Текст книги "Карфаген 2020. Полигон (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Может, уедут? – с тоской в голосе шепчет Лекс. – Поищут добычу попроще…

– Угу, надейся.

Отыскав необходимое, гемоды разбегаются. Третий, самый мелкий, хромает – ногу ему все-таки прищемило.

– По-моему, они нас окружают, – предполагает Лекс. – Что-то задумали. Залегли в укрытиях, позиции заняли. Как думаешь, будут обстреливать?

Ответить Надана не успевает: Монстр бросает к подножию взрывчатку с подожженным фитилем. Сами гемоды сидят в укрытиях, ждут. Вот и все. Если побежать вниз, чтоб отбросить взрывчатку – пристрелят. Здесь есть хоть мизерный шанс выжить и использовать патроны. Надана прижимает к себе ружье. Не сдержавшись, обнимает Лекса и зажмуривается, стиснув зубы.

Земля бьет в пятки, взвесь пыли и мелких камней фонтаном выстреливает вверх, грохот рвет барабанные перепонки. Склон насыпи обрушивается, увлекая Надану и Лекса вниз. Надана распахивает слезящиеся от пыли глаза и, скользя по склону, видит прямо под собой черный лаз, примерно там, куда проваливалась нога Лекса, когда они сюда лезли. Да тут целая пещера! Надо торопиться, пока не осела пыль, и гемоды не заметили, что жертвы исчезли.

– За мной! – она хватает Лекса за руку, увлекает его в шкуродер, протискивается, извиваясь змеей, сдирает колени и локти, но ружье не выпускает.

Лекс лезет за ней. Лаз расширяется, идет под уклоном, теперь можно встать на четвереньки и ускориться.

– Где они? – снаружи доносится рык гемода.

Лекс дышит в спину, шлепают его ладони по камню. Скорее, еще скорее!

Становится темно, хоть глаз выколи, а потом твердь уходит из-под рук, и Надана с воплем падает в черноту, но даже с жизнью проститься не успевает, шмякается на выставленные вперед руки. Боль пронзает травмированное плечо. Похоже, опять сустав выбила. Ничего не видя, Надана шарит вокруг в поисках ружья, нащупывает приклад.

– Ты как? – доносится встревоженный голос Лекса.

– Жива. Прыгай, тут невысоко, – Она поднимается, отходит в сторону и лишь по звуку определяет, что Лекс спрыгнул.

Свет не проникает сюда, здесь абсолютная чернота. Ни стен не видно, ни потолка, ни даже собственного носа. Может, это целая система подземных ходов древней штольни, а может, и каменный мешок.

Наверху возятся гемоды, бормочут, но голосов не разобрать.

– Надо уходить, – предлагает Лекс. – На их месте я бы взорвал выход.

Взявшись за руки, они вслепую движутся вперед. Чернота. Зябкая прохлада. Заполошное дыхание и гулкое эхо шагов. Если есть эхо, значит, тут просторно, значит…

Земля вздрагивает. Грохот бьет по ушам. Лекс и Надана падают, прикрыв голову руками, и по их спинам прокатывается горячая волна взрыва, сыплется каменная крошка, пыль набивается в нос.

Взрыв давно отгремел, но они, так и не расцепив ладоней, еще с минуту лежат ничком, прислушиваясь к звенящей тишине.

А когда поднимаются и оглядываются, обоим хочется выть, потому что тьма тут абсолютна, и непонятно, куда идти, а единственный выход завален. Да и не найти его теперь при всем желании.

«Смерть от пули была бы правильным выбором», – проскальзывает малодушная мысль, и Надана гонит ее прочь, говорит:

– Идем.

– Куда?

– Куда-нибудь. Это не единственный выход.

На языке вертится «надеюсь», но Надана не договаривает, уверенно шагает вперед, выставив перед собой руки, но через несколько шагов упирает в стену, держится за нее, продолжая двигаться «куда-нибудь». Лекс плетется следом, а потом останавливается:

– Стой! – Голос его эхом прокатывается по подземелью и долго не стихает.

