь Всеволод срочно собрал дружину, дождался подхода ополченцев из сел, разбил их на полки, назначил им воевод из числа знаменитых, то есть имеющих свое полковое знамя, бояр. Мужики с мрачной решимостью собирались на неожиданно свалившуюся им на голову войну, потому что знали, что идут защищать свои собственные поля, свой урожай и свои дома. Лихославцев давно уже не любили и даже немного побаивались, но сейчас страха не было ни у кого – было лишь суровое и мстительное желание наказать разбойников, явившихся по их души.

Не дождавшись подхода селян из дальних волостей, столичное войско выступило навстречу врагу.


С утра стоял непроглядный туман. Не было видно ни взошедшего солнца, ни развернутых знамен, воткнутых рядом с палатками воевод. В походном шатре великого князя Всеволода Ростиславича собрались его приближенные: воевода большого полка Держимир Верховодович, приходившийся ему тестем, городской тысяцкий Твердислав Милонежич, удельный князь Ярополк Осмомыслович из города Вышеславля, славный воин Боронислав Стоимирович по прозвищу Бороня-Шестопер. Нашлось тут место и мелким сошкам, без которых великий князь не мог обойтись: это были Гостибор, его личный оруженосец, и Любомысл, писарь и деловод. Последним в шатер вошел еще один князь, Буривой, ближайший друг и сподвижник Всеволода.

Даже в этот ранний час, посреди поля, утонувшего в тумане, он был одет, как на торжественном приеме в дворцовой палате. На нем были синие порты из тонкого хинского шелка, заправленные в сапоги из черного сафьяна, расшитые узорами. Такая же тонкая рубаха темно-красного цвета была стянута поясом с серебряной бляшкой, на которой красовалась золотая змея с высунутым жалом. Похожая золотая змея, но намного больше, виднелась на его бархатном корзне, верхняя половина которого была того же темно-красного цвета, а нижняя – черного, с серебряным шитьем.

Сам Буривой выглядел настоящим красавцем. На вид ему было около сорока лет. Роста он был чуть выше среднего, но держался так гордо, так осанисто, что все встречные кланялись ему ниже обычного. Густые русые волосы немного кудрявились. Под гладким, без единой морщины лбом, под густыми бровями виднелись внимательные глаза цвета морской волны. На пальцах его были надеты перстни с драгоценными камнями, красными и синими, а на шее висела тонкая золотая цепочка. Подбородок был начисто выбрит, а уголки тонких губ прятались в длинных, свисающих вниз усах.

Незнакомец, впервые попавший на княжеский совет, принял бы за великого князя скорее его, а не Всеволода Ростиславича, одетого по-походному просто. Из всех собравшихся только у тысяцкого Твердислава было при себе украшение – золотая гривна с крылатым львом, остальные же и вовсе были наряжены кое-как – ведь уже скоро им предстояло надевать на себя подкольчужники и доспехи.

– Ну что там туман, не рассеялся? – хмуро спросил Всеволод.

Его оруженосец Гостибор мигом выскочил из шатра, огляделся и крикнул:

– Нет, княже, руки вытянутой не видать!

– Ладно, куда нам торопиться? Божий суд спешки не любит, – откликнулся Всеволод и уселся на ковер.

Все остальные сели вкруг, лицом к князю.

– Ночью приезжал посланец от Гремислава, Немирова сына, – неторопливо доложил пожилой, грузный боярин Держимир. – Предлагал сдаться.

Все засмеялись.

– А что ему было нужно? – подозрительно спросил удельный князь Ярополк Осмомыслович.

– Ясно что. Нес свою обычную околесицу: что князья Лихославля старше наших, что великое княжество принадлежит им по праву, и что думе боярской нужно принять их, как законных господ, – продолжил Держимир.

– Ну а мне что прикажешь делать? – недовольно спросил Всеволод Ростиславич.

– Чтить его "во отца место", как он выразился.

– Я его в такое место зачту, что он долго еще не забудет, – буркнул Всеволод.

Все снова захохотали.

– И что ему ответили? – с беспокойством спросил Ярополк.

Его княжество было меньше других, и он опасался, что лихославцы попросту его отнимут. Поэтому он был чуть ли не самым горячим сторонником войны с Лихославским уделом, и примчался со своим войском по первому зову.

