Текст книги "Хроники хаоса - Дождь (СИ)"

Автор книги: Денис Барин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 5

Немного попялившись на омут озера помойки, девушка сошла с дороги и нырнула в заросли невысоких деревьев, тем самым значительно срезав путь. Это позволило Тане, уже через десять минут, выйти к парковочной зоне самого завода ДСК. Дальше нужно было пройти дворами к маленькому, бетонному зданию со сберкассой, за которым и располагался высокий периметр воен-части. Иногда она ненадолго останавливалась и напряженно вслушивалась в царящее вокруг безмолвие, свойственное лишь этой части города. Не слышно ли рев дизеля армейского БТР? Патруль мог проехать в любую минуту, и по любой дороге, нужно быть начеку. Пройдя так триста метров, она привычно нырнула в переулок между сберкассой и небольшими жилыми домами на сваях, и подойдя к краю здания осторожно взглянула из-за угла. Периметр находился в тридцати метрах от неё, наблюдательная вышка в сорока. Для хорошего стрелка, вооружённого автоматом это не расстояние, Павлик, конечно, не станет в неё стрелять, но кто знает, кто сегодня стоит этой вышке? По уставу, личному составу роты охраны полагается время от времени меняться боевыми постами, чтобы не возникало привыкания. Военные этим правилом не то чтобы пренебрегали, но меняли часовых редко, и Танин знакомый почти всегда нес караул только на этой егозе, но береженого Бог бережет. Боец стоял спиной к ней и смотрел в противоположную сторону от той, в которую ему как часовому, находящемуся на посту смотреть было положено, и судя по исходящему от его головы дымку, самозабвенно курил.

Среди служащих этой части девушка знала многих по имени, не говоря уже о том, что в лицо знала почти всех. До начала Хаоса её отец тоже служил в этой самой части в звании прапорщика, и со многими его коллегами Таня была знакома лично, но разобрать со спины, кто конкретно стоял на караульном посту, было невозможно. Самый обычный камуфляж ёлка, как и у большинства, такая же кепка, от левого плеча к пояснице тянется автоматный ремень. Средний рост, средняя комплекция, ничего, что помогло бы идентифицировать личность, кто же это?

На всякий случай скинув тяжёлый рюкзак, (не исключено что придётся бежать), Татьяна решила выйти из своего укрытия. Отойдя от здания на два метра, чтобы в случае опасности успеть спрятаться за угол, девушка стала с интересом разглядывать спину бдительного караульного, отчитывая секунды себе под нос.

– Один, два, три, четыре, – при этом Таня прикидывала, сколько раз она за это время, успела бы убить этого горе-вояку, столь педантично и скрупулезно несущего свою нелегкую службу. – Восемь, девять, десять, – солдат и не думал поворачиваться.

Она досчитала до двадцати пяти, потом поняв, что это может продолжаться долго, а ей уже хочется нагло зевнуть, сунула два пальца в рот и громко протяжно свистнула. У неё всегда это получалось громче всех, кого она знала. От неожиданности боец чуть не навернулся со своего рабочего места. Резко развернувшись, он запутался в своих ногах и на секунду потерял равновесие. За тем, вновь обретя твердь под ногами, он с силой дернул затвор. Услышав этот недвусмысленный звук, Таня сорвалась с места и бросилась за спасительный угол. И в тот же миг, земля в том месте где, какое-то мгновение назад находилась девушка, вздыбилась в такт резанувшей по ней автоматной очереди, забросав Татьяну землёй и пучками первой весенней травы с корнями. Она резко села на корточки, когда от угла стали отлетать фрагменты бетона и несколько крошек больно хлестнули её по лицу. Дальше пошёл настоящий град, из кусков бетонной стены разных диаметров, от мелких крошек до крупных булыжников, который хоть и продолжался недолго, но напугал девушку не на шутку, и два больших осколка все-таки угодили ей в плечо и спину, в район лопатки. Боль была такая, что Тане показалось, будто ей в спину прилетел не камень, а срикошетившая пуля! Она попробовала вздохнуть, но резкая вспышка боли не дала ей наполнить грудную клетку воздухом даже наполовину. Каждый вдох сопровождался простреливающей резью, от нижней части правой лопатки, куда-то в область сердца. Автомат умолк и следом со стороны периметра послышался крик,

– Кто там сука свистит!!! – разъяренный боец рвал глотку, должно быть он сильно испугался ее свиста, и теперь поняв, что никакой опасности за этим не стоит, был в ярости. – А ну выходи тварь!!!