Надана упирается в стену и только сейчас осознает, в какой они черной и бездонной заднице, и тыкаться им теперь, как слепым щенкам, пока они не свалятся от голода и жажды.

Глава 10
Жажда

Ночевать мы остаемся в круглом доме, где был схрон. Место если не идеальное, то близкое к тому: на случай отступления напротив входа имеется узкий лаз в разрушенной стене. Дроны остаются снаружи, их жужжание едва пробивается сквозь стрекот насекомых.

Эристан садится на пол и со стоном наслаждения вытягивает ноги.

– Костер бы, – шепчет он. – Что-то зябко. И темно, глаз выколи… Хотя нет, костер нельзя, нас обнаружат.

Света звезд мне хватает, чтобы рассмотреть даже веснушки на его вздернутом носе, а вот для обычного человека уже темень непроглядная.

– Покажи коленку, – еле слышно шепчу я и придвигаюсь к парню.

Его брови взлетают на лоб, придавая лицу несчастно-виноватое выражение. Я и так знаю, что там все плохо, но если поставлю диагноз не глядя, это будет более чем странно и может его отпугнуть.

– Да что ты там увидишь?

– У меня хорошо развито ночное зрение.

Как я и думал, он порвал майку на лоскуты и сделал фиксирующую повязку, причем ногу перемотал так туго, что она посинела и отекла. Колено же распухло и представляет собой сплошной синяк. Делаю вид, что изучаю травму, ощупываю отек, который увеличивается на глазах.

– Завтра ты вряд ли сможешь наступать на эту ногу, – резюмирую я, выглядываю из дома, не обнаруживаю дронов в зоне слышимости и шепчу: – Могу сделать так, что все пройдет за несколько дней.

Отчаянье на лице Эристана сменяется агрессивным недоумением.

– Как? Ногу мне отрежешь? Прикончишь меня?

– Твоя целостность не будет нарушена, – говорю я все так же шепотом. – Это кажется странным, но я действительно могу тебя вылечить.

Он смотрит в глаза так, словно пытается найти там ответ. Почти слышу, как в его голове борются две мысли: «да он псих» и «ну а вдруг». Еще раз просматриваю состояние его здоровья, делаю запрос, сколько времени уйдет на восстановление организма с применением способности: четыре дня.

– Решай, надо оно тебе или нет.

– Глупый вопрос. Конечно, я хочу быть здоровым, но…

Спрашиваю то же, что и у Наданы:

– На что ты готов пойти ради этого?

Похоже, он принимает правила игры.

– На все.

Придвигаюсь еще ближе и шепчу ему на ухо, что нужно сделать, предупреждаю, что будут происходить странные вещи, он кивает, а затем тихо, одними губами повторяет за мной слова отречения. Едва закончив, Эристан замирает, глаза его стекленеют, он падает и бьется в конвульсиях, его выгибает дугой и швыряет из стороны в сторону. Судороги прекращаются внезапно, как и начались, он переворачивается набок, и из его рта вытекает струйка черноты, мерцающая багрянцем. Упершись руками в пол, он таращится на субстанцию и мотает головой.

Сострадание +1 (итоговое 10).

Ты можешь конвертировать 10 ЕД сострадания в одно свободное очко характеристик.

Начать процесс?

Да! А вот распределять его повременю: без еды я рискую не перестроиться и сдохнуть, да и лучше придержать единицу на случай ранения.

Когда багряная чернота, вышедшая из Эристана, рассеивается, он все так же таращится в пол, лепечет что-то невнятное, трет шею, а я заодно разблокирую его дар предвидения.

– Меня кто-то хватал за горло. Хреново было. Твою ж мать. Это вообще что?

– Сейчас ты захочешь спать, а когда проснешься, тебе станет значительно легче.

Он зевает, отчаянно трет глаза, бормочет:

– Ты что со мной сделал? Это гипноз… Что за ерунда из меня…

– Утром поговорим.

