Текст книги " Удар Святогора"

Автор книги: Денис Новожилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– По крайней мере, она была продолговатой, – засмеялся Вольга.

– И ею даже можно было ударить по голове, – согласно кивнул Святогор, – не так хорошо, как железной, но все же. Только она практически не сверкала; так, еле-еле. Поигрался он этой штукой несколько дней и говорит – да ну ерунда получилась какая-то, давайте обратно.

– Как такой умище в голову влезал, непонятно, – развел руками Илья под всеобщий смех.

Дмитрий смотрел на легендарных богатырей с большим интересом. В детстве ему казалось, что долго жить – очень здорово, но в юности, когда он осознал, что на его глазах будут умирать от старости все его друзья и родичи, мысль о том, что он будет жить очень и очень долго, стала его пугать. Но сейчас он сидел в компании Святогора и Вольги, которым было по тысяче лет, и они ничуть не казались опустошенными или несчастными.

Если разобраться, у них была большая цель в жизни – служить своему государству и народу; тут каждый новый год – не проклятие, а подарок.

От благодушных разговоров и воспоминаний богатырей отвлек громкий голос дедушки Гасана.

– Зря ты думаешь, что меня поймал, – верещал разбойник нарочно громко, чтобы богатыри, сидящие в засаде, его наверняка услышали. Святогор тут же направился на звук голоса, Илья занял позицию справа от гиганта, царь берендеев встал слева. Вольга оборотился в белку и ловко запрыгнул на дерево: видно, его пожелание сражаться в образе ежика было шуткой. Дмитрий первый раз видел, как Вольга оборачивается зверем; изменение произошло так быстро, что он еле успел заметить. Необычная способность имела и множество существенных минусов – например, в доспехах оборачиваться не выходило, и Вольга вынужден был в бой идти в простой льняной одежде. К сожалению, носить доспехи Вольга очень любил и надевал их всегда в свободное время, когда остальные богатыри старались доспехи снять.

Троица богатырей вышла из-за деревьев и встала напротив незнакомца. Дмитрий не ощущал в нем ни силы, ни мощи какой-то особенной, которой буквально дышали Святогор или Илья Муромец; обычный мужичонка, в зимнем полушубке, ничего особенного. Но мужик, наоборот, увидав Святогора, радостно закричал:

– О! Святогорыч, здорово! Давно не это… ты как сам-то?

– Это Дабог, – грустно вздохнул богатырь, – к сожалению.

– Опа, и Илюха тут, – еще больше обрадовался Дабог, – сколько лет, сколько зим!

– Ты же умер, – угрюмо ответил Илья, – чего воскрес-то?

– Да я сбежал от вас, – расплылся в улыбке легендарный царь, – надоели, сил моих нет. Никуда без меня сами, а я же не железный.

– Появился-то зачем? – Святогор смотрел угрюмо, веселый тон и доброжелательность Дабога не производили на него никакого впечатления.

– Так я чего, я все для пользы людей и государства, – бывший царь полез куда-то в заплечную суму и достал гуся, – вот смотри, Святогорыч, что я придумал. Гуси, они ведь улетают куда-то зимой. Вот я думаю, хорошо бы и комары куда-то улетали. Надо только понять, где у них тут та штука, что за перелеты отвечает. Ты только представь, если вывести перелетных комаров, как гуси… Комгуси будут. Вот народ будет доволен! А ты считаешь, что я о народе не думаю, а я-то – только о нем. Вот и разбойников извожу, тоже людям польза.

– Защитничек, – криво усмехнулся Святогор, продолжая медленно приближаться.

– О, слушай, – вдруг расстроился Дабог, – Святогорыч, ты только не обижайся, но ты меня увидел. А я же от вас прячусь. Мне просто придется теперь вас убить.

– Да какие уж тут обиды. – Святогор криво усмехнулся и прыгнул. Дмитрий даже немного растерялся: он был опытным воином, прошедшим сотни схваток, но то были битвы с магогами или с разбойниками. К тому же, что произошло дальше, он оказался совсем не готов.