Таня оторвала руки от лица. Защищаясь, она закрыла его ладонями. Левая рука была окровавлена. Девушка дотронулась пальцем до скулы, но тут же отдернула руку, рана защипала.

– Супер! – Девушка недовольно поморщилась. Зачем она напугала этого морально не устойчивого типа? Но кто знал, что он окажется таким психом? Она же просто хотела попросить патронов. Иногда, некоторые караульные помогали ей боеприпасами, которых судя по всему у них и так валом, или соглашались обменять патроны на какие-нибудь вещи, которые сами по тем или иным причинам достать не могли. Но она все равно подходила к ним только так, с опаской, каждую секунду ожидая пулю вместо помощи.

Караульный тем временем перестал орать, и до Тани донеслись щелчки перезаряжаемого магазина и сухой звук передергиваемого затвора. Таня в ужасе бросилась от угла, опасаясь того, что неминуемо должно последовать за этими звуками. Вспышка боли под правой лопаткой погасила её прыть уже через два метра, она упала на колени и застонала. В один миг, боль заполнила всю правую половину спины, на глазах тут же навернулись слезы.

– Что это, позвоночник что ли? Обычный ушиб просто не может так болеть. Татьяна попыталась дотянуться рукой до пульсирующего болью места, но нет, с гибкостью у нас все плохо.

– Довые…валась?! – осведомилась Флориана.

Выстрелов однако не было, и только едва слышимая шипящая помехами рация и обрывки слов из доклада часового, говорили Тане о том, что её приключения на сегодня ещё не закончены. Она заставила себя подняться и часто заморгала, выталкивая из глаз сольные капли слез, мутной призмой застилающие ей обзор. Больше спрашивать у кого-то из военных патронов ей не хотелось. Татьяна стараясь не двигаться резко, осторожно, но торопливо подошла к своему рюкзаку и корчась от боли стала его надевать. Караульный вызывает патруль, и девушка не знала, удастся ли ей уйти в таком состоянии. Бежать она не может, в этом Таня была уверена. Солдаты, которые уже летят сюда на всех парах, по прибытию на место событий спешатся с брони и примутся прочесывать этот участок района. Ничего хорошего от встречи с ними девушка не ждала. А ещё, она была уверена, что на вышке стоял точно не Стасик, похоже друга всё-таки заменили и сейчас он, скорее всего, несёт службу на какой-то другой вышке, или вообще поднялся по служебной лестнице и теперь входит в состав какой-нибудь разведгруппы, или патруля, который очень скоро будет её искать.

Издали донесся рев набирающего обороты дизеля, и взгляд девушки испуганно заметался по местности, в поисках подходящего укрытия. Быстрым, насколько позволяла спина шагом, она направилась к противоположному зданию, на другой стороне двора. Похоже, придётся прятаться. Татьяна очень надеялась, что армейцы не будут из-за неё обыскивать каждый дом и закоулок. Если ей удастся отойти от опасной зоны, хотя бы на пятьсот метров, радиус её возможных укрытий будет огромным, и она сможет спокойно где-нибудь пересидеть, пока бойцы будут перетряхивать квадрат, прилегающий к месту событий, если конечно старший патруля не решит вызвать подкрепление и военные не возьмутся за ее поиски всерьёз. Гул дизельного двигателя приближался, стремительно нарастающим ревом, становясь всё громче и громче.