Эристан, в отличие от Наданы, падает и сразу выключается. Спит он беспокойно: дергает ногами, кричит, зовет какого-то малыша, а я прислушиваюсь к стрекоту насекомых, далекому лаю гиен. Слух улавливает чужеродный рокот, словно мотор работает. Подозревая дрона, вылезаю из дома и понимаю, что это на самом деле мотор какой-то крупной машины.

У гемодов есть автомобиль? Почему бы и нет. Клонит в сон, не в силах побороть усталость, я на миг выключаюсь, но меня будит грохот выстрела, и сон улетучивается. Затем эхо второго прокатывается по пустоши. Гемоды нашли жертву, и хорошо, что это не мы.

Громыхает взрыв – далеко, но в пустоши слишком тихо, и его наверняка слышно всем участникам кровавого реалити-шоу. Больше ни выстрелы не повторяются, ни взрывы. Выхожу из хижины и брожу, запрокинув голову и разглядывая звездный узор. Если остановиться, кажется, что небо опускается… Или я падаю вверх. Все-таки есть своя прелесть в жизни на поверхности.

Эристан пробуждается перед рассветом. Потирает затекший бок. Замирает, вспомнив вчерашнее, переводит на меня взгляд, где читается вопрос: «Это ведь все мне приснилось, правда?» Торопливо закатывает штанину и роняет челюсть: отек сошел, остался только слегка позеленевший синяк.

– Охренеть… – шепчет он, не веря своим глазам, ощупывает коленку, поднимается, прыгает несколько раз, переводит взгляд на меня. – Как ты…

Прикладываю палец к губам.

– Тема больше не поднимается. Опасно. Если узнают, от кого ты отрекся, тебе не жить.

Парень кивает. Садится возле меня на колени, прикладывает руку к груди.

– Я не знаю, кто ты… И плевать. Клянусь, что ни словом, ни мыслью не причиню тебе вред. То, что ты сделал… уму непостижимо. Как же мне повезло! Я ж уже похоронил себя! Ни шанса не было…

У него урчит в животе, я протягиваю ему бутерброды.

– Ешь, а то будешь медленно регенерировать.

Он проглатывает их мгновенно, я смачиваю водой пересохший рот, и мы выходим в ласковую прохладу утра. Видно, что парня распирает от любопытства, но он сообразительный и молчит, преданно заглядывает в глаза. Трофейный лук Эристан держит так, словно он стеклянный, колчан с десятью стрелами прицепил на бедро.

– Ты не представляешь, что… – он вскидывает голову, провожая взглядом следящий дрон. – У меня жена осталась, Лилия. И сын, ему четыре года, и он болен. Потому я и здесь, так бы ни в жизнь не поперся. Но мне и ста тысяч хватит. А ты зачем здесь?

– На меня охотятся террористы, преступные группировки и еще не пойми кто. Если вернусь, мне не жить. На четвертом уровне они меня точно не достанут, а вот я их – могу, так что выбора особо не было.

– А чего они тебя?

– Я полицейский, влез, куда не следовало, и разворошил осиное гнездо.

– А, тогда понятно, почему так… Идейный. Бывает же.

С появлением солнца начинается пекло. Голый до пояса Эристан спекся еще вчера и чешется, как блохастая крыса. Во рту пересыхает, и остается одно желание – утолить изматывающую жажду.

Обогнув очередной холм, мы одновременно замечает за следующим верх серой стены.

– А я все думал, как выглядят крепости, которые нам надо захватить, – говорит Эристан и ускоряется.

– Стой! – командую я, и он замирает с поднятой ногой, я говорю уже тише: – Лук спрячь. Крепость, скорее всего, уже захвачена.

– Зачем прятать? – недоумевает он. – Вдруг придется отстреливаться?

– Ты знаешь, сколько их там? Даже если никто не собирается тебя убивать, то они передумают, когда увидят лук, это ценный ресурс. У тебя всего десять стрел, уверен, что отобьешься? Ты же не виртуоз в стрельбе из лука.