– Не тревожься, Ярополк Осмомыслович, – покровительственно, даже немного небрежно ответил боярин Держимир, который был намного старше и опытнее удельного князя. – Мы ему ответили, что и всегда. Что у Великого Мира-города есть свой законный владыка, что народ его любит, и что других князей нам не надобно.

Другого ответа от Держимира никто и не ожидал – ведь его дочь была женой Всеволода. Однако Ярополк все же с облегчением вздохнул и радостно закивал головой.

– Так, давайте-ка к делу, господа воеводы, – прервал их великий князь. – Как называется это поле?

– Это Яворово огнище, господине, – осмелился подать голос Любомысл, скромно сидевший у входа. – Оно принадлежало огнищанину Явору, который лет сорок назад...

– Ой, не сейчас, Любша! – перебил его князь. – После свои сказки будешь рассказывать. – Ровное ли оно? Хватит ли нам места, чтобы построить полки? Что у нас по бокам?

– Все хорошо, князь, – заверил его Твердислав, который ночью ездил осматривать местность. – Для полков места хватит. С одного бока у нас будет лес с густыми кустами, их конница там не пройдет. С другого бока – ручей, туда они тоже не сунутся. Выстроимся посредине, загородимся щитами – и пусть они бьются, как волна о скалу.

– А сколько их там? – спросил Боронислав Стоимирович.

– Да тысяч девять, – ответил ему Твердислав.

– Это много. Нас меньше, – недовольно заметил Бороня-Шестопер. – Может, подождать, пока подойдет подкрепление?

– Мы-то можем подождать, да они ждать не будут! – с легкой усмешкой подал голос князь Буривой.

Боронислав недовольно взглянул на него, но затевать перепалку не стал.

– Верно, ждать уже нечего, – согласился со своим старым приятелем Всеволод. – Раз пришли, то сделаем свое дело, и пусть боги решают, кто прав. Я с большим полком и дружиной стану в челе. Твердята, ты будешь при мне.

Твердислав Милонежич молча кивнул ему головой.

– Ярополк Осмомыслович, тебе стоять в левом крыле, – обратился Всеволод к удельному князю. – Как твои молодцы – выдержат, не побегут?

– Это мои-то? – обиженно воскликнул Ярополк. – Да мои орлы сами в бой рвутся. Вот увидишь – они будут лучшими!

– Верю, верю, – успокоил его великий князь. – Остается правое крыло. Держимир Верховодович – оно твое. Боронислав Стоимирович – ты там вторым воеводой. Возражения есть?

Держимир недовольно взглянул на своего давнего соперника Твердислава и скрипнул зубами. Быть воеводой большого полка было намного выгоднее, чем начальствовать крылом. Однако поскольку в челе стоял князь с дружиной, то Твердислава можно было считать не первым, а вторым воеводой, а в этом случае выходило, что он все же ниже по должности первого воеводы крыла. Мгновенно прикинув в уме эти расклады, Держимир согласился и не стал местничать.

– Остается еще конный полк, – напомнил Боронислав Стоимирович, который считался самым опытным полководцем.

– Конный полк будет в запасе. Начальствует им Буривой Прибыславич, – коротко бросил князь.

На людях он всегда называл своего старого друга по отчеству, чтобы подчеркнуть его значимость, о которой урожденные господа Великого Мира-города начинали уже забывать.

Туман понемногу рассеивался. Знамена у воеводских шатров распустили, вокруг них начали собираться воины. Послышался звук сопелок и дудок, зазвенели бубны. Оживленные голоса начали перекликаться во мгле, сзывая людей к полковым стягам.

В шатре остались только великий князь, его слуги и Буривой. Хоть это было ему и не по чину, Буривой всегда сам помогал Всеволоду одеваться перед сражением – так повелось с давних времен, еще когда они были совсем молодыми, не знатными, не имевшими княжеств и вотчин.

Сначала он вдвоем с Гостибором облачил князя в толстую стеганую рубаху из грубой тяжелой ткани, смягчающей удары под кольчугой. Ее нужно было завязывать тесемками на спине, и они вдвоем провозились с завязками довольно долго. Подшлемник Всеволод надел сам, а вот натянуть кольчугу он один бы не смог. Поверх кольчуги ему нацепили тяжелое стальное зерцало из двух досок – их тоже пришлось шнуровать на боках грубыми ремешками из бычьей кожи. Осталось еще железное ожерелье, защищавшее шею, наплечники, наручи, набедренники и наколенники. Весило это добро не меньше двух пудов, однако таскать его на ногах князю все равно не пришлось бы – весь бой он не собирался спускаться с коня. Узнать его можно было издалека по серебряным узорам на груди. Серебряная пластинка с изображением Перуна с копьем была и на его шлеме, но там она была украшена золотом, и это был единственный шлем с позолотой во всем войске – второго такого не было ни у кого.