Она прикинула, сколько солдат может быть в броневике. Около двадцати человек, плюс ещё десять на броне, значит тридцать. Шансы уйти от такой группы есть. Подойдя к длинному дому на сваях, она снова скинула рюкзак, перетерпев вновь резанувшую боль в спине и плече, и стиснув зубы на корточках заползла под здание. Едва Татьяна успела затащить за собой рюкзак, как совсем не далеко рев огромной машины прервал скрежет тормозов. Многотонный БТР ещё пару метров протащило инерцией, пока броневик полностью не остановится. Простояв на месте пару секунд, машина сдала назад и развернувшись медленно въехала во двор.

Таня уже вылезла с другой стороны дома, когда БТР остановился, и из него начали выпрыгивать солдаты. Порадоваться тому, что на самой броне людей не оказалось, Таня не могла, так как даже не думала о том, чтобы его рассматривать, стремясь как можно быстрее убраться от опасного места. Она не стала сразу надевать рюкзак, воспользовавшись гулом, исходящим от БТРа, заглушить дизель которого вояки, почему-то не позаботились, и протащила его ещё метров тридцать, до ближайшего пролеска, где в молодых зарослях тощих деревьев, и ещё пока совсем лысых кустарников Татьяна смогла затеряться.

Её не броская одежда; темно серая плащ-куртка, непромокаемая и не продаваемая, и темно зелёные штаны, из плотной ткани, с множеством карманов со всех сторон, позволили ей сделать короткую остановку, чтобы, превозмогая страдания, натянуть свой рюкзак на плечи, одно из которых неприятно ныло, и отзывалось резкой болью, всякий раз, когда девушка случайно его казалась. Ещё болела спина, не давая глубоко вдохнуть и полностью выдохнуть. Однако надев рюкзак, она немного ссутулилась и обнаружила что в таком положении боль гораздо терпимее, и дыхание даётся ей на много легче. Убедившись в том, что заросли надёжно скрывают её фигуру, она спешно двинулась вдоль пролеска, попутно рассчитывая безопасный, скрытный маршрут. Добраться нужно было в центр района, там девушка планировала найти неприметное многоквартирное здание, желательно с окнами со всех сторон, чтобы иметь возможность наблюдать за армейцами. Военные не будут осматривать все дома до самого центра, даже по одной стороне района, это слишком долго. А если они вызовут подкрепление, и вторая группа начнёт прочесывать район с другой стороны, Татьяна на них не нарвется, потому что не будет пытаться выйти из окружения, а спокойно переждет в центре, до тех пор, пока вояки не успокоятся, и она не сможет спокойно по-тихому уйти.

– Всё получится. – успокаивала она себя.

Даже с целым батальоном перешерстить такой район как ДСК целая куча делов! А ведь чтобы её найти, нужно будет не перешерстить, а как минимум вывернуть его наизнанку! Каждый дом, каждый закуток, все пролески, чердаки, сараи, даже уличные туалеты. К тому же на её поиски вряд ли поднимут целый гарнизон, скорее всего армейцы просто осмотрят квадрат, прилегающий к месту событий. То есть несколько ближайших зданий, и проедутся по главным дорогам для порядка, а она спокойно, без нервов отсидится, пока все не утихнет, и при хорошем раскладе выберется из района и вернётся в своё убежище до темноты. При плохом, придётся провести здесь ночь, и такая перспектива Тане очень не нравилась. Она старалась ночевать только в специально подготовленных для этого местах, делая исключения лишь в самых крайних случаях. Пренебрежение этим правилом легко могло стоить жизни. Думать об этом девушке пока не хотелось. К тому же, до центра нужно ещё добраться незамеченной. Как бы она не пыталась проложить максимально безопасный путь, все равно выходило, что минимум три раза ей придётся пересекать открытые участки. Один короткий, метров сто, и два чуть подлиннее.