Поджав губы, он кладет лук и колчан меж пучков сухой травы, присыпает землей, и мы движемся к цели, находящейся за холмом.

Крепость напоминает поделку из детского конструктора: трехметровая стена из бетонных блоков, скрывающая строения, массивные железные ворота с надписью «Западная».

– Захвачена, – вздыхает Эристан, глядя на оранжевый флаг, хлопающий на ветру. – Опоздали. А без воды мы быстро скопытимся.

– Сколько можно прожить без воды? – интересуюсь я, не сводя глаз с крепости.

– Дня три. Сегодня еще побегаем, а уже завтра превратимся в тряпки, будет тяжело ходить, начнутся судороги. А если напиться от пуза на третий день, когда уже подыхаешь, то, я читал, могут отказать почки.

– Эй, в крепости, у вас вода есть? – кричу я.

– Пошли на хер! – доносится сверху, и я замечаю на стене голову залегшего там защитника, он ненадолго исчезает из вида и появляется в другом месте.

– Ты там один, что ли? – продолжаю я, надеясь узнать, сколько человек внутри.

– Не один, – басят из-за ворот. – Вали по-хорошему.

Если бы народу там было много, они бы уже высыпали на стены, чтоб посмотреть, кто пожаловал в гости, а так только одна башка мелькает то там, то здесь, создает видимость толпы. Его напарник почему-то не показывается.

– Пристрели его, Бэл, – кричит третий и тоже не показывается.

– У меня арбалет. Считаю до трех. Раз, два…

– И десять болтов к нему. Не жалко их на меня тратить? Это нас двое, а когда привалит толпа побольше, что будете делать? Может, правильнее объединить усилия?

Болт пролетает в паре сантиметров от лица, и я отступаю, понимая, что договориться не удастся. Поднимаю арбалетный болт. Если захватим эту крепость, пригодится, на Полигоне все в дефиците.

– Воду надо, – хрипит Эристан. – Сил уже нет.

– Предполагаю, что все более-менее пригодные для жизни места, в том числе оазисы, уже заняты, – размышляю я вслух, шагая прочь. – Группировки сформированы, и вдвоем нам нечего им противопоставить. Нужно сколачивать свою банду, – Жду, пока он поднимет лук и приладит колчан к бедру, продолжаю: – И захватывать эту крепость, пока конкуренты не сделали это раньше нас. Там человека три, не больше. И то непонятно, почему остальные не показались.

Дальше идем по следам шин, я рассказываю, что ночью слышал выстрелы и взрыв, а Эристан бурно возмущается тем, что мы и гемоды в неравных условиях.

– И ведь хрен их базу захватишь! Ее охраняют дроны, – заканчивает он.

Вспоминаю о своей способности выводить из строя механизмы и уточняю:

– Сколько там дронов?

– Все прошлые сезоны было не меньше пяти. Даже не думай их сбивать! Во-первых, вряд ли получится, во-вторых, правила ты читал?

– Никто не собирается их сбивать. Если бы меньше, можно было бы что-то придумать. У гемодов огнестрел и запас патронов, если бы заполучить их, думаю, крепости сдавались бы без боя.

С каждым шагом пить хочется все больше, пекут пересохшие глаза, словно туда сыпанули песка, пот почти не выделяется. Моему напарнику, похоже, все равно, он носится по окрестностям, что-то вынюхивая. В низинах приходится стоять, пока он роется в земле, надеясь найти воду, но пока нам не везет.

Следы протектора ведут строго на запад – именно туда, куда нужно мне, и это настораживает. После нескольких покушений невольно закрадываются мысли, что меня заказали гемодам. Я назначал Надане место встречи в открытую, информацию наверняка зафиксировали и могли передать кому не следовало, а значит…

Кулаки сжимаются, я ускоряю шаг. Из-за камней, торчащих из земли, как гигантские пальцы, выруливает Эристан с длинной змеюкой в руках, потрясает ею:

– Я добыл обед!