Хотя Дмитрий и не успел увидеть взмах кладенца и удар Святогора, но Дабог уклонился достаточно легко. Он даже успел ударить Святогора по руке, раздался хруст кости, и Святогор крикнул от боли. Кладенец выпал из обмякшей руки, но Святогор успел подхватить его левой. Дабог сделал рывок вперед, Илья Муромец кинулся наперерез, пытаясь подрезать ему ноги. Однако и у него ничего не вышло – Дабог подпрыгнул и ударил ногой Илью в грудь. Хруст ломаемых костей отозвался в ушах берендея, Илья как тряпичная кукла отлетел в сторону, вся его грудь была одной большой кровавой раной. Дмитрий впервые в жизни испугался по-настоящему, таких противников он еще никогда не видел. Надо было что-то делать, Святогор чудом увернулся от удара Дабога, а он все стоял и ничего не предпринимал. Неожиданно на полянку вышел из леса еж. Лесной зверек упрямо топал по снегу в сторону Дабога.

– Да ты издеваешься… – выдохнул Святогор, глядя на ежа, но Дабог неожиданно остановился.

– Ух, ежик! – умилился он. – Ты бы шел отсюда, тут большие дяди делают друг другу больно.

Дмитрий снова не успел среагировать, так быстро Вольга оборачивался, но Дабог сумел отразить неожиданный удар. Дмитрий увидел, как нога бывшего царя в сапоге врезается в тело Вольги, и тот со звуком переломанных костей отлетает в сторону. Падение для богатыря было очень неудачным, он свалил на своем пути несколько стволов и налетел на острые края расщепленной сосны. Из груди оборотника торчали измазанные кровью острые щепы. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: Вольга больше не жилец. Дмитрия захлестнула злоба, отогнавшая страх. Он крикнул и метнулся вперед, нанося удар копьем, Святогор тоже крутанулся и ударил кладенцом, зажатым в левой руке. Дабог ответил быстрыми ударами, Дмитрий не успел даже понять, что происходит. Кровь застилала ему глаза, все тело болело, да так, что хотелось орать от боли. Он опустил глаза: из его груди торчало его же копье, пробившее богатырское тело насквозь. Дмитрий попытался пошевелиться, но копье крепко пригвоздило его к могучей сосне. Илья кулем валялся с другой стороны поляны, вокруг его тела уже натекла целая лужа крови. Вольга еще хрипел, насаженный на острые щепы, Святогор лежал в отдалении, руки его были вывернуты под такими углами, что было понятно – целых костей там не осталось. Дмитрий попытался поднять взгляд на Дабога, кровь застилала глаза, но фигура бывшего царя уверенно стояла в центре поляны, где и раньше.

«Как быстро», – только и успел подумать Дмитрий и потерял сознание от боли.

Глава 25
К слову, о магогах

Кощей проталкивался сквозь толпу восточного базара, тут его вряд ли кто-нибудь сможет узнать, но на всякий случай он надвинул поглубже капюшон, скрывая лысину. Никто не удивляется странному человеку на восточном базаре, тут странных людей больше, чем обычных. Были тут и люди с кожей черной как смоль, Кощей про таких слышал, но никогда не видел воочию. Были и светловолосые русичи, и смуглые кочевники. Мимо прошло огромное животное с длинным носом и огромными клыками, как у кабана, только гораздо более мощными. На спине у странного зверя сидел какой-то толстый мужчина, в богатых одеждах, за спиной его стоял тощий невольник с огромным опахалом, обмахивающий своего хозяина. На другой стороне улицы кричали диковинные звери, называемые верблюдами. Кощей уже понял, что они были тут вместо лошадей. Бывший воевода вжался в стену, пропуская вооруженный патруль воинов в восточных одеждах, на щитах у них красовался пустынный волк. Эти берендеи были мало похожи на тех, что пришли в его царство летом, те старались во всем походить на русичей, а эти были какой-то странной помесью из степного и шамаханского. Интересно, что они сказали бы, узнав, что тот самый Кощей, из-за которого они были вынуждены бежать из своих земель, сейчас тут, бродит прямо в их владениях. Нет, кто в такое поверит… Он всего лишь русский путешественник, тут таких много. Кощей уверенно пробирался к базару, сердцу города берендеев. Вернее – беренди́ев, они теперь называли себя на степной манер, берендиями. Не иначе как для того, чтобы отличаться от тех, кто ушел возвращать свое царство.