Глава 6

Все бы ничего, если бы она, хотя бы, могла двигаться перебежками, тогда от дома к дому она бы быстро преодолела нужное расстояние. Девушка рискнула попрыгать, проверяя, сможет ли она перебежать улицу, но боль в спине на этот раз оказалась сносной, чему Таня совсем по-детски обрадовалась! Она просияла и попробовала ещё раз, и ещё. Под лопаткой, конечно, покалывало, но в целом боль была вполне терпима. Она рискнула слегка пробежаться, не быстро, на что её спина незамедлительно отреагировала резким уколом, и девушка была вынуждена остановиться. Подождав несколько секунд, когда боль утихнет, она снова ссутулилась и стараясь идти как можно быстрее, зашагала по узкой тропинке.

Бегать пока не получается. Это неприятное обстоятельство её расстроило, и девушка робко понадеялась что, может нужно ещё немного подождать, боль притупиться и когда придёт время бежать, будет полегче.

Она нахмурилась. Не пришлось бы колоть себе морфий. Такие вещи лучше вообще никогда не пробовать, любой школьник знает, что тяжёлые наркотические вещества вызывают привыкание уже с первого укола. Только очень сильные люди могут отказаться, от, ни с чем несравнимого удовольствия, и перебороть зависимость. А Таня совсем не была уверена, что относится к их числу. Тем более, когда вокруг творится такое, прозрачная жидкость в ампулах, с надписями морфин, эфедрин, метадон, и так далее, может стать единственным что приносит радость, в такую паршивую жизнь.

Девушка поморщилась, представляя себя в роли тощей наркоманки, которая живёт от дозы до дозы, и чьей единственной целью является, залезть в какую-нибудь аптеку, или больницу, найти что-то жёстко прущее, и заторчать в какой-нибудь норе на неделю, чтобы потом с ноющими костями и видом живого трупа, выдвигаться в очередной аптечно-больничный рейд.

Таня встречала людей, точнее подобие людей, которые так и жили. Два торчка, встретились ей в одной из городских аптек, на, пожалуй, самой центральной улице города Якутска, носившей название Орджоникидзе. Поначалу, Татьяна даже не поняла, что в аптеке кто-то есть. Нарики сидели в подсобном помещении очень тихо и что-то варили. Как только девушка вошла в застекленную аптеку она сразу не церемонясь разнесла прикладом стеклянные витрины, и неторопливо стала перебирать препараты, разбрасывая по всему помещению те, что по тем или иным причинам были ей не нужны.

– Так, витамины, берем. Что это? Ах, сироп от кашля. – Коробка полетела в сторону. – Эссенциале форте, нет. Цип-ро-флоксацин, вот, то что нужно!

Она несколько раз прочла название препарата вслух, потом начала развлекать себя, произнося его быстро, как скороговорку.

– Офигеть, язык в узел завязать можно. – Бубнила девушка себе под нос.

Ей нужны были антибиотики и бинты, которыми всегда приходилось перематывать разные части тела. Ещё не помешал бы аспирин и что-нибудь обезболивающее; Темпалгин, триган-д, максиган, Спазмалгон, на худой конец хотя бы Анальгин. И она уже в целом нашла что искала, но боковое зрение неожиданно выделило какое-то движение возле стеллажей с травами. Руки сами метнулись к автомату. Пачки, коробки с таблетками, и упаковки битов тут же полетели на пол, и безразличное ко всему вороненое дуло АКМ уставилось, на очень нездорового вида человека.

Таня уже собиралась нажать на спуск, приняв его за зараженного, уже начавшего мутировать, но странный парень и не думал уходить с линии огня, он лишь медленно выставил руки вперёд ладонями к ней и сиплым голосом протянул.

– Стой! Тихо! Не кипишуй! Не надо в меня стрелять. Я же тебе плохого ничего не сделал, и не собирался. Просто вышел посмотреть, кто это тут так орудуют.