Буривой сам подал ему меч в драгоценных ножнах и щит, обшитый снаружи железом. И меч, и щит были настоящими произведениями оружейного искусства. Поверхность щита была выкрашена в грозный рдяной цвет, поверх которого красовалось семейное изображение рода Мстиславичей – парящий сокол, сжимающий в когтях дубовую ветвь с позолоченными желудями.

– Ты со своими всадниками не торопись в бой, – одеваясь, отдавал последние наставления Всеволод. – Без моего приказа не выезжай. Я дам тебе знать, когда будет время.

Одев князя и обняв его на прощание, Буривой поспешил к себе. Его собственный оруженосец, Избыгнев, ждал его перед палаткой с конем в поводу.

Это был лихой и хваткий парень чуть старше двадцати лет. Многочисленные друзья и знакомые узнавали его издалека: его трудно было спутать с кем-то другим. Ходил он, заметно прихрамывая на левую ногу, а через его рябое и вечно ухмыляющееся лицо шел наискось толстый багровый рубец. Рубец этот рассекал его левую бровь, отчего глаз его почти всегда был прикрыт, расплющивал кончик носа и терялся на правой щеке. Это придавало его лицу хищное выражение, отчего люди, видевшие его впервые, пугались и на всякий случай сторонились.


Битва на Яворовом огнище


В поле было прохладно, с травинок и листьев скатывались капли росы. Туман начинал рассеиваться, и в лучах только взошедшего солнца они сверкали, как драгоценные камни. Солнечный Дажьбог вывел свою полыхающую колесницу на небо, и его ослепительный шлем, освещающий всю подселенную, виднелся над краем леса, прижавшего поле к ручью. Лето едва успело начаться – только недавно сошло половодье, реки вернулись в свои берега и снова сделали пути проходимыми. Этим и воспользовались сыновья удельного князя Немира Милорадовича, по прозвищу Лиходей, чтобы в очередной раз попытаться захватить столицу и навязать ей свою власть.

Сам Немир Милорадович, уже глубокий старик, не мог сидеть на коне и оставался в своем уделе – Лихославле. Но двое его сыновей и их бояре, жаждавшие получить еще больше власти и еще больше вотчин, неудержимо рвались к Великому Миру-городу.

Избыгнев помог Буривою завязать подкольчужник, натянул на него кольчугу с зерцалом, подал шлем с узором в виде змеи. Придержал стремя коня по прозвищу Разгуляй – гнедого, с черной гривой и белым пятном в виде осинового листа на лбу. Затем развернул полковое знамя и принялся дуть в трубу, подзывая к себе всадников их полка. Трубил он просто ужасно – из медного жерла вылетал страшный рев, но сейчас именно это и было нужно. Вскоре вокруг них стало не протолкнуться – конные воины, одетые кто во что и вооруженные всеми мыслимыми видами оружия – копьями, сулицами, луками, кистенями, саблями, топорами и еще черт знает чем – столпились вокруг них, ожидая выступления. Их кони, от превосходных норовистых скакунов, купленных на востоке за большие куны, до никудышних рабочих лошадок смердов, дышали паром и ржали. Новенькие блестящие кольчуги, кожаные доспехи с нашитыми железными пластинами, толстые стеганки, а то и просто обнаженные тела, перехваченные ремнями – все это мельтешило и мелькало в глазах.

Пешие полки уже начали выстраиваться на поле – в середине, как и было оговорено, двигался большой полк во главе с тысяцким Твердиславом, перед ним ехали отлично вооруженные княжеские слуги, далее двигались городские и сельские ополченцы Держимира, и наконец шли войска Ярополка Вышеславского из дружественного удела.

– Пора и нам выезжать, княже, – сказал боярин Видослав Рославич, который служил воеводой в полку, доставшемся Буривою.

Это был высокий и статный мужчина лет тридцати, в отличных доспехах, окруженный целой толпой личных телохранителей.

– Да, едем! Избоша, труби! – велел Буривой.