Восточный базар кипел и бурлил, тут покупалось и продавалось все. Случались и кражи, но нечасто, берендийские патрули строго блюли порядок, смертоубийства и вовсе были редкостью. Так что за свое золото и товар купцы были спокойны. Кощей не любил восточных торговцев; вот на Руси торговля как выглядит – выставил купец свой товар, стоит и ждет покупателей. Понравилось что-то или заинтересовало – подойди, спроси. На востоке каждый продавец норовит схватить тебя за руку и показать свой товар, не пытаясь даже вникнуть, нужно ли тебе это. Поэтому всюду гам, шум, крики и толчея. Кощей прошел мимо лотков с шелками, следом за китайскими тканями лежали русские меха – лисица, песец да горностай. Потом начались ряды со съестным товаром, тут продираться было сложней всего, каждый продавец хватал за руку и предлагал попробовать его товар. Смесь разных запахов валила с ног: сладкие и мясные, запах сыра и фруктов; к счастью, тут, в пустыне, было мало рыбы, ее запах Кощей не любил особо. Следом шли ряды торговцев различным зверьем, это уже рядом с нужным ему местом. Главное – произнести правильные слова. Кощей остановился у загона с верблюдами, торговец тут же кинулся к нему, предлагая свой товар.

– Покупай верблюд! – Интересно, как он определил, что Кощей – русский… Для бывшего воеводы всегда оставалось тайной, как торговцы умудряются понять, на каком языке обращаться к покупателю, но ошибались они редко. И ладно бы он походил на русского купца, с русыми волосами и окладистой бородой, так нет же.

– Верблюд не интересен, – Кощей выдал самый злобный взгляд, на который был способен, и позвенел кошельком, – двуногий товар есть?

– Рабы нет, – замахал руками торговец, – нельзя рабы, стража секир-башка, давай до свидания.

– Ну нет так нет, – пожал плечами Кощей и пошел прочь. Дело было сделано, на восточном базаре не принято было упускать покупателя с деньгами. Даже на незаконные запросы всегда находился продавец. На стражника он не похож, а вот на злодея-рабовладельца – очень даже. Так что скоро продавец должен сам с ним связаться.

– Эй, русский, – шикнул из-за угла смуглый мужчина в обносках, – ты хотел рабы? Иди за мной.

Кощей остановился и попытался что-то спросить у незнакомца, но тот или не понимал, или не слышал и только медленно шел куда-то, явно предлагая следовать за ним. Бывший воевода проверил кинжал на поясе; вряд ли прямо в городе его попытаются убить, все же в вотчине берендиев был порядок, но опасность нельзя было исключить полностью. Его провожатый быстро шел по узким улочкам, даже не глядя назад, следуют ли за ним или нет, пока они не остановились возле тихого закоулка. Смуглый кивнул на дверь:

– Там говори. Ждут.

Кощей вошел в глинобитную хижину, запах в ней стоял неприятный: пахло по́том и восточной едой; мимо прошмыгнул какой-то совсем маленький ребенок, стараясь убраться поскорей с дороги незнакомца. В середине хижины сидел толстый мужчина в восточных одеждах. Он внимательно осмотрел Кощея и произнес, слегка шлепая своими толстыми губами:

– Женщин нада?

– Нет.

– Мальтчик? Муж? Работа? Война?

Торговец живым товаром пристально всматривался в Кощея, пытаясь поймать его реакцию и понять, что тому нужно, но ответ посетителя удивил даже его:

– Нужен магог.

– Магог? Магог плохой раб. Плохо работать. Совсем нет. Плохо…. – торговец попытался подобрать нужное слово, – плохо похоть. Кусать.

– К лешему твою похоть, – отмахнулся Кощей, – нужен магог. Хитрый.

Золотая монета появилась из кошелька Кощея и легла прямо пред торговцем, глаза у того жадно блеснули.

– Есть магог, – толстяк облизал пересохшие губы, – хитрый. Убежал почти.

– Хитрый – это хорошо, – кивнул Кощей, добавляя к золотой монете еще серебряную: не стоило показывать много денег подобным людям. Вряд ли этот толстяк смог бы его ограбить, но вокруг всегда могут крутиться люди и порешительнее, не боящиеся ни крови, ни стражи.

Толстяк схватил монеты и хлопнул в ладоши; тот же мальчишка притащил на поводке упирающегося раба. Выглядел магог экзотически, именно так Кощей себе и представлял людей этого племени. Магог был практически голый, если не считать одеждой набедренную повязку из грязной тряпки, мелкий ростом, с большими скулами и торчащими наружу кривыми зубами. Глаза его бегали и казались совершенно пустыми.

– Не хитрый, – выдал свой вердикт Кощей, внимательно осмотрев предложенный ему товар.

– Хитрый, – начал уверять его толстяк, махая пухлыми руками, – почти сбежать.

– Надуть хочешь, – понимающе кивнул Кощей и достал кинжал.