– Молодец.

В моей голове только мысли о Надане. Вся надежда на то, что ее десантировали далеко на востоке или юге, и она не успела добраться до крайней западной точки.

– Посмотри! – радостно восклицает Эристан, взбежавший на вершину холма, змею он прицепил к поясу. – Похоже, я нашел воду.

Неторопливо поднимаюсь к нему, но внизу все та же холмистая пустошь без намеков на воду или зелень.

– Видишь, птицы кружатся в одном месте? Там вода, – он смотрит жалобно. – Это недалеко…

– Идем, – соглашаюсь я – пытка жаждой побеждает пытку неизвестностью.

Если он прав, силы можно не экономить.

– И птиц заодно набьем! – радостно восклицает Эристан, уже предвкушающий, как он не просто напьется, а залезет в воду, будет пить и плескаться, плескаться и пить.

Мне и самому мысли о прохладной воде придают сил.

Но наше воодушевление обрывает командный крик, донесшийся примерно оттуда, где предположительно находится оазис, и мы замедляемся. Пригибаясь, поднимаемся на холм. В небольшой долине под холмом, метрах в пятидесяти от нас, и правда оазис – зеленая латка тростника посреди выжженной солнцем земли, а дальше – пальмовая роща, отбрасывающая спасительную тень на разлегшихся счастливцев, успевших сюда первыми. Два, четыре… десять человек, может, и больше, просто я не всех вижу.

– Суууки! – шепчет Эристан.

– Да, мы везде опоздали, – говорю я. – Легко не будет.

– Может, прибьемся к ним? – жалобно бормочет он и шумно сглатывает слюну. – А потом сбежим? Как тебе план?

– Я тебя не держу. – Начинаю спускаться с холма, а Эристан замер на вершине, словно приклеенный, и не надо быть телепатом, чтоб понять, о чем он сейчас думает.

Ухожу не оборачиваясь. Конечно же он прав. Мы везде опоздали и проигрываем сформированным бандам. Примкнув к этим парням, Эристан повысит свои шансы выжить. А у меня будет свой человек в тылу врага, ведь мы теперь связаны одной тайной и, сообразив, что обрел, Эристан будет молчать о том, как отрекался от Ваала ради жизни. Настоящей жизни.

Интересно, дар, который он получил, – это милость Танит или наши собственные возможности? Скорее второе, потому что только у трикстеров и у тех, кому не набивали татуировку на седьмом шейном позвонке согласно ритуалу, есть паранормальные способности.

За спиной шуршат осыпающиеся камни, доносится шумное дыхание.

– Стой! Я лучше с тобой.

Останавливаюсь, жду принявшего решение Эристана и спрашиваю, когда он ровняется со мной.

– Почему?

Он пожимает плечами.

– Не знаю. Наверное, потому же, почему ты не бросил меня подыхать в пустоши.

Возвращаемся в колею и идем по следам протектора, чуть в стороне обнаруживаем обглоданный человеческий скелет в окружении пяти гиен, лежащих в тени холма. Вожак стаи, завидев нас, вскакивает, издает хохочущий звук, и все гиены поворачивают головы. Эристан целится в них из лука, но сытые звери не спешат за нами идти.

Чуть дальше на пути валяются два гиеньих трупа – следы схватки человека и зверей, на них пирует пара стервятников. Завидев нас, птицы нехотя отходят в сторону. Жужжа громче дронов, с гиен слетает туча жирных черных мух.

– Я ж говорил, что гиены могут задрать человека, – резюмирует Эристан и сразу же себя опровергает: – Хотя, может, это сделал лев. Или человек был ранен… как я.

Я ничего не вижу и не замечаю – похоже, начинаю тупить от обезвоживания. Во фляге плещется последний глоток воды, отвлекая от мыслей о Надане.