Парень был спокоен как удав. Решительный вид девушки, наставившей на него оружие, способное прошить кирпичную перегородку как бумагу, казалась почти не пугал худющего, долговязого как Богомол человека. Бледный как мел, одежда на его тощих плечах висела, будто на вешалке, длинные почти по лопатки волосы сосульками спадали с угловатого черепа с большим костистым носом. Полуприкрытые серые глаза с коричневыми кругами, как Фестера в семейке Адамс равнодушно смотрели на нее.

– Ты чего зараженный что ли? – спросила Таня, автомат при этом не опуская.

– Да нет, нет. – человек богомол замахал руками. – Что ты. Ты из-за моего внешнего вида так решила? – он оглядел свою тощую, словно месяц фигуру. – Нет, просто, меня жизнь, потаскала немного...

Он замолчал, потом видимо поняв по нахмуренный улицу Тани, и все еще наставленному на него автомату, что аргумент вроде, "жизнь потаскала немного" в данном случае не так убедителен, как хотелось бы, добавил как-то даже смущенно.

– Наркоман я.

Исполненное абсолютным недоверием лицо девушки почти не изменилось, лишь большие глаза, с прищуром стали внимательно разглядывать странного человека. Сказанное богомолом очень походило на правду. Весь вид его будто вопил о том, что парень страдает сильной наркотической зависимостью. Таня чуть-чуть не выстрелила в него, так жутко он выглядел. Да как он вообще живой до сих пор? Но что странно, речь наркомана была достаточно внятной, и вёл он себя как абсолютно адекватный человек, что почти полностью исключало заражение.

Вдруг из дверного проема за прилавком, откуда, судя по всему и возник наркоман, что-то громко брямкнуло, будто на кафельный пол упала металлическая тарелка. Таня тут же сместилась на несколько шагов в сторону, так чтобы её не было видно из предположительного укрытия сообщника наркомана, поднимая автомат выше и прижимая приклад к плечу, девушка навела оружие так, чтобы в прицел попала голова долговязого.

– Кто в подсобке? – прошипела она на вновь выставившего вперёд руки нарика. Оказавшись у входа, Таня чувствовала себя в относительной безопасности, во всяком случае, рука была на пульсе ситуации, и теперь в случае атаки она могла быстро покинуть помещение аптеки. Да и наркоман, в общем-то, не внушал опасений, хотя это конечно совсем ничего не значило. Недооценивать никого и никогда не следует. Ещё одно полезное правило.

– Спокойно. – торч был все также невозмутим. – Это мой брат, по несчастью. И вообще мой родной брат, по крови, стало быть. Слушай, мы пришли сварить себе лекарства от скуки и затариться нужными, для таких лекарств компонентами, ты тут тоже явно непраздно гуляешь, давай уважать друг друга. Ты что-то ищешь? Давай мы тебе поможем. Мы тут все знаем, и в препаратах хорошо разбираемся, да...

– Пусть твой брат выйдет сюда! – резко перебила его Таня. – Без оружия, и с поднятыми руками.

– Да нет у нас оружия! – закатил глаза Нарик – Откуда? Да и незачем оно нам? Говорю же, никому ничего плохого не хотим. Просто живем своей жизнью и все, никого не трогаем, курим гандж, варим дэз, Боб Марли, Акуна Матата. Сечешь?

Из-за дверного проема выглянуло лицо как две капли воды похоже на то, что измученное сейчас смотрело на Татьяну, грустными серыми глазами. Не врал наркоман, точно брат. Скорее всего, даже близнец. Отметила она. Или двойняшка, даже одежда почти одинаковая, волосы такие же длинные, спутанные. И вид у него был такой тоже болезненный, лицо осунувшееся, круги под глазами. Это девушку уже убедило, в том, что она действительно разговаривает не с зараженным, и не с мародером, и что в подсобке прячется не его вооруженный подельник. Обычные два торчка близнеца, на вид хоть и как зомби, но в целом вполне доброжелательны.

Первый Нарик, увидев, что свирепая девица опустила оружие и напряжение в обстановке понемногу начало спадать, поспешил представиться.