Магог, увидев блеск стали, тут же рванулся в сторону, выдернув поводок из рук мальчишки. Толстяк попытался перехватить его, но беглец, ловко сделав обманный маневр, проскочил у него прямо между ног. Он уже был на пути к свободе, когда путь ему закрыл сам Кощей. Беглец попытался повторить свой маневр, но Кощей был быстрее, он ловко подсек магога, и тот рухнул на землю; извернувшись, он попытался укусить преградившего ему путь человека, но бывший воевода точным и сильным ударом в голову остановил попытку бегства.

– Хитрый, – кивнул он хозяину хижины, – беру.

Перекинув тощего магога через плечо, Кощей вышел наружу.

Магог очнулся под вечер; ощупав себя, он быстро обнаружил на шее крепкую цепь и завыл. Кощей равнодушно посмотрел вверх, на черное восточное небо, полное ярких звезд, и подбросил веток в костер. Оставаться в городе было опасно, рабство у берендиев было запрещено, хотя в последнее время они смотрели на это сквозь пальцы. В Шамаханском царстве рабство процветало, и без караванов рабов не обходилось. Раньше эти караваны старались обходить места, где несли дозор берендии, но в последнее время осмелели.

– Очнулся?

Магог тихо завыл и посмотрел на Кощея ненавидящим взглядом.

– Хозяин, – воевода приложил руку к груди и повторил еще раз: – Хозяин.

Магог ощерил свой рот с кривыми зубами и произнес что-то на своем языке. Смысл понять было несложно, Кощею желалось всего самого нехорошего. Короткий, но сильный удар кулаком прервал тираду магога, новоявленный рабовладелец старался бить сильно, больно, но не жестоко – так, чтобы магог понял: это наказание за неправильные действия, а не избиение ради забавы. Пленник вскрикнул и замолк.

– Хозяин, – снова произнес Кощей, – повторяй. ХО-ЗЯ-ИН.

– Козяивн, – повторил неуверенно магог.

– Хорошо, – кивнул довольно Кощей. Он достал деревянную плошку и положил туда ложкой из котелка наваристой каши. Магог, увидев кашу, заметно оживился; судя по выпирающим ребрам, кормили его не часто. Кощей протянул ему плошку, но, когда магог хотел взять ее, резко отдернул.

– Повтори еще раз: ХОЗЯИН.

– Козяивн, – радостно прошипел магог и снова протянул руки за кашей. В этот раз Кощей дал ему плошку, и пленник принялся есть. Поев, он сыто рыгнул и повторил еще раз, для верности: – Козяивн.

– Теперь – как тебя зовут? – Кощей указал пальцем в грудь магогу.

– Козяивн?

– Хозяин – я. – Кощей терпеливо показал пальцем на себя, потом он коснулся груди магога и выразительно посмотрел на него.

– Шмыгачорвсторвыйцарапутко, – гордо стукнул он себя в грудь.

– Шмыга, – отрезал Кощей, – мне нравится, тебе подходит.

– Шмыгачорвсторвыйцарапутко, – повторил магог, не соглашаясь с сокращением, которое предложил Кощей. Тот не стал спорить, просто еще раз больно и сильно ударил магога кулаком.

– Шмыга, – тут же согласился магог. Он протянул пустую плошку и показал пальцем на кашу, – козяивн.

– Ну что же, кажется, мы начинаем понимать друг друга, – удовлетворенно ответил Кощей.

Ночью Шмыга дважды пытался убить Кощея, думая, что тот спит, и четырежды пытался бежать. Под утро он успокоился и уснул, избитый, но не сломленный.

Глава 26
Голова и тело

– Слышь… это, Святогорыч, давай уже мириться, мало ли что промежду нами было…

Голова бывшего царя уже давно перестала изрыгать проклятия и сменила тактику. Теперь она увещевала и обещала. Ситуация сложилась весьма забавная: последним ударом Святогор достал непобедимого царя и отрубил ему голову, правда, и сам получил удар в грудь сокрушительной силы. Голова Дабога и не думала умирать, тело же просто стояло на месте и не шевелилось. Было странно, что оно не упало; впрочем, что может быть более странным, чем человеческая голова, пытающаяся перемещаться путем шевеления ушами и разговаривающая при этом.