К периметру добираемся в полдень. Солнце стоит в зените, и кажется, что плавятся не только наши мозги, а даже воздух. Глаза болят нещадно, кружится голова, каждый шаг дается с трудом. Решено, следующее очко характеристик распределяю в выносливость. У Эристана она аж семнадцать, и он еще вполне бодр, хотя кожа его сгорела на солнце, и ему самое время ныть и страдать. Жаль, что мне не удалось докачать выносливость до четырнадцати в Чистилище, а тут вряд ли получится при дефиците воды и еды.

Следы заканчиваются в нескольких метрах от стены периметра, потом машина, видимо, развернулась и поехала назад.

– И что теперь? – спрашивает Эристан, глядя на воинственного охранного дрона, повернувшего к нам турели и приготовившегося не выпускать нас с Полигона.

– Ищем отпечатки подошв, любые знаки. Просто идем на удалении друг от друга и смотрим под ноги.

Так мы и делаем. Эристан оказывается жутко словоохотливым и комментирует каждый шаг. С одной стороны, хочется велеть ему заткнуться, с другой его болтовня отвлекает от мрачных мыслей о судьбе Наданы.

– Судя по шинам, это что-то трехколесное. Впереди два колеса, сзади одно…

Эристан смолкает, делает стойку, коршуном кидается к камням и с победным возгласом достает некрупную ящерицу, нанизанную на наконечник стрелы, продырявливает ей голову и цепляет на пояс, где змея.

– Какой ты полезный член команды, – поощряю его я и останавливаюсь над рисунком, уже присыпанным пылью: переплетенные змеи, как на татуировках Наданы. Головы, надо полагать, указывают направление, куда она пошла, а вот и след берца в пыли, правильно я все понял.

По следам иду вглубь Полигона. Останавливаюсь возле дерева с обломанными ветвями, откуда, шумно взмахнув крыльями, взлетает пестрая хищная птица. Эристан несколько раз оббегает вокруг дерева и резюмирует:

– Тут еще следы. А вот, смотри, – он указывает себе под ноги, – как будто они ушли отсюда вдвоем вон туда. – Он указывает на север.

– Значит, и Лекс объявился, хорошо… Или плохо.

– Почему плохо?

– Потому что где-то здесь вчера ночью орудовали гемоды.

Находим змеи-стрелки и бежим по указателям. Отклонившись от маршрута, поднимаемся на холм, чтобы осмотреться, и вдалеке замечаем руины древнего города и нагромождения камней.

По мере приближения к руинам мои опасения крепнут, они становятся железобетонными, когда обнаруживаю следы протектора, ведущие прямиком к предполагаемому убежищу Наданы. С моих губ срывается ругательство, мчусь по следу к развалинам, огибаю кучу плит и останавливаюсь перед раскиданными взрывом камнями, из которых выглядывает невысокая разваленная башня. Если тут и были следы Наданы, они присыпаны поднятой взрывом пылью.

– Леон, тут кровь! – кричит Эристан с другой стороны башни.

Он сидит на корточках, сдувая пыль с черного пятна засохшей крови, поднимает голову и говорит, будто извиняется:

– Но тел нигде нет, значит, есть надежда…

– Ты же сам знаешь, что гемоды забирают тела. И знаешь зачем.

Эристан поднимается и молчит. Я сажусь, сжав голову ладонями. Все было зря. Пусто становится в душе. И не потому, что я остался без команды, и ее надо собирать заново – мне больно терять этих людей. Так же больно, как – боевых товарищей во время очередной облавы зверобогих. Накатывает ярость – найти гемодов, свернуть им шеи, выпотрошить и повесить на деревьях. Повинуясь порыву, вскакиваю и сбегаю с холма, но заставляю себя остановиться.

Надане и Лексу не помочь, а мне надо выжить хотя бы для того, что меня ждет Элисса. На весь остальной мир сейчас как-то наплевать.