– Я Рома. – он указал на себя. – А это Виталик.

– Таня. – спокойно произнесла она свое имя, и сразу же направилась к своему рюкзаку. Она подтащила его к куче препаратов, которые выронила, когда из подсобки неожиданно нарисовался Рома, и принялась пополнять свою аптечку, предварительно вскрывая и выбрасывая ненужные коробки и упаковки, в целях экономии свободного места.

– И все? – удивился Рома. Виталик безмолвствовал, лишь его одурманенные непонятно чем глаза, выдавали в нем недоумение.

– Да все. – она удивлённо подняла брови. – Всем спасибо, все свободны.

На минуту аптека погрузилась в дурацкое молчанье. Татьяна, не меняя выражение своего нагловатого лица, смотрела на торчков, а торчки, почему-то искренне недоумевая, пялились на нее.

– Боже мой, какие же они затупки! – подумала тогда Таня. – Да у них же мозги высохли от этой хрени, на которой они сидят! Крокодил или что там у них? Она как-то слышала, очень давно, про наркотики, которые можно схимичить из разной барбитуры. Но те вроде как, даже в наркоманских кругах считались очень грязными, по причине множества остаточных химических элементов, отбить которые в не лабораторных условиях было невозможно. Из-за этих самых элементов, так называемый крокодил, сильно бил наркоманов по их, и без того не богатырскому здоровью, зависимые могли в течение нескольких лет гнить заживо, и в конце концов умирали. Вот и эти не сегодня завтра приберутся с этого полумертвого мира.

– Тебе что, ничего от нас не нужно? – нарушил тишину все тот же Рома, он видимо был самым общительным из этого дуэта. Танины брови взлетели ещё выше.

– А что мне от вас может быть нужно? Хотя,,,, если у вас есть обезболивающие?

Торчки молча переглянулись, и с довольными лыбами, понимающе закивали друг другу.

– Да, у нас определённо есть то, что ты ищешь. Вит принеси ей что-нибудь из нашего (НЗ).

Виталик на минуту исчез в подсобке, и появившись подошел к девушке протягивая сжатый кулак. Она подставила под него ладонь, и в нее упала ампула, на которой большими синими буквами значилось – (Морфин).

– Я вообще-то таблетки от головной боли имела в виду. – с сарказмом произнесла девушка, разглядывая стекляшку с прозрачной жидкостью. Про Морфин она тоже слышала, вроде как сильный наркотик, использующийся в медицине, или точнее раньше в ней использовался, входил в стандартную военную индивидуальную аптечку, кажется у Американцев, во время проведения боевых действий, применялся при тяжелых травмах и ранениях.

– Это поможет от любой боли. – говорил, конечно же, Рома, казалось, что Виталик вообще немой и его брат разговаривает за них двоих. – И от головной, и от зубной, даже если тебе руку или ногу оторвет, вколи это себе и боль уйдет. Это лекарство от проблем, оно помогает, даже если болит душа.

Татьяна, немного подумав и повертев в руке ампулу, сунула её, в боковой карман брюк и взяла протянутый Виталиком шприц-тюбик на пять кубиков. Потом надела рюкзак и вежливо попрощавшись с ребятами покинула помещение аптеки. С тех пор братьев она больше не видела. Эта встреча произошла ещё осенью прошлого года, и о том, что с ними стало, теперь можно было только гадать. Но та самая ампула морфина, так и лежала в ее аптечке, хоть Таня и уповала на то, что никогда не придется ей воспользоваться.

От воспоминаний девушка на некоторое время выпала из реальности, за что не преминула тут же отсчитать себя отборным матом. Она уже отошла от воен-части на приличное расстояние и находилась в переулке с десятком жилых домов, соединенного одним большим двором, переделанного под детскую площадку, с качелями, каруселью, горкой, избушкой на курьих ножках, и конечно же ракетой, в какие всякие не добропорядочные граждане нередко ходили по нужде, оставляя после себя однозначное свидетельство того, что они там были.