– Илюха, друган, – снова позвала голова, – приставь голову назад, будь человеком; ну пошутили – и будет…

Илья попытался приподняться; вся грудь его была раскрошена, ребра вывернуты наружу. Он попытался что-то ответить, но вместо этого лишь выплюнул сгусток крови и снова рухнул на землю. Наверное, было бы проще сказать, что в его теле было не сломано, чем наоборот.

– Эй, ежик, – позвала голова Вольгу. – Вольга, брат, выручай. Худо мне совсем, выручай царя, хоть и бывшего. Мы же столько сражений вместе прошли…

Вольга так и висел на сосне, ему досталось больше остальных, все внутренности вывернуло наружу. Бездыханное тело тихо качалось на ветру, весь снег вокруг был красным от крови; с такими ранами не выживают.

Наконец голова обратила внимание на пришедшего в себя Дмитрия:

– Эй, друг! Эй, дружище! Эй, да ты что висишь на сосне! Ты как там вообще?

Дмитрий осмотрел свои раны; все тело болело, похоже, немало костей были сломаны. Копье пробило грудь, возможно, что и сердце повреждено.

– Эй, братишка, я вижу – ты богатырь, – обрадовалась голова, – тебе вон как пробило грудину, а ты живой. Из новеньких, что ли? А я Дабог. Давай дружить, слышь, а! Ты мне голову приставь назад, она быстро прирастет. А я тебе… да что хочешь дам.

Дмитрий попытался поднять руку, плечо отозвалось дикой болью, ниже плеча он руку совсем не чувствовал. Да, в такие передряги он еще не попадал. Вторая рука тоже не отзывалась, все кости в ней были переломаны. Все, что ему оставалось, – это висеть насаженным на копье и смотреть по сторонам.

– Эй, кто-нибудь! – крикнула голова – Слышит меня кто-нибудь?! Спасите!

– Слышит, слышит… – Сзади осторожно подходил дедушка Гасан; в начале боя он рванул в сторону и наблюдал за схваткой откуда-то издалека.

– О, дед, – обрадовалась голова, – приладь меня назад, я все прощу.

– Ты простишь, – взвился Гасан, – ты Кудеяра убил, Расписного убил, Могилу убил, да и меня бы убил тоже!

– Сами виноваты, – насупился Дабог, – вы меня слушали невнимательно. И вообще живьем зарыли. Вот я и обиделся. Имею право. А теперь все, раз на раз, и дальше дружба и мир.

– Не подходи к нему, – простонал со своего места Святогор, – он даже в таком виде опасен. Такого, как ты, он и плевком сможет поранить.

Дед Гасан быстро отпрыгнул подальше и спрятался за сосну.

– Дедуль, да ты не слушай его, – закричала голова, – я добрый! И вообще, я тебя озолочу, ты только голову обратно приставь.

Святогор медленно и с видимым усилием поднялся со своего места, одна нога у него была сломана, руки безвольными плетьми болтались вдоль тела, и все же гигант медленно, подволакивая ногу, но шел.

– Эй, Святогорыч, – снова крикнул Дабог, – давай дружить, ну чего ты, в самом деле!

Святогор не слушал, он надвигался на говорящую голову медленно и неотвратимо.

Хорошенько размахнувшись, богатырь ударил раненой ногой по голове, которая улетела куда-то за облака, однако и нога не выдержала – раздался хруст сломанной кости, и гигант рухнул оземь.

Все четыре богатыря не могли пошевелиться, Илья так и не пришел в себя, лежал в луже своей крови, Вольга висел насаженный на острые края щепы, Дмитрий был пригвожден к дереву копьем, а Святогор валялся на земле, не в силах встать на ноги, хоть как-то шевелилась у него только одна нога. Дед Гасан вышел из-за деревьев и прошелся по поляне.

– Вот это удачно вышло, – заметил разбойник, – и от преследователя избавился, и вы меня догнать не сможете.

– У нас был уговор. – Святогор пытался извернуться, чтобы встать и опереться на целую ногу.

– Уговор, – усмехнулся Гасан, – я же разбойник, какие, к лешему, уговоры!

– Поймаю ведь, – пообещал Святогор.

– Да ты уже пытался, – отмахнулся дедушка, – и что у тебя вышло? То-то и оно. Только для верности надо бы вас добить. – В руках у него сверкнул кинжал, и он направился к Вольге.

– Ближе давай, – прохрипел Святогор, – богатырь тебя и плевком искалечит.

Разбойник, видимо вспомнив Кудеяра, убитого соплей, остановился.

– Да, это вы можете, – с сомнением произнес он, поигрывая кинжалом, – ну я тогда кладенец твой заберу, продам потом за морями и стану богатым.