– Значит так, – говорю я. – Первым делом ищем воду. Формируем команду из оставшихся одиночек, каких тут, думаю, немало. А потом пытаемся захватить крепость. Если не получается с командой, примыкаем к уже сформировавшейся и действуем по обстоятельствам.

– Жаль, что так вышло, – вздыхает Эристан. – Куда пойдем?

Указываю на север.

– Посмотрим, что там. Если встречаем людей, ведем себя мирно, нам нужны союзники.

– Да понял уже. Может, тут прошвырнуться? Вдруг есть колодец?

Не дожидаясь моего одобрения, он убегает дальше, а я брожу туда-сюда вдоль нагромождения камней и заставляю себя думать не о том, какую смерть нашли Надана и Лекс, а о выглядывающей из развалин башне. Чем она могла быть? Как и все местные дома, вытесанная из пористого цельного камня. Жить в ней нельзя, сильно тесно. Как оборонное сооружение не годится – она не выше полутора метров.

– Хэй! – доносится радостный возглас Эристана. – Тут карьер, а на дне могут быть родники. Иди посмотри.

Карьер, где в древности резали камень, напоминает ступенчатый кратер, на дне – осколки плит, камней и ни намека на воду.

– Давно не было дождей, – вздыхает Эристан. – Дождь его наполнил бы.

– Зря потратим время и силу, – резюмирую я. – Лучше попытаем удачу в другом месте.

Топаем на север, я иду медленно, а Эристан мечется по развалинам, не оставляя надежды найти колодец. Делаю шаг, и программа закрывает обзор уведомлением:

Внимание! Зафиксировано приближение условно опасного объекта!

Прежде чем активировать визуализацию, я шагаю за плиты, пригибаюсь и кричу Эристану:

– Осторожнее! Чужие.

Перед глазами появляется очерченный зеленым круг – зона взаимодействия с чужаками, где я на одной его стороне, а расплывчатый красный силуэт – на другой. Причем это очень странный силуэт, жирный… Двухголовый? Нет, как будто два человека поддерживают друг друга и то ли очень медленно движутся, то ли стоят на месте.

Выглядываю из-за плит. Передо мной двадцатиметровая площадка, ровным слоем засыпанная камнями, спрятаться двоим тут решительно негде.

– Что там? – шепчет за спиной бесшумно подошедший Эристан. – Никого ж нет.

– Ничего не понимаю, – разговариваю я скорее с собой, чем с ним. – Отчетливо вижу двоих… Но их нет.

Эристан, видимо, уже привык, что у него странный напарник, и мои слова не комментирует. Покидаю укрытие, медленно иду по камням, настороженно озираясь, Эристан с луком меня прикрывает. Силуэты смещаются ближе ко мне, еще ближе. Мы уже должны поравняться, но по-прежнему пусто. Это что же, даже программа сбоит на жаре?

И тут до меня доходит. И сердце срывается в галоп. Картинка у меня перед глазами двухмерна, и объекты внизу отображает так, словно на одной прямой со мной.

Выработка камня это не только карьер, но и штольни! Сотни метров ветвящихся ходов! Вспоминается поселение, где мы провели первую ночь, там были дома-колодцы, вырубленные прямо в скале. Есть надежда, что Надана и Лекс спрятались в каменоломнях, а гемоды не смогли их достать и взорвали вход!

Порываюсь сказать, что нашел партнеров, но вспоминаю, что за нами следят дроны, и нужно озарение как-то достоверно обыграть.

Возвращаюсь к развалинам и указываю на башенку:

– Я вспомнил, что это: вход в каменоломни. В исторической книжке видел такую. А еще мне показалось, что я слышал голоса. Так что, возможно, люди, которых я искал, живы.

Эристан без энтузиазма пожимает плечами, смотрит на завал, как приговоренный – на палача.

– Ты уверен? Мы ж тут и поляжем. Потаскай-ка камни на жаре, да без воды!

Подхожу к башне, пытаясь сообразить, где был вход, выворачиваю здоровенный валун.

– Вот и охладимся. В каменоломнях прохладно.