Избыгнев заиграл выступление. Огромный табун всадников медленно сдвинулся с места и лавиной поплыл за своим воеводой. Поднялся страшный топот, в котором тонули голоса людей, бряцание оружия, и даже конское ржание. Люди были лихорадочно возбуждены – они ждали смертного боя, и это делало их лихими, веселыми, бесшабашными.

Конный полк выстроился за спинами пехотинцев. Они стояли на небольшом возвышении, откуда поле было видно, как на ладони. Последние клочья утреннего тумана еще носились между кустов, но солнце уже сияло, и в его лучах отчетливо виднелись ряды их противников. Их кольчуги, щиты, наконечники копий сверкали. Они также выстраивались вокруг развернутых знамен и наползали на поле, подминая под себя высокий ковер сочной, зеленой травы.

От их рядов отделились трое всадников в окружении многочисленной свиты. Они сидели на отличных и резвых конях, один из которых был вороным, другой – гнедым, а третий – туманно-белым, с густой сероватой гривой. На плечах у них развевались похожие накидки из черного бархата с золотой бахромой, доспехи сияли позолотой и серебром. Едва увидев их, передние полки великогородцев засвистели и заулюлюкали.

– А вот и Немировичи! Поле осматривают, – весело выкрикнул Видослав.

– Ты их знаешь? – спросил Буривой.

– Конечно! Не раз гостил у них в Лихославле, – ответил его воевода.

Кто-то из дружинников Всеволода попытался выстрелить в них из лука, но стрела упала в траву, не долетев. Один из всадников, сидевший на вороном коне, выделялся огромным ростом. Он был закован в доспехи с ног до головы, и даже конь его был прикрыт толстой кожаной накидкой – лишь на морде оставалась прорезь для глаз, отчего конь становился похож на призрака из неживого мира.

– Изяслав Могутной, старший из Немировичей, – подал голос Видослав. – Тот, что повыше, на гнедом – его брат Гремислав, а на белом – Мстивой, сын последнего, внук Немира.

– Выдастся случай – познакомимся с ними поближе, – с веселой злостью откликнулся Буривой.

– С кем угодно – только не с Изяславом! – возразил воевода. – Посмотри на него, какой бугай! Да его доспехи тараном не прошибешь!

Тем временем вражеские князья закончили объезд поля. Возникла заминка, как всегда перед боем двух больших войск, когда оба уже выстроились, но еще ни та, ни другая сторона не решается пойти в наступление первой.

Тогда Избыгнев, не спрашивая позволенья у своего господина, рванулся вперед, мимо рядов большого полка с их красно-синими и рдяными знаменами, выехал на самую середину поля и заорал во весь голос:

– Эй, навозники! Что пришли к нам? Давно булавой по голове не получали? Сейчас так врежем, что в ушах зазвенит! И в самом деле – головы-то пустые, только звенеть и могут!

Ратники, слышавшие его крик, рассмеялись. С той стороны послышались ответные возгласы – лихославцы что-то ему отвечали, но их слов не было слышно.

А Избыгнев продолжал:

– Что же князь ваш Немир не пришел? Видать, так нас боится, что от дрожи на коня сесть не может.

Это было уже оскорбление, и терпеть его лихославцы не собирались. От их рядов отделилось несколько всадников. Они подскакали поближе и выпустили несколько стрел, но ни одна из них не попала в цель. Тогда со стороны великогородцев тоже начали выезжать и стрелять в ответ. Наконец, несколько всадников сшиблись друг с другом прямо посреди поля, начали бить друг друга мечами и копьями. Несколько человек вылетело из седел, и все это под бурные крики обеих сторон, приветствовавших победы своих и неудачи чужих.

Избыгнев успел вернуться к своим, и вовремя – лихославцы первыми сорвались в нападение. Отчаянно зазвенели бубны, взвыли сопелки и трубы, заколыхались знамена, которые знаменосцы потащили вперед, увлекая воинов за собой. Великогородцы сжались плотнее, загородились щитами и выставили вперед острые рогатины на длинных древках, приготовившись отбиваться. Оба строя сошлись, сдвинулись, столкнулись. Раздались суматошные выкрики, послышался грохот оружия, ударившего по щитам. Началась сеча.

Рассмотреть что-либо было невозможно – люди перемешались. Уже непонятно было, где свои, а где чужие. Избыгнев то и дело приподнимался на стременах, заглядывая вперед.