Интересно поняли ли вояки кого они сейчас ищут? Татьяна думала, что боец на вышке не успел её рассмотреть. Потому что если нет, то в их свете ситуация выглядела примерно так: Кто-то, непонятно зачем вдруг явился к периметру воен-части, свистнул, чем заставил перепуганного караульного выпустить по себе автоматный магазин, и потом, как и подобает любой "умной Маше" скрылся в неизвестном направлении. Обстоятельства надо сказать несколько странное. Она не могла предугадать, как будут вести себя армейцы. Что предпримут? И предпримут ли? На их месте Таня бы наверно свернула поиски, какой смысл искать одного человека, пусть его появление и порождало определённые вопросы. Например, один ли он был? Или зачем он сюда пришёл? И представляет ли угрозу? И какую? Впрочем, как раз последние два вопроса следовало ставить на первое место.

– (Степень угрозы вероятного противника, самое первое, что необходимо выяснить и оценить, при контакте с неизвестным врагом.) – прозвучало в голове Тани голосом её отца. Девушка вздохнула. В такие минуты его не хватало ещё больше чем обычно.

– Прапорщик Кандалов. – тихо произнесла она, не вольно улыбнувшись.

Не смотря на то что, отец прошёл Чечню, и война вернула его домой живым и здоровым, за всё время службы в воен-части на территории ДСК, к более высокому чину, чем к званию старшего прапорщика, положенного по выслуге, его так и не представили. А по идее могли бы и повесить на погон младшего лейтенанта, если б соответствующее образование имелось. Но нет. В подростковом возрасте, будучи ещё школьницей, Таня часто бывала у отца на работе. Мама готовила то обед, то ужин, когда тот уходил на суточную смену, и отправляла Таню курьером по доставке еды. Ей конечно, не сильно хотелось, но что делать. Папка голодный, кто его накормит? Приходилось возить. Она помнила, как без проблем проходила через армейский КПП, где её знали все вахтеры и пропускали как родную. Как с ней, всегда вежливо здоровались, интересовались как дела. Как одобрительно улыбались старшие офицеры, и украдкой кивая в её сторону, тихо шушукались между собой молодые контрактники. Николаича дочка! Как входила в комнату видео наблюдения, где нес службу её отец и аккуратно ставя перед ним пакет, сама извлекала из него еду, и расставляла в нужном порядке тарелки и чашки, красиво сервируя его рабочий стол. Всё это действо, обычно сопровождалось выразительно умиленными взглядами папиных сослуживцев, и по совместительству, как это часто бывает его друзей, которые постоянно восклицали разными эпитетами, типа: О что б я так жил! Чего так не служить! Обо мне бы так кто-нибудь так позаботился! Ещё были ехидные вопросы, в роде – не нужен ли Николаичу зять, на которые сам Николаич всегда показывал внушительных размеров кулак, тому, кому вздумалось на место зятя претендовать. Но в основном он почти всегда отшучивался, при этом краснея как рак и бурча что-то не разборчивое себе под нос. За какие-то недели до первых взрывов, он робко признался дочери, что в те минуты чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Уже тогда Таню сначала шокировало, а затем насторожило это неожиданное признание. Не то чтобы для неё явилось новостью, что отец её любит, он всегда проводил с ней много времени, часто баловался, и ни разу за всю жизнь её не ударил. Все знания, благодаря которым она до сих пор была жива, Таня была обязана своему отцу. Он никогда не перекладывал с себя ответственность за её проносы, на мать, когда та была ещё жива, а после её смерти его забота о Тане как о единственном оставшемся родном человеке только удвоилась. Она не помнила, чтобы отец когда-то петлял как заяц, отлынивая от её общества, мол, устал, не пойдём гулять, как-нибудь потом сходим в кино, в другой раз возьму тебя на рыбалку, или на охоту. Он именно занимался её воспитанием, и научил дочь всему что знал сам. Любой о таком отце мог бы только мечтать. Но вот в таких вопросах как любовь и всё такое, он был, как бы это сказать, не очень-то словоохотлив, а подобная откровенность являлась и вовсе чем-то из ряда вон выходящим. И вроде бы ничего плохого не случилось, такому только радоваться надо, но вот у Тани почему-то получилось порадоваться только внешне. С тех пор её беспричинно преследовало тревожное ощущение, что за этим, на первый взгляд светлым и позитивным разговором, стояла какая-то мрачная, зловещая тень. Как будто после неожиданного признания отца, пошёл обратный отсчёт, несущий по своему окончанию что-то очень нехорошее. Если бы она знала, что не пройдёт и месяца, как настанет время, и отцу придётся навсегда уйти из её жизни. Что больше она никогда его уже не увидит. Сейчас девушка много думала о том дне, ей казалось, что отец наверняка чувствовал что-то похожее на её собственные переживания. Чувствовал, что нужно сказать сейчас, потому что потом вероятно ничего сказать уже не сможет.