– Да забирай, – громко рассмеялся Святогор.

Гасан подошел к мечу и попытался поднять его: безуспешно потужившись, он быстро понял, что даже пошевелить кладенец не сможет.

– Обманул дедушку, – расстроенно вздохнул разбойник, – нехорошо, Святогор, нехорошо.

– Тебя не только я буду искать, тебя все будут искать, все царство, – пообещал Святогор грозно.

– Да ловили меня и Кудеяра всем царством уже, – разбойник совсем не испугался, – да один только Дабог этот и умел как-то находить меня. Нешто и правда он тот самый легендарный царь?

– Убью, – снова пригрозил Святогор.

– Лови, – улыбнулся дедушка, – удачи тебе, богатырь. Да, и спасибо, что спас.

Разбойник подошел к лежащему в луже крови Илье Муромцу и быстрым движением перерезал тому горло.

– Так оно надежней, – произнес Гасан, – ну бывайте, богатыри; надеюсь, больше не увидимся.

Помощь пришла под вечер, Святогор по старой привычке сообщил караульному, куда и зачем он идет, и к темноте Мстислав отправился искать богатырей. На полянку выскочил сам царь, легко перемахнув через поваленное дерево, следом за ним шли ратники черниговского войска, позади воинов ахнула Ольга, увидев картину побоища.

– Да как же это… – выдохнул Мстислав, бросаясь к Святогору.

– Нормально все, – устало вымолвил богатырь, облокачиваясь на дерево с помощью царя и ратников, – победа.

– Хороша победа, – Дмитрий смотрел, как рослый воин пытается выдернуть копье из дерева, – Вольга и Илья погибли.

Святогор громко рассмеялся, а потом спохватился:

– Прости, я все время забываю, что ты молодой совсем, – извинился гигант, – это же богатыри! Голову не отрубили, руки и ноги на месте, а остальное заживет. Тебя сильно еще не ранили ни разу?

– Больше по мелочи, – признал Дмитрий.

– Лиха беда начало, – обнадежил Святогор, – еще не раз изранят. Главное – следить, чтобы не отрубили тебе ничего, раны-то заживут. Вольга с Ильей уже к весне будут на ногах, а я – и того быстрей. Я вообще быстро… как это кот говорит, РЕ-ГЕ-НЕ-РИ-РУЮ. Раны быстро заживают. И у Вольги с Ильей – быстро. А как у тебя, не знаю, но думаю, и ты к весне будешь здоров, у тебя всего одна дырка да несколько костей сломано, мелочь.

– А я уже думал, Вольга умер, – обрадовался Дмитрий, – да и Илье разбойник ведь горло перерезал!

– Да для богатыря это – ерунда, – успокоил его Святогор, – вот если бы он начал голову отпиливать – это опаснее, но я бы тогда что-нибудь придумал. И осмотрите тело, нет ли при нем свистульки.

– Свистульки?

– Да, ее Велес в свое время сделал, чтобы поля расчищать от камней да бурелома. Сильная штука: если богатырь дунет – можно и городскую стену порушить. Ее Дабог с собой прихватил; может, и сейчас у него.

– Ты слишком рисковал, – Мстислав прижался к богатырю, – я так испугался, что потеряю тебя, так испугался…

Видеть и слышать такое от царя было непривычно и одновременно очень трогательно.

– Ничего, – попытался успокоить Мстислава Святогор, – да меня как только не резали, как только не кололи… Это еще ерунда – подумаешь, кости переломали… через недели две на свадьбе вашей буду отплясывать.

Ольга, стоявшая за спинами ратников, вся покраснела: похоже, от богатыря не укрылось то, что между царем и княгиней буквально воздух искрился.

– Ну какая может быть свадьба без Ильи Муромца! – Мстислав подошел к лежащему богатырю и поправил ему бороду, прикрыв страшную рану на горле. – Или без Вольги. Да и без нашего берендейского друга и союзника. – Царь поклонился висевшему на дереве Дмитрию. Да и дел у нас еще много, надо державу вернуть и жизнь в ней наладить.

– По весне и двинемся, – Святогор сумел, с помощью воинов, подняться на ноги, – войск у нас достаточно, богатыри к весне тоже в строю будут. Один решительный набег на Киев – и самозваная княгиня со своими советчиками разбегутся кто куда. Последние месяцы идут княжения Финиста и его потомства. Покняжили – и хватит; царь явился.