– Не пора ли нам выезжать, господине? – то и дело выкрикивал он.

Буривой даже не отвечал ему. Он ждал только гонца от великого князя. Между тем вышеславцы начали проседать. Белое с красным знамя князя Ярополка Осмомысловича повалилось где-то в гуще сражения и пропало из вида. Появились первые беглецы – побросав рогатины и щиты, они неслись в тыл, не понимая, что повернутая к противнику спина делает их особенно уязвимыми.

– Дело плохо, – заметил Видослав Рославич. – Левое крыло потерялось.

– Зато на правом и в середине мы их помнем, – возразил ему Буривой.

– Ну это еще как сказать, – с сомнением сказал Видослав. – Кажется, они пускают в дело наемников.

В самом деле, на правом крыле в бой пошли иноземные наемники в тяжелых доспехах, вооруженные самострелами. Под их смертоносными залпами целые ряды Держимирова полка ложились на землю, как скошенные. От них не могли защитить ни щиты, ни кожаные доспехи – других у сельских ополченцев просто не было. Еще несколько залпов, бурный натиск конницы – и правое крыло пустилось в бегство еще пуще левого. Не сходил с места лишь главный полк, в котором бился Всеволод со своей дружиной.

– Пора, господине, пора! – изнывал Избыгнев, подскакивая на коне.

Но Буривой даже не поворачивал голову в его сторону. Чужеземная конница начала охватывать большой полк с боков.

– Если сейчас не ударить, то будет поздно, – преспокойным тоном заметил Видослав.

– Избоша, давай-ка лети быстро к Всеволоду, спроси, не пора ли нам? – с беспокойством выкрикнул Буривой.

Избыгнев поднял коня на дыбы, но покидать своего хозяина ему не пришлось. Со стороны большого полка прискакал запыхавшийся Гостибор и отчаянно выкрикнул:

– Буривой Прибыславич! Князь велит тебе выезжать!

– Ну что, слышали? Все вперед! – громовым голосом заорал Буривой, обращаясь к своему табуну, сгорающему от нетерпения.

Избыгнев поднял высоко его знамя – красное с черным, с золотым змеем – и понесся вслед за своим господином. А Буривой уже скакал во весь дух, увлекая людей за собой. Однако он правил коня совсем не к большому полку, как все думали поначалу. Даже воевода Видослав не понял, куда гнет его начальник. Буривой повел свое войско в обход – через то место, где еще недавно стоял полк Держимира, теперь окончательно рассеявшийся по полю.

От стройности вражеских рядов уже давно ничего не осталось. Лихославцы бросились вперед, почувствовав, что берут верх. Сейчас все они пытались окружить большой полк и добить его, после чего можно было начать преследование бегущих, их избиение, грабеж обоза и захват пленных холопов. И эту суматошную кутерьму Буривой уверенно обходил сбоку, чтобы зайти ей в тыл и ударить нападающим в спины.

Как только его конный полк оказался за спинами лихославцев, они впали в панику. Никакого сопротивления оказать они в этот миг не могли. Всадники Буривоя налетели на них и принялись громить булавами и кистенями, рубить мечами и саблями, колоть копьями и добивать сулицами.

Великокняжескому полку приходилось совсем туго. Ратники дрались в окружении, сбившись в кучу и потеряв боевые порядки. Они пытались загородиться щитами и выставить вперед частокол рогатин, но враги обступили их со всех сторон и напирали, заставляя отступать шаг за шагом. Вскоре окруженные превратились в беспорядочную толпу, и началось избиение. Воины десятками падали на мятую траву, а лихославцы все наседали и наседали, не глядя под ноги и наступая павшим то на руку, то на голову. Сквозь плотные ряды южан прорвался вперед всадник огромного роста в окружении целого отряда боевых слуг. Это был старший сын лихославского князя Изяслав Могутной со своей личной дружиной. Он был таким тяжелым, что даже богатырский конь с трудом нес его в битву. Дружинники его были под стать своему вождю – закованные с ног до головы в железные доспехи, они пробивали путь длинными копьями, и казалось, что не было на всем поле силы, способной остановить их.