А теперь папины друзья гоняют Таню по всему району. Ищут её по безлюдным улицам, в пустующих зданиях, с вовсе не пустующим оружием. Готовые в любое время навести на неё автомат и без колебаний нажать на спуск.

– Как стремительно и кардинально всё может поменяться. – вслух удивилась своим мыслям Таня.

Она зашла за девятиэтажный дом и оказалась на самом краю большой не ровной площадки, бывшей когда-то не то парковочной зоной, не то подготовленной под застройку территорией, точно сказать сейчас уже было невозможно. На другой стороне улицы, слева, виднелся небольшой продуктовый магазин, с навеса, на одном металлическом тросе болталась вывеска. Зелёными большими буквами, заскорузлыми от облупившейся краски, на ней значилось, "Лагуна". Банальнейшее название для продуктового магазина, сколько таких Лагун по всей России, наверно не счесть. Слева на расстоянии ста метров гнили обветшалые сараи, сразу за которыми возвышались бетонные панельки, резко контрастируя с тянувшимися от них в противоположную сторону, облупленными разноцветными двухэтажками, построенными ещё при царе горохе. По этой части района можно было проследить сразу три эпохи, покошенные деревянные Сталинки, кирпичные Хрущевки, и современные, бетонные типовые здания. На самом деле таких мест в любом городе очень много, просто люди редко обращают на такие вещи внимание. Таня и сама раньше не обращала, а вот сейчас что-то бросилось в глаза. Это был тот самый открытый участок, который следовало преодолевать бегом. Неприятно колола мысль, что как бы быстро она не умела бегать, если армейцы догадались выставить где-нибудь на высоте наблюдение, то шансов пересечь не замеченной, чистый, без каких-либо укрытий стометровый пятак земли, у неё не было абсолютно не каких. Уповать на то, что пока она перебегает улицу, наблюдение будет смотреть в другую сторону, станет разве что идиот. И обойти это место ни как нельзя. Точнее можно, но не конструктивно, больше нигде улицы района так близко друг к другу не расположены. Участок, слева срастался с парковкой, или что это? И переходил в широкую, застроенную старыми домами улицу, а справа, также расширяясь, тянулся к двухполосной бетонной трассе, которая огибала весь район целиком, уходя аж на покровский тракт. Другого пути в любом случае нет, как и нет времени, которое быстро сокращалось наступающими на пятки военными. Так что если бежать, то только здесь, и прямо сейчас.

Татьяна подобралась, готовясь к рывку. Только бы не свалиться от боли, где-нибудь на полпути. Если травмированная спина не даст ей быстро пересечь открытую местность, и вояки её заметят, можно с уверенностью считать себя трупом.

Неожиданно, совсем не далеко послышался громкий крик, кто-то командным голосом, заставившим укатится в пятки Танино сердце, приказал к бою, голосов стало больше, и они тут же потонули в раскатах длинных автоматных очередей. Стреляющих было много. Татьяна в ужасе вжалась в землю.