Мечущихся по полю великогородских ремесленников и купчишек попросту затоптали. Дружина великого князя оказалась покрепче и выстроилась перед Всеволодом стеной, однако лихославцы пробили в ней брешь всего несколькими ударами. Изяслав Могутной ворвался в образовавшийся проход и налетел на Всеволода. Его вороной конь двинул белую княжескую кобылу грудью, и та завалилась набок, придавливая седока. Всеволод закричал от боли и принялся судорожно выкарабкиваться из-под лошади, но у него ничего не получалось, и он только беспомощно бил по траве ладонями и изо всех сил пытался оттолкнуть от себя седло.

Его ближний слуга Гостибор тут же пришел на помощь своему господину, но в руках Гостибора был не меч, а тяжелое древко темно-красного знамени с золотым соколом – в этом бою князь доверил ему быть знаменосцем. Изяславу пришлось отвлечься на слугу, и пока он пытался пробить его шлем булавой, Всеволод все-таки выбрался из-под кобылы и, петляя зайцем и припадая на ушибленную ногу, бросился наутек. Шагах в двадцати, в самой гуще сражения, его уже поджидали городские сторожа во главе с его шурином Мечиславом. До них оставалось рукой подать, но доспехи на князе были слишком тяжелыми, а сам он хромал так сильно, что больно было смотреть.

Изяслав тем временем уже успел расправиться с Гостибором. Знамя выпало из рук княжеского оруженосца и примяло траву. Железные рыцари Лихославля принялись топтать багряное полотнище с соколом конскими копытами.

А на другом конце поля сеча шла совершенно иначе. Как только конный полк Буривоя оказался за спинами лихославцев, они впали в панику. Никакого сопротивления оказать они в этот миг не могли. Столичные всадники налетели на них и принялись громить булавами и кистенями, рубить мечами и саблями, колоть копьями и добивать сулицами. Некоторые уже начинали бросать драку и накидываться на обоз, чтобы первыми разграбить чужое добро.

Избыгнев привстал в стременах, посмотрел далеко вперед через головы разбегающихся врагов, и тревожно прокричал:

– Беда, господине! Стяга великого князя не видно. Похоже, что весь его полк растоптали!

– Не может быть! – взревел от ярости Буривой. – А ну, все за мной! Спасем Всеволода, или грош цена нашей победе!

И он первым пришпорил коня, направляя его вперед. На поле уже давно творилась сумятица. Трудно было понять, где свои, где чужие. Всадники гоняли по кочкам пехоту, лишь изредка сталкиваясь друг с другом. Витязи из противоположных войск узнавали друг друга по цветным знакам, которыми были разрисованы их щиты, плащи и доспехи. К тому же, лихославцы переняли смешной заморский обычай втыкать в свои шлемы разноцветные перья диковинных птиц, но их давно уже общипали, как кур, и ветер гонял эти мятые перья по земле. Все стремились захватить пленника побогаче, чтобы потом взять за него знатный выкуп. Но Буривой даже не думал об этих плодах победы. Он промчался сквозь остатки обозных полков, рассек растерянные тыловые отряды и налетел на передовую линию лихославцев, которая еще не считала себя разбитой.

Большой полк великогородцев превратился в обезумевшую толпу. Знамена великого князя и воеводы Держимира были втоптаны в грязь. Воины не видели своих начальников, не получали приказов и не могли понять, что происходит. Они жались в кучу, как стадо диких быков, окруженное волками, и огрызались на нападавших, размахивая топорами и тыча в их сторону острыми наконечниками рогатин. Одна только княжеская дружина еще сохраняла боеспособность. Ее воевода, сын Держимира Мечислав, изо всех сил пытался защитить своего престарелого и тучного отца, который едва держался в седле от изнеможения. Но оборонить великого князя, который приходился ему зятем, не мог даже он. Всеволод был окружен целой толпой отборных лихославских витязей, с ног до головы закованных в заморские железные доспехи. Их кони в тугих кожаных попонах, прикрывающих бока, и в оббитых металлическими бляшками намордниках, из-под которых виднелись одни дико сверкающие глаза, производили впечатление бесовских тварей, вырвавшихся из преисподней. Витязи со всех сторон обступили площадку, на которой Изяслав Могутной добивал лежащего на земле Всеволода. Никто из них не смел вмешаться, чтобы принять участие в этом поединке – все без лишних слов понимали, что слава победителя над великим князем должна достаться вождю, и никому больше.

Всеволод успел уже получить несколько ударов булавой, настолько тяжелой, что даже двое силачей едва смогли бы поднять ее. Изяслав же орудовал ей так, словно она была легкой веточкой. Сверкающие железные пластинки на доспехах великого князя были помяты и искорежены, но толстый подкольчужник смягчал удары и не давал сломаться костям. Однако бой была уже проигран: Всеволод беспомощно барахтался в густой траве и едва успевал уворачиваться от оглушающих взмахов чужой булавы.

Наконец, Изяслав отбросил свою булаву в сторону и взял в руки меч. Ему оставалось только добить лежащего князя. Он направил острие меча ему прямо в горло и попытался проткнуть его, целя в узкий зазор между железным оплечьем и нижним краем закрытого шлема. Всеволод инстинктивно закрылся рукой. Меч попал ему по руке и раскроил кольчужную сетку, прикрывавшую кисть. Князь резко вскрикнул и одернул руку. Из его ладони хлестала кровь.

Буривой вихрем ворвался в ряды лихославских рыцарей и принялся размахивать направо и налево своим кистенем, попадая то по чужим шлемам, то по щитам. Тяжелая шипастая гирька на длинной цепи взвивалась высоко вверх и тут же с грохотом падала на чьи-то головы, плечи, бока. Вокруг него возник целый водоворот из всадников, вырванных из привычного боевого строя. Единственным, кто помогал ему в этот миг, оказался Избыгнев, которому и пришлось принимать на себя лавину ответных ударов. Оруженосец кое-как защищался, прикрывая голову круглым щитом с изображением золотого змея, и отчаянно отмахивался от врагов кривым сарматским мечом. Разогнав в стороны десяток рыцарей, Буривой увидел перед собой сидящего на земле Держимира. Пожилой воевода был совсем плох. Он уже успел получить несколько раз по доспехам и, кажется, был оглушен. Его конь лежал тут же с раздробленной головой и бился в конвульсиях. За право захватить богатую добычу соревновалось сразу несколько лихославцев во главе со знатным воеводой Лютобором, которого Буривой знал еще по прежней, мирной жизни. Но Мечислав с горсткой дружинников стоял стеной у него на пути, пытаясь отбить отца.

Буривой подхватил Держимира с земли, с силой поднял в руках его тяжелое тело и проскакал с ним несколько шагов. Этого хватило, чтобы добраться до своих. Не удержав грузного боярина в доспехах, Буривой выпустил его из рук. Думный голова рухнул на землю, как мешок с репой, но Мечислав успел подставить руки и не дал отцу удариться оземь.

– Где великий князь? – заорал на него Буривой из-под шлема.

Мечислав так запыхался, что не мог говорить. Он только вытянул руку вперед – туда, где в плотном кольце лихославцев Изяслав Могутной добивал Всеволода.

– Чего же вы ждете? Князь гибнет! – выкрикнул Буривой и ломанулся туда.

Последние оставшиеся в живых дружинники устремились за ним. Завязалась отчаянная сеча, послышались дикие крики и звон мечей. Но Буривою не было до этого дела: он видел только великого князя, распростертого на земле, узнать которого можно было по серебристым доспехам с изображением сокола. Увидев, сколько вокруг собралось врагов, он на мгновенье похолодел, но тут же взял себя в руки и дал шпор своему коню.

Изяслав Могутной стоял, спешившись, над беспомощным телом великого князя. Он был огромным и могучим, доспехи его, выкованные по особой мерке, казались безразмерными, а булава могла принадлежать разве что великану из сказки. Не раздумывая, Буривой направил на него Разгуляя и на полном ходу сбил его с ног. Тяжелая гора железа опрокинулась и покатилась по земле, жалобно звякая и громыхая. Буривой развернул коня, наклонился и изо всех сил заехал кистенем по колышущейся горе, но железная гирька с шипами лишь лязгнула по доспехам, не причинив противнику видимого вреда. Изяслав забарахтался и начал вставать на четвереньки, что было непросто сделать в той куче железа, которую он на себя нацепил.

Краем глаза Буривой заметил, что Лютобор с отборными людьми спешит своему князю на помощь. На его счастье, конные ополченцы Видослава Рославича наконец подоспели к бою и принялись теснить их. Однако на него все же успел налететь закованный в латы рыцарь с копьем наперевес. Разгуляй сам дернулся в сторону и пропустил врага мимо, а Буривой, развернувшись, съездил ему сзади кистенем по затылку, отчего тот вывалился из седла и рухнул на землю без признаков жизни